Annotation

Любовь Беллы Свон к Эдварду Каллену больше жизни… Но она и может стоить девушке жизни. Белле постоянно грозит опасность. Даже некоторые представители клана Каллен могут напасть на нее – что уж говорить о вампирах из других семей? И о грозных правителях «ночных охотников» – безжалостном древнем клане Вольтури, по закону которых любой смертный, узнавший о вампирах, должен быть убит или обращен… Чтобы спасти любимую, Эдвард принимает тяжелое решение – покинуть ее. Разлука наверняка убьет его – но будет жить Белла. Будет жить, даже если забудет его и достанется ненавистному сопернику – Джейкобу Блэку из племени оборотней…

- Стефани Майер

- Пролог

- Глава 1

- Глава 2

- Глава 3

- Октябрь

- Ноябрь

- Декабрь

- Январь

- Глава 4

- Глава 5

- Глава 6

- Глава 7

- Глава 8

- Глава 9

- Глава 10

- Глава 11

- Глава 12

- Глава 13

- Глава 14

- Глава 15

- Глава 16

- Глава 17

- Глава 18

- Глава 19

- Глава 20

- Глава 21

- Глава 22

- Глава 23

- Глава 24

- Эпилог

- notes

- 1

- 2

- 3

Стефани Майер

Новолуние

Stephenie Meyer

NEW MOON

Перевод с английского С. Алукард

Печатается с разрешения издательства Little, Brown and Company, New York, USA и литературного агентства Andrew Nurnberg.

Исключительные права на публикацию книги на русском языке принадлежат издательству AST Publishers.

Любое использование материала данной книги, полностью или частично, без разрешения правообладателя запрещается.

Серия «Стефани Майер: Возвращение»

© Stephenie Meyer, 2006

© Издание на русском языке AST Publishers, 2021

* * *

Моему отцу Стивену Моргану: никто и никогда не получал столько заботы и безоговорочной поддержки, сколько давал и оказывал мне ты.

Я тоже тебя люблю.

Насильственным страстям – насильственный конец:

В их торжестве – им смерть; они сгорают,

Как порох и огонь, в лобзаньи[1].

У. Шекспир «Ромео и Джульетта», акт 2, сцена 6

Пролог

Я чувствовала себя так, словно увязла в одном из жутких кошмаров, когда нужно бежать, мчаться, пока не разорвутся легкие, но невозможно заставить тело двигаться достаточно быстро. Казалось, мои ноги переступали все медленнее, пока я продиралась сквозь равнодушную толпу, но стрелки огромных башенных часов не замедляли своего хода. С безжалостной и бездушной силой они неумолимо двигались к концу – концу всего.

Но это был не сон, и, в отличие от кошмара, я спасала не свою жизнь. Я мчалась, чтобы сохранить нечто куда более драгоценное. Сегодня моя собственная жизнь мало что для меня значила.

Элис говорила о большой вероятности того, что мы обе можем здесь погибнуть. Возможно, исход был бы иным, если бы она не попала в ловушку яркого солнечного света. Только мне дозволялось бежать через залитую солнцем, полную людей площадь. Но быстро бежать я не могла.

Так что мне было неважно, что мы оказались окружены чрезвычайно опасными врагами. Когда часы начали отбивать время, своим звоном отдаваясь в ступнях моих еще двигавшихся ног, я поняла, что опоздала. И радовалась тому, что нечто кровожадное ждало где-то сбоку. Ибо, потерпев неудачу, я лишилась желания жить.

Часы пробили еще раз… Солнце, стоявшее в самом зените, ярко светило.

Глава 1

Вечеринка

Я была на 99,9 процента уверена, что мне снится сон. Причины моей уверенности заключались в том, что, во-первых, я стояла в ярком столбе солнечного света – ослепительно-яркого, какого никогда не бывает в моем заливаемом дождями городке Форкс, штат Вашингтон. А во-вторых, я смотрела на бабушку Мэри. Бабуля уже шесть лет как умерла, и это четко подтверждало версию сна.

Она почти не изменилась: лицо ее было таким, каким я его запомнила. Мягкая, иссохшая кожа, испещренная массой крохотных морщинок, плавно обтягивающая кости лица. Она походила на высохший абрикос, но только с копной пышных седых волос, обрамлявших голову, словно облако.

Наши губы – только ее с умудренным жизнью лукавством – почти одновременно растянулись в одинаковой полуулыбке. Она явно также не ожидала меня увидеть. Я хотела задать ей вопрос. Их у меня оказалось много. Что она делает в моем сне? Чем она занималась в последние шесть лет? В порядке ли дедушка и нашли ли они друг друга? Но она открыла рот одновременно со мной, так что я умолкла, чтобы дать ей сказать первой. Она тоже замешкалась, и мы обе улыбнулись этой заминке.

– Белла?

Позвала меня не бабушка, и мы обе повернулись, чтобы посмотреть, кто еще присоединился к нашему небольшому семейному междусобойчику. Мне не надо было поднимать глаза, чтобы узнать, кто это. Этот голос я узнала бы везде – узнала бы и откликнулась, во сне или наяву… или даже на том свете. Голос, ради которого я прошла бы сквозь огонь – или, более прозаично, каждый день шлепала бы под холодным и нескончаемым дождем.

Эдвард… Хотя при виде его я всегда испытывала восторг, осознанный или нет, и была почти уверена, что это сон, я запаниковала, когда Эдвард направился к нам, освещенный ярким солнечным светом. Бабуля не знала, что я влюблена в вампира – этого никто не знал, – и как мне тогда объяснять тот факт, что сверкающие солнечные лучики отражались от его кожи тысячами радужных осколков, словно он состоял из кристаллов или алмазов?

Ну, бабуль, ты, наверное, заметила, что мой бойфренд блестит. На солнце с ним такое случается. Так что не волнуйся…

Что же он делает? Ведь единственная причина, по которой он жил в Форксе, самом дождливом месте в мире, заключалась в том, что здесь он мог выходить на улицу днем, не выдавая при этом свою семейную тайну. Но сейчас он приближался ко мне с очаровательной улыбкой на ангельском лице, словно я была одна.

В ту секунду я пожалела, что стала исключением для его загадочного дара. Обычно я благодарила судьбу за то, что была единственным человеком, чьи мысли он не читал с такой легкостью, словно их произносили вслух. Однако сейчас мне очень хотелось, чтобы он меня услышал, услышал предостережение, которое я буквально выкрикивала – внутренним голосом.

Бросив на бабушку испуганный взгляд, я поняла, что опоздала. Она уже поворачивалась, чтобы посмотреть на меня, и в ее глазах читалась такая же тревога, как и в моих.

Эдвард – все с той же чудесной улыбкой, от которой мое сердце было готово вырваться из груди, – обнял меня за плечи и повернулся к бабуле. Выражение ее лица изумило меня. Вместо ужаса она смотрела на меня с такой покорностью, будто ждала, что ее отругают. И стояла она в очень странной позе: одна рука неуклюже отведена от тела, вытянута и немного загнута. Словно она обнимала кого-то невидимого…

Тут я заметила окружавшую бабушку большую позолоченную раму. Ничего не понимая, я подняла свободную руку – ту, которой не обнимала Эдварда за талию, и вытянула ее вперед, чтобы коснуться бабули. Она в точности повторила это движение, словно в зеркале. Но там, где должны были соприкоснуться наши пальцы, оказалось лишь холодное стекло…

После головокружительного удара мой сон внезапно превратился в кошмар. Не было никакой бабушки. В зеркале оказалась я – древняя старуха, ссохшаяся и морщинистая. Рядом со мной стоял Эдвард, не отражавшийся в зеркале, нестерпимо красивый и навсегда семнадцатилетний. Он прижался ледяными, изящными до совершенства губами к моей впалой щеке.

– С днем рождения, – прошептал он.

Я вздрогнула и проснулась. Открыв глаза, я ахнула: ослепительное солнце, которое я видела во сне, сменилось мутным серым светом, знакомым светом туманного утра. Это сон, сказала я себе. Всего лишь сон. Я сделала глубокий вдох и снова вздрогнула, когда зазвонил будильник. Календарь в углу дисплея сообщил мне, что сегодня тринадцатое сентября.

Это был всего лишь сон, но в какой-то степени вещий. Сегодня мой день рождения. Мне официально исполнилось восемнадцать лет.

Многие месяцы я со страхом ждала этого дня. Все дивное лето, самое счастливое лето в моей жизни, самое счастливое лето в жизни любого человека и самое дождливое лето в истории полуострова Олимпик этот унылый день таился в засаде, ожидая своего часа. И теперь, когда он настал, все оказалось даже хуже, чем я думала. Я физически чувствовала, что стала старше. Я каждый день становилась старше, но как-то по-иному, ощутимо. Вот мне и восемнадцать. А Эдварду никогда столько не исполнится.

Я пошла чистить зубы и, взглянув в зеркало, немного удивилась тому, что лицо в нем не изменилось. Я разглядывала себя, выискивая хоть какие-то признаки морщинок на своей белой с кремовым оттенком коже. Единственным их подобием оказались линии на лбу, и я знала, что если мне удастся расслабиться, то они исчезнут. Но расслабиться я не смогла. Брови озабоченно сомкнулись над беспокойно сверкавшими карими глазами.

Это всего лишь сон, снова напомнила я самой себе. Всего лишь сон… но еще это мой самый жуткий кошмар.

Завтракать я не стала, торопясь поскорее выскользнуть из дома. Но встречи с папой избежать все-таки не удалось, так что несколько минут мне пришлось изображать радость. Я честно пыталась восхищаться подарками, которые просила его мне не дарить, но каждый раз, пытаясь улыбнуться, изо всех сил старалась не расплакаться.

По дороге в школу я попробовала взять себя в руки. Мне нелегко было прогнать стоявший перед глазами образ бабушки. Я не хотела воспринимать его как свое собственное отражение и ощущала лишь отчаяние, пока не оказалась на знакомой стоянке за зданием средней школы и не заметила Эдварда, который неподвижно стоял, прислонившись к своему блестящему серебристому «Вольво», словно мраморная статуя какого-то забытого языческого бога красоты. Он ждал меня — так же, как и раньше. Отчаяние моментально исчезло, сменившись удивлением. Даже после шести месяцев наших отношений я все никак не могла поверить в то, что заслужила такую милость судьбы.

Его сестра Элис стояла рядом и тоже ждала меня. На самом деле Эдвард и Элис не были родственниками (в Форксе царило убеждение, что все Каллены-младшие являлись приемными детьми доктора Карлайла Каллена и его жены Эсми, слишком молодых, чтобы иметь детей-подростков), но отличались одинаково бледной кожей, необычным золотистым оттенком цвета глаз и синими кругами под ними. Лицо у Элис, как и у Эдварда, было изумительно красивым. Для людей знающих – вроде меня – эти схожие черты указывали на то, кем они были на самом деле.

Вид поджидавшей меня Элис – со сверкающими от радостного возбуждения желтоватыми глазами и квадратным серебристым свертком в руках – заставил меня нахмуриться. Я же говорила ей, что не нужно ничего – вообще ничего – дарить мне на день рождения. Очевидно, на мои просьбы и пожелания не обратили никакого внимания. Я захлопнула дверь своего пикапа «Шевроле» 1953 года – на мокрый асфальт посыпалась ржавчина – и медленно направилась к ним. Элис вприпрыжку бросилась ко мне. Ее по-детски кукольное личико светилось от радости под жесткими черными волосами.

– С днем рождения, Белла!

– Тсс! – прошипела я, оглядываясь по сторонам, чтобы убедиться, что ее никто не слышал. Только торжеств мне не хватало в этот черный день.

Элис не обратила на мое предупреждение никакого внимания.

– Хочешь сейчас открыть подарок или попозже? – нетерпеливо спросила она, пока мы шли туда, где нас ждал Эдвард.

– Никаких подарков, – протестующе пробормотала я.

Похоже, она наконец заметила мое настроение.

– Ну, ладно… тогда попозже. Тебе понравился альбом для фотографий, который тебе прислала мама? А камера от Чарли?

Я вздохнула. Конечно же, она знала, что мне подарили на день рождения. Эдвард не единственный в семействе обладал необычным даром. Элис «увидела», что затевают мои родители, едва они об этом подумали.

– Да, очень классно.

– А по-моему, прекрасная мысль. В выпускной класс переходишь один раз в жизни. Можно все это запечатлеть для потомков.

– А сколько раз ты переходила в выпускной класс?

– Это совсем другая история.

Мы подошли к Эдварду, и он протянул мне руку. Я с радостью пожала ее, на мгновение забыв о своем мрачном настроении. Кожа у него, как всегда, была гладкой, непроницаемой и очень холодной. Он легонько сдавил мои пальцы. Я посмотрела в его темно-желтые глаза, и сердце у меня екнуло. Почувствовав это, он снова улыбнулся, поднял другую руку и провел холодным пальцем по контуру моих губ, сказав при этом:

– Как и договорились, мне не следует поздравлять тебя с днем рождения, верно?

– Да, верно. – Мне никогда не удавалось точно воспроизвести его ясное, четкое произношение и интонацию. Этому, наверное, могли научить только много лет назад.

– Просто хотел еще раз убедиться. – Он провел рукой по взъерошенным золотисто-каштановым волосам. – Ты ведь могла и передумать. Большинство людей, похоже, обожают все эти штучки с днями рождения и подарками.

Элис рассмеялась звонким, серебристым смехом, прозвучавшим как трель колокольчиков.

– Конечно же, тебе очень понравится. Сегодня все должны тебя поздравлять и исполнять все твои желания. Что же плохого может случиться? – спросила она, словно задавая риторический вопрос.

– Старение, – наконец ответила я, произнеся это слово не таким ровным тоном, как мне бы хотелось.

Эдвард поджал губы.

– Восемнадцать – это еще не старение, – заметила Элис. – Разве женщины обычно не ждут двадцати девяти, чтобы начать переживать насчет дней рождения?

– Я уже старше Эдварда, – пробормотала я.

– Чисто формально, – ответила она непринужденным тоном. – Да и то всего лишь на год.

И тут я подумала… если бы я могла быть уверена в том, что меня ждет будущее, о котором я мечтаю, уверена, что проведу вечность с Эдвардом, Элис и остальными Калленами (предпочтительно не как маленькая иссохшая старушка)… тогда плюс-минус годик-другой не значили для меня так уж много. Но Эдвард буквально в штыки воспринимал любое будущее, которое бы меня меняло. Любое будущее, которое уравняло бы меня с ним и тоже сделало бессмертной. Он называл это тупиком.

Если честно, я не очень понимала Эдварда. Что хорошего в том, чтобы быть смертным? А быть вампиром не так и ужасно – по крайней мере, если судить по жизни Калленов.

– Во сколько ты у нас появишься? – сменила тему Элис. По ее лицу я поняла, что она настроилась именно на то, чего я надеялась избежать.

– А я и не знала, что должна там появиться.

– Ой, да ладно тебе, Белла! – надулась она. – Ты же не хочешь испортить нам все веселье, а?

– Я думала, что в свой день рождения смогу делать то, что захочу.

– Я привезу ее от Чарли сразу после школы, – сказал сестре Эдвард, совершенно не обращая на меня внимания.

– Мне надо на работу, – запротестовала я.

– Вообще-то не надо, – надменно произнесла Элис. – Я уже поговорила об этом с миссис Ньютон. Она поставит тебя в другую смену. Просила поздравить тебя с днем рождения.

– Я… я не смогу приехать, – выдавила я, ища какую-нибудь отговорку. – Я, ну, еще не посмотрела для занятий «Ромео и Джульетту».

– Да ты «Ромео и Джульетту» наизусть знаешь, – фыркнула Элис.

– А вот мистер Берти сказал, что нам нужно посмотреть постановку, чтобы полностью понять и оценить, как все это намеревался преподнести Шекспир.

Эдвард закатил глаза.

– Ты ведь уже посмотрела фильм, – с упреком в голосе произнесла Элис.

– Но не экранизацию шестидесятых годов прошлого века. Мистер Берти считает, что она самая лучшая.

Элис наконец сбросила надменную улыбку и злобно уставилась на меня.

– Может, это легко, а может, и тяжело, Белла, но как-нибудь…

Эдвард оборвал ее угрозы.

– Да перестань ты, Элис. Если Белла хочет посмотреть фильм, пусть смотрит. Это же ее день рождения.

– Вот так-то, – добавила я.

– Я привезу ее часов в семь, – продолжил он. – Так что у тебя будет больше времени на подготовку.

Элис снова звонко рассмеялась.

– Ну, хорошо. До вечера, Белла! Тебе понравится, вот увидишь. – Она широко улыбнулась, обнажив ровные блестящие зубки, потом чмокнула меня в щеку и, не успела я и рта раскрыть, танцующей походкой отправилась на первый урок.

– Эдвард, пожалуйста… – взмолилась я, но он приложил к моим губам холодный палец.

– Обсудим позже. На занятия опоздаем.

Никто не удостоил нас любопытным взглядом, когда мы, как обычно, устроились на заднем ряду в классе (теперь мы почти на всех уроках сидели вместе – просто поразительно, как Эдвард умел добиваться снисхождения у женской части администрации школы). Мы с ним слишком долго были вместе, чтобы являть собой предмет сплетен. Даже Майк Ньютон теперь не удостаивал меня высокомерных взглядов, от которых раньше я чувствовала себя слегка виноватой. Он стал улыбаться, и я радовалась тому, что он, кажется, смирился с тем, что мы можем быть лишь друзьями. За лето Майк повзрослел: лицо его утратило прежнюю пухлость, обозначились выступающие скулы, да и прическу он изменил. Вместо колючего ежика отпустил волосы и гелем приводил белокурые пряди в «художественный беспорядок». Нетрудно было заметить, откуда он черпал вдохновение, но на Эдварда нельзя стать похожим с помощью простой имитации.

Пока тянулся день, я обдумывала способы как-то увильнуть от всего, что в этот вечер собирались устроить в доме Калленов. И так тяжело праздновать, когда настроение больше подходит для скорби. Но хуже всего, что там не удастся обойтись без внимания и подарков.

Внимание – это всегда плохо, с этим согласится любой невезучий недотепа. Никому не хочется светиться, когда вот-вот рухнешь лицом вниз.

К тому же я очень просила – вообще-то даже требовала, – чтобы в этом году мне никто не дарил подарки. Похоже, Чарли и Рене оказались не единственными, кто решил проигнорировать мои просьбы.

У меня никогда не было много денег, и это меня раньше не беспокоило. Рене растила меня на зарплату воспитательницы в детском саду. Чарли на работе тоже деньги лопатой не греб – он был начальником полиции в небольшом городке Форкс. Мой личный доход состоял из зарплаты, которую я получала, работая три дня в неделю в местном спортивном магазине. Мне просто повезло, что я нашла работу в таком небольшом городке. Все заработанные мною деньги я откладывала на колледж. (Колледж был планом Б. Я все еще надеялась на реализацию плана А, но Эдвард прямо-таки уперся, настаивая, чтобы я осталась человеком…)

У Эдварда была куча денег – мне даже думать не хотелось, сколько именно. Для него и остальных членов семейства Калленов деньги ничего не значили. Они воспринимались как нечто само собой разумеющееся, что неудивительно, если у тебя есть ничем не ограниченное время и сестра, обладающая сверхъестественной способностью предугадывать капризы фондового рынка. Эдвард, похоже, не понимал, почему я возражаю против того, чтобы он тратил на меня деньги, или почему мне стало не по себе, когда он повел меня в дорогой ресторан в Сиэтле, почему я не разрешила ему купить мне машину, развивавшую скорость больше восьмидесяти километров в час, или почему не позволила оплатить мое обучение в колледже (он до смешного серьезно воспринял план Б). Эдвард считал, что я создаю себе и другим ненужные трудности.

Но как я могла позволить ему давать и дарить мне то, на что я не смогла бы ответить тем же? Он по какой-то непостижимой причине хотел быть со мной. Все, что он давал мне сверх этого, лишь выводило нас обоих из равновесия.

День шел своим чередом, ни Эдвард, ни Элис больше не заговаривали со мной о дне рождения, и я начала немного успокаиваться.

Мы сели обедать за свой обычный стол, за которым царил странный неписаный порядок. Мы трое – Эдвард, Элис и я – сидели на его южном конце. Теперь, когда внушающие страх «старшие» (что, разумеется, относится к Эмметту) отпрыски семейства Каллен уже окончили школу, Эдвард и Элис не производили такое уж пугающее впечатление, и мы не сидели за столом в одиночестве. Остальные мои друзья, Майк и Джессика (переживавшие неловкий этап дружбы после расставания), Анджела и Бен (чьи отношения успешно пережили лето), Эрик, Коннер, Тайлер и Лорен (хотя последняя не полностью соответствовала категории подруги) сидели за тем же столом по другую сторону невидимой черты. Черта эта исчезала в солнечные дни, когда Эдвард и Элис пропускали школу, и тогда за столом шли непринужденные разговоры, в которых участвовала и я.

Эдвард и Элис воспринимали этот своеобразный бойкот не так болезненно, как отнеслась бы к нему я. Они едва его замечали. Люди всегда странным образом чувствовали себя не в своей тарелке рядом с Калленами, они почти боялись их по какой-то причине, которую не могли объяснить самим себе. Я стала редким исключением из этого правила. Иногда Эдвард беспокоился из-за того, что я так легко чувствовала себя рядом с ним. Он считал, что это опасно для моего здоровья, а я всегда решительно возражала, когда он об этом заговаривал.

День бежал быстро. Уроки закончились, и Эдвард, как обычно, проводил меня до машины. Но на этот раз он открыл мне пассажирскую дверь. Элис, наверное, уехала домой в его машине, чтобы я не могла сбежать.

Пошел дождь. Я сложила руки на груди и не шелохнулась, чтобы укрыться от него.

– Сегодня мой день рождения, так что можно я поведу?

– Я делаю вид, что нет никакого дня рождения, как ты и хотела.

– Значит, если нет никакого дня рождения, то мне сегодня не надо ехать к тебе домой…

– Ну ладно. – Он захлопнул пассажирскую дверь и прошел мимо меня, чтобы открыть водительскую. – С днем рождения.

– Тсс, – неуверенно шикнула я на него и залезла на сиденье, жалея, что он не принял другое предложение.

Пока я вела машину, Эдвард возился с радио, недовольно покачивая головой.

– У твоего аппарата просто ужасный прием.

Я нахмурилась. Мне не нравилось, когда он критиковал мой пикап. Пикап – просто класс, в нем было что-то неповторимое.

– Хочешь хорошую стереосистему? Тогда езди на своей. – Я так нервничала из-за планов Элис, которые лишь усугубили мое мрачное настроение, что эти слова прозвучали резче, чем мне хотелось. Я почти никогда не сердилась на Эдварда, и от моих слов он лишь крепче сжал губы, чтобы не расплыться в улыбке.

Когда я припарковалась у дома Чарли, он потянулся и обхватил мое лицо ладонями. Он держал его очень нежно, едва касаясь кончиками пальцев моих висков, скул и подбородка. Словно я была очень хрупкой. Что было правдой – по крайней мере, по сравнению с ним.

– Сегодня у тебя должно быть самое лучшее настроение, – прошептал он. Его дивное дыхание коснулось моего лица.

– А если мне не хочется быть в хорошем настроении? – спросила я, неровно дыша.

Его золотистые глаза вспыхнули.

– Тогда плохо.

Моя голова уже шла кругом, когда он наклонился и прижался ледяными губами к моему рту. Как он, несомненно, и предполагал, я забыла обо всех своих волнениях, сосредоточившись на том, чтобы не забыть дышать. Его губы задержались у моих, холодные, гладкие и нежные, я обвила руками его шею и слишком уж поспешно ринулась навстречу его поцелую. Я чувствовала, как его губы изогнулись кверху, когда он отпустил мое лицо и потянулся себе за спину, чтобы разомкнуть мои объятия.

Эдвард множество раз очерчивал границы наших физических взаимоотношений с единственным намерением оставить меня в живых. Я сознавала необходимость соблюдать безопасную дистанцию между своей кожей и его острыми, как бритвы, пропитанными ядом зубами, и все же старалась забыть о подобных предосторожностях, когда он меня целовал.

– Прошу тебя, будь паинькой, – прошептал он, прижавшись к моей щеке. Он еще раз нежно поцеловал меня в губы и отстранился, притянув мои руки к животу.

Сердце стучало у меня в ушах. Я приложила руку к груди. Сердце трепыхалось под ладонью.

– Думаешь, у меня это когда-нибудь пройдет? – задумчиво спросила я, обращаясь больше к самой себе. – Мое сердце перестанет пытаться выпрыгнуть из груди от твоих прикосновений?

– Весьма надеюсь, что нет, – немного чопорно ответил он.

Я закатила глаза.

– Пойдем посмотрим, как враждуют Монтекки и Капулетти, а?

– Как скажешь.

Эдвард растянулся на диване, пока я включала фильм, проматывая начальные титры. Когда я устроилась на краешке дивана, он обнял меня за талию и притянул к своей груди. На ней было не так удобно лежать, как на диванной подушке, потому что она была твердой и холодной, как у ледяной скульптуры, но для меня это не имело значения. Он стянул со спинки дивана старенькое шерстяное покрывало и укрыл меня, чтобы я не замерзла рядом с его телом.

– Знаешь, я вообще-то терпеть не могу Ромео, – заметил он, когда начался фильм.

– Чем это Ромео тебе не угодил? – немного уязвленно спросила я. Ромео был одним из моих любимых литературных персонажей. Пока я не встретила Эдварда, у меня был на нем «пунктик».

– Ну, начнем с того, что он влюблен в Розалину. Тебе не кажется, что это делает его ветреным? А потом, через несколько минут после свадьбы он убивает двоюродного брата Джульетты. Не очень-то умно. Ошибка на ошибке. Разве он мог не разрушить собственное счастье?

– Хочешь, чтобы я одна это смотрела? – вздохнула я.

– Нет. Я ведь все равно стану смотреть на тебя. – Его пальцы чертили узоры у меня на руке, отчего та покрывалась гусиной кожей. – Расплачешься?

– Наверное, – призналась я, – если стану смотреть внимательно.

– Тогда не буду отвлекать.

Но я чувствовала, как он касается губами моих волос, и это очень меня отвлекало.

Фильм, в конечном итоге, захватил меня, по большей части благодаря тому, что Эдвард шептал мне на ухо реплики Ромео. По сравнению с его чарующим бархатным голосом голос актера звучал слабо и хрипло. И, к его изумлению, я все-таки расплакалась, когда Джульетта очнулась и увидела своего новоиспеченного мужа мертвым.

– Надо признаться, что вот тут я ему почти завидую, – произнес Эдвард, вытирая слезы прядью моих волос.

– Она очень красивая.

Он с отвращением фыркнул.

– Завидую не из-за девушки, а той легкости, с которой он совершил самоубийство, – пояснил он, чуть поддразнивая меня. – У вас, людей, это так легко получается. Всего-то и нужно, что проглотить крохотный пузырек травяного отвара…

– Что? – ахнула я.

– Однажды мне пришлось над этим задуматься, и по опыту Карлайла я знал, что будет нелегко. Я даже не уверен, сколькими именно способами Карлайл пытался покончить с собой… после того, как узнал, в кого превратился. – Его голос, сделавшийся было серьезным, вновь стал непринужденным. – А здоровье у него до сих пор прекрасное.

Я повернулась, чтобы увидеть выражение его лица.

– Что ты такое говоришь? – удивленно спросила я. – И что это значит – тебе однажды пришлось над этим задуматься?

– Прошлой весной, когда ты… едва не погибла… – Он умолк, сделал глубокий вдох и снова стал меня подначивать. – Конечно, я хотел верить, что найду тебя живой, но в глубине души строил планы на крайний случай. Я уже сказал, для меня это не так легко, как для человека.

На меня нахлынули воспоминания о последней поездке в Финикс, отчего на мгновение у меня закружилась голова. Я очень ясно все себе представила – ослепительно яркое солнце, пышущий жаром бетон и то, как я в отчаянии металась, пытаясь найти вампира-садиста, пытавшегося замучить меня до смерти. Джеймса, поджидавшего в зеркальной комнате с моей матерью, взятой в заложники, – или так мне казалось. Я не знала, что это ловушка. Так же, как и Джеймс не знал, что Эдвард мчался мне на помощь. Эдвард успел вовремя, но еще немного – и он бы опоздал. Мои пальцы машинально коснулись шрама в форме полумесяца на руке, который всегда был чуточку холоднее, чем остальная кожа.

Я тряхнула головой, желая отделаться от дурных воспоминаний, и попыталась понять, что же Эдвард имел в виду. Желудок болезненно сжался.

– Планы на крайний случай? – повторила я.

– Ну, я не собирался жить без тебя. – Он закатил глаза, словно говорил очевидные даже ребенку вещи. – Но я не был уверен, как именно это проделать, и знал, что от Эмметта и Джаспера помощи не жди… Поэтому решил отправиться в Италию и сделать что-нибудь, чтобы спровоцировать Вольтури…

– Что еще за Вольтури?

– Вольтури – это клан, – объяснил он, все еще глядя куда-то вдаль. – Очень древний и могущественный клан таких, как мы. Думаю, что в нашем мире они вроде августейшей семьи. В самом начале Карлайл недолго жил у них в Италии – до того, как обосновался в Америке. Помнишь эту историю?

– Конечно, помню.

Я никогда не забуду, как в первый раз оказалась у него дома, в большом белом особняке, спрятавшемся в лесной чаще на берегу реки, в зале, где у Карлайла – во многих смыслах отца Эдварда – целая стена была отведена под описание его жизненного пути. Самый яркий и красочный холст относился к его жизни в Италии. Разумеется, я запомнила четырех неподвижных мужчин с изящными лицами серафимов, изображенных стоящими на балконе, которые возвышались высоко над буйным пиршеством красок. Хотя картине было несколько столетий, Карлайл, похожий на белокурого ангела, ничуть не изменился. Запомнила я и трех других спутников Карлайла из давних времен. Эдвард никогда не использовал слово «вольтури» для описания этого прекрасного трио – двух черноволосых мужчин и одного со снежно-белыми волосами. Он называл этих ночных покровителей искусств Аро, Каем и Марком…

– В любом случае, Вольтури не стоит раздражать, – продолжал Эдвард, выводя меня из задумчивости. – Если только не хочешь умереть – или как там у нас это бывает. – Голос его звучал так спокойно, словно ему становилось скучно от одной мысли об этом.

Моя злость сменилась ужасом. Я обхватила его мраморное лицо руками и крепко сжала.

– Ты никогда не должен думать ни о чем подобном! – сказала я. – Что бы со мной ни случилось, ты не можешь причинить себе боль!

– Я никогда больше не подвергну тебя опасности, так что это спорный вопрос.

– Подвергнешь меня опасности! По-моему, мы уже решили, что все беды – по моей вине! – разозлилась я еще больше. – Как ты вообще смеешь так думать? – Сама мысль о том, что Эдвард перестанет существовать, даже если я умру, была мне невыносима.

– А что бы ты делала, если бы мы поменялись ролями? – спросил он.

– Это не одно и то же.

Он, кажется, не понял разницы и хмыкнул.

– А что, если бы с тобой что-то случилось? – При одной мысли об этом я побледнела. – Ты бы хотел, чтобы я сама оборвала свою жизнь?

Его красивое лицо исказила гримаса боли.

– Похоже, я понимаю, о чем ты… немного, – признался он. – Но что бы я делал без тебя?

– Все, что ты делал до того, как я появилась и усложнила твое существование.

– Как же у тебя все легко, – вздохнул он.

– Так и должно быть. Не такая уж я интересная.

Эдвард собрался возразить, но передумал.

– Спорный вопрос, – напомнил он мне. Потом вдруг сел, приняв более скромную позу и сдвинув меня чуть вбок, чтобы наши тела не соприкасались.

– Чарли? – догадалась я.

Он улыбнулся. Через мгновение я услышала, как во двор въезжает полицейская машина. Протянув руку, я крепко сжала ладонь Эдварда. Это папа вполне перенесет.

Вошел Чарли с пиццей в руках.

– Привет, ребята! – Он широко мне улыбнулся. – Подумал, что в день рождения тебе следует отдохнуть от готовки и мытья посуды. Есть хочешь?

– Конечно. Спасибо, пап.

Чарли никак не прокомментировал явное отсутствие аппетита у Эдварда. Он привык к тому, что тот всегда отказывается от ужина.

– Не возражаете, если я украду у вас Беллу сегодня вечером? – спросил Эдвард, когда мы с Чарли закончили свой диалог.

Я с надеждой посмотрела на отца. Может, у него свои понятия о праздновании дня рождения? Ну, что это семейное торжество, поэтому отмечать его нужно дома? А ведь это мой первый день рождения после переезда к нему, первый праздник с тех пор, как Рене, моя мама, во второй раз вышла замуж и уехала во Флориду, поэтому я не знала, чего он от меня ждет.

– Ладно. Сегодня играют «Маринерс» с «Сокс», – объяснил Чарли, и надежды мои растаяли. – Так что компаньон из меня никакой… Вот. – Он достал фотоаппарат, который купил по совету Рене (чтобы я могла заполнить альбом какими-нибудь фотками) и бросил его мне.

Вот тут он совершил промах: я не очень-то дружила с координацией. Фотоаппарат ударился о мои пальцы и полетел на пол. Эдвард подхватил его, прежде чем тот успел упасть на линолеум.

– Классно взял, – заметил Чарли. – Если сегодня у Калленов произойдет что-нибудь забавное, Белла, тебе надо это заснять. Ты же знаешь маму: ей захочется увидеть фотографии раньше, чем ты успеешь их сделать.

– Хорошая мысль, Чарли, – отозвался Эдвард, протягивая мне фотоаппарат.

Я направила объектив на Эдварда и сделала первый снимок.

– Все работает.

– Вот и хорошо. Да, передай привет Элис. Что-то давненько она у нас не появлялась. – Чарли чуть скривил губы.

– Три дня всего, пап, – напомнила я.

Чарли был без ума от Элис. Он привязался к ней прошлой весной, когда та ухаживала за мной после моей болезни. Чарли остался ей навеки благодарен за то, что она избавила его от неловкости помогать почти взрослой дочери принимать душ.

– Я передам.

– Ну ладно, ребята, веселитесь. – Чарли явно намекал, чтобы мы уходили, и уже начал осторожно двигаться в сторону гостиной и телевизора.

Эдвард торжествующе улыбнулся и взял меня за руку, собираясь увести с кухни.

Когда мы подошли к пикапу, он снова открыл мне пассажирскую дверь, но на этот раз я с ним не спорила. Я все еще не научилась находить в темноте незаметный поворот к их дому.

Эдвард вел машину через Форкс на север, не скрывая раздражения из-за встроенного ограничителя скорости в мой доисторический «шеви». Мотор ревел даже громче обычного, когда спидометр показывал больше семидесяти в час.

– Не обращай внимания, – постаралась я его успокоить.

– Знаешь, что бы тебе очень понравилось? Небольшое «Ауди»-купе. Очень тихий, с мощным двигателем…

– С моим пикапом все в порядке. И, если уж зашла речь о дорогих безделушках, хорошо, что ты не тратился на подарки ко дню рождения.

– Ни цента не истратил, – скромно согласился он.

– Вот и отлично.

– Можешь сделать мне одолжение?

– Смотря какое.

Он вздохнул, и его красивое лицо посерьезнело.

– Белла, последний настоящий день рождения, который все мы праздновали, – был день рождения Эмметта в 1935 году. Сделай нам сегодня одолжение и веди себя естественно. Они все так волнуются.

Меня всегда немного удивляло, когда он заговаривал о подобных вещах.

– Ладно, договорились.

– Мне, наверное, стоит тебя предупредить…

– Да уж, пожалуйста.

– Когда я сказал, что все волнуются… я имел в виду, что именно все.

– Все? – прохрипела я. – А я думала, что Эмметт с Розали в Африке.

Жители Форкса считали, что старшие отпрыски Калленов в этом году отправились в колледж в Дартмуте, но я знала больше других.

– Эмметт захотел приехать.

– Но… Розали?

– Я знаю, Белла. Не волнуйся, она будет вести себя тихо.

Я ничего не ответила. Как будто я могла вот так просто не волноваться! В отличие от Элис, вторая «приемная» сестра Эдварда, золотоволосая и хрупкая Розали, не очень-то меня жаловала. На самом деле она испытывала ко мне нечто большее, чем неприязнь. С точки зрения Розали, я была незваным гостем, вторгшимся в тайную жизнь ее семейства. И я ощущала вину, догадываясь, что именно мне Розали и Эмметт были обязаны своим долгим отсутствием. Но даже если я втайне и радовалась тому, что могу с ней не видеться, мне очень не хватало веселого увальня Эмметта. Во многих смыслах он был мне как старший брат, которого у меня никогда не было… только внушал куда больший страх.

Эдвард решил сменить тему.

– Если ты не разрешаешь мне подарить тебе «Ауди», может, ты хочешь на день рождения что-нибудь еще?

Я ответила шепотом:

– Ты знаешь, чего я хочу.

Мраморно-гладкий лоб Эдварда прорезала глубокая морщина. Он явно пожалел, что отвлекся от разговора о Розали. Похоже, в последнее время мы слишком много об этом спорили.

– Не сегодня, Белла. Прошу тебя.

– Ну, может, Элис даст мне то, что я хочу.

Эдвард издал тихий, но угрожающий звук.

– Сегодняшний день рождения не станет твоим последним, Белла, – пообещал он.

– Это нечестно!

Мне показалось, что я услышала, как он скрипнул зубами.

Мы подъезжали к дому. Изо всех окон лился яркий свет. С карниза над крыльцом свисала длинная гирлянда японских фонариков, бросавших яркие отсветы на окружавшие дом исполинские кедры. На широких ступенях, которые вели к двустворчатой входной двери, стояли большие вазы с пышными розами. Я застонала. Эдвард несколько раз глубоко вздохнул, чтобы успокоиться.

– Это же вечеринка, – напомнил он мне. – Постарайся соответствовать.

– Конечно, – пробормотала я.

Обойдя машину, он открыл мою дверь и предложил мне руку.

– У меня вопрос.

Он настороженно ждал.

– Когда проявлю пленку, – сказала я, вертя в руках фотоаппарат, – ты будешь на фотке?

Эдвард принялся хохотать. Он помог мне выйти из машины, потащил меня вверх по ступенькам и все еще смеялся, открывая передо мной входную дверь.

Все ждали меня в большой гостиной, отделанной в белых тонах. Когда я вошла, они дружно и громко приветствовали меня, пропев хором «С днем рождения, Белла!», а я покраснела и опустила глаза. Элис, похоже, украсила все, что только было можно, розовыми свечами и десятками ваз с розами. Рядом с роялем Эдварда стоял накрытый белой скатертью стол, на котором разместились розовый именинный торт, еще розы, стопка прозрачных тарелок и небольшая кучка обернутых в серебристую бумагу подарков. Все оказалось в сто раз хуже, чем я предполагала.

Эдвард, чувствуя мое смущение, ободряюще приобнял меня за талию и чмокнул в макушку.

Его родители, Карлайл и Эсми – до невозможности моложавые и, как всегда, очаровательные – стояли ближе всего ко входу. Эсми осторожно обняла меня и поцеловала в лоб, коснувшись моей щеки своими пышными, цвета жженого сахара волосами, а затем и Карлайл обнял меня за плечи.

– Ты уж извини, Белла, – произнес он театральным шепотом. – Элис нам сдержать не удалось.

Позади них стояли Розали и Эмметт. Розали не улыбалась, но, по крайней мере, не смотрела на меня волком. Лицо Эмметта расплылось в широкой улыбке. Я не видела их несколько месяцев и забыла, как потрясающе красива Розали – на нее было почти больно смотреть. А Эмметт всегда был таким… большим?

– Ты совсем не изменилась, – с деланой досадой сказал Эмметт. – Я-то думал увидеть разницу, а ты все такая же румяная.

– Большое спасибо, Эмметт, – ответила я, еще гуще заливаясь краской.

Он рассмеялся.

– Мне нужно на секундочку отлучиться. – Он заговорщически подмигнул Элис. – Ты тут без меня не шути.

– Постараюсь.

Элис отпустила руку Джаспера и выскочила вперед, сияя в ярком свете белозубой улыбкой. Джаспер тоже улыбнулся, но сохранил дистанцию. Высокий и белокурый, он прислонился к колонне у нижней ступени лестницы. В те дни в Финиксе, когда нам поневоле пришлось держаться рядом, я решила, что он избавился от антипатии ко мне. Однако он снова стал вести себя точно так же, как и раньше, когда избавился от временного обязательства защищать меня, – стараясь по возможности меня избегать. Я знала, что в этом не крылось ничего личного – это была простая предосторожность, – и старалась не очень-то из-за этого переживать. Джаспер с куда большим трудом придерживался рациона Калленов, нежели остальные. Ему гораздо тяжелее было не реагировать на запах человеческой крови – ведь прошло не так много времени.

– Пора открывать подарки, – объявила Элис. Прохладной ладонью она взяла меня под локоток и подвела к столу с тортом и сверкающими коробками.

Я напустила на себя мученический вид.

– Элис, я же тебе говорила, что мне ничего не нужно.

– А я тебя не послушала, – несколько надменно прервала она меня. – Открывай. – Она забрала у меня фотоаппарат и вручила большой серебристый куб.

Куб оказался очень легким, и я подумала, что внутри он пустой. Надпись сверху гласила, что это подарок от Эмметта, Розали и Джаспера. Я смущенно сорвала обертку и оглядела скрывавшуюся под ней коробку. Что-то электрическое или электронное с массой цифр в названии. Я открыла коробку, надеясь, что все прояснится. Но внутри и впрямь было пусто.

– М-м-м… спасибо.

Розали выдавила улыбку. Джаспер рассмеялся.

– Это стереосистема для твоего пикапа, – объяснил он. – Эмметт прямо сейчас ее монтирует, чтобы ты не смогла вернуть подарок.

Элис всегда опережала меня на шаг.

– Спасибо вам, Джаспер и Розали, – обратилась я к ним и улыбнулась, вспомнив, как Эдвард днем все жаловался, что у меня плохо работает радио. Все явно было продумано заранее. – Спасибо, Эмметт! – крикнула я и, услышав раздавшийся из моего пикапа ухающий смех, тоже невольно рассмеялась.

– Открой сначала мой подарок, а потом Эдварда, – попросила Элис. Она так волновалась, что ее голос напоминал птичью трель. В руке она держала небольшой плоский квадратик.

Я повернула голову и сердито посмотрела на Эдварда.

– Ты дал слово.

Не успел он ответить, как в дверь влетел Эмметт.

– Как раз вовремя! – воскликнул он, пристроившись за Джаспером, который тоже придвинулся ближе обычного, чтобы получше все разглядеть.

– Ни цента не истратил, – заверил меня Эдвард, убирая с моего лица прядь волос.

От его прикосновения у меня мурашки пробежали по коже. Я сделала глубокий вдох и повернулась к Элис.

– Давай, – выдохнула я.

Эмметт хмыкнул от восторга.

Я взяла маленькую коробочку и, посмотрев на Эдварда, приподняла пальцем край бумажной обертки и дернула вверх липкую ленту.

– Вот блин, – пробормотала я, порезав палец о бумагу. Подняв руку, я увидела небольшой порез, из которого показалась капелька крови.

Дальнейшее произошло мгновенно.

– Нет! – взревел Эдвард, бросился на меня и отшвырнул к столу.

Стол упал вместе со мной, обрушив на пол торт, подарки, вазы с цветами и тарелки. Я грохнулась в кучу разбитого хрусталя. Джаспер врезался в Эдварда с таким звуком, словно в горной лавине столкнулись два валуна. Раздался зловещий рык, исходивший, казалось, из самой утробы Джаспера. Он попытался обойти Эдварда, щелкая зубами в нескольких сантиметрах от его лица.

В следующее мгновение Эмметт схватил Джаспера сзади, сковав его своим железным захватом, но Джаспер вырывался, впившись в меня дикими пустыми глазами.

К шоку прибавилась боль. Я упала на пол рядом с роялем, инстинктивно выставив перед собой руки, чтобы смягчить падение, и рухнула на острые осколки стекла. На этот раз меня пронзила жгучая боль, рвавшая руку от запястья до локтевого сгиба. Ошеломленная и сбитая с толку, я подняла взгляд от толчками бившей из руки ярко-красной крови и уперлась им во внезапно вспыхнувшие лихорадочным огнем глаза шести вампиров.

Глава 2

Швы

Один только Карлайл сохранил спокойствие. В его тихом, но властном голосе отразился многовековой опыт работы в области экстренной медицины.

– Эмметт, Роуз, выведите Джаспера на улицу.

Эмметт кивнул, мгновенно стерев с лица улыбку.

– Пойдем, Джаспер.

Джаспер пытался вырваться из железных объятий Эмметта, щелкая на брата оскаленными зубами и сверкая по-прежнему безумными глазами. Эдвард с бледным как полотно лицом быстро подошел и склонился надо мной, заняв оборонительную позицию. Из-за его сжатых зубов послышалось тихое угрожающее рычание. Я заметила, что он не дышит.

Розали со странно окаменевшим ангельским личиком вышла вперед, держась подальше от зубов Джаспера, и помогла Эмметту вывести того через стеклянную дверь, которую открыла Эсми, прикрывавшая одной рукой рот и нос. Ее узкое лицо выражало стыд и отчаяние.

– Прости, Белла! – крикнула она, выходя вслед за ними во двор.

– Пропусти-ка меня, Эдвард, – пробормотал Карлайл.

Прошла секунда, после чего Эдвард медленно кивнул и чуть отодвинулся в сторону.

– Держи, Карлайл, – сказала Элис, протягивая ему полотенце.

– В ране слишком много осколков. – Он покачал головой, протянул руку и оторвал от края белой скатерти длинную тонкую полоску. Накинув ее мне на руку повыше локтя, сделал импровизированный жгут.

От запаха крови у меня кружилась голова. В ушах звенело.

– Белла, – тихо произнес Карлайл. – Мне отвезти тебя в больницу или ты хочешь, чтобы я обработал рану здесь?

– Лучше здесь, – прошептала я. Если он отвезет меня в больницу, то тогда скрыть это от Чарли никак не удастся.

– Я принесу твой чемоданчик, – вызвалась Элис.

– Давай посадим ее за стол на кухне, – сказал Карлайл Эдварду.

Эдвард легко подхватил меня, а Карлайл придерживал жгут у меня на руке.

– Как самочувствие, Белла? – спросил Карлайл.

– Нормально, – ответила я более-менее ровным тоном, отчего немного успокоилась.

Лицо Эдварда словно окаменело.

Элис была уже на кухне. На столе стоял черный чемоданчик Карлайла и горела изящная, но яркая настольная лампа, включенная в розетку. Эдвард осторожно усадил меня на стул, а Карлайл придвинул себе еще один и сразу же принялся за работу. Эдвард нависал надо мной, в любую секунду готовый защитить, все так же не дыша.

– Иди уже, Эдвард, – вздохнула я.

– Я выдержу, – упрямо ответил он. Однако челюсть у него напряглась, а глаза горели от лютой жажды, с которой он боролся, пытаясь подавить куда более сильное искушение, чем у остальных.

– Не надо геройствовать, – сказала я. – Карлайл справится без твоей помощи. Подыши свежим воздухом.

Карлайл чем-то уколол мне руку, и я слегка дернулась.

– Я останусь, – произнес Эдвард.

– Мазохист какой-то. Только зачем все это? – пробормотала я.

Карлайл решил вмешаться:

– Эдвард, разыщи-ка Джаспера, пока тот вконец не разошелся. Уверен, что он не в себе, и сильно сомневаюсь, что сейчас он послушается кого-нибудь, кроме тебя.

– Да, – с готовностью подхватила я, – разыщи Джаспера.

– Может, хоть что-то полезное сделаешь, – добавила Элис.

Глаза у Эдварда сузились, когда мы хором насели на него, но в конце концов он коротко кивнул и быстро вышел через заднюю кухонную дверь. Я была уверена, что он ни разу не вдохнул с той секунды, как я порезала палец.

Я почувствовала, как рука начала неметь. Хотя боль и отступала, онемение напомнило мне о ране, и я внимательно разглядывала лицо Карлайла, чтобы отвлечься от того, чем занимались его руки. Его волосы сверкнули золотом в ярком свете, когда он склонился над моей рукой. Я почувствовала, как в животе у меня что-то неприятно шевельнулось, но твердо решила не поддаваться то и дело накатывавшей тошноте. Боль уже исчезла, осталось лишь какое-то легкое потягивание, на которое я старалась не обращать внимания. Не было никаких причин, чтобы меня стошнило, как ребенка.

Не маячь до этого она у меня перед глазами, я бы и не заметила, как Элис, не выдержав, тихонько вышла из кухни. С легкой виноватой улыбкой на губах она скрылась за порогом.

– Ну вот, все ушли, – вздохнула я. – Хоть комнату смогла очистить.

– Это не твоя вина, – успокоил меня Карлайл с легким смешком. – Со всяким может случиться.

– Может? – повторила я. – Но всегда почему-то случается со мной.

Он снова рассмеялся. Его непринужденность и спокойствие были еще более удивительными в сравнении с реакцией остальных. Я не обнаружила на его лице ни малейших признаков тревоги. Он работал быстро и уверенно. Единственными звуками, кроме нашего тихого дыхания, было позвякивание кусочков стекла, один за другим падавших на стол.

– Как вам это удается? – поинтересовалась я. – Даже Элис и Эсми… – Я умолкла, изумленно покачивая головой.

Хотя все остальные так же безоговорочно отказались от традиционной пищи вампиров, как и Карлайл, он единственный мог выносить запах моей крови, не страдая от сильного искушения. Наверняка это было куда труднее, чем можно было судить по его виду.

– Многие и многие годы практики, – ответил он. – Я уже почти не замечаю запаха.

– Думаете, вам станет тяжелее, если вы на долгое время оставите медицину? Когда вокруг не будет крови?

– Возможно. – Он пожал плечами, но руки его остались на прежнем уровне. – Я никогда не чувствовал необходимости в длительном отпуске. – Он лучезарно улыбнулся мне. – Я слишком люблю свою работу.

Дзинь, дзинь, дзинь. Я удивилась тому, как много стекла оказалось у меня в ране. Меня так и подмывало посмотреть на растущую кучку, просто определить ее размер, но я знала, что это не поможет справиться с тошнотой.

– И что же вам в ней нравится? – поинтересовалась я. Для меня это не имело особого смысла: ведь он, наверное, долгие годы боролся с собой, прежде чем научился все это легко переносить. К тому же мне хотелось, чтобы он продолжал говорить: разговор отвлекал меня от неприятных ощущений в животе.

Карлайл ответил, глядя на меня спокойно и задумчиво:

– Хм-м. Больше всего мне нравится, когда мои развитые больше, чем у других, способности помогают спасать тех, кого иначе сочли бы безнадежными. Приятно осознавать, что благодаря мне, тому, что я существую, жизнь некоторых людей становится лучше. Иногда даже обоняние становится полезным диагностическим инструментом. – Он улыбнулся уголком рта.

Я размышляла над его словами, пока он прошелся по краям раны, убеждаясь в том, что удалил все осколки стекла. Потом он снова полез в чемоданчик за инструментами, а я попыталась отогнать от себя мысли об игле и нити.

– Наверное, приходится очень стараться, исправляя то, в чем не виноват, – предположила я, ощутив по краям раны потягивание. – В том смысле, что ты этого не просил. Ты не выбирал эту жизнь, и все-таки приходится изо всех сил стараться, чтобы прожить ее хорошо.

– Не думаю, что я что-то исправляю, – вежливо возразил он. – Мне просто пришлось решать, что делать с тем, что мне дано.

– Как у вас все просто получается.

Карлайл еще раз осмотрел мою руку.

– Вот, – произнес он, обрезая нить. – Готово. – Он аккуратно провел по обработанной ране большой ватной палочкой, смоченной в какой-то светло-коричневой жидкости.

Пахла она странно, и у меня закружилась голова. Жидкость оставила на коже темные пятна.

– Но это было в начале, – продолжила я, пока он приклеивал пластырем еще одну длинную полоску марли. – А почему вы вообще решили попытаться пойти иным путем, а не самым очевидным?

Его губы расплылись в загадочной улыбке.

– Разве Эдвард не рассказывал тебе эту историю?

– Рассказывал. Но я пытаюсь понять, о чем вы думали…

Его лицо вдруг снова оказалось серьезным, и мне стало интересно, пришел ли он к тому же выводу, что и я. Интересно, что бы я подумала, если бы… – я отказывалась себе это представить – …если бы речь шла обо мне.

– Тебе известно, что мой отец был священником, – задумчиво начал он, наводя порядок на столе и протирая его влажной марлей, отчего в нос мне ударил жгучий запах спирта. – Его взгляды на жизнь были довольно суровыми, и я усомнился в них еще до того, как переменился. – Карлайл сложил грязную марлю и обломки стекла в пустую хрустальную вазочку.

Я не понимала, что он делает, даже когда он зажег спичку. Затем он бросил ее на пропитанную спиртом ткань, и от внезапной вспышки я подпрыгнула на месте.

– Прости, – извинился он. – Вот теперь все… Так вот, я не соглашался с особой разновидностью веры своего отца. Однако почти за четыреста лет со своего рождения я не увидел ничего, что заставило бы меня усомниться в том, что Бог существует в той или иной форме. Даже отражение в зеркале.

Я сделала вид, что рассматриваю повязку, чтобы скрыть свое удивление тем, какой оборот принял наш разговор. Уж упоминания религии я никак не ожидала. Моя жизнь почти никак не соотносилась с верой. Чарли считал себя лютеранином, потому что этой веры придерживались его родители, однако по воскресеньям он молился у реки с удочкой в руке. Рене время от времени принималась ходить в церковь, однако, как и в случае с ее недолгими увлечениями теннисом, гончарным делом, йогой и французским, бросала это дело к тому времени, когда я узнавала о ее очередной прихоти.

– Уверен, это звучит диковато, особенно из уст вампира. – Он широко улыбнулся, зная, что вольное обращение с этим словом неизменно повергает меня в шок. – Однако я надеюсь, что в этой жизни все же есть цель даже для нас. Хотя, признаться, она весьма далека, – продолжил он непринужденным тоном. – По общему мнению, мы все-таки прокляты, несмотря ни на что. Но я надеюсь, пусть это и глупо, что нам все-таки воздастся за наши старания.

– Я вовсе не думаю, что это глупо, – пробормотала я. Я не могла себе представить никого, включая божество, на кого бы Карлайл не произвел впечатления. К тому же единственный рай, который пришелся бы мне по душе, должен включать в себя Эдварда. – И другие, по-моему, тоже так не подумают.

– На самом деле ты первая, кто со мной соглашается.

– А остальные не разделяют ваших взглядов? – изумленно спросила я, думая лишь об одном из них.

Карлайл снова угадал ход моих мыслей.

– Эдвард согласен со мной, но не во всем. Бог и рай существуют… и ад тоже. Но он не верит в то, что нам суждена жизнь после смерти, – очень тихо произнес Карлайл. Он посмотрел в темноту, открывавшуюся в большом окне над раковиной. – Понимаешь, он считает, что мы утратили свои души.

Я тут же вспомнила слова Эдварда, сказанные днем: если только не хочешь умереть – или как там у нас это бывает. В голове у меня словно вспыхнула лампочка.

– Так вот в чем проблема, да? – предположила я. – Поэтому он так ведет себя со мной?

Карлайл медленно произнес:

– Я смотрю на своего… сына. Вижу его силу, благородство, исходящий от него свет – и все это лишь подпитывает мою надежду и веру. Как может быть не дано большего такому, как Эдвард?

Я горячо закивала в знак согласия.

– Но если бы я верил так же, как он… – Он посмотрел на меня бездонными глазами. – Если бы ты верила, как верит он. Смогла бы ты забрать его душу?

То, как он поставил вопрос, сбивало меня с толку: я не знала, что ответить. Спроси он меня, рискнула бы я своей душой ради Эдварда, ответ лежал бы на поверхности. Но рискнула бы я душой Эдварда? Я с несчастным видом поморщилась. Это неравноценный обмен.

– Ты видишь проблему.

Я покачала головой, чувствуя, что мой подбородок упрямо вздернулся вверх.

– Это мой выбор, – с нажимом произнесла я.

– И его тоже. – Он поднял руку, заметив, что я собираюсь возразить. – Если он решится сделать это с тобой.

– Не он один может это сделать. – Я с любопытством посмотрела на Карлайла.

Он рассмеялся, внезапно разрядив обстановку.

– О нет! Об этом тебе с ним придется договариваться. – Но он тут же вздохнул. – Это единственное, в чем я никогда не буду уверен. Мне кажется, что в большинстве ситуаций, с которыми мне приходилось сталкиваться, я поступал наилучшим образом. Но было ли правильным обречь на эту жизнь других? На этот вопрос у меня нет ответа.

Я ничего не сказала. Лишь представила себе, как сложилась бы моя жизнь, если бы Карлайл подавил искушение скрасить свое одинокое существование… и содрогнулась.

– Это мать Эдварда заставила меня решиться, – почти прошептал Карлайл, невидящим взором глядя в темные окна.

– Его мать?

Всякий раз, когда я спрашивала Эдварда о его родителях, он лишь отвечал, что они давно умерли и он плохо их помнит. Я поняла, что воспоминания Карлайла, несмотря на недолгий контакт с ними, куда ярче.

– Да. Ее звали Элизабет, Элизабет Мейсен. Его отец, Эдвард-старший, так и не пришел в сознание в больнице. Он умер во время первой волны эпидемии гриппа. Но Элизабет оставалась в сознании почти до самого конца. Эдвард очень на нее похож: волосы у нее были того же бронзового оттенка, и глаза такие же зеленые.

– У него были зеленые глаза? – пробормотала я, пытаясь их себе представить.

– Да… – Взгляд коричневато-желтых глаз Карлайла блуждал где-то далеко. – Элизабет с фанатичным упорством боролась за сына. Она лишила себя возможности выжить, пытаясь выходить его. Я ожидал, что он умрет первым, его состояние было куда тяжелее. Когда пришел ее черед, все случилось очень быстро. Это произошло сразу после заката, я приехал, чтобы сменить врачей, работавших весь день. Притворяться тогда стало трудно – навалилось столько работы, а отдых мне не требовался. Как же мне не хотелось возвращаться домой и прятаться в темноте, делая вид, что я сплю, когда вокруг умирало так много людей!

Сначала я отправился взглянуть на Элизабет и ее сына. Я привязался к ним, что всегда опасно, учитывая хрупкую человеческую природу. Я сразу заметил, что ей стало хуже. Температура у нее резко подскочила, и она слишком ослабла, чтобы бороться с болезнью. Однако она не выглядела слабой, когда пронзительно взглянула на меня, лежа на койке.

– «Спасите его!» – приказала она мне хриплым шепотом, который только и смогла из себя выдавить. «Я сделаю все, что в моих силах», – пообещал я ей, взяв ее за руку. Температура у нее так поднялась, что она, наверное, и не почувствовала, как неестественно холодна моя рука. Теперь ей все казалось холодным. «Вы должны это сделать, – не унималась она, сжав мою руку с такой силой, что я подумал: возможно, она и выкарабкается. Взгляд у нее был тяжелый, как камень, и холодный, как изумруд. – Вы должны сделать все, что в ваших силах. То, в чем бессильны другие, вы должны сделать для моего Эдварда». Эти слова напугали меня. Она так пронзительно смотрела на меня, что я на секунду поверил в то, что ей известна моя тайна. Потом у нее началась лихорадка, и она так и не пришла в сознание. Она умерла через час после своей последней просьбы.

Я многие десятки лет раздумывал, не обзавестись ли мне спутником. Просто созданием, которое знало бы, кто я на самом деле, а не кем притворяюсь. Но я никогда не смог бы оправдать себя, сделав с другим то, что сотворили со мной.

Эдвард угасал. Стало ясно, что ему осталось всего несколько часов. Рядом с ним лежала его мать с лицом, беспокойным даже в смерти.

Карлайл словно вновь увидел все это незамутненным даже спустя столетие внутренним взором. Я тоже ясно себе это представила: безысходность больницы, охвативший всех смертельный ужас, Эдварда, сгоравшего в лихорадке, жизнь, утекавшую из него с каждой секундой… Я снова содрогнулась и с трудом выбросила страшную картину из головы.

– Слова Элизабет эхом отдавались у меня в голове. Как она догадалась, на что я был способен? Неужели кто-то мог желать такого своему сыну? Я посмотрел на Эдварда. Несмотря на тяжелую болезнь, он оставался прекрасным. В его лице было что-то чистое и одухотворенное. Я бы хотел, чтобы у моего сына было такое лицо.

После стольких лет нерешительности я последовал внезапному порыву. Сначала я отвез в морг его мать, а потом вернулся за ним. Никто не заметил, что он еще дышал. Не хватало рук, не хватало глаз, чтобы уследить и за половиной больных. В морге никого не было – по крайней мере, живых. Я вынес его через заднюю дверь, а потом по крышам вместе с ним пробрался к себе домой.

Я не знал точно, что надо делать. Я вспомнил о ранах, которые много веков назад сам получил в Лондоне. Потом я из-за этого мучился. Это оказалось больнее и мучительнее, чем требовалось. Однако я ни о чем не жалел. Я никогда не жалел о том, что спас Эдварда. – Он покачал головой, возвращаясь в сегодняшний день, и улыбнулся мне. – Полагаю, мне надо отвезти тебя домой.

– Я ее отвезу, – произнес Эдвард. Он шел через погруженную в полумрак гостиную, шагая медленнее обычного. Лицо у него было спокойное и непроницаемое, но в глазах угадывалось что-то такое, что он изо всех сил пытался скрыть. У меня тоскливо засосало под ложечкой.

– Карлайл отвезет меня, – настояла я и посмотрела на свою блузку: голубая хлопчатобумажная ткань намокла от крови и покрылась темными пятнами, на правом плече – плотная розовая корка от глазури с торта.

– Я тоже смогу, – сказал Эдвард бесстрастным тоном. – Тебе все равно нужно переодеться. От твоего вида Чарли инфаркт хватит. Пойду попрошу Элис что-нибудь тебе подыскать. – Он снова вышел через дверь кухни.

Я с тревогой посмотрела на Карлайла.

– Он очень нервничает.

– Да, – согласился Карлайл. – Сегодня вечером случилось то, чего он больше всего боялся. Ты оказалась в опасности из-за нас.

– Он в этом не виноват.

– И ты тоже.

Я отвела взгляд от его мудрых, прекрасных глаз. С этим я согласиться не могла.

Карлайл протянул мне руку и помог встать из-за стола. Я прошла за ним в большую гостиную. Эсми уже вернулась. Она мыла пол там, где я упала, – судя по запаху, используя отбеливатель.

– Эсми, давайте я помою. – Я почувствовала, как кровь снова бросилась мне в лицо.

– Я уже закончила, – улыбнулась она. – Как самочувствие?

– Нормально, – заверила я ее. – Карлайл накладывает швы быстрее всех других врачей.

Они хмыкнули.

Из задних дверей показались Элис и Эдвард. Элис бросилась ко мне, а Эдвард остановился, застыв с непроницаемым выражением на лице.

– Пошли, – сказала Элис. – Подберем тебе что-нибудь повеселее.

Она разыскала мне блузку Эсми почти такого же цвета, как и моя. Я была уверена, что Чарли ничего не заметит. Широкая белая повязка на руке не смотрелась так угрожающе, когда уже не была измазана запекшейся кровью. Чарли никогда не удивлялся, видя на мне бинты.

– Элис? – прошептала я, когда она направилась к двери.

– Что? – тихо отозвалась она, склонив голову набок и испытующе глядя на меня.

– Все очень плохо?

Я не была уверена, стоило ли говорить шепотом, но Эдвард все же мог меня услышать, хоть мы и были наверху за закрытыми дверями.

Лицо ее напряглось.

– Точно пока не скажу.

– Как там Джаспер?

Она вздохнула.

– Очень на себя злится. Для него это было настоящим испытанием, а он терпеть не может, когда выглядит слабаком.

– Он в этом не виноват. Скажи ему, что я на него не сержусь, ни капли, ладно?

– Конечно.

Эдвард ждал меня у входа в дом. Когда я спустилась с лестницы, он открыл мне дверь, не говоря ни слова.

– Подарки не забудь! – крикнула Элис, когда я осторожно приблизилась к Эдварду. Она схватила две коробки, достала из-под рояля мой фотоаппарат и сунула все это мне в здоровую руку. – Потом, когда откроешь, «спасибо» скажешь.

Эсми и Карлайл сдержанно пожелали мне спокойной ночи. Я заметила, что они украдкой, как и я, поглядывают на своего невозмутимого сына.

Я с облегчением вышла на улицу и быстро миновала фонарики и розы, неприятно напоминавшие о случившемся. Эдвард молча шагал рядом. Он открыл мне пассажирскую дверь, и я без пререканий села в машину.

На приборной панели красовалась большая красная лента, приклеенная к новой стереосистеме. Я оторвала ее и швырнула на пол, а когда Эдвард устроился на водительском месте, ногой задвинула под сиденье.

Он не взглянул ни на меня, ни на магнитолу. Мы не решились ее включить, и в гнетущей тишине рев мотора показался оглушительным. Эдвард нажал на педаль газа и помчался по темной извилистой дороге.

Молчание просто сводило меня с ума.

– Скажи что-нибудь, – наконец взмолилась я, когда он свернул на шоссе.

– Что ты хочешь от меня услышать? – спросил он холодно.

От его равнодушного голоса я съежилась.

– Скажи, что прощаешь меня.

От этих слов лицо его озарилось – гневом.

– Прощаю тебя? За что?

– Будь я чуточку осторожнее, ничего бы не случилось.

– Белла, ты порезалась о бумагу – за такое не наказывают.

– Нет, это я виновата.

От этих моих слов словно плотину прорвало.

– Ты виновата? Если бы ты порезалась дома у Майка Ньютона и вокруг стояли бы Джессика, Анджела и прочие друзья-люди, что могло бы произойти в худшем случае? Максимум – что тебе не смогли бы найти пластырь. Если бы ты поскользнулась и перевернула стопку тарелок, сама, без постороннего вмешательства, а не когда тебя на них толкают, – даже тогда ты бы лишь запачкала кровью сиденье, пока тебя везли бы в «неотложку». Майк Ньютон мог бы держать тебя за руку, пока тебе накладывали швы. И пока он находился рядом с тобой, ему бы не пришлось бороться с искушением тебя убить. Не пытайся взвалить всю вину на себя, Белла, иначе я стану презирать себя еще больше.

– А с какой это стати мы заговорили о Майке Ньютоне? – раздраженно спросила я.

– А с той, что для тебя было бы куда безопаснее находиться рядом с ним, – прорычал Эдвард.

– Я лучше умру, чем окажусь рядом с Майком Ньютоном, – возмутилась я. – Лучше умру, чем буду с кем-то, кроме тебя.

– Прошу тебя, не надо мелодрам.

– Ну хорошо, тогда перестань ломать комедию.

Он не ответил, свирепо глядя сквозь ветровое стекло. Я ломала голову, не зная, как спасти остатки вечера. Когда мы подъехали к моему дому, я так ничего и не придумала. Эдвард заглушил двигатель, но по-прежнему сжимал руль.

– Останешься сегодня? – спросила я.

– Мне надо домой.

Только не хватало, чтобы он продолжал мучиться раскаянием.

– Ну, ради моего дня рождения, – поднажала я.

– Нельзя быть такой непоследовательной – то тебе нужен праздник, то не нужен. Определись уже. – Его голос звучал твердо, но уже не так холодно, как раньше.

Я издала беззвучный вздох облегчения.

– Ладно. Я решила, что праздник мне нужен. Жду тебя наверху. – Я выпрыгнула из машины и потянулась за коробками.

Эдвард нахмурился.

– Не надо их брать.

– Нет, надо, – машинально ответила я и подумала, не пытается ли он меня поддразнить.

– Нет, не нужно. Карлайл и Эсми потратили на тебя деньги.

– Переживу. – Я неловко прижала к себе подарки здоровой рукой и захлопнула за собой дверь. Меньше чем за секунду Эдвард выбрался из машины и оказался рядом со мной.

– Давай хоть я их понесу, – сказал он, забирая у меня коробки. – Я буду в твоей комнате.

– Спасибо, – улыбнулась я.

– С днем рождения, – вздохнул он и наклонился, чтобы чмокнуть меня в губы.

Я приподнялась на носках, чтобы поцелуй продлился дольше, но он отстранился. Улыбнулся моей любимой кривой улыбкой и исчез в темноте.

Матч все еще продолжался. Едва я вошла в дом, как услышала голос комментатора, что-то говорившего сквозь рев толпы болельщиков.

– Белл? – раздался голос Чарли.

– Привет, пап! – откликнулась я, заворачивая за угол. Руку я держала у самого бока. От малейшего давления ее жгло, и я сморщила нос. Действие анестетика явно заканчивалось.

– Как все прошло? – Чарли развалился на диване, закинув босые ноги на подлокотник. Остатки его курчавых каштановых волос были зачесаны на одну сторону.

– Элис превзошла себя. Цветы, торт, свечи, подарки – все дела.

– И что тебе подарили?

– Стереосистему для пикапа. – И еще много всего, чего я пока не видела.

– Ух ты!

– Да, – согласилась я. – Ну, похоже, пора закругляться.

– Тогда до утра.

– До утра. – Я махнула рукой.

– А что с рукой?

Я покраснела и мысленно выругалась.

– Да ничего, поскользнулась.

– Белла, – вздохнул он, качая головой.

Я быстро прошла в ванную, где для подобных случаев у меня лежала пижама, влезла в топ на бретельках и ситцевые штаны вместо дырявого тренировочного костюма, в котором обычно спала, и вздрогнула, когда слегка задела швы. Потом умылась одной рукой, почистила зубы и проскользнула к себе в комнату.

Эдвард сидел на моей кровати, лениво поигрывая серебристой коробочкой.

– Привет, – произнес он грустным тоном – все еще переживал.

Я подошла к кровати, забрала у него подарок и вскарабкалась к нему на колени.

– Привет. – Я прижалась к его каменной груди. – Можно уже открыть подарки?

– Откуда вдруг такое рвение? – удивился он.

– Это ты разжег во мне любопытство. – Я взяла длинный плоский прямоугольник – наверное, он было от Карлайла и Эсми.

– Позволь-ка, – опередил меня Эдвард. Он взял из моих рук подарок и одним плавным движением сорвал серебристую бумагу. Потом протянул мне прямоугольную белую коробочку.

– Уверен, что я смогу сама снять крышку? – пробормотала я, но он сделал вид, что не услышал.

Внутри оказался длинный лист плотной бумаги с текстом, набранным мелким шрифтом. Мне целую минуту пришлось вникать в суть написанного.

– Мы летим в Джексонвилл? – Я невольно обрадовалась. Это оказался оплаченный купон на авиабилеты для нас с Эдвардом.

– Именно.

– Поверить не могу. Вот Рене обрадуется! Но как же ты? Ведь там солнечно, и тебе целыми днями придется сидеть дома.

– Думаю, переживу, – произнес он и нахмурился. – Если бы я знал, что ты так адекватно отреагируешь на подарок, уговорил бы тебя открыть его в присутствии Карлайла и Эсми. Я-то думал, что ты возмутишься.

– Ну да, это слишком. Но ведь ты полетишь вместе со мной!

– Вот теперь я жалею, что не потратился на подарок, – хмыкнул он. – Не догадывался, что ты способна на рациональные поступки.

Я отложила купон в сторону и с любопытством потянулась за его подарком. Эдвард снова забрал его у меня, снял обертку и протянул мне прозрачную коробочку с чистым серебристым компакт-диском внутри.

– Что это? – устало спросила я.

Он ничего не ответил, взял диск и, потянувшись к стоящему на прикроватном столике проигрывателю, нажал кнопку. Мы замерли в тишине, затем раздалась музыка.

Я слушала, онемев и вытаращив глаза. Я знала, что он ждет моей реакции, но слова не шли. На глаза мне навернулись слезы, и я подняла руку, чтобы вытереть их, пока не разревелась.

– Рука болит? – тотчас спросил он.

– Да нет, не рука. Это просто чудо, Эдвард. Большего и ожидать было нельзя. Поверить не могу. – Я замолчала и стала слушать дальше.

Звучала его музыка, его композиции. Первым треком на диске была моя колыбельная.

– Я подумал, что ты вряд ли разрешишь мне привезти сюда рояль, чтобы сыграть здесь, – объяснил он.

– Это точно.

– Как рука?

– Да нормально. – На самом деле под повязкой начало жечь. Нужен был лед. Меня бы устроила его рука, но это бы меня выдало.

– Пойду принесу тебе тайленол.

– Ничего не надо, – запротестовала я, но он снял меня с колен и направился к двери.

– Чарли, – прошипела я ему вслед.

Чарли вроде бы не догадывался, что Эдвард частенько остается тут ночевать. На самом деле его бы удар хватил, если бы он об этом узнал. Но я не чувствовала себя виноватой оттого, что его обманывала. Мы не собирались делать ничего, чего Чарли от меня не ждал и чего бы он не хотел. Эдвард с его правилами…

– Он меня не заметит, – пообещал Эдвард и бесшумно скрылся за дверью… и тут же вернулся, еще до того, как та успела закрыться. В руке он нес стакан с водой из ванной и пузырек с таблетками.

Я покорно выпила протянутые мне таблетки, зная, что спорить бесполезно. А рука и вправду начинала болеть. Фоном по-прежнему звучала тихая колыбельная.

– Уже поздно, – заметил Эдвард. Одной рукой он приподнял меня с кровати, а другой сдернул с нее покрывало. Потом положил мою голову на подушку и укрыл меня одеялом. Сам он лег рядом – поверх одеяла, чтобы я не замерзла, – и обнял меня.

Я прижалась головой к его плечу и счастливо вздохнула.

– Еще раз спасибо, – прошептала я.

– Не за что.

Мы долго слушали молча, пока не закончилась колыбельная. Начался второй трек. Я узнала любимую композицию Эсми.

– О чем ты думаешь? – шепотом спросила я.

Он на секунду задумался, прежде чем ответить.

– Вообще-то о добре и зле.

Я ощутила, как по спине у меня поползли мурашки.

– Помнишь, я говорила тебе, что мне все-таки нужен праздник? – быстро спросила я, желая отвлечь его и надеясь, что он об этом не догадается.

– Да, – осторожно ответил Эдвард.

– Ну, я тут подумала, что раз уж у меня день рождения, то надо бы тебе поцеловать меня еще разок.

– Что-то ты сегодня жадная.

– Ну да, только прошу тебя, не делай того, чего не хочешь, – несколько уязвленно добавила я.

Он рассмеялся, а потом вздохнул.

– Не дай Бог, что мне придется делать то, чего я не хочу, – произнес он с каким-то отчаянием, взяв меня за подбородок и притянув мое лицо к своему.

Поцелуй начался почти как всегда – Эдвард был осторожен, а сердце у меня заколотилось. А потом, похоже, что-то изменилось. Губы его стали настойчивее, свободную руку он запустил в мои волосы и прижал меня к себе. И хотя я тоже гладила его волосы и явно начала переходить установленные им границы, он почему-то меня не останавливал. Его тело обдавало меня холодом сквозь тонкое одеяло, но я податливо прижималась к нему.

Остановился он внезапно, отстранив меня нежными, но твердыми руками. Я рухнула на подушку, тяжело дыша. Голова у меня кружилась. Просыпались какие-то смутные, неясные воспоминания.

– Извини, – произнес он, тоже ловя ртом воздух. – Мы перешли черту.

– А я вот не возражаю, – выдохнула я.

Он нахмурился.

– Постарайся заснуть, Белла.

– Нет, я хочу, чтобы ты меня еще поцеловал.

– Ты переоцениваешь мой самоконтроль.

– А что тебя больше влечет: моя кровь или мое тело? – поинтересовалась я.

– И то, и другое. – Он невольно улыбнулся, но тут же снова посерьезнел. – Ладно, перестань испытывать судьбу и лучше спи, хорошо?

– Ладно, – согласилась я, прижимаясь к нему. Я и вправду вымоталась. День во многих смыслах выдался долгим, но закончился как-то безрадостно. Завтра может случиться что-нибудь похуже. Но я отмела глупые страхи: что может быть хуже сегодняшнего? Явно шок на меня действует.

Стараясь проделать это незаметно, я прижала больную руку к его плечу, чтобы прохладная кожа уняла жжение. Мне сразу стало лучше. Я уже почти спала, когда поняла, что мне напомнил его поцелуй: прошлую весну, когда ему пришлось оставить меня, чтобы сбить Джеймса с моего следа. Эдвард тогда поцеловал меня на прощание, не зная, когда мы снова увидимся – если вообще увидимся. Сегодня поцелуй тоже был с каким-то обреченным надрывом, и я не понимала почему. Я вздрогнула и провалилась в забытье, словно мне уже снился кошмар.

Глава 3

Конец

Наутро я чувствовала себя просто ужасно: невыспавшаяся, с горящей рукой и раскалывающейся головой. Настроение стало еще хуже после того, как Эдвард, чье лицо оставалось гладким и отстраненным, быстро поцеловал меня в лоб и выскользнул в окно. Я боялась думать о том, что происходило, пока я находилась в забытьи, – ведь он мог опять размышлять о добре и зле, глядя на меня. От этих мыслей в голове у меня стучало все сильнее и сильнее.

Эдвард, как всегда, ждал меня у школы, но выражение его лица меня по-прежнему тревожило. Что-то таилось в его взгляде – я не могла понять что именно, и это меня пугало. Мне не хотелось заговаривать о вчерашнем вечере, но я не была уверена, не станет ли от молчания только хуже.

Он открыл мне дверь.

– Как самочувствие?

– Прекрасно, – соврала я, сжавшись, когда звук захлопнувшейся двери отдался у меня в голове.

Мы шли молча, он сдерживал шаг, чтобы не вырваться вперед. Мне хотелось задать очень много вопросов, но почти все они могли подождать, поскольку предназначались главным образом Элис. Как Джаспер чувствовал себя утром? О чем они говорили, когда я уехала? Что сказала Розали? И самое важное – что она разглядела в смутно открывавшихся перед ней картинах будущего? Догадывается ли она, о чем думает Эдвард, почему он такой мрачный? Существуют ли какие-то основания для внутренних, инстинктивных страхов, от которых я никак не могу избавиться?

Утро тянулось медленно. Мне не терпелось увидеться с Элис, хотя я и не смогла бы толком поговорить с ней в присутствии Эдварда. Он же оставался равнодушным. Время от времени он спрашивал меня, как рука, а я в ответ лгала, что все в порядке.

Элис обычно являлась к обеду раньше нас, ей не приходилось подстраиваться под лентяек вроде меня. Но на этот раз стол оказался пуст: подруга не ждала с подносом, уставленным тарелками, к которым она никогда не притрагивалась.

Эдвард никак не прокомментировал ее отсутствие. Я подумала, что ее могли задержать на уроке, но тут увидела Коннера и Бена, вместе с которыми она ходила на французский.

– Где Элис? – нетерпеливо спросила я у Эдварда.

Он посмотрел на батончик мюслей, который крутил в пальцах, и ответил:

– Она с Джаспером.

– С ним все в порядке?

– Он ненадолго уехал.

– Уехал? Куда?

– Да так. – Эдвард пожал плечами.

– И Элис тоже, – добавила я с тихим отчаянием в голосе. Конечно, если Джаспер в ней нуждается, она поехала с ним.

– Да. Ее какое-то время не будет. Она пыталась убедить его отправиться в Денали.

В Денали обитал еще один клан уникальных вампиров – таких же положительных, как и Каллены. Таня и ее семейство. Я часто о них слышала. Эдварду пришлось сбежать к ним прошлой зимой, когда после моего приезда ему стало неуютно в Форксе. Лоран, самый цивилизованный член стаи Джеймса, отправился туда, вместо того чтобы примкнуть к Джеймсу в борьбе против Калленов. Так что со стороны Элис вполне разумно было посоветовать Джасперу поехать туда.

Я проглотила внезапно подступивший к горлу комок, ссутулилась от нахлынувшего чувства вины и опустила голову. Это я выжила их из дома, так же как Розали и Эмметта. Я просто чума какая-то.

– Рука болит? – заботливо спросил Эдвард.

– Да кому какое дело до моей дурацкой руки? – с отвращением пробормотала я. Он не ответил, и я положила голову на стол.

К концу дня молчание стало казаться уже нелепым. Мне не хотелось первой нарушать его, но другого выбора не было, если я хотела, чтобы он вообще со мной заговорил.

– Зайдешь сегодня попозже? – спросила я, когда он – без единого слова – проводил меня до пикапа.

Обычно он всегда ко мне заходил.

– Попозже?

Я с удовольствием отметила, что он, похоже, удивился.

– Мне надо на работу. Пришлось договариваться с миссис Ньютон, чтобы вчера взять выходной.

– Ах да, – пробормотал он.

– Ну, так зайдешь, когда я вернусь домой? – Мне вдруг стало не по себе, и я почувствовала неуверенность.

– Если хочешь.

– Я всегда этого хочу, – напомнила я ему, возможно, чуть настойчивее, чем следовало.

Я ждала, что он рассмеется, улыбнется или как-нибудь еще отреагирует на мои слова.

– Тогда ладно, – равнодушно произнес он, снова поцеловал меня в лоб и захлопнул дверь. Потом развернулся и легкой походкой направился к своей машине.

Я успела выехать с парковки прежде, чем меня охватила паника, но уже почти задыхалась, когда доехала до магазинчика Ньютонов. Ему просто нужно время, твердила я себе. Он отойдет. Может, ему грустно оттого, что его семья разлетается в разные стороны? Но ведь Элис с Джаспером скоро вернутся, и Розали с Эмметтом тоже. Если это хоть как-то поможет, я стану держаться подальше от большого белого дома на берегу реки. Ноги моей никогда больше там не будет. Это не так уж и важно. Мы же станем видеться с Элис в школе, верно? К тому же она и так бывала у меня дома. Ей же не захочется обижать Чарли, избегая нас. Да и с Карлайлом я продолжу регулярно встречаться – в «неотложке».

В конце концов, вчера вечером ничего такого уж особенного не случилось. Ничего не произошло. Ну, я упала – так мне всегда с этим везет. По сравнению с прошлой весной это обычный пустяк. Джеймс бросил меня с переломами, я чуть не умерла от потери крови, – и все же Эдвард в те бесконечные недели в больнице вел себя гораздо лучше, чем теперь. Может, это оттого, что тогда ему приходилось защищать меня от врага, а не от собственного брата?

Может, было бы лучше, если бы он меня куда-нибудь увез? Тогда его родным не пришлось бы разъезжаться в разные стороны. Я немного приободрилась, представив, как мы будем жить вместе и нам никто и ничто не будет мешать. Если бы он только продержался до конца учебного года! Чарли не стал бы возражать. Мы бы уехали в колледж – или сделали бы вид, что уехали, как Эмметт и Розали. Конечно, Эдвард смог бы подождать год. Что такое год для бессмертного? Даже мне это не казалось долгим сроком.

Наконец я смогла уговорить себя и, обретя достаточно уверенности, вылезла из машины и вошла в магазин. Майк, который сегодня пришел первым, улыбнулся и помахал мне рукой. Я взяла форменный жилет и рассеянно кивнула ему в ответ. Мне все еще виделись чудесные картины побега с Эдвардом и разные экзотические места, в которых мы с ним побываем.

– Как прошел день рождения? – прервал мои фантазии Майк.

– Да так, – пробормотала я. – Рада, что все закончилось.

Майк украдкой посмотрел на меня, как на сумасшедшую.

Рабочие часы тянулись томительно долго. Мне опять захотелось увидеть Эдварда, и я от всей души надеялась, что, когда мы с ним снова увидимся, все худшее уже будет позади. Ничего не случилось, твердила я себе. Все образуется.

Свернув на свою улицу и увидев припаркованную у нашего дома серебристую машину Эдварда, я почувствовала несказанное облегчение – такое сильное, что мне даже стало неловко.

Я влетела в дом, позвав с порога:

– Пап? Эдвард? – Сквозь собственные крики я слышала доносившуюся из гостиной знакомую музыкальную заставку спортивного канала.

– Мы здесь, – откликнулся Чарли.

Я повесила плащ на крючок и поспешила в комнату.

Эдвард сидел в кресле, отец развалился на диване. Оба не отрываясь смотрели в телевизор. Для папы это было нормально. А вот для Эдварда – не очень.

– Привет, – тихо сказала я.

– Привет, Белла, – ответил отец, не отводя глаз от экрана. – Мы тут поели холодной пиццы. По-моему, на столе еще что-то осталось.

– Хорошо.

Я ждала в дверях. Наконец Эдвард обернулся ко мне с вежливой улыбкой.

– Сейчас тебя догоню, – пообещал он и снова уставился в телевизор.

Я в шоке смотрела на них еще минуту. Похоже, никто ничего не заметил. Чувствуя, как в груди у меня поднимается что-то похожее на панику, я выбежала в кухню.

Пицца меня не интересовала. Я села на стул, подтянула колени к груди и обхватила их руками. Что-то разладилось, наверное, куда сильнее, чем я осознавала. В телевизоре мужские голоса подначивали друг друга.

Я попыталась взять себя в руки. Что из самого худшего может случиться? Я вздрогнула. Вопрос явно поставлен неверно. Мне стало тяжело дышать.

Ладно, снова подумала я, что самое худшее я могла бы пережить? Этот вопрос мне тоже не очень понравился. Но я перебрала пришедшие мне сегодня на ум варианты. Держаться подальше от семьи Эдварда. Конечно, он не стал бы ожидать, что это коснется Элис. Но если Джаспер съехал с катушек, тогда я стану проводить с ней меньше времени. Я кивнула: это я переживу.

Или уехать? Может, он не захочет дожидаться конца учебного года и придется уехать прямо сейчас.

На столе передо мной, там, где я их оставила, лежали подарки Чарли и Рене: фотоаппарат, которым мне не довелось поснимать у Калленов, и альбом. Я коснулась красивой обложки подаренного мне мамой альбома и вздохнула, думая о Рене. Несмотря на то, что я уже довольно долго живу без нее, при мысли о более долгом расставании мне стало не по себе. Да и Чарли останется здесь, всеми брошенный. Им обоим будет так больно…

Но мы же вернемся, да? Мы ведь станем приезжать в гости? А вот на эти вопросы я не могла ответить с уверенностью.

Я прислонилась щекой к коленке, глядя на материальные проявления любви своих родителей. Я знала, что выбранный мною путь окажется не из легких. И все же я обдумывала самый худший сценарий, худший из всех, которые могла бы пережить.

Я снова коснулась альбома, перевернув первую страницу. Маленькие металлические уголки уже дожидались первой фотографии. Мысль как-то запечатлеть свою жизнь здесь показалась неплохой. Я ощутила странное желание сделать это поскорее. Может, жить в Форксе мне осталось не так уж долго.

Я поигрывала с ремешком фотокамеры, думая о первом кадре. Будет ли он близким к оригиналу? В этом я сомневалась. Но Эдвард, похоже, не думал, что на пленке останется пустое место. Я мысленно улыбнулась, вспоминая его вчерашний беззаботный смех, но моя улыбка тут же угасла. Так много изменилось, и так внезапно. У меня вдруг закружилась голова, словно я стояла на краю бездонной пропасти.

Мне больше не хотелось думать об этом. Я взяла фотоаппарат и пошла наверх.

Моя комната не очень изменилась с тех пор, как мама побывала здесь семнадцать лет назад: все те же светло-голубые стены, те же пожелтевшие кружевные занавески на окне. Теперь здесь стояла кровать, а не люлька, но Рене узнала бы небрежно наброшенное поверх нее одеяло – подарок бабушки.

Я сфотографировала свою комнату. Сегодня вечером я бы много не наснимала – на улице было уже слишком темно, – тем не менее желание становилось все сильнее, подчиняя меня. Я должна запечатлеть в Форксе все, что удастся, прежде чем уеду отсюда.

Надвигались перемены. Я это чувствовала. Они не сулили ничего хорошего, особенно теперь, когда жизнь так прекрасно складывалась.

Я не спеша спустилась по лестнице с фотоаппаратом в руках, стараясь не обращать внимания на неприятное посасывание под ложечкой при мысли о непонятной отстраненности, которую мне не хотелось видеть в глазах Эдварда. Он отойдет. Наверное, он боялся, что я расстроюсь, когда он попросит меня уехать. Я позволю ему обдумать это самому, без постороннего вмешательства. И буду подготовлена, когда он об этом попросит.

Я взяла фотоаппарат и скользнула за угол. Я была уверена, что застать Эдварда врасплох мне не удастся, но он не поднял глаз. Я слегка вздрогнула, когда меня снизу обдало холодом, но не обратила на это внимания и сделала снимок.

Тут они оба посмотрели на меня. Чарли нахмурился. Лицо Эдварда не выражало ничего.

– Что ты делаешь, Белла? – обиделся Чарли.

– Ой, да ладно тебе. – Я выдавила улыбку и села на пол напротив дивана, где развалился Чарли. – Ты же знаешь, что мама скоро позвонит и спросит, пользуюсь ли я ее подарком. Надо взяться за работу до того, как она успеет обидеться.

– А почему ты фоткаешь меня? – пробурчал он.

– Потому что ты очень симпатичный, – ответила я игривым тоном. – А еще потому, что, раз уж ты подарил мне фотоаппарат, то должен присутствовать на снимках.

Он пробормотал что-то непонятное.

– Эй, Эдвард, – попросила я с деланым равнодушием. – Сними-ка меня вместе с папой. – Я перебросила своему другу камеру, стараясь не смотреть ему в глаза, и опустилась на колени у подлокотника дивана, на котором лежала голова Чарли. Чарли вздохнул.

– Нужна улыбочка, Белла, – пробормотал Эдвард.

Я изобразила широкую улыбку, сверкнула вспышка.

– Давайте-ка я сфоткаю вас, ребята, – предложил Чарли.

Я знала, что ему не терпится поскорее скрыться от объектива.

Эдвард поднялся и легко перебросил ему камеру. Я подошла и встала рядом с Эдвардом. Композиция показалась мне какой-то неестественной и странной. Он слегка приобнял меня за плечи, а я обвила рукой его талию. Мне хотелось посмотреть ему в лицо, но я боялась.

– Улыбочку, Белла, – снова напомнил мне Чарли.

Я сделала глубокий вдох и улыбнулась. Вспышка ослепила меня.

– Хватит на сегодня, – сказал Чарли, сунув камеру за диванные подушки и прислонившись к ним. – Иначе ты всю пленку истратишь.

Эдвард снял ладонь с моего плеча и выскользнул из моих объятий. Я вдруг так испугалась, что у меня затряслись руки. Я прижала их к животу, чтобы скрыть дрожь, положила подбородок на колени и уставилась в телевизор, ничего не видя.

Когда передача закончилась, я не шевельнулась. Краем глаза я заметила, что Эдвард встал.

– Поеду домой, – сказал он.

– Пока, – отозвался Чарли, не отрывая глаз от рекламы.

Я неловко поднялась – ноги затекли от неподвижного сидения – и вышла вслед за Эдвардом на улицу. Он зашагал прямиком к машине.

– Останешься? – спросила я безо всякой надежды в голосе.

Ответ я знала заранее, поэтому он не очень меня уязвил.

– Не сегодня.

О причине я спрашивать не стала.

Эдвард сел в машину и уехал, а я продолжала стоять столбом и едва заметила, что начался дождь. Я ждала, сама не зная чего, пока за спиной у меня не открылась дверь.

– Белла, что ты там делаешь? – спросил Чарли, удивленно глядя на меня, одиноко стоящую под дождем.

– Ничего. – Я повернулась и пошла к дому.

Ночь выдалась долгой, почти бессонной. Я встала, как только за окном забрезжил рассвет, машинально собралась в школу в ожидании того момента, когда облака посветлеют. Поев хлопьев, я решила, что света уже достаточно, чтобы снимать. Я сфотографировала свой пикап, а потом фасад дома. Развернулась и сделала несколько снимков леса рядом с домом Чарли. Забавно, что чаща не выглядела такой зловещей, как обычно. Я поняла, что стану по всему этому скучать – по зелени, безвременью и загадочности лесов. По всему.

Перед уходом я сунула фотоаппарат в рюкзак. Я попыталась думать о своем новом увлечении, а не о том, что Эдвард, скорее всего, за ночь так и не отошел. Вместе со страхом меня начало одолевать нетерпение. Сколько все это может тянуться?

Тянулось это все утро. Он молча шагал рядом со мной, кажется, так ни разу на меня и не взглянув. Я попыталась сосредоточиться на занятиях, но даже английский меня не увлекал. Мистеру Берти пришлось дважды повторить свой вопрос о синьоре Капулетти, прежде чем я поняла, что он адресован мне. Эдвард тихонько прошептал мне правильный ответ, а потом снова повел себя так, словно меня нет.

За обедом молчание продолжилось. Мне казалось, что я вот-вот завизжу, лишь бы его нарушить. Я перегнулась за разделявшую стол невидимую черту и обратилась к Джессике:

– Слушай, Джесс.

– Что такое, Белла?

– Сделай мне одолжение, а? – попросила я, залезая в рюкзак. – Мама хочет, чтобы я сделала для альбома несколько фоток друзей. Щелкни всех, ладно?

Я протянула ей фотоаппарат.

– Конечно, – широко улыбаясь, ответила она, повернулась и тут же щелкнула Майка, застав его врасплох с набитым ртом.

Получилась вполне ожидаемая картина. Я смотрела, как они передавали камеру по кругу, хихикая, флиртуя и жалуясь, что плохо получились. Может, сегодня я была не в настроении вести себя нормально, по-человечески?

– Ой-ой, – виновато сказала Джессика, возвращая мне фотоаппарат. – Похоже, мы всю пленку истратили.

– Ничего. По-моему, я уже сфоткала все, что нужно.

После школы Эдвард молча проводил меня до парковки. Мне снова надо было на работу, но я этому даже обрадовалась. Он явно тяготился моим обществом. Может, в одиночестве ему станет лучше.

Я забросила пленку в фотоателье по дороге в магазинчик Ньютонов и забрала готовые снимки после работы. Дома я поздоровалась с Чарли, схватила на кухне батончик гранолы и быстро поднялась к себе, засунув под мышку конверт с фотографиями.

Я села на кровать и с настороженным любопытством открыла конверт. Смешно, конечно, но я по-прежнему ожидала, что на первой фотографии окажется пустота.

Вытащив ее, я громко ахнула. Эдвард выглядел таким же прекрасным, как и в реальной жизни, глядя на меня с фотографии теплыми глазами, по которым я так скучала последние несколько дней. Казалось просто поразительным, что кто-то может выглядеть так… так… за гранью всяких описаний. Не хватило бы и тысячи слов, чтобы передать это.

Я быстро пролистала всю стопку, вытащила три снимка и положила их рядышком на кровати.

На первом был Эдвард со сдержанным изумлением во взгляде теплых глаз. На втором – Эдвард и Чарли, смотрящие телевизор. Выражения лица Эдварда очень сильно разнились. Тут его взгляд был настороженным и напряженным. Он был все так же потрясающе красив, но лицо у него было холодное, как у статуи, какое-то полуживое.

На последнем снимке мы с Эдвардом стояли, неловко прижавшись друг к другу. Лицо у него было такое же холодное и замершее. Но встревожило меня в этой фотографии совсем другое. Контраст между нами был до боли разительным. Он выглядел как бог. А я – очень средненько, даже для человека, какая-то простушка. Я с отвращением перевернула последний снимок.

Вместо того чтобы делать уроки, я принялась вставлять фотографии в альбом, потом под каждой из них шариковой ручкой подписала имена и дату. Дойдя до нашей с Эдвардом фотографии, я, недолго думая, сложила ее пополам и засунула под металлический уголок лицом Эдварда наружу.

Закончив, я положила второй комплект фотографий в чистый конверт и написала Рене длинное письмо.

Эдвард так и не появился. Мне не хотелось признаваться в том, что именно из-за него я засиделась так поздно, но причина заключалась только в этом. Я попыталась вспомнить, когда он в последний раз не появился вот так, без повода, без звонка… Такого не случалось.

Я опять плохо спала. Занятия в школе тянулись утомительно и пугающе, как и в предыдущие два дня. Я было почувствовала облегчение, увидев, что Эдвард ждет меня на парковке, но длилось оно недолго. Вел он себя так же, разве что стал более отстраненным.

Было трудно даже припомнить причину всех этих неприятностей. Мой день рождения казался уже далеким прошлым. Если бы только Элис смогла вернуться – и поскорее! Прежде чем все окончательно разладится.

Но рассчитывать на это было невозможно. Я решила, что если сегодня не смогу с ним поговорить, поговорить по-настоящему, то завтра отправлюсь к Карлайлу. Надо было что-то делать.

Я дала себе слово, что после школы мы с Эдвардом все это обсудим. Никаких извинений и отговорок я принимать не стану.

Он проводил меня до пикапа, и я исполнилась решимости вызвать его на откровенный разговор.

– Не возражаешь, если я сегодня зайду? – спросил он, из-за чего я чуть не упала.

– Конечно, нет.

– Прямо сейчас, – уточнил он, открывая мне дверь.

– Конечно, – ответила я ровным голосом, хотя настойчивость в его тоне мне не понравилась. – Я собиралась по дороге опустить в ящик письмо Рене. Увидимся у меня.

Он посмотрел на лежавший на пассажирском сиденье пухлый конверт, неожиданно протянул руку и схватил его.

– Я его опущу, – тихо произнес он. – И успею раньше тебя. – Он улыбнулся моей любимой перекошенной улыбкой, но какой-то неестественной. Его глаза оставались серьезными.

– Ладно, – согласилась я, не в силах улыбнуться в ответ.

Эдвард закрыл дверь и зашагал к своей машине.

Он действительно меня опередил. Когда я подъехала к дому, он уже припарковался на месте Чарли. Плохой знак. Значит, оставаться он не собирается. Я покачала головой и сделала глубокий вдох, пытаясь взять себя в руки.

Эдвард вылез из машины, когда я вышла из пикапа, и двинулся мне навстречу. Протянул руку и взял у меня рюкзак. Это было нормально. Но потом он бросил его обратно на сиденье. А вот это было уже ненормально.

– Пойдем прогуляемся, – бесцветным тоном произнес он, беря меня за руку.

Я не ответила. Я не знала, как отказаться, но сразу поняла, что хочу это сделать. Мне все это не нравилось. Все плохо, очень плохо, вновь и вновь повторял мой внутренний голос.

Но Эдвард не стал дожидаться ответа. Он потащил меня к восточному краю двора, где начинался лес. Я нехотя шла за ним, пытаясь обуздать внутреннюю панику. Ведь именно этого я и хотела, напомнила я себе, – возможности все обговорить. Тогда почему меня обуревает страх?

Мы углубились в лес всего на несколько шагов, когда он остановился. Мы едва ступили на тропинку, я еще видела дом. Эдвард прислонился к дереву и посмотрел на меня непроницаемым взглядом.

– Ладно, давай поговорим, – согласилась я со спокойствием, которого на самом деле не испытывала.

Он сделал глубокий вдох.

– Белла, мы уезжаем.

Я тоже глубоко вдохнула. Это приемлемый вариант. По-моему, я к нему приготовилась. Но все же надо было спросить.

– А почему теперь? Еще год…

– Белла, время настало. В конце концов, сколько еще мы можем оставаться в Форксе? Карлайл едва может сойти за тридцатилетнего и заявляет, что сейчас ему тридцать три. Нам все равно пришлось бы вскоре переехать.

Его ответ сбил меня с толку. Мне казалось, что цель отъезда состояла в том, чтобы оставить его семью в покое. Зачем им трогаться с места, если уедем мы? Я смотрела на него, пытаясь понять, что он имеет в виду.

Он устремил на меня холодный взгляд. Чувствуя подступающую к горлу тошноту, я догадалась, что поняла все неправильно.

– Когда ты говоришь мы… – прошептала я.

– То имею в виду свою семью и себя, – отчеканил он.

Я машинально затрясла головой, пытаясь обрести ясность мысли. Он ждал без малейших признаков нетерпения. Мне понадобилось несколько минут, чтобы снова обрести дар речи.

– Хорошо, – сказала я. – Я поеду с тобой.

– Тебе нельзя, Белла. Место, куда мы отправляемся… оно не для тебя.

– Мое место – рядом с тобой.

– Я тебе не пара, Белла.

– Не будь смешным, – хотелось мне сказать со злобой, но прозвучало это умоляющим тоном. – Ты лучшее, что есть у меня в жизни.

– Мой мир не для тебя, – мрачно произнес он.

– То, что произошло с Джаспером, – просто чушь, Эдвард! Чепуха!

– Ты права, – согласился он. – Именно этого и следовало ожидать.

– Ты же обещал! В Финиксе ты пообещал, что останешься…

– Пока это не вредит тебе, – вставил он, поправляя меня.

– Нет! Дело ведь в моей душе, да? – в ярости крикнула я, но мои слова по-прежнему звучали как мольба. – Карлайл мне об этом рассказал, но мне все равно, Эдвард. Все равно! Можешь взять мою душу. Без тебя она мне не нужна – она уже твоя!

Он глубоко вздохнул и долго смотрел на землю невидящим взглядом. Губы его чуть дернулись. Когда он, наконец, поднял глаза, взгляд его изменился, сделался жестче, словно застывшее жидкое золото.

– Белла, я не хочу, чтобы ты ехала со мной, – размеренно и четко произнес он, холодно глядя на меня, стараясь донести смысл своих слов.

Повисло молчание, пока я несколько раз повторяла про себя его последнюю фразу, пытаясь разгадать ее подлинное значение.

– Я… тебе… не нужна? – Я нерешительно выдавливала из себя слово за словом, пораженная их звучанием в таком порядке.

– Нет.

Я смотрела ему в глаза, ничего не понимая. Он ответил мне твердым взглядом. Его глаза превратились в топазы – жесткие, ясные и очень глубокие. Казалось, я видела в них многие километры пути, но нигде в их бездонных глубинах не заметила ни малейшего противоречия сказанным им словам.

– Ну, это все меняет. – Я сама удивилась тому, насколько спокойно и убедительно прозвучал мой голос. Наверное, потому, что я онемела. Я не могла понять, о чем он говорил. Его слова по-прежнему казались лишенными смысла.

Эдвард посмотрел в глубь леса и продолжил:

– Конечно, я всегда буду тебя любить… по-своему. Но случившееся тем вечером заставило меня понять, что настало время перемен. Потому что я… устал притворяться тем, кем не являюсь. Я не человек, Белла. Не человек. – Он перевел взгляд на меня, и ледяные черты его лица стали нечеловеческими. – Я позволил всему этому затянуться слишком надолго и очень об этом жалею.

– Нет, – теперь уже прошептала я. До меня начала доходить суть его слов, струясь по жилам, словно кислота. – Не делай этого.

Он продолжал смотреть на меня, и в его глазах я прочла, что мои слова слишком запоздали. Он уже все решил.

– Ты мне не пара, Белла. – Он чуть изменил уже сказанную фразу, потому спорить я не могла. Я слишком хорошо знала, что не гожусь для него.

Я было открыла рот, чтобы сказать что-то еще, и снова закрыла. Он терпеливо ждал, его лицо вообще ничего не выражало. Я предприняла еще одну попытку.

– Ну, если… ты так хочешь.

Он лишь кивнул.

Мое тело онемело, я вообще не чувствовала его ниже шеи.

– Однако я хотел бы попросить тебя об одном одолжении, если ты не возражаешь, – сказал он.

Наверное, он что-то заметил в моем взгляде, потому что в его лице промелькнуло нечто неуловимое. Но не успела я определить, что именно, как оно снова превратилось в застывшую маску.

– Все что угодно, – пообещала я чуть тверже.

Я заметила, как его ледяной взгляд оттаял. Золото вновь стало жидким, расплавленным, обжигающим.

– Не совершай глупых или необдуманных поступков, – повелительным тоном произнес он, глядя на меня. – Понимаешь, о чем я?

Я беспомощно кивнула.

Глаза его снова похолодели, отстраненность вернулась.

– Конечно же, я думаю о Чарли. Ты нужна ему. Береги себя – ради него.

– Хорошо, – прошептала я, снова кивнув.

Похоже, он чуть смягчился.

– Взамен я тоже дам тебе обещание, – сказал он. – Обещаю тебе, что ты видишь меня в последний раз. Я не вернусь. Я больше не втяну тебя ни во что подобное. Ты сможешь жить своей жизнью безо всякого вмешательства с моей стороны. Все будет так, словно я никогда не существовал.

Наверное, у меня затряслись колени, потому что деревья внезапно закачались. Я чувствовала, что кровь за глазницами бьется гораздо быстрее обычного. Голос его стал тише.

– Не волнуйся, – нежно улыбнулся он. – Ты – человек, и память твоя – не более чем решето. У вас, людей, время залечивает все раны.

– А твоя память? – спросила я. В горле у меня встал ком, я задыхалась.

– Ну… – Он на секунду замялся. – Я не забуду. Но нас… нас очень легко отвлечь. – Он спокойно улыбнулся, но эта улыбка не затронула его глаз, и отступил на шаг. – Полагаю, это все. Мы больше тебя не побеспокоим.

Я отметила про себя слово «мы», и меня это удивило: я уже была уверена, что не способна ничего замечать.

– Элис не вернется, – догадалась я. Сама не знаю, как Эдвард меня услышал – я ничего не сказала, – но, кажется, он понял.

Он медленно покачал головой, не сводя с меня глаз.

– Нет. Они все уехали. Я задержался, чтобы попрощаться с тобой.

– Элис уехала? – спросила я бесцветным от неверия тоном.

– Она хотела попрощаться, но я убедил ее, что для тебя будет лучше, если она просто исчезнет.

Голова у меня закружилась, мне стало трудно сосредоточиться, его слова все вертелись у меня в голове. И тут я услышала голос врача в больнице в Финиксе, когда прошлой весной он показывал мне рентгеновские снимки. «Видите, вот здесь простой перелом. – Он провел пальцем по контуру кости. – Это хорошо. Он легче и быстрее срастется».

Я попыталась отдышаться. Надо было сосредоточиться, чтобы найти выход из этого кошмара.

– Прощай, Белла, – произнес Эдвард все тем же тихим и спокойным тоном.

– Подожди! – прохрипела я, потянувшись к нему и заставляя свои онемевшие ноги нести меня вперед.

Мне показалось, что он тоже подался ко мне. Однако его холодные руки схватили меня за запястья и прижали их к бокам. Он наклонился и на короткое мгновение легко коснулся губами моего лба. Я закрыла глаза.

– Береги себя, – выдохнул он, обдав холодом мою кожу.

Я ощутила легкое движение воздуха и открыла глаза. Листья на небольшом кудрявом клене чуть шевельнулись от его движений. Эдвард исчез.

Я зашагала вслед за ним в лес на подгибающихся ногах, не думая о том, что все мои действия бесполезны. Все признаки его присутствия мгновенно исчезли. Не осталось никаких следов, листья вновь замерли, но я, не думая, все шла вперед. Ничего другого я делать не могла. Надо было двигаться. Если я перестану его искать, все кончится.

Любовь, жизнь, смысл… кончатся.

Я все шла и шла. Время словно перестало существовать, когда я медленно продиралась сквозь густой подлесок. Шли часы, а мне казалось – минуты. Может, время замерло потому, что лес выглядел совершенно одинаково, как бы глубоко я в него ни заходила. Я начала беспокоиться, не блуждаю ли я по кругу, причем очень маленькому, но продолжала идти. Я все чаще спотыкалась по мере того, как темнело, и даже падала. Наконец я зацепилась за что-то ногой – теперь вокруг царила тьма, и я понятия не имела, что это было, – и осталась лежать. Потом повернулась на бок, чтобы дышать, и свернулась калачиком на ковре из мокрого папоротника.

Лежа так, я поняла, что прошло больше времени, чем я думала. Я не могла вспомнить, давно ли зашло солнце. Тут всегда так темно по вечерам? Конечно, как правило, сквозь тучи должен пробиваться лунный свет, просачиваясь в прогалины между ветвями. Но не сегодня. Сегодня небо стало иссиня-черным. Может, луны вовсе не будет: лунное затмение, новолуние.

Новолуние. Я вздрогнула, хотя холодно мне не было.

Я долго пролежала в полной черноте, прежде чем услышала чей-то голос. Кто-то выкрикивал мое имя. Оно доносилось издалека и звучало глухо из-за окружавших меня мокрых кустов, но звали точно меня. Голос я не узнала. Я подумала, что надо бы отозваться, но голова шла кругом, и я долго соображала, прежде чем поняла, что действительно должна отозваться. И тут все смолкло.

Немного позже меня разбудил дождь. Кажется, я так и не уснула – просто впала в некий ступор, всеми силами держась за какое-то онемение, которое не доносило до меня то, что мне не хотелось сознавать.

Дождь меня слегка растормошил. Стало холодно. Я разомкнула сжимавшие колени руки и прикрыла ими лицо.

И вот тут я снова услышала, что меня зовут. На этот раз крик раздавался гораздо дальше, и мне показалось, что в нем не один, а несколько голосов. Я попыталась глубоко дышать. Вспомнила, что надо бы откликнуться, но решила, что меня вряд ли услышат. Смогу ли я крикнуть достаточно громко?

Внезапно раздался другой звук, на удивление близко. Это было какое-то утробное, животное сопение – громкое, совсем рядом. Я подумала, надо ли мне бояться, и не испугалась – лежала полностью онемевшая. Мне все было безразлично. Сопение стихло.

Дождь не прекращался, и я почувствовала, как у моей щеки натекла крохотная лужица. Я попыталась собраться с силами, чтобы повернуть голову, и тут увидела свет.

Вначале это было лишь неяркое свечение, отражавшееся от кустов где-то вдали. Оно становилось все ярче, освещая большое пространство не так, как направленный луч фонаря. Свет прорвался сквозь ветви росших рядом кустов, и я увидела, что это всего лишь газовая лампа – яркая вспышка на мгновение ослепила меня.

– Белла! – Голос был глубокий и незнакомый, но очень уверенный. Он звучал не так, словно его обладатель искал меня, а как будто бы убедился, что нашел.

Я подняла глаза, и где-то высоко-высоко увидела склонившееся надо мной темное лицо. Я смутно понимала, что незнакомец показался мне великаном потому, что я лежала на земле.

– Ты не ранена?

Я понимала, что эти слова что-то означают, но лишь смущенно смотрела вверх. Что теперь имело хоть какое-то значение?

– Белла, меня зовут Сэм Улей.

Мне это имя ничего не говорило.

– Чарли послал меня на твои поиски.

Чарли? Что-то знакомое, и я попыталась прислушаться к тому, что он говорил. Имя Чарли хоть что-то для меня означало.

Высокий мужчина протянул мне руку. Я уставилась на нее, не зная, как поступить. Он смерил меня быстрым взглядом и пожал плечами, а потом быстрым ловким движением подхватил с земли.

Я безжизненно висела на его руках, когда он вприпрыжку бежал по мокрому лесу. Наверное, я должна была встревожиться из-за того, что незнакомец куда-то меня несет. Но во мне не осталось ничего, что могло бы тревожиться.

Мне показалось, что прошло немного времени, прежде чем засверкали огни и раздался громкий гул мужских голосов. Сэм Улей сбавил шаг, приблизившись к возбужденной группе людей.

– Я ее нашел! – громко произнес он.

Гомон стих, но потом возобновился с новой силой. Передо мной калейдоскопом пронеслись смущенные и озадаченные лица. В окружавшем меня хаосе я разбирала лишь голос Сэма Улея, наверное, потому, что мое ухо прижималось к его груди.

– Нет, по-моему, она не ранена, – сказал он кому-то. – Она все время повторяет «Он уехал».

Разве я говорила это вслух? Я закусила губу.

– Белла, дорогая, с тобой все в порядке?

Этот голос я бы узнала везде, даже срывающийся от волнения, как теперь.

– Чарли? – произнесла я странным, тихим тоном.

– Я здесь, детка.

Подо мной что-то зашевелилось, потом меня обдало запахом кожи от отцовской форменной куртки шерифа. Чарли чуть пошатнулся под моим весом.

– Может, мне ее понести? – предложил Сэм Улей.

– Я ее держу, – ответил Чарли, слегка задыхаясь.

Он медленно и натужно зашагал вперед. Мне хотелось сказать ему, чтобы он опустил меня на землю и дал мне идти самой, но у меня пропал голос.

Повсюду плясали огни фонарей, которые держали шедшие рядом с нами люди. Все это напоминало парад. Или похоронную процессию. Я закрыла глаза.

– Мы почти дома, дорогая, – время от времени бормотал Чарли.

Я снова открыла глаза, услышав звук отпираемого замка. Мы были на крыльце нашего дома, и высокий смуглый мужчина по имени Сэм Улей открыл перед нами дверь, протянув одну руку, словно готовый подхватить меня, если Чарли вдруг не удержит.

Но Чарли сумел пронести меня в дверь и положить на диван в гостиной.

– Пап, я вся мокрая, – чуть слышно прохрипела я.

– Ничего страшного, – сердито сказал он. И тут же обратился к кому-то: – Одеяла в шкафу на втором этаже.

– Белла? – позвал еще чей-то голос. Я посмотрела на склонившегося надо мной седого мужчину и узнала его лишь через несколько секунд.

– Доктор Джеранди? – прошептала я.

– Именно так, дорогая, – ответил он. – Ты ранена, Белла?

Мне потребовалась минута, чтобы обдумать ответ. Я запуталась, вспомнив похожий вопрос, который мне в лесу задал Сэм Улей. Вот только Сэм спросил как-то иначе: Ты не ранена? Разница почему-то показалась мне существенной.

Доктор Джеранди ждал. Он вздернул седую бровь, и морщины на его лбу стали глубже.

– Я не ранена, – соврала я. Эти слова были вполне правдоподобным ответом на его вопрос.

Его теплая рука легла мне на лоб, а его пальцы легко сжали мое запястье. Я смотрела на его губы, пока он беззвучно что-то считал, глядя на часы.

– Что с тобой стряслось? – непринужденно спросил он.

Я замерла под его рукой, чувствуя подступавшую к горлу панику.

– Ты заблудилась в лесу? – подсказал он.

Я заметила, что нас слушают еще какие-то люди. Трое высоких мужчин со смуглыми лицами – похоже, из Ла-Пуша, резервации индейцев племени квилетов, – стояли почти рядом и смотрели на меня, среди них был и Сэм Улей. Мистер Ньютон с Майком и мистер Вебер поглядывали украдкой, а не пристально, как незнакомцы. Еще какие-то голоса раздавались на кухне и у входа в дом. Наверное, полгорода вышло меня искать.

Чарли стоял ближе всех. Он наклонился, чтобы услышать мой ответ.

– Да, – прошептала я. – Я заблудилась.

Врач задумчиво кивнул и принялся осторожно ощупывать лимфатические узлы у меня под нижней челюстью. Лицо Чарли окаменело.

– Устала? – спросил доктор Джеранди.

Я кивнула и послушно закрыла глаза.

– По-моему, с ней все в порядке, – через мгновение услышала я голос врача, обращенный к Чарли. – Просто переутомление. Пусть хорошенько выспится, а завтра я к ней загляну, проведаю. – Он умолк. Наверное, посмотрел на часы, потому что добавил: – Ну, вообще-то уже сегодня.

Раздался скрип – они встали с дивана.

– Это правда? – прошептал Чарли.

Голоса успели отдалиться. Я напрягла слух.

– Они уехали?

– Доктор Каллен просил нас никому ничего не говорить, – ответил доктор Джеранди. – Предложение поступило очень внезапно, и на раздумья у них времени почти не оставалось. Карлайл не хотел поднимать шум по поводу отъезда.

– Мог бы и предупредить, – пробурчал Чарли.

Отвечая, доктор Джеранди немного смутился.

– Ну да, в подобной ситуации уведомление не помешало бы.

Я больше не хотела ничего слышать. Нащупала край одеяла, кем-то на меня наброшенного, и натянула его на голову.

Я то засыпала, то снова просыпалась. Слышала, как Чарли шепотом поблагодарил волонтеров, и они одни за другим разошлись. Почувствовала, как его пальцы легли мне на лоб, а потом тяжесть еще одного накинутого на меня одеяла. Несколько раз звонил телефон, и Чарли поспешил взять трубку, прежде чем я проснусь. Он полушепотом успокаивал звонивших:

– Да, мы нашли ее. Все нормально. Она заблудилась. С ней все в порядке, – повторял он.

Я слышала, как скрипнули пружины кресла, когда он стал устраиваться на ночь.

Через несколько минут опять зазвонил телефон. Чарли застонал, вставая, и, спотыкаясь, бросился на кухню. Я плотнее укрылась одеялами, не желая снова слушать одни и те же разговоры.

– Да, – зевнув, произнес Чарли. Когда он снова заговорил, голос его звучал куда бодрее и настороженнее. – Где? – Пауза. – Вы уверены, что за пределами резервации? – Еще пауза. – Но там-то что может гореть? – Голос его звучал тревожно и недоверчиво. – Я сам туда сейчас позвоню и все выясню.

Я слушала с большим интересом, пока он набирал номер.

– Привет, Билли, это Чарли, извини, что так поздно… нет, с ней все в порядке. Она спит… Спасибо, но я звоню не поэтому. Мне только что позвонила миссис Стенли. Она говорит, что из окон второго этажа видит какие-то огни на утесах у моря, но я вообще-то… Ах, так! – В его голосе вдруг послышалось раздражение… или злоба. – И зачем они это затеяли? Так-так. Правда? – саркастически спросил он. – Ладно, уж передо мной-то не извиняйся. Да, да. Ты там присмотри, чтобы огонь не расползся… Знаю, знаю. Сам удивился, что они в такую погоду там зажигают. – Чарли запнулся, а потом нехотя добавил: – Спасибо, что прислал Сэма и других ребят. Ты оказался прав: они действительно знают лес куда лучше нас. Это Сэм ее нашел, так что с меня причитается… Да, потом поговорим, – согласился он так же нехотя, повесил трубку и бормотал что-то себе под нос, пока шел обратно в гостиную.

– Что случилось? – спросила я.

Он бросился ко мне.

– Извини, что разбудил, дорогая.

– Что-нибудь горит?

– Да ничего, – успокоил он меня. – Просто кто-то разжег костры на утесах.

– Костры? – переспросила я. В моем голосе звучало не любопытство. В нем звучала смерть.

Чарли нахмурился.

– Да какие-то малолетки из резервации шалят, – объяснил он.

– Почему? – вяло удивилась я.

Я чувствовала, что отвечать ему не хочется. Он уставился в пол под ногами.

– Они празднуют известие, – с горечью в голосе произнес он.

Как я ни старалась, на ум мне пришло лишь одно известие. И тут все сошлось.

– О том, что Каллены уехали, – прошептала я. – Я совсем забыла, им не нравилось, что Каллены обосновались рядом с Ла-Пуш.

Среди суеверий квилетов имелось поверье, что «холодные» – кровососы – враги их племени. Оно существовало наряду со сказаниями о великом потопе и волкоподобных предках. Для большинства индейцев это были сказки, фольклор. Но были и такие, кто в это верил. Билли Блэк, близкий друг Чарли, верил в это, хотя даже его сын Джейкоб считал, что отца одолевают глупые суеверия. Билли предупреждал меня, чтобы я держалась подальше от Калленов…

При воспоминании об этой фамилии внутри меня что-то дернулось и стало рваться наружу. Что-то такое, с чем мне не хотелось сталкиваться.

– Это же смешно! – выпалил Чарли.

Мы немного посидели молча. Небо за окном уже не было черным. Где-то за дождевыми тучами всходило солнце.

– Белла? – произнес Чарли.

Я неловко посмотрела на него.

– Он бросил тебя одну в лесу? – спросил Чарли.

Я ответила вопросом на вопрос.

– Откуда ты узнал, где меня искать?

Мой ум упорно уклонялся от неминуемого осознания всей глубины произошедшего, которое быстро и неотвратимо надвигалось на меня.

– Из твоей записки, – удивленно ответил Чарли. Он потянулся к заднему карману джинсов и вытащил оттуда основательно потертый листочек бумаги – грязный и мокрый, во многих местах помятый оттого, что его часто разворачивали и сворачивали. Он снова его развернул и поднял вверх, словно улику. Небрежный почерк удивительным образом походил на мой.

Ушла погулять с Эдвардом по тропинке, говорилось в записке. Скоро вернусь. Б.

– Когда ты не вернулась, я позвонил Калленам, но никто не ответил, – тихо сказал Чарли. – Тогда я позвонил в больницу, и доктор Джеранди сообщил мне, что Карлайл уехал.

– И куда же они уехали? – пробормотала я.

– А разве Эдвард тебе ничего не говорил? – Чарли уставился на меня.

Я с отвращением покачала головой. Это имя подхлестнуло что-то, что грызло меня изнутри, боль, от которой перехватывало дыхание, поражая своей силой.

Чарли с сомнением посмотрел на меня и ответил на свой вопрос.

– Карлайл получил работу в большой больнице в Лос-Анджелесе. Похоже, ему там посулили немалые деньги.

Солнечный Лос-Анджелес. Вот туда-то они точно не отправятся. Я вспомнила свой кошмарный сон про зеркало… отсвечивавшие от его кожи яркие солнечные лучи… От воспоминаний о его лице меня словно током пронзило.

– Я хочу знать, бросил ли Эдвард тебя одну посреди леса, – настойчиво повторил Чарли.

От упоминания его имени меня снова пронзило. Я отчаянно замотала головой, пытаясь прогнать боль.

– Я сама виновата. Он оставил меня на тропинке, там, откуда видно дом… но я попыталась пойти вслед за ним.

Чарли открыл рот, чтобы что-то сказать, а я совсем по-детски зажала ладонями уши.

– Пап, я больше не хочу об этом говорить. Хочу к себе в комнату.

Не успел он ответить, как я с трудом встала с дивана и заковыляла вверх по лестнице.

Кто-то побывал в доме, чтобы оставить для Чарли записку, по которой он смог бы меня найти. Как только я это поняла, в голове у меня зародилось чудовищное подозрение. Я бросилась к себе, захлопнула дверь и закрыла ее на замок, потом кинулась к стоявшему у кровати проигрывателю.

Все выглядело в точности так, как в последний раз. Я нажала на крышку отсека для дисков. Раздался щелчок, и крышка медленно поднялась. Внутри было пусто.

Альбом, который подарила мне Рене, лежал на полу – там, где я его оставила. Дрожащей рукой я перевернула обложку. Дальше мне листать не пришлось. Под маленькими металлическими уголками не было никакой фотографии. Пустота и сделанная моей рукой подпись внизу: Эдвард Каллен, на кухне у Чарли, 13 сентября. Я замерла. Я была уверена, что он не упустит ничего. Все будет так, словно я никогда не существовал, пообещал он мне.

Я ощутила коленями гладкие деревянные половицы, потом прижалась к ним руками и, наконец, щекой. Я надеялась, что падаю в обморок, однако, к собственному разочарованию, сознания не потеряла. Волны боли, раньше лишь лизавшие меня, теперь взмыли вверх и накрыли меня с головой.

Я не вынырнула.

Октябрь

Ноябрь

Декабрь

Январь

Глава 4

Пробуждение

Время течет. Даже когда это кажется невозможным. Даже когда каждое тиканье секундной стрелки отдается болью, словно пульсация крови в сосудике под ссадиной. Течет оно неровно, то ускоряясь, то замедляясь, но все же течет. Даже для меня.

Чарли с грохотом ударил кулаком по столу.

– Хватит, Белла! Я отправляю тебя домой.

Я оторвала взгляд от хлопьев, которые больше рассматривала, чем ела, и в шоке уставилась на Чарли. За разговором я не следила – вообще-то я едва замечала, что мы разговариваем, – и не совсем поняла, что он имел в виду.

– Я же дома, – смущенно пробормотала я.

– Я отправляю тебя к Рене, в Джексонвилл, – уточнил он.

– А что я сделала? – Я почувствовала, как лицо у меня перекосилось. Как же это несправедливо. В последние четыре месяца я вела себя просто безупречно. После той первой недели, о которой мы никогда не вспоминали в разговорах, я не пропустила ни одного дня ни в школе, ни на работе. Училась на «отлично». И «комендантский час» не нарушала – никогда не ходила туда, где можно нарушить «комендантский час». И лишь изредка ставила на стол остатки еды из холодильника.

Чарли бросил на меня сердитый взгляд.

– Ты ничего не сделала. Вот в чем проблема. Ты вообще ничего не делаешь.

– Ты хочешь, чтобы я вляпалась в неприятности? – удивленно спросила я, задумчиво сдвинув брови. Я сделала над собой усилие, чтобы сосредоточиться. Это было нелегко. Я так привыкла все от себя отбрасывать, что у меня словно заложило уши.

– Неприятности оказались бы куда лучше, чем это… эта бесконечная хандра.

Последнее слово укололо меня. Я тщательно избегала любых форм замкнутости, включая хандру.

– Я не хандрю.

– Я не так выразился, – неохотно согласился он. – Хандра куда лучше, при ней хоть что-то делается. Ты же… какая-то безжизненная, Белла. Вот теперь, по-моему, правильно.

Тут он попал в самую точку. Я вздохнула и попыталась придать своему голосу немного живости.

– Извини, пап. – Извинение прозвучало немного вяло, я сама это почувствовала. А я-то думала, что мне удалось его провести. Я прилагала все усилия, чтобы избавить Чарли от переживаний. Как же больно было сознавать, что все они оказались напрасными.

– Не нужны мне твои извинения.

– Тогда скажи, что же тебе от меня нужно, – вздохнула я.

– Белла, – начал он, но замялся, обдумывая мою возможную реакцию на свои слова. – Сама знаешь, что ты не первая и не последняя, кто через все это проходит.

– Знаю. – Я криво улыбнулась.

– Послушай, дорогая. Я тут подумал, что… может, тебе нужна помощь.

– Помощь?

Он умолк, снова подыскивая подходящие слова.

– Когда твоя мама ушла от меня, – нахмурившись, начал он, – и забрала тебя с собой… – Он сделал глубокий вдох. – Ну, тогда мне пришлось очень и очень нелегко.

– Я знаю, пап, – пробормотала я.

– Но я с этим справился, – подчеркнул он. – А ты, дорогая, не справляешься. Я ждал и надеялся, что тебе станет лучше. – Он посмотрел на меня, и я быстро уставилась в пол. – По-моему, мы оба знаем, что лучше не становится.

– У меня все нормально.

Он пропустил мои слова мимо ушей.

– Может, тебе с кем-нибудь об этом поговорить? С профессионалом.

– Ты хочешь отправить меня к психиатру? – Мой голос прозвучал чуть резче, когда я поняла, к чему он клонит.

– А вдруг это поможет?

– А вдруг ни капельки не поможет, а?

Я не очень много знала о психоанализе, но могла с уверенностью сказать, что он имеет успех, если больной говорит более-менее откровенно. Конечно, я могла бы выложить всю правду – если бы хотела провести остаток жизни в палате с обитыми войлоком стенами.

Он вгляделся в мое упрямое лицо и зашел с другой стороны:

– Я бессилен, Белла. Может, твоя мама…

– Послушай, – спокойно произнесла я. – Если хочешь, я сегодня вечером куда-нибудь выберусь. Позвоню Джесс или Анджеле.

– Я не этого хочу, – устало возразил он. – Похоже, я не вынесу, если ты продолжишь стараться ради окружающих. Я еще не видел никого, кто бы так заставлял себя держаться. Просто больно смотреть.

Я продолжала бездумно смотреть в стол.

– Что-то я не понимаю, пап. Сначала ты злишься, потому что я ничего не делаю, а потом говоришь, что не хочешь, чтобы я куда-то выбиралась.

– Я хочу, чтобы ты была счастлива… нет, даже не так. Я хочу, чтобы ты не жила в подавленном состоянии. По-моему, самое лучшее для тебя – это уехать из Форкса.

Мои глаза сверкнули первой искоркой чувств, которых я так долго не испытывала.

– Я никуда не поеду, – ответила я.

– Это почему же? – поинтересовался он.

– Мне осталось учиться меньше полугодия, а переезд все испортит.

– С учебой у тебя все хорошо – наверстаешь.

– Я не хочу стеснять маму и Фила.

– Твоя мама ждет не дождется, когда ты вернешься.

– Во Флориде слишком жарко.

Он снова ударил кулаком по столу.

– Мы оба знаем, что на самом деле тут происходит, Белла, и ситуация приняла неприятный для тебя оборот. – Он сделал глубокий вдох. – Сколько месяцев прошло! Ни звонков, ни писем, вообще ничего. Нельзя же все время его ждать!

Я сердито взглянула на него. Лицо у меня едва не вспыхнуло. Давно я не краснела хоть от каких-то эмоций.

– Я ничего не жду и ни на что не надеюсь, – глухо и ровно ответила я.

– Белла… – хрипло начал Чарли.

– Мне пора в школу, – оборвала я его, встав и схватив со стола завтрак, к которому не притронулась. Потом поставила миску в раковину, не удосужившись ее помыть. Я не могла больше разговаривать. – Поговорю с Джессикой, – бросила я через плечо, надевая рюкзак и не глядя ему в глаза. – Может, не приеду к ужину. Мы с ней съездим в Порт-Анджелес и сходим в кино. – Я вылетела в дверь, не дав ему и рта раскрыть.

Торопясь поскорее сбежать от Чарли, я приехала в школу одной из первых. Плюс заключался в том, что мне досталось шикарное место на парковке. А минус – у меня появилось свободное время, чего я пыталась избегать любой ценой.

Быстро, чтобы не начать размышлять над обвинениями Чарли, я вытащила учебник по матанализу, раскрыла его на разделе, который нам предстояло сегодня проходить, и постаралась вникнуть. Читать учебник математики было еще хуже, чем слушать учителя, но я двигалась вперед. За последние несколько месяцев я занималась матанализом раз в десять больше, чем математикой за все предыдущие годы. В результате мне удавалось постоянно получать пятерки с минусом. Я знала, что мистер Варнер относил все мои успехи за счет своей оригинальной методики. Это доставляло ему удовольствие, и я не собиралась разрушать его иллюзии.

Я заставила себя вникать в формулы, пока вся стоянка не заполнилась, и в результате мне пришлось бежать на английский. Мы проходили «Скотный двор» – легкую тему. Я не возражала против коммунизма, он вносил хоть какое-то разнообразие в программу, состоявшую по большей части из скучных любовных романов. Я устроилась на своем месте, довольная тем, что меня отвлекает лекция мистера Берти.

Пока шли занятия, время бежало быстро. Очень скоро прозвенел звонок. Я начала убирать вещи в рюкзак.

– Белла?

Я узнала голос Майка и угадала, что он скажет, прежде чем он успел раскрыть рот.

– Ты завтра работаешь?

Я подняла глаза. Он стоял в проходе, наклонившись ко мне с озабоченным выражением лица. Каждую пятницу он задавал мне один и тот же вопрос. И неважно, что я никогда не отпрашивалась с работы. Ну, разве один раз несколько месяцев назад. Я была образцовым работником.

– Завтра ведь суббота, верно? – сказала я. Вспомнила, что совсем недавно говорил мне Чарли, и поняла, что голос у меня и вправду безжизненный.

– Да, суббота, – согласился он. – Увидимся на испанском.

Он махнул мне и отвернулся. Он больше не пытался провожать меня. Я в самом мрачном настроении поплелась на матанализ.

На этих уроках я обычно сидела рядом с Джессикой. Но вот уже несколько недель, а может и месяцев, Джессика не здоровается, встретив меня в коридоре. Я знаю, что ее раздражает мое асоциальное поведение и она дуется. Непросто будет заговорить с ней сейчас, особенно попросить ее об одолжении. Я тщательно взвесила все варианты, слоняясь у дверей класса.

Я не собиралась возвращаться домой к Чарли без рассказа о «выходе в свет». Я знала, что не умею врать, хотя меня очень привлекала мысль прокатиться до Порт-Анджелеса и обратно – тогда мой одометр намотает нужный километраж на тот случай, если папа его проверит. Мамаша Джессики слыла главной сплетницей в городе, и Чарли непременно столкнется с ней рано или поздно. А когда столкнется, непременно вспомнит об этой поездке. Так что вранье исключалось.

Вздохнув, я распахнула дверь. Мистер Варнер бросил на меня недовольный взгляд – он уже начал урок. Я быстро направилась к своему месту. Джессика даже не подняла глаз, когда я села рядом с ней. Я обрадовалась тому, что у меня есть пятьдесят минут, чтобы внутренне подготовиться к разговору.

Матанализ пролетел даже быстрее, чем английский. Отчасти потому, что я основательно подготовилась к нему утром, сидя в своем пикапе, но, скорее всего, оттого, что время для меня всегда ускорялось, когда я ждала чего-то неприятного.

Я поморщилась, когда мистер Варнер отпустил всех на пять минут раньше. Он улыбался так, как будто сделал нам одолжение.

– Джесс? – Я внутренне сжалась в ожидании момента, когда она ответит.

Подруга повернулась на стуле и недоверчиво посмотрела на меня.

– Это ты мне, Белла?

– Конечно. – Я вытаращила глаза, изображая непонимание.

– И что тебе? Помочь с матанализом? – немного кислым тоном спросила она.

– Нет. – Я покачала головой. – Вообще-то я хотела узнать, может… может, сходим в кино сегодня вечером, а? Мне очень нужно развеяться с кем-нибудь из девчонок.

Мои слова прозвучали неестественно, словно небрежно сыгранная роль, и Джессика внимательно посмотрела на меня.

– А почему меня зовешь? – по-прежнему недоверчиво спросила она.

– Ты первая, о ком я думаю, когда хочется развеяться, – улыбнулась я, надеясь, что улыбка вышла искренней. Может, так и было на самом деле. По крайней мере, я вспомнила именно о ней, когда мне захотелось смыться от Чарли. А это было одно и то же.

Похоже, Джесс немного смягчилась.

– Ну, даже не знаю.

– У тебя какие-то планы?

– Нет… наверное, я смогу с тобой пойти. А что ты хочешь посмотреть?

– Я не очень в курсе, что идет, – уклонилась я от ответа, лихорадочно соображая, что бы сказать. Может, кто-то недавно говорил о фильмах? Или я видела афишу? – А вот этот, про женщину-президента?

Она удивленно взглянула на меня.

– Белла, он уже давным-давно прошел.

– Ой! – Я нахмурилась. – Может, ты что-то хочешь посмотреть?

В Джессике проснулась ее природная болтливость, и она, сама того не желая, начала рассуждать вслух.

– Ну, есть одна романтическая комедия, которую все хвалят. Ее хочу посмотреть. А еще папа недавно видел «Тупик», и ему очень понравилось.

Я ухватилась за многообещающее название.

– А о чем этот «Тупик»?

– Про зомби или что-то вроде того. Он сказал, что давно не видел таких ужастиков.

– Это то, что надо. – Я бы предпочла столкнуться с настоящими зомби, чем смотреть романтический сироп.

– Вот и ладно.

Похоже, мой ответ ее удивил. Я попыталась вспомнить, нравятся ли мне ужасы, но точно сказать не могла.

– Заехать за тобой после школы? – предложила Джессика.

– Конечно.

Прежде чем уйти, Джессика улыбнулась мне со сдержанной дружелюбностью. Я немного запоздала с ответной улыбкой, но подумала, что она ее все же заметила.

Остаток дня пролетел быстро, поскольку я полностью сосредоточилась на сегодняшнем вечере. По опыту я знала, что, стоит лишь разговорить Джессику, и я смогу отделаться невнятным бормотанием в нужных местах. Так что от меня понадобится минимум общения.

Плотный туман, окутывавший мою теперешнюю жизнь, иногда сбивал меня с толку. Я удивилась, очутившись у себя в комнате, потому что не помнила, как ехала из школы или даже как открывала входную дверь. Но это не имело значения. Потерять чувство времени – это самое большее, чего я просила от жизни.

Не успев стряхнуть с себя эту дымку, я повернулась к шкафу. В некоторых местах она оказывалась гораздо плотнее, чем в других. Я едва понимала, на что смотрю, когда отодвинула в сторону дверь и увидела кучу барахла в левой части шкафа, под одеждой, которую никогда не носила. Я не стала разглядывать черный мешок для мусора, где лежали подарки с последнего дня рождения и покореженный черный пластик стереосистемы. Я не стала вспоминать кровавое месиво, в которое превратились мои ногти, когда я выковыривала ее из приборной панели. Я сорвала с гвоздя старую сумочку, с которой редко ходила, и с треском задвинула дверь.

И тут я услышала, как на улице что-то загудело. Я быстро достала бумажник из школьного рюкзака и сунула его в сумочку. Я так торопилась, словно от этого вечер мог пролететь быстрее. Прежде чем открыть дверь, я посмотрелась в зеркало, осторожно натянув на лицо улыбку и стараясь удержать ее на месте.

– Спасибо, что поехала со мной, – сказала я Джесс, залезая на пассажирское сиденье и пытаясь быть благодарной. Прошло много времени с тех пор, когда я задумывалась над тем, что говорю кому-то, кроме Чарли. С Джесс было труднее. Я толком не знала, какие чувства нужно при ней симулировать.

– Не за что. Ну, и с чего бы это? – поинтересовалась Джесс, когда мы выехали на улицу.

– С чего бы что?

– Почему ты вдруг решила… куда-то выбраться? – Похоже, она на ходу решила изменить вопрос.

Я пожала плечами.

– Просто мне нужно сменить обстановку. – Тут я узнала игравшую по радио песню и быстро потянулась к кнопке настройки. – Можно? – спросила я.

– Давай, крути.

Я пробежалась по станциям, пока не нашла более-менее безобидную. Я украдкой взглянула на Джесс, когда машина наполнилась новой музыкой.

– С каких это пор ты слушаешь рэп? – прищурившись, спросила она.

– Не знаю, – ответила я. – В общем, давно.

– И тебе это нравится? – недоверчиво произнесла она.

– Конечно.

Было бы куда труднее поддерживать с Джессикой нормальное общение, если бы мне пришлось еще и внутренне заглушать музыку. Я закивала головой, надеясь, что попадаю в ритм.

– Ну, ладно… – Она внимательно смотрела сквозь ветровое стекло.

– И как у вас теперь с Майком? – быстро спросила я.

– Ты его видишь чаще, чем я.

Этим вопросом ее разговорить не удалось, а я так надеялась…

– Да на работе особо не пообщаешься, – пробормотала я. – Ты с кем-нибудь встречаешься?

– Да не совсем. Иногда с Коннером куда-нибудь сходим. Две недели назад вот с Эриком встречалась. – Она закатила глаза, и я почувствовала, что она могла бы много чего рассказать. Я ухватилась за эту возможность.

– С Эриком Йорки? И кто кого приглашал?

Она простонала, явно оживляясь.

– Да он, конечно! А я не смогла найти хорошего предлога, чтобы отказаться.

– И куда он тебя повел? – требовала подробностей я, зная, что она примет мое нетерпение за любопытство. – Давай-ка выкладывай все.

Джессика завела свою историю, а я поудобнее расположилась на сиденье. Я внимательно следила за ее рассказом, в нужных местах бормоча сочувственные слова и ахая от ужаса. Закончив с Эриком, она тут же стала сравнивать его с Коннером.

Фильм начинался рано, так что Джесс предложила сходить на первый вечерний сеанс, а потом где-нибудь поесть. Я с радостью соглашалась со всем, чего ей хотелось: в конечном итоге, я получила то, что нужно – чтобы Чарли от меня отстал.

Я не прерывала Джесс, пока та болтала во время рекламных роликов, – так мне было легче от них отвлечься. Однако я начала нервничать, когда начался фильм. По пляжу шла молодая пара, размахивая руками и с напускной легкостью обсуждая свои нежные чувства друг к другу. Я едва удержалась, чтобы не зажать уши руками и не начать напевать себе под нос. На любовную киношку я не подписывалась.

– По-моему, мы пришли на фильм про зомби, – прошипела я на ухо Джессике.

– Это и есть фильм про зомби.

– А тогда почему никого не едят? – в отчаянии спросила я.

Она посмотрела на меня расширенными от удивления глазами, в которых явно читалась тревога.

– Вот увидишь, скоро начнут, – прошептала она.

– Пойду за попкорном. Тебе взять?

– Нет, спасибо.

Сзади на нас кто-то зашикал.

Я задержалась у кафе, глядя на часы и гадая, какая же часть полуторачасового фильма уйдет на романтические объяснения. Я решила, что десяти минут более чем достаточно, но постояла у входа в зал, чтобы убедиться наверняка. Из динамиков я услышала ужасающий вопль и поняла, что можно возвращаться в зал.

– Ты все пропустила, – пробормотала Джесс, когда я вернулась обратно на свое место. – Теперь уже почти все превратились в зомби.

– Очередь большая была. – Я протянула ей попкорн. Она взяла пригоршню.

Остаток фильма состоял из жутких нападений зомби и бесконечного крика оставшихся в живых людей, чье количество быстро сокращалось. Казалось бы, мне не из-за чего было расстраиваться. Но мне вдруг стало не по себе, и сначала я толком не поняла почему.

Так продолжалось почти до самого конца, когда я увидела свирепого зомби, ковылявшего за дико визжавшей последней оставшейся в живых женщиной. И тут до меня дошло, в чем дело. Сцена представляла собой с нарастающей скоростью перемежавшиеся кадры искаженного ужасом лица героини и мертвой, застывшей маски ее преследователя, все быстрее настигавшего свою жертву. И я поняла, кто из них больше всего напоминает меня.

Я встала.

– Ты куда? Осталась всего пара минут, – прошипела Джессика.

– Пить очень хочется, – пробормотала я и ринулась к выходу.

Я присела на скамейку у выхода из кинотеатра и изо всех сил постаралась не думать о горькой иронии. Но ирония эта, как ни крути, в конце концов, сводилась к тому, что я превращусь в зомби. Вот этого я никак не ожидала.

Не сказать, чтобы я не мечтала стать каким-нибудь мифическим чудовищем, но только не жутким ходячим трупом. Я тряхнула головой, чтобы отогнать от себя эти мысли, и меня охватила легкая паника. Я не могла себе позволить думать о том, о чем когда-то мечтала.

Как же тяжело было осознавать, что я больше не героиня, что моя история закончилась!

Джессика вышла из кинотеатра и остановилась, наверное, раздумывая, где меня искать. Увидев меня, она испытала облегчение, но лишь на секунду, после чего облегчение сменилось раздражением.

– Ты что, испугалась? – удивленно спросила она.

– Да, – кивнула я. – Похоже, я страшная трусиха.

– Вот смех-то, – нахмурилась она. – Я не думала, что ты испугаешься, – это я все время визжала, а вот ты – ни разу. Так что не знаю, почему ты сбежала.

– Да просто испугалась, – пожала я плечами.

Она немного успокоилась.

– Это самый страшный фильм из всех, что я видела. Нам наверняка ночью кошмары приснятся.

– Это уж точно, – согласилась я, стараясь выдерживать обычный тон. Меня-то уж точно ждут кошмары, но зомби тут ни при чем.

Джессика бросила на меня быстрый взгляд и тут же отвела глаза. Может, обычный тон мне не удался?

– Ты где хочешь поесть? – спросила Джесс.

– Мне все равно.

– Ну, ладно.

По дороге Джесс болтала об актере, исполнявшем главную мужскую роль. Я кивала, когда она твердила, какой он классный, похоже, не помня, что видела там и других мужчин, а не только зомби.

Я не следила, куда вела меня Джессика. Я лишь смутно заметила, что вокруг стало темнее и тише. И не сразу поняла, почему именно стало тише. Джессика прекратила болтать. Я виновато посмотрела на нее в надежде, что она на меня не обиделась. А потом впервые за все время посмотрела по сторонам.

Мы шли по короткому неосвещенному участку тротуара. Магазинчики по обеим сторонам улицы уже закрылись до утра, глазея на нас черными витринами. За полквартала от нас снова начинались фонари, а еще дальше ярко светились золотые полукружья «Макдоналдса», куда вела меня Джессика.

На другой стороне улицы показалось одно работающее заведение. Окна были закрыты изнутри, и в них горела неоновая реклама пивных брендов. Самая большая вывеска представляла собой название бара – «У Одноглазого Пита». Мне стало интересно, оформлен ли он изнутри как пиратский корабль, – снаружи ничего разглядеть было нельзя. Металлическая дверь оказалась приоткрыта, из-за нее на улицу струился неяркий свет, слышался гул голосов и звуки позвякивавших в бокалах кубиков льда. Прислонившись к стене рядом со входом, стояли четверо мужчин.

Я перевела взгляд на Джессику. Она быстро шагала по тротуару, глядя прямо перед собой. Испуганной она не выглядела – просто осторожной, пытающейся не привлекать к себе внимания.

Я машинально замедлила шаг, оглянувшись на четырех мужчин и испытав при этом сильное дежавю. Другая улица, другой вечер, но обстановка почти такая же. Один из них даже оказался невысоким и смуглым. Когда я остановилась и повернулась к ним, он с интересом посмотрел на меня.

Я уставилась на него, застыв на тротуаре.

– Белла, – прошептала Джесс, – ты что?

Я покачала головой, сама не зная, что делаю.

– По-моему, я их знаю… – пробормотала я.

Что я творю? Мне бы со всех ног бежать от этих воспоминаний, выбросив из головы этих прислонившихся к стенке мужчин, погрузившись в защищавшее меня онемение, без которого я не могла жить. Зачем я, как в тумане, ступила на мостовую?

Казалось, слишком много совпадений было в том, что я оказалась с Джессикой в Порт-Анджелесе на темной улочке. Я впилась глазами в коротышку, пытаясь совместить его лицо с воспоминанием о человеке, который угрожал мне той ночью почти год назад. Я гадала, смогу ли опознать мужчину, если это действительно он. Часть того вечера превратилась в размытое пятно. Мое тело помнило его лучше, чем мой разум: напряжение в ногах, когда я решала, то ли бежать, то ли постоять за себя. Сухость в горле, когда я попыталась как следует завизжать. Натянутая кожа на костяшках пальцев, когда я сжала кулаки. Холодок по коже, когда темноволосый назвал меня «крошка»…

В этих мужчинах крылась какая-то неясная и неопределенная угроза, не имевшая никакого отношения к той ночи. Она состояла лишь в том, что они были незнакомцами, что здесь темно и их больше, чем нас. Но этого оказалось достаточно, чтобы голос Джессики надломился от страха, когда она крикнула мне вслед:

– Белла, да идем же!

Я не обратила на нее внимания, медленно шагая вперед, и мои ноги словно действовали сами по себе. Я не понимала почему, но туманная угроза, заключавшаяся в этих мужчинах, влекла меня к ним. Это был неосознанный порыв, но я так давно не ощущала вообще никаких порывов… И я последовала ему.

В моих жилах билось что-то незнакомое. Адреналин, поняла я, чуть было не исчезнувший, заставлявший сердце стучать быстрее и сражаться с отсутствием ощущений. Вот ведь странно: откуда адреналин, если я не испытывала страха? Казалось, я слышала эхо того вечера, когда я стояла вот так, на темной улице в Порт-Анджелесе с незнакомцами.

Я не видела никаких причин для страха. Я не могла себе представить, что в мире осталось хоть что-то, чего надо бояться, по крайней мере, физически. Это было одно из немногих преимуществ положения человека, потерявшего все.

Я дошла до середины улицы, когда Джесс догнала меня и схватила за руку.

– Белла! Тебе нельзя в бар! – прошипела она.

– А я туда и не собираюсь, – рассеянно ответила я, стряхнув ее руку. – Просто хочу кое-что посмотреть…

– Ты что, спятила? – прошептала она. – Жить надоело?

Этот вопрос привлек мое внимание, и я впилась в нее глазами.

– Не надоело. – Голос мой звучал дерзко, но это была правда. Даже в самом начале, когда смерть, вне всякого сомнения, принесла бы мне облегчение, я не думала о самоубийстве. Я слишком многим обязана Чарли. И в большом долгу перед Рене. Мне надо было подумать о них. И я пообещала себе не делать ничего глупого или необдуманного. Только из-за этого я до сих пор и дышала.

Вспомнив это обещание, я ощутила больно кольнувшее меня чувство вины, но то, что я сейчас делала, не имело особого значения. Я вовсе не собиралась подносить бритву к запястьям.

Глаза у Джесс округлились, челюсть отвисла. Я слишком поздно поняла, что ее вопрос «Жить надоело?» был риторическим.

– Иди ешь, – успокоила я ее, махнув рукой в сторону фастфуда. Мне не нравилось, как она на меня смотрела. – Я тебя скоро догоню.

Я отвернулась от нее, снова вперившись в мужчин, бросавших на меня веселые и любопытные взгляды.

– Белла, прекрати сейчас же!

Я приросла к тому месту, где стояла. Потому что теперь меня остановил вовсе не голос Джессики. Этот другой голос звучал яростно, знакомо и дивно, мягко, словно бархат, хоть и гневно. Это был его голос – я очень старалась не произносить его имя даже в мыслях, – и я удивилась, что при его звуках я не упала на колени и не стала биться в конвульсиях на тротуаре. Но боли не было, абсолютно.

Как только я услышала его голос, все сразу прояснилось. Словно я вынырнула из каких-то темных вод. Я остро ощущала все вокруг – зрительные картины, звуки, не замеченный мною раньше холодный ветер, хлеставший меня по лицу, запахи, доносившиеся из открытой двери бара. Я в оцепенении огляделась по сторонам.

– Возвращайся к Джессике, – приказал чудесный голос, который все еще звучал рассерженно. – Ты же обещала – никаких глупостей.

Я была одна. Джессика стояла в нескольких метрах, испуганно таращась на меня. Прислонившиеся к стене незнакомцы растерянно глазели на меня, гадая, что это я делаю, стоя столбом посреди улицы.

Я тряхнула головой, пытаясь хоть что-то понять. Я знала, что его здесь нет, но все же он находился невероятно близко от меня, близко впервые с… с конца. Злость в его голосе означала беспокойство, та же злость, что когда-то была мне так знакома – и которой я не слышала, казалось, всю жизнь.

– Держи слово. – Голос угасал, словно в приемнике убирали громкость.

Я стала подозревать, что у меня начались галлюцинации. Вызванные, несомненно, воспоминанием, дежавю, странной схожестью ситуаций.

Я быстро прокрутила в голове возможные варианты. Вариант первый: я сошла с ума. Так дилетанты описывают людей, слышащих голоса. Возможно.

Вариант второй: мое подсознание выдавало мне то, что считало для меня желательным. Исполнение желания – мимолетное избавление от боли через принятие ложного посыла, что ему не все равно: жива я или умерла. Предположения, что бы он сказал, если бы: а) был здесь и б) его хоть как-то волновало происходящее со мной. Возможно.

Третьего варианта я не нашла, поэтому надеялась, что работает второй вариант и это мое подсознание просто немного съехало с катушек, а не стряслось нечто, из-за чего меня бы срочно требовалось везти в больницу.

Отреагировала я едва ли разумно, хотя и ощутила благодарность. Звук его голоса был тем, что я боялась утратить, поэтому я чувствовала себя несказанно благодарной за то, что мое подсознание цеплялось за этот звук куда крепче, чем разум.

Мне нельзя о нем думать. Этот запрет я старалась соблюдать очень строго. Конечно же, я срывалась – я ведь человек. Но мне становилось лучше, и поэтому теперь мне удавалось не испытывать боли по несколько дней подряд. Взамен я получала полное онемение. Между болью и пустотой я выбрала пустоту.

А теперь я ждала боли. Онемение исчезло – чувства мои необычайно обострились после стольких месяцев пребывания в тумане, – но обычная боль не появлялась. Единственное, что меня беспокоило, – это горькое разочарование оттого, что его голос угасал. Настало время выбора.

Умнее всего было бы вырваться из этой потенциально неблагоприятной обстановки, явно чреватой умственным расстройством. Было бы глупо следовать дальнейшим галлюцинациям. Но его голос угасал.

Я сделала еще шаг вперед, чтобы убедиться в этом.

– Белла, повернись, – прорычал он.

Я с облегчением вздохнула. Именно злость я и хотела услышать – ложное, фальшивое свидетельство того, что ему не все равно, сомнительный подарок от моего подсознания.

Прошло всего несколько секунд, пока я в этом разбиралась. Несколько зрителей с любопытством смотрели на меня. Со стороны, наверное, казалось, что я размышляю, подойти к ним или нет. Как они могли догадаться, что я стою и наслаждаюсь неожиданным наплывом безумия?

– Привет, – произнес один из мужчин уверенно и в то же время немного саркастически. Он был светлокожий и светловолосый. Его поза говорила о том, что он считает себя симпатичным. Я не могла определить, так это или нет. У меня предвзятое представление о красоте.

Голос у меня в голове откликнулся слабым рычанием. Я улыбнулась, и уверенный в себе мужчина, похоже, воспринял это как знак одобрения.

– Вам чем-нибудь помочь? Вы, кажется, заблудились, – улыбнулся он и подмигнул мне.

Я осторожно переступила через сточную канаву, где в темноте струилась черная вода.

– Нет, я не заблудилась.

Теперь, подойдя поближе – а зрение у меня стало на удивление зорким, – я всмотрелась в лицо темноволосого коротышки. Оно казалось совершенно незнакомым. Я испытала странное разочарование из-за того, что он оказался не тем злодеем, который пытался убить меня почти год назад. Голос в моей голове смолк.

Коротышка поймал мой взгляд.

– Вас угостить? – неловко предложил он, явно польщенный тем, что взглядом я выбрала его.

– Я недостаточно взрослая для этого, – машинально ответила я.

Он пришел в замешательство, гадая, зачем же я к ним подошла. Я решила объясниться:

– На той стороне улицы мне показалось, что я вас знаю. Извините, я ошиблась.

Угроза, заставившая меня выйти на мостовую, исчезла. Они оказались не теми злодеями, которых я запомнила. Наверное, нормальные ребята. Безобидные. Я потеряла к ним интерес.

– Ничего страшного, – произнес уверенный в себе блондин. – Присоединяйтесь к нам.

– Спасибо, не могу.

Джессика в нерешительности стояла посреди улицы, глядя на меня выпученными от злости и обиды глазами.

– Ну, всего несколько минут.

Я покачала головой, повернулась и зашагала обратно к Джессике.

– Пойдем поедим, – предложила я, едва взглянув на нее.

– Ты о чем думала? – резко спросила она. – Ты же их не знаешь – а вдруг они психи?

Я пожала плечами, желая, чтобы она поскорее от меня отстала.

– Мне показалось, что я знаю одного из них.

– Какая же ты странная, Белла Свон. У меня такое чувство, что я совсем не знаю, кто ты на самом деле.

– Извини. – Я не знала, что еще на это ответить.

Мы молча шли к «Макдоналдсу». Держу пари, что она жалела, что не проехала короткий путь от кинотеатра на машине, чтобы просто сделать заказ в «МакАвто». Теперь ей так же хотелось, чтобы вечер поскорее закончился, как и мне с самого его начала.

Пока мы ели, я несколько раз пыталась завязать разговор, но Джессика отмалчивалась. Наверное, я сильно ее обидела.

Когда мы сели в машину, она снова настроила приемник на свою любимую станцию и врубила звук так громко, что поговорить оказалось непросто.

Мне не пришлось напрягаться, как обычно, чтобы не обращать внимания на музыку. И хотя мои мысли наконец избавились от онемения и пустоты, мне было о чем подумать, не вслушиваясь в слова.

Я ждала, пока вернутся онемение или боль. Потому что боль должна была вернуться. Я нарушила установленные мною же правила. Вместо того чтобы гнать от себя воспоминания, я с готовностью шагнула им навстречу. Я так ясно услышала его голос, и за это уж точно придется заплатить. Особенно если мне не удастся вернуть защищавшую меня дымку. Я чувствовала оживление, и это меня пугало. Но облегчение сильнее всего ощущалось во всем теле – облегчение, шедшее из самых глубин моего существа.

Хоть я и пыталась не думать о нем, я не хотела забыть. Я терзалась мыслью – во мраке ночи, когда изнуряющая бессонница делала меня беззащитной, – что все безвозвратно исчезает. Что мой разум превращается в решето, и однажды я не смогу вспомнить оттенок его глаз, прикосновение его прохладной кожи или тембр его голоса. Я не могла о них думать, но я должна их запомнить. Чтобы жить, я должна верить, знать, что он существует. И все. Остальное я вынесу. Пока он существует.

Вот почему я привязалась к Форксу сильнее, чем когда-либо раньше, вот поэтому сцепилась с Чарли, когда тот предложил сменить обстановку. Но, если честно, это вряд ли имело значение: он, конечно же, не собирался сюда возвращаться.

Но если бы я отправилась в Джексонвилл или в какое-то другое незнакомое солнечное место, как я могла быть уверена, что он реален? Там, где я никогда не смогла бы его себе представить, моя вера поколебалась бы… а вот этого я бы не пережила. Невозможно вспоминать, нельзя забывать – вот такая тонкая грань.

Я удивилась, когда Джессика остановила машину у моего дома. Ехали мы недолго, но я бы никогда не подумала, что она сможет проехать столько времени, не произнеся ни слова.

– Спасибо тебе за компанию, Джесс, – сказала я, открывая свою дверь. – Было очень… весело. – Мне показалось, что слово «весело» подходило больше всего.

– Конечно, – пробормотала она.

– Ты извини за… ну, после фильма.

– Да ничего, Белла. – Она злобно уставилась в ветровое стекло, вместо того чтобы посмотреть на меня. Похоже, она не успокоилась, а наоборот, еще больше рассердилась.

– Тогда до понедельника?

– Да. Пока.

Я сдалась и захлопнула дверь. Она уехала, так и не посмотрев на меня. Я забыла о ней, не успев войти в дом.

Чарли ждал меня посреди коридора, сложив на груди сжатые в кулаки руки.

– Привет, пап, – рассеянно бросила я, проскользнув мимо него к лестнице. Я так долго думала о нем, и мне хотелось оказаться наверху, прежде чем меня накроет волной.

– Где ты была? – строго спросил Чарли.

Я удивленно посмотрела на отца.

– Ходила с Джессикой в кино в Порт-Анджелесе. Я же утром тебе говорила.

– Хм, – пробурчал он.

– Так нормально?

Он уставился на меня, выпучив глаза, словно увидел что-то неожиданное.

– Да, нормально. Ты довольна?

– Конечно, – ответила я. – Мы смотрели, как зомби поедают людей. Просто класс.

Глаза его сузились.

– Спокойной ночи, пап!

Он отступил в сторону, и я бросилась к себе в комнату. Через несколько минут, когда я лежала на кровати, покорившись судьбе, наконец явилась боль.

Меня охватило ужасное ощущение, словно в груди образовалась дыра, через которую у меня вырывали органы, оставляя рваные, незаживающие раны, продолжавшие зудеть и кровоточить, несмотря на течение времени. Я осознавала, что легкие по-прежнему на месте, но все же ловила ртом воздух, а голова кружилась. Все мои усилия пошли насмарку. Сердце, наверное, тоже колотилось, но я не слышала его грохота в ушах; руки у меня посинели от холода. Я свернулась калачиком, сжав руками ребра, чтобы не рассыпаться. Я ждала, когда вернется онемение, отрицание всего, но оно не приходило.

И все же я поняла, что выживу. Я оставалась в сознании, чувствовала боль – зудящий поток, вытекавший у меня из груди, отдававшийся пульсацией в голове, руках и ногах, – но боль была терпимой. Я могла ее пережить. Это была не та боль, что стихает со временем, но, может, я стала сильнее, чтобы ее вынести.

Что бы ни случилось этим вечером – зомби, всплеск адреналина или же галлюцинации – это пробудило меня к жизни. Впервые за долгое время я не знала, чего ждать утром.

Глава 5

Обманщица

– Белла, может, ты пойдешь домой? – предложил Майк, глядя не на меня, а куда-то в сторону.

Мне стало интересно, сколько же это продолжалось, прежде чем я заметила.

День в магазине Ньютонов выдался довольно спокойный. В этот момент там находились лишь два постоянных покупателя, судя по разговору – любители пешего туризма. Весь последний час Майк дотошно разъяснял им достоинства и недостатки двух видов облегченных рюкзаков. Однако они отвлеклись от покупки и принялись соревноваться в том, чья туристская история окажется лучшей. Это позволило Майку отойти от них.

– Я могла бы и остаться, – ответила я. Я так и не смогла погрузиться в свою защитную оболочку из онемения, и сегодня мне все казалось до странности навязчивым и громким, словно я вытащила вату из ушей. Я безуспешно пыталась отвлечься от смеха туристов.

– Говорю же тебе, – настаивал коренастый мужчина с огненно-рыжей бородой, контрастировавшей с его темно-каштановой шевелюрой. – Я очень близко видел медведей гризли в парке Йеллоустоун, и они вообще не были похожи на этого зверя.

Волосы у него были спутаны, а одежда выглядела так, будто он не снимал ее несколько дней – только-только спустился с гор.

– Да ничего подобного. Черные медведи такие здоровые не вырастают. Ты, наверное, видел медвежат гризли.

Второй турист был высоким и худощавым, с загорелым лицом, обветренным настолько, что на нем образовалась тонкая корка.

– Серьезно, Белла, как только эти двое закончат, я закрою магазин, – пробормотал Майк.

– Если ты хочешь, чтобы я ушла… – проговорила я.

– Да он на четырех лапах был выше тебя, – не унимался бородатый, пока я принялась собирать вещи. – Здоровый, как дом, и черный, как смоль. Я расскажу о нем местному лесничему. Людей надо предупредить – это же, заметь, было не в горах, а в нескольких километрах от того места, где начинаются туристские тропы.

Загорелый рассмеялся и поднял глаза к потолку.

– Дай-ка угадаю. Ты возвращался из похода, так? С неделю не ел и не спал по-человечески, верно?

– Эй, Майк, что скажешь? – спросил бородатый, взглянув на нас.

– До понедельника, – пробормотала я.

– Да, сэр, – ответил Майк, отворачиваясь от меня.

– Послушай, в последнее время не было оповещений о черных медведях?

– Нет, сэр. Но никогда не помешает обходить их стороной и правильно хранить пищу. Вы видели новые, защищенные от атаки зверей контейнеры? Каждый весит всего восемьсот граммов…

Я открыла дверь и вышла под дождь. Съежившись под курткой, бросилась к своему пикапу. Дождь необычайно громко барабанил по капюшону, но вскоре рев двигателя заглушил все остальные звуки.

Мне не хотелось возвращаться в пустой дом Чарли. Прошлая ночь выдалась особенно тяжелой, и я не испытывала ни малейшего желания вновь оказаться в том месте, где меня одолевали мучения. Даже когда боль чуть отступила, дав мне уснуть, она не исчезла совсем. Как я и сказала Джессике после фильма, можно было не сомневаться, что у меня начнутся кошмары.

Теперь они снились мне каждую ночь. Вообще-то не кошмары, не во множественном числе – меня преследовал всегда один и тот же кошмар. За столько месяцев я могла бы к нему привыкнуть и не воспринимать всерьез, но он по-прежнему повергал меня в ужас и заканчивался лишь тогда, когда я с криком просыпалась. Чарли больше не заходил ко мне узнать, что случилось, и убедиться, что меня не душит вор или кто-нибудь еще, – он к этому тоже уже привык.

Кошмар мой, наверное, никого больше и не испугал бы. Никто не бросался на меня с криком «Бу!». Не было никаких зомби, призраков или психопатов. Ничего такого. Вообще ничего. Просто бесконечное нагромождение деревьев с поросшими мхом стволами и тишина – такая глубокая, что давила на барабанные перепонки. Темно было, как в сумерках в пасмурный день: света ровно столько, чтобы убедиться, что ничего нельзя разглядеть. Я бежала в полумраке, не разбирая дороги, искала, искала и с каждой секундой все больше отчаивалась, старалась двигаться быстрее, хотя от скорости у меня заплетались ноги… Потом во сне наступал момент – я чувствовала, что он надвигается, но, похоже, никак не могла проснуться до его наступления, – когда я не могла вспомнить, что же я ищу. Когда понимала, что искать нечего и я ничего не найду. Что никогда ничего не было, кроме этого жуткого пустого леса, и больше меня ничто не ждет… пустота, одна лишь пустота… И вот тут я обычно начинала кричать.

Я не обращала внимания на то, куда веду машину, – просто ехала по пустым, залитым дождем проулкам, избегая дорог, которые приведут меня к дому, – потому что мне некуда было ехать. Как же я жалела, что меня не охватывает онемение, но не могла припомнить, как мне раньше удавалось его вызывать. Кошмар неотступно преследовал меня и заставлял думать о том, что причинит мне боль. Мне не хотелось вспоминать лес. Даже когда я гнала от себя эти образы, я чувствовала, как мои глаза наполняются слезами и боль просыпается по краям дыры у меня в груди. Я сняла руку с руля и прижала ее к грудной клетке, чтобы та не развалилась на части.

Все будет так, словно я никогда не существовал. Эти слова крутились у меня в голове, однако без четкой ясности вчерашней галлюцинации. Это были просто слова, беззвучные, как шрифт на бумаге. Просто слова, но они разбередили рану, и я ударила по тормозам, зная, что нельзя вести машину, пока все это продолжается.

Я скорчилась, прижавшись лицом к рулю и пытаясь дышать как можно реже и тише. Я гадала, сколько же это может продлиться. Возможно, когда-нибудь, через много лет, если боль утихнет настолько, что станет терпимой, я смогу оглянуться назад на те несколько коротких месяцев, которые навсегда останутся лучшими в моей жизни. И если вдруг боль уймется настолько, что позволит мне это сделать, уверена, что буду испытывать благодарность за все то время, что он мне посвятил. Это было больше того, о чем я просила, и больше, чем я заслужила. Может, когда-нибудь я взгляну на это именно так.

Но что, если дыра никогда не заживет? Если ее рваные края никогда не срастутся? Если боль неотступна и необратима?

Я постаралась взять себя в руки. Словно он никогда не существовал, в отчаянии подумала я. Что за глупое и невыполнимое обещание! Он мог украсть мои фотографии и забрать свои подарки, но это неспособно вернуть все к состоянию до того, как я его встретила. Физические свидетельства были самой незначительной частью уравнения. Я сама изменилась, мое внутреннее естество трансформировалось до неузнаваемости. Даже внешне я выглядела иначе: из-за кошмаров мое лицо стало землисто-серым с лиловыми кругами под глазами. Глаза потемнели и выделялись на бледной коже. Будь я красивой, на расстоянии могла бы даже сойти за вампира. Но красивой я не была и больше, наверное, походила на зомби.

Словно он никогда не существовал? Это же безумие. Это же обещание, которое он никогда бы не сдержал, обещание, нарушенное сразу же, как только он его дал.

Я ударилась головой о руль, пытаясь отвлечься от еще более острой боли. Я чувствовала, что сделала глупость, стараясь сдержать обещание. Есть ли какая-то логика в том, чтобы соблюдать соглашение, уже нарушенное другой стороной? Кому какое дело до того, что я веду себя безрассудно? Нет никаких причин избегать безрассудства, нет никаких причин не делать глупости.

Я горько рассмеялась, все еще хватая ртом воздух. Безрассудство в Форксе – какая же это все-таки глупость!

Черный юмор немного развлек меня и отвлек от боли. Дыхание выровнялось, и я смогла откинуться на спинку сиденья. Хотя сегодня было прохладно, на лбу у меня выступил пот.

Я сосредоточилась на своем безнадежном посыле, чтобы снова не предаваться мучительным воспоминаниям. Для безрассудства в Форксе потребуется масса креатива – возможно, больше, чем я способна проявить. Но мне хотелось найти какой-нибудь способ. Может, мне станет легче, если я перестану в одиночестве цепляться за нарушенное соглашение. И отступлю от клятвы. Но как я смогу этого добиться в нашем безобидном городке? Конечно, Форкс не всегда был таким тихим, но теперь создавалось противоположное впечатление. Здесь безопасно и очень скучно.

Я долго смотрела сквозь лобовое стекло, мысли мои лениво плелись вперед – похоже, я не могла направить их в какое-то русло. Я заглушила двигатель, который начал жалобно постанывать, долго проработав на холостом ходу, и вышла под моросящий дождик.

Холодная изморось впилась мне в волосы, а потом потекла по щекам, словно слезы. Это помогло собраться с мыслями. Я сморгнула капли с ресниц и безучастно взглянула на противоположную сторону дороги.

Спустя минуту я узнала, где нахожусь, – я остановилась посреди северной части Расселл-авеню. Я припарковалась прямо перед домом семьи Чини – мой пикап закрывал им выезд, – а через дорогу жили Марксы. Я знала, что мне надо переставить машину и поскорее ехать домой. Нельзя раскатывать по Форксу куда глаза глядят, став угрозой для других водителей. К тому же скоро меня заметят и доложат Чарли.

Я сделала глубокий вдох, готовясь снова двинуться в путь, но тут заметила табличку во дворе у Марксов – просто лист картона, прислоненный к столбику под почтовым ящиком, с нацарапанными на нем большими черными буквами.

Иногда на сцену выходит фатум. Совпадение? Или же это должно было случиться? Я не знала, но казалось глупым думать, что все предрешено, что ржавеющие у Марксов во дворе мотоциклы-развалюхи и написанное от руки объявление «ПРОДАЮТСЯ КАК ЕСТЬ» несли какой-то высший смысл, оказавшись именно там, где и я. Так что, может, это и не фатум. Возможно, просто есть способы вести себя безрассудно, а мне пришлось лишь разглядеть их.

Безрассудство и глупость. Это были два любимых слова Чарли для характеристики мотоциклистов. Работа Чарли включала массу обязанностей, которые полицейские выполняли в больших городах, но его кроме того вызывали на дорожные аварии. В них не было недостатка на длинном, мокром и извилистом лесном шоссе с массой слепых поворотов. Но даже после столкновения с неповоротливым лесовозом, натужно преодолевавшим поворот, большинство людей оставались живы. Исключением из этого правила почти всегда становились мотоциклисты, и Чарли немало повидал этих несчастных, в подавляющем большинстве молодых ребят, размазанных по асфальту. Мне не было еще и десяти лет, когда он заставил меня дать ему слово, что я никогда не соглашусь прокатиться на мотоцикле. Даже в том возрасте я никогда не раздумывала, прежде чем дать обещание. Кому здесь захочется разъезжать на мотоцикле? Это все равно, что принимать ванну на скорости девяносто километров в час.

Я сдержала так много обещаний…

И тут у меня в голове все сошлось. Мне захотелось быть глупой и безрассудной, захотелось нарушать обещания. Так почему только одно?

Именно так я думала, направляясь под дождем к входной двери Марксов. Я позвонила, дверь открыл один из их сыновей – младший, девятиклассник. Я не помнила, как его зовут. Его белокурая голова доходила мне до плеча. А вот он без труда вспомнил мое имя.

– Белла Свон? – удивился он.

– Сколько вы хотите за мотоциклы? – выдохнула я, большим пальцем показав через плечо на объявление.

– Ты это серьезно? – недоверчиво спросил он.

– Конечно, серьезно.

– Они не на ходу.

Я нетерпеливо вздохнула: об этом я уже догадалась по надписи.

– Так сколько?

– Если и правда нужны, то бери так. Мама заставила папу выкатить их к дороге, чтобы их забрали вместе с мусором.

Я снова взглянула на мотоциклы и заметила, что они стоят, прислонившись к куче садового мусора и обрезанных веток.

– А ты уверен?

– Ну да, хочешь сама ее спросить?

Наверное, лучше было не вмешивать в это дело взрослых, которые могли сболтнуть об этом Чарли.

– Да нет, верю.

– Помочь? – предложил он. – Они тяжелые.

– Ладно, спасибо. Хотя мне нужен один.

– Можешь забирать оба, – сказал мальчишка. – Вдруг на запчасти сгодятся.

Он вышел за мной под дождь и помог мне погрузить оба мотоцикла в пикап. Похоже, он очень хотел от них избавиться, так что я не возражала.

– Так что же ты хочешь с ними сделать? – спросил он. – Они уже много лет не на ходу.

– Ну, это я поняла. – Я пожала плечами. Мой мимолетный каприз еще не перерос в четкий план. – Может, отвезу их к Доулингу.

– Доулинг сдерет за ремонт дороже, чем они стоили, когда ездили, – фыркнул он.

Вот с этим не поспоришь. Джон Доулинг снискал себе определенную репутацию своими грабительскими ценами, и к нему обращались лишь в случае крайней необходимости. Большинство предпочитало ехать в Порт-Анджелес, если машина могла до него дотянуть. В этом смысле мне очень повезло: когда Чарли подарил мне пикап, я переживала, что не смогу позволить себе поддерживать его на ходу. Но с ним у меня никогда не возникало проблем, кроме ревущего двигателя и встроенного ограничителя скорости до восьмидесяти километров в час. Джейкоб Блэк содержал пикап в образцовом порядке, когда тот принадлежал его отцу Билли…

И тут на меня снизошло озарение, внезапно, как удар молнии, – что было вполне логично, если учесть, что прошла гроза.

– Знаешь что? Все нормально. Я знаю кое-кого, кто чинит машины.

– Ой, вот это хорошо, – с облегчением улыбнулся парнишка.

Когда я уезжала, он помахал мне рукой, все еще улыбаясь. Славный малый.

Теперь я ехала быстро, следуя определенной цели – попасть домой прежде, чем мог вернуться Чарли, даже если предположить почти невозможное, что он пораньше уйдет с работы. Я ринулась через весь дом к телефону, продолжая сжимать в руке ключи от машины.

– Начальника полиции Свона, пожалуйста, – сказала я, когда трубку снял его помощник. – Это Белла.

– О, привет, Белла, – дружелюбно отозвался Стив. – Пойду его позову.

Я стала ждать.

– Что случилось, Белла? – строго спросил Чарли, подойдя к телефону.

– Разве нельзя позвонить тебе на работу просто так, без происшествий?

Несколько секунд он молчал.

– Ты мне никогда раньше не звонила просто так. Так что-то случилось или нет?

– Нет. Я просто хотела узнать, как проехать к Блэкам, – не уверена, что помню дорогу. Хочу увидеться с Джейкобом. Уже давно к нему не заезжала.

Когда Чарли снова заговорил, его голос звучал куда добродушнее.

– Прекрасная мысль, Беллз. Ручка у тебя есть?

Он просто и понятно объяснил мне, как туда проехать. Я заверила его, что к ужину вернусь, хотя он и пытался сказать мне, чтобы я не спешила. Ему хотелось подъехать ко мне в Ла-Пуш, на что я никак не могла согласиться. Так что времени у меня было в обрез, и я слишком быстро понеслась по потемневшим от грозы городским улицам. Я надеялась застать Джейкоба одного. Билли, наверное, все бы рассказал отцу, если бы знал, что я задумала.

Я немного беспокоилась, как Билли отреагирует на мой визит. Наверняка он будет очень доволен. Несомненно, по мнению Билли, все складывалось даже лучше, чем он смел надеяться. Его удовольствие и любезность лишь напомнят мне о том, о ком мне было невыносимо вспоминать. Только не опять и не сегодня, мысленно взмолилась я. Я почти выдохлась.

Показался смутно знакомый дом Блэков – небольшое деревянное строение с узкими окнами, выкрашенное теперь уже поблекшей красной краской, что делало его похожим на маленький амбар. Голова Джейкоба показалась в окошке, не успела я даже вылезти из пикапа. Несомненно, знакомый рев двигателя возвестил ему о моем приближении. Джейкоб был очень благодарен Чарли, когда тот купил для меня пикап Билли, тем самым избавив его самого от необходимости ездить на нем, когда ему исполнится восемнадцать. Пикап мне очень нравился, однако Джейкоб, похоже, считал ограничение скорости большим недостатком.

Он встретил меня на полпути к дому.

– Белла! – Лицо его расплылось в широкой дружелюбной улыбке, а белые зубы ярко сверкали на фоне коричневато-красной кожи. Я раньше никогда не видела его волосы не убранными в аккуратный хвост. Теперь они обрамляли его широкое лицо, словно черные атласные занавеси.

За последние восемь месяцев Джейкоб довольно сильно возмужал. Он прошел тот этап, когда мягкие ребячьи мышцы наливаются силой и обтягивают прочную и долговязую фигуру подростка. Под красновато-коричневой кожей рук начали проступать жилы и сухожилия. Лицо у него было по-прежнему милым, каким я его помнила, хотя оно тоже возмужало: скулы сделались рельефнее, подбородок квадратнее, а ребяческая округлость исчезла.

– Привет, Джейкоб! – Я почувствовала необычное воодушевление при виде его улыбающегося лица. Я поняла, что рада его видеть. И это меня удивило. Я улыбнулась в ответ и почувствовала, как что-то безмолвно щелкнуло, словно сошлись два кусочка паззла. Я и забыла, как же мне на самом деле нравится Джейкоб Блэк.

Он остановился в паре метров от меня, и я удивленно посмотрела на него, откинув голову, хотя дождь барабанил по моему лицу.

– Ты снова подрос! – ошеломленно воскликнула я, словно обвиняя его в этом.

Джейкоб рассмеялся и улыбнулся еще шире.

– Метр девяносто три, – довольно объявил он.

– Ты когда-нибудь остановишься? – Я недоверчиво покачала головой. – Вон какой вымахал.

– А все как жердь, – поморщился он. – Заходи в дом! Не то вся промокнешь. – Он повел меня к входной двери, на ходу приглаживая волосы. Потом достал из кармана резинку и стянул их в хвост.

– Эй, пап! – позвал он, наклоняясь, чтобы пройти в дверь. – Посмотри, кто к нам приехал.

Билли сидел в небольшой квадратной гостиной, держа в руках книгу. Увидев меня, он положил ее на колени и подъехал в своей коляске.

– Вот это гостья! Рад тебя видеть, Белла.

Мы пожали друг другу руки. Моя ладонь утонула в его огромной лапище.

– Каким ветром к нам? С Чарли все в порядке?

– Да, в полном. Захотелось на Джейкоба посмотреть – сто лет его не видела.

При этих словах глаза Джейкоба сверкнули. Он так широко улыбался, что, похоже, у него наверняка заболят щеки.

– Может, останешься поужинать? – радушно пригласил Билли.

– Нет, вы же знаете, мне надо кормить Чарли.

– Да я ему сейчас позвоню, – предложил Билли. – Он здесь всегда желанный гость.

Я рассмеялась, чтобы скрыть волнение.

– Как будто вы меня больше никогда не увидите. Обещаю, что скоро вернусь, и не раз, так что еще успею вам надоесть.

В конце концов, если Джейкоб сможет починить мотоцикл, кто-то ведь должен научить меня на нем ездить.

Билли хмыкнул в ответ.

– Ладно, может, в другой раз.

– Ну, Белла, чем хочешь заняться? – спросил Джейкоб.

– Да чем угодно. Что ты делал, пока я не появилась?

Здесь мне было до странности хорошо. Все оказалось знакомым, но как-то отдаленно. Никаких тебе горьких напоминаний о недавнем прошлом.

Джейкоб замялся.

– Я тут собирался в машине покопаться, но можем еще что-нибудь придумать…

– Нет, все нормально, – оборвала его я. – Здорово было бы посмотреть на твою машину.

– Ла-а-адно, – протянул он как-то неубедительно. – Она на заднем дворе, в гараже.

Куда уж лучше, подумала я и помахала Билли.

– До встречи.

От дома гараж отделяла плотная цепь деревьев и кустарников. Он представлял собой два больших соединенных вместе сарая со снесенными внутренними стенами. Под крышей на шлакоблоках стоял, как мне показалось, вполне исправный автомобиль. По крайней мере, я узнала эмблему на решетке радиатора.

– Это какой «Фольксваген»? – спросила я.

– Старый «гольф» восемьдесят шестого года, классика.

– Ну, и как с ним дела?

– Почти готов, – весело ответил Джейкоб и понизил голос. – Отец сдержал обещание, которое дал прошлой весной.

– Ага-а-а.

Кажется, он понял, что я не хочу развивать эту тему. Я пыталась не вспоминать школьный бал в мае прошлого года. Билли тогда задобрил Джейкоба деньгами и запчастями, чтобы тот передал мне записку. В ней Билли убеждал меня держаться на безопасном расстоянии от самого важного человека в моей жизни. В конечном итоге оказалось, что все его опасения были напрасны. Я теперь в полной безопасности, даже слишком полной. Но я собиралась подумать, как это изменить.

– Джейкоб, а что ты знаешь о мотоциклах? – спросила я.

Он пожал плечами.

– Кое-что знаю. У моего друга Эмбри есть спортивный мотоцикл. Иногда мы доводим его до ума. А что?

– Ну… – Я надула губы, размышляя. Я не была уверена, сможет ли он держать язык за зубами, но других вариантов у меня не было. – Я тут недавно разжилась парочкой мотоциклов, хотя состояние у них не очень. Интересно, смог бы ты ими заняться?

– Круто. – Эта перспектива его явно воодушевила. Лицо у него прямо расцвело. – Можно попробовать.

Я предостерегающе подняла указательный палец.

– Только штука в том, – объяснила я, – что Чарли просто волком смотрит на мотоциклы. Если честно, его наверняка кондрашка хватит, если он об этом узнает. Так что Билли говорить ничего нельзя.

– Конечно, конечно, – улыбнулся Джейкоб. – Понимаю.

– Я тебе заплачу, – продолжила я.

Эти слова здорово его обидели.

– Нет. Я же помочь хочу. Не надо мне платить.

– Ну… тогда давай договоримся, идет? – Я импровизировала на ходу, но все выглядело вполне правдоподобно. – Мне нужен один мотоцикл – плюс уроки вождения. Ну так как? Я отдаю тебе второй мотоцикл, а ты меня научишь ездить.

– Кла-асс, – мечтательно протянул он, произнося это слово в два слога.

– Погоди-ка секунду – тебе ездить-то можно? Когда у тебя день рождения?

– Ты его пропустила, – подначил он меня, нахмурившись от напускного негодования. – Мне уже шестнадцать.

– Хотя возраст тебя и раньше не очень-то останавливал, – пробормотала я. – Извини за день рождения.

– Да ладно тебе. Я же твой тоже пропустил. Тебе сколько – сорок?

– Вроде того, – фыркнула я.

– Тогда устроим совместную вечеринку и отпразднуем.

– Похоже, что меня приглашают на свидание. Ладно, заметано.

При этих словах глаза его сверкнули. Надо чуть сбавить градус, прежде чем он не совсем правильно меня поймет: похоже, я уже сто лет не чувствовала себя такой бодрой и жизнерадостной. Из-за странности этого ощущения мне было трудно его обуздать.

– Когда закончим с мотоциклами – это и будут наши подарки, – добавила я.

– Годится. Когда ты их привезешь?

Я смущенно закусила губу.

– Они у меня в пикапе, – призналась я.

– Вот и отлично. – Похоже, он говорил искренне.

– А Билли заметит, как мы закатим их в гараж?

– А мы осторожно. – И он подмигнул.

Мы неторопливо зашли с востока, прижимаясь к деревьям, когда нас было видно из окон, и на всякий случай делая вид, что неспешно прогуливаемся. Джейкоб быстро выгрузил мотоциклы из пикапа и один за другим закатил их в кусты, где пряталась я. Проделал он все это как-то очень легко – я помнила, что мотоциклы очень тяжелые.

– А они вроде даже очень ничего, – одобрительно заметил Джейкоб, пока мы толкали их к гаражу за завесой деревьев. – Вот за этот можно будет даже что-то получить, когда я с ним закончу, – это старый «Харлей-спринт».

– Вот и оставь его себе.

– Уверена?

– Абсолютно.

– Хотя придется немного раскошелиться, – произнес он и хмуро посмотрел на почерневший металл. – Сперва придется потратиться на запчасти.

– Ничего не придется, – возразила я. – Если ты бесплатно их отремонтируешь, я заплачу за запчасти.

– Ну, не знаю, – пробормотал он.

– У меня кое-что отложено. На колледж, сам понимаешь.

Колледж, шмолледж, подумала я. Похоже, не очень-то много я отложила, чтобы отправиться в стоящее место. К тому же мне вообще не хотелось уезжать из Форкса. Какая разница, если я слегка урежу неприкосновенный запас?

Джейкоб лишь кивнул. Все это казалось ему вполне логичным.

Пока мы крались обратно к импровизированному гаражу, я размышляла, как же мне повезло. Только подросток согласился бы на такое: обманывать родителей, ремонтируя «убийц на колесах» на деньги, предназначенные для оплаты колледжа. В этом он не видел ничего предосудительного. Джейкоб был просто даром богов.

Глава 6

Друзья

Мотоциклы особо прятать не пришлось – мы просто поставили их в сарай Джейкоба. Инвалидная коляска Билли не смогла бы одолеть неровный участок земли, отделявший гараж от дома.

Джейкоб сразу же начал разбирать первый мотоцикл – красный, предназначавшийся для меня. Он открыл пассажирскую дверь «гольфа», чтобы я могла устроиться на его сиденье, а не на земле. За работой Джейкоб весело болтал, и хватало моих редких поддакиваний, чтобы поддерживать разговор. Он подробно рассказывал мне, как у него идет учеба в десятом классе, какие у них предметы, а также о двух своих лучших друзьях.

– Квил и Эмбри? – перебила я. – Вот ведь необычные имена.

Джейкоб хмыкнул.

– Имя Квил передается от старшего к младшему, а Эмбри, по-моему, назвали в честь звезды какой-то мыльной оперы. Хотя точно сказать не могу. Если начать подкалывать их насчет имен, они сразу начинают петушиться и вдвоем могут заклевать кого угодно.

– Хорошие у тебя друзья. – Я подняла бровь.

– Да нет, нормальные ребята. Только насчет имен лучше их не цеплять.

И вот тут вдали раздался голос.

– Джейкоб! – крикнул кто-то.

– Это Билли? – спросила я.

– Нет. – Джейкоб пригнул голову и, казалось, покраснел под коричневым загаром. – Как говорится, – пробормотал он, – легки на помине.

– Джейк, ты здесь? – крикнули уже ближе.

– Да! – отозвался Джейкоб и вздохнул.

Мы молча подождали, пока из-за угла сарая не появились двое высоких смуглых парней. Один из них был стройный и такой же высокий, как Джейкоб. Расчесанные на прямой пробор волосы доходили ему до основания шеи, слева они были заправлены за ухо, а справа свободно свисали. Второй парень был пониже и поплотнее, его белая футболка натянулась на широкой мускулистой груди, и казалось, это доставляло ему искреннее удовольствие. Волосы у него были очень короткие, почти «ежик».

Увидев меня, они резко остановились. Худощавый парень быстро перевел взгляд с Джейкоба на меня и обратно, а мускулистый смотрел на меня, и лицо его медленно расплывалось в улыбке.

– Привет, ребята, – вяло поздоровался с ними Джейкоб.

– Привет, Джейк, – произнес тот, что пониже, не отрывая от меня глаз. Мне пришлось улыбнуться в ответ на его широкую ухмылку.

– Квил, Эмбри, это моя подруга Белла.

Квил и Эмбри (я не знала, кто из них кто) обменялись многозначительными взглядами.

– Дочка Чарли, верно? – спросил меня мускулистый парень, протягивая руку.

– Именно, – кивнула я, пожимая ее. Рукопожатие у него было твердое, похоже, в этот момент он напряг бицепс.

– Я – Квил Атеара, – торжественно объявил он, выпуская наконец мою руку.

– Рада познакомиться, Квил.

– Привет, Белла. А я Эмбри, Эмбри Колл, – хотя ты, наверное, уже сама догадалась. – Он смущенно улыбнулся и помахал мне рукой, которую потом сунул в карман джинсов.

– Рада знакомству, – кивнула я.

– Ну, и чем вы тут занимаетесь? – поинтересовался Квил, все еще глядя на меня.

– Мы с Беллой собираемся поставить эти мотоциклы на колеса, – расплывчато объяснил Джейкоб. Но, казалось, волшебным ключевым словом стали «мотоциклы». Ребята стали рассматривать работу Джейкоба, засыпая его вопросами. Я услышала множество незнакомых мне слов и поняла, что мне не хватает игрек-хромосомы, чтобы разделить их радостное возбуждение.

Они продолжали увлеченно обсуждать узлы и агрегаты, и я решила, что мне пора домой, пока сюда не нагрянул Чарли. Вздохнув, я осторожно вылезла из «гольфа».

Джейкоб виновато посмотрел на меня.

– Тебе с нами скучно?

– Не-а, – ответила я, ничуть не соврав. Мне было очень хорошо, вот ведь странно. – Надо готовить Чарли ужин.

– Ой… ну, я сегодня вечером закончу их разбирать и прикину, что может еще понадобиться, чтобы довести их до ума. Когда ты хочешь снова ими заняться?

– А можно я приеду завтра?

Воскресенья были для меня сущим наказанием: никогда не находилось достаточно домашних дел, чтобы занять меня целиком.

Квил толкнул Эмбри под локоть, и они обменялись улыбками.

– Это будет просто классно! – просиял Джейкоб.

– Если составишь список, можем поехать покупать запчасти, – предложила я.

Джейкоб немного смутился.

– Я вот все думаю, что не надо бы мне позволять тебе за все это платить.

– И думать забудь, – покачала я головой. – Финансирование проекта на мне. А за тобой – только работа и консультации эксперта.

Эмбри закатил глаза, взглянув на Квила.

– Нет, что-то тут не так, – замотал головой Джейкоб.

– Джейк, а если бы я отвезла их к механику, сколько бы он с меня взял? – поинтересовалась я.

– Ну ладно, договорились, – улыбнулся он.

– Не говоря уже об уроках вождения, – добавила я.

Квил широко улыбнулся Эмбри и что-то ему прошептал, но я не расслышала. Джейкоб взмахнул рукой и отвесил Квилу подзатыльник.

– Все, разойдись, – пробормотал он.

– Нет-нет, ребята, это мне пора идти, – запротестовала я. – До завтра, Джейкоб.

Едва скрывшись из виду, я услышала, как Квил и Эмбри хором выдали:

– Ух ты!

Затем последовала недолгая возня, перемежаемая возгласами «Ой!» и «Эй!».

– Если завтра хоть кто-то из вас посмеет ступить на мою землю… – донесся угрожающий голос Джейкоба. Последних слов я не разобрала, уже шагая между деревьями.

Я негромко захихикала и, осознав это, от удивления вытаращила глаза. Я смеялась, смеялась по-настоящему, а на меня никто не смотрел. Я почувствовала удивительную легкость и снова расхохоталась, чтобы продлить это ощущение.

Я успела вернуться домой раньше, чем Чарли. Когда он вошел, я как раз снимала со сковородки жареную курицу и укладывала ее на стопку бумажных полотенец.

– Привет, пап! – Я широко ему улыбнулась.

На лице его мелькнуло изумление, граничившее с шоком, но он тут же взял себя в руки.

– Привет, дорогая, – неуверенно произнес он. – Весело было у Джейкоба?

Я начала накрывать на стол.

– Да, очень.

– Ну, это хорошо, – по-прежнему осторожно сказал он. – И чем вы занимались?

Теперь настала моя очередь проявить осторожность.

– Я сидела у него в гараже и смотрела, как он работает. Ты знал, что он реставрирует старый «Фольксваген»?

– Да, по-моему, Билли что-то об этом говорил.

Чарли начал жевать, поэтому ему пришлось прекратить допрос, но он продолжал вглядываться в мое лицо, пока ел.

После ужина я немного задержалась на кухне, дважды там прибравшись, а потом не торопясь сделала уроки в соседней комнате, пока Чарли смотрел хоккей. Я выжидала, сколько могла, но Чарли наконец сказал, что уже поздно. Когда я не ответила, он встал, потянулся и вышел, погасив за собой свет. Я неохотно последовала за ним.

Поднимаясь по лестнице, я чувствовала, как меня покидают последние капли бурной радости жизни, которую я испытала днем, сменяясь зудящим страхом при мысли о том, что мне вскоре придется пережить.

Онемения я больше не ощущала. Сегодняшняя ночь, несомненно, будет такой же жуткой, как и прошлая. Я улеглась на кровать и свернулась калачиком, приготовившись к натиску кошмаров. Я крепко зажмурила глаза, и следующим, что я увидела, было… утро.

Впервые за четыре с лишним месяца я спала без снов. Без снов и кошмаров. Я не могла определить, какое чувство преобладало – облегчение или шок.

Не шевелясь, я несколько минут полежала в кровати в ожидании. Потому что что-то должно было вернуться. Если не боль, то онемение. Я ждала, но ничего не случилось. Впервые за все это время я чувствовала себя отдохнувшей.

Я не верила, что это продлится долго. Я балансировала на скользком, опасном уступе, и нужно было совсем немного, чтобы столкнуть меня вниз. Опасен был сам взгляд на мою комнату внезапно прояснившимися глазами: я заметила, как странно она выглядела – слишком аккуратно, словно в ней вообще никто не жил.

Я прогнала эту мысль и, одеваясь, стала думать о том, что сегодня снова увижусь с Джейкобом. Эта перспектива подействовала на меня… обнадеживающе. Может, все выйдет так же, как вчера. Возможно, мне не придется напоминать себе через определенные промежутки времени проявлять интерес, кивать и улыбаться, как я вела себя с остальными. Возможно… но на это я тоже особо не рассчитывала. Не верила, что будет так же легко, как вчера. Я не собиралась настраиваться на разочарование.

За завтраком Чарли тоже вел себя осторожно. Он старался скрывать свое любопытство, уставившись в тарелку, пока ему не показалось, что я на него не смотрю.

– И что ты сегодня собираешься делать? – спросил он, разглядывая ниточку на манжете с таким видом, словно мой ответ его не интересует.

– Хочу опять заехать к Джейкобу.

– Ага, – кивнул он, не поднимая глаз.

– Ты против? – Я сделала вид, что расстроилась. – Могу остаться…

Он метнул на меня взгляд, в котором читалась паника.

– Нет, нет! Поезжай. Ко мне все равно собирался Гарри, чтобы вместе посмотреть матч.

– Может, Гарри мог бы подвезти и Билли? – предложила я. Чем меньше свидетелей, тем лучше.

– Прекрасная мысль.

Я не знала точно, был ли матч лишь поводом, чтобы выставить меня из дома, но теперь Чарли выглядел достаточно возбужденным. Он направился к телефону, пока я натягивала дождевик. Я чувствовала себя не в своей тарелке с засунутой в карман куртки чековой книжкой. Я никогда раньше ею не пользовалась.

Дождь на улице лил, как из ведра. Мне пришлось ехать медленнее, чем хотелось: я почти ничего не видела дальше корпуса машины, но все же каким-то образом добралась до дома Джейкоба по полуразмытым дорогам. Не успела я выключить двигатель, как входная дверь распахнулась и подбежал Джейкоб с огромным черным зонтом. Он поднял его над водительской дверью, пока я ее открывала.

– Звонил Чарли, сказал, что ты едешь, – объяснил Джейкоб, широко улыбаясь.

Безо всякого усилия, без осознанной команды мышцам губ на моем лице расплылась ответная улыбка. В горле забурлило странное тепло, несмотря на барабанившие по щекам ледяные капли дождя.

– Привет, Джейкоб.

– Классная идея пригласить Билли. – И он поднял руку, чтобы хлопнуть меня по ладони.

Мне для этого пришлось встать на цыпочки, и он засмеялся.

Через несколько минут появился Гарри, чтобы забрать Билли. Джейкоб показывал мне свою небольшую комнату, ожидая, пока нас оставят без присмотра.

– Так куда двинем, мистер Механик? – спросила я, как только за Билли закрылась дверь.

Джейкоб достал из кармана сложенный лист бумаги и развернул его.

– Начнем со свалки, может, там нам повезет. Это может недешево обойтись, – предупредил он меня. – В мотоциклы придется много вложить, прежде чем они снова поедут. – Лицо мое выглядело недостаточно расстроенным, поэтому он продолжил: – По моим прикидкам, выходит за сотню долларов.

Я вытащила чековую книжку, обмахнулась ей, словно веером, и заявила, глядя на его озабоченное лицо:

– У нас все схвачено.

Очень странный выдался день. Я наслаждалась жизнью – даже на свалке, под проливным дождем и по щиколотку в грязи. Сначала я думала, что это остаточные явления после потери онемения, но потом мне показалось, что этого объяснения недостаточно. Тогда я решила, что это из-за Джейкоба. И не потому, что он всегда счастлив меня видеть и не подглядывает за мной украдкой, ожидая, что я сделаю что-то, свидетельствующее о моем безумии и подавленности. Ко мне это не имело никакого отношения. Дело было в самом Джейкобе. Просто он был неизменно счастливым человеком и нес с собой свое счастье, словно ауру, делясь им с любым, кто оказывался рядом. Как солнце, Джейкоб согревал всех, кто попадал в его гравитационное поле. Это было естественной, органичной частью его существа. Неудивительно, что мне так хотелось его видеть.

Даже когда он высказался насчет зияющей дыры в моей приборной панели, меня не охватила паника, чего следовало бы ожидать раньше.

– Что, стереосистема сломалась? – удивился он.

– Да, – соврала я.

Он внимательно осмотрел отсек.

– Кто ее вынимал? Тут все разворочено…

– Я вынимала, – призналась я.

– Может, тебе не надо особо трогать мотоциклы, – рассмеялся он.

– Да не вопрос.

По словам Джейкоба, на свалке нам все-таки повезло. Он очень обрадовался, найдя там почерневшие от смазки детали из скрученного металла. Я не понимала, как он смог определить, что они собой представляли.

Со свалки мы отправились в Хокиам, в магазин запчастей «Чекер». Дорога туда на моем пикапе по извилистому шоссе заняла больше двух часов, но рядом с Джейкобом время летело быстро. Он болтал о своих друзьях и о школе, и я обнаружила, что задаю ему вопросы – не из вежливости, а действительно желая знать, как у него дела.

– Эй, я один все говорю да говорю, – надулся он после долгого рассказа о том, какой шум поднял Квил, пригласив в кино постоянную подружку одного одиннадцатиклассника. – Может, ты поучаствуешь? Что происходит в Форксе? Наверное, там интереснее, чем у нас в Ла-Пуше.

– А вот и нет, – вздохнула я. – Ничего там не происходит. Твои друзья куда интереснее, чем мои. Они мне нравятся. Квил такой забавный.

– По-моему, ты Квилу тоже нравишься, – нахмурился он.

– Для меня он немного зеленоват, – рассмеялась я.

Джейкоб еще больше помрачнел.

– Ненамного он тебя и младше. Всего на год и несколько месяцев.

У меня возникло ощущение, что мы говорили уже не о Квиле. Я весело ответила, подначивая его:

– Конечно, однако, с учетом разницы во взрослении между мальчиками и девочками, может, считать в собачьих годах? Тогда я получаюсь лет на двенадцать старше?

Он рассмеялся.

– Ладно, но если уж на то пошло, надо быть примерно одного размера. Ты такая маленькая, что мне придется сбросить тебе десяток лет.

– Метр шестьдесят – вполне нормальный рост, – фыркнула я. – Я же не виновата, что ты такой дылда.

Вот так мы подначивали друг друга до самого Хокиама, продолжая спорить о формуле определения возраста. Я проиграла еще пару лет, потому что не знала, как поменять колесо, но отыграла год за то, что вела дома все счета. Мы добрались до «Чекера», и Джейкобу снова пришлось сосредоточиться. Здесь мы нашли все остававшееся по его списку, и Джейкоб был уверен, что наша поездка оказалась очень успешной.

Когда мы вернулись в Ла-Пуш, мне исполнилось двадцать три года, а ему тридцать – он явно накидывал себе года за свои умения.

Я не забыла главную причину всего этого, и, хотя наслаждалась жизнью даже больше, чем мне казалось возможным, мое изначальное желание нисколько не угасло. Мне по-прежнему хотелось обманывать. Бессмысленно, конечно, но мне было как-то все равно. Я стремилась стать настолько безрассудной, насколько это было возможно в Форксе. Я не останусь единственной стороной, соблюдающей не имеющий ценности договор. Стремление проводить время с Джейкобом требовало куда больше дерзости, чем я ожидала.

Билли еще не вернулся, так что мы смогли спокойно, не скрываясь, разгрузить добычу. Как только мы все разложили на большом листе пластика возле ящика с инструментами, Джейкоб сразу же принялся за работу, продолжая болтать и шутить, пока его пальцы со знанием дела перебирали лежавшие перед ним железяки.

Руки у него двигались просто потрясающе. Они казались слишком большими для тонкой работы, которую выполняли с легкостью и точностью. Занятый делом, Джейкоб выглядел грациозно. До тех пор, пока не поднимался на ноги. Тут его рост и огромные ступни делали его почти таким же опасным, как и я.

Квил и Эмбри не появлялись: наверное, они восприняли вчерашнюю угрозу всерьез.

День пролетел слишком быстро. За дверью гаража стемнело гораздо раньше, чем я ожидала, а потом мы услышали, как нас зовет Билли.

Я подскочила, чтобы помочь Джейкобу все быстро убрать, но замялась, потому что не знала, что мне можно трогать, а что нельзя.

– Оставь все как есть, – сказал он. – Я попозже еще поработаю.

– Ты давай не забывай уроки и все прочее, – немного виновато произнесла я. Мне не хотелось, чтобы он вляпался в неприятности. План касался только меня.

– Белла?

Мы оба вскинули головы, когда из-за деревьев, гораздо ближе к нам от дома, раздался голос Чарли.

– Вот блин, – пробормотала я. – Иду! – крикнула я в сторону дома.

– Пошли, – улыбнулся Джейкоб, которому явно нравилась заговорщическая атмосфера.

Он выключил свет, и на какое-то мгновение я ослепла. Джейкоб схватил меня за руку, вывел из гаража и потянул за собой между деревьев, легко ступая по знакомой тропинке. Ладонь у него была шершавой и очень теплой.

Хоть мы и шли по дорожке, но то и дело спотыкались в темноте. И захохотали, когда показался дом. Смех наш звучал не очень искренне, но все же весело. Я была уверена, что он не заметит в моем голосе легкие истерические нотки. Я не привыкла смеяться, мне стало хорошо, но вместе с тем очень не по себе.

Чарли стоял на небольшом заднем крылечке, а Билли сидел в дверях у него за спиной.

– Привет, пап, – хором сказали мы и снова рассмеялись.

Чарли смотрел на меня широко раскрытыми глазами, его взгляд метнулся к державшей мою ладошку лапище Джейкоба.

– Билли пригласил нас на ужин, – рассеянно произнес Чарли, обращаясь к нам.

– Спагетти по моему секретному рецепту. Хранится в тайне многие поколения, – торжественно изрек Билли.

– Похоже, соус «рагу» тогда еще не придумали, – фыркнул Джейкоб.

В доме было полно людей. Приехал Гарри Клируотер с семьей: с женой Сью, которую я смутно помнила по детским поездкам на лето в Форкс, и двумя детьми. Его дочь Лия, как и я, училась в выпускном классе, но была на год младше меня. Она выделялась своей экзотической красотой – гладкая, медного оттенка кожа, блестящие черные волосы и длинные густые ресницы, напоминавшие перья. Она почти не обращала внимания на окружающих. Когда мы вошли, она увлеченно говорила по телефону и была всецело поглощена беседой. Ее брату Сету было четырнадцать, и он восторженно смотрел на Джейкоба, внимая каждому его слову.

За кухонным столом мы не поместились, поэтому Чарли и Гарри вынесли стулья во двор, и мы ели спагетти со стоявших на коленях тарелок в тусклом свете, пробивавшемся в открытую дверь. Мужчины обсуждали матч, а Гарри с Чарли – предстоящую поездку на рыбалку. Сью подначивала мужа насчет холестерина и безуспешно пыталась уговорить его съесть какой-нибудь зелени. Джейкоб по большей части говорил со мной и с Сетом, который с готовностью перебивал его, когда Джейкоб, казалось, о нем забывал. Чарли, стараясь делать это незаметно, бросал на меня довольные, но настороженные взгляды.

За столом стоял шум и гам: все старались первыми вставить словечко, и смех над одной шуткой перекрывал другую. Мне не приходилось много говорить, но я часто улыбалась, и лишь потому, что мне этого хотелось. И я не испытывала ни малейшего желания ехать домой.

Однако мы жили в штате Вашингтон, и неизбежный дождь, в конечном итоге, нарушил веселье. В гостиной Билли оказалось слишком тесно, чтобы продолжить начатую вечеринку. Чарли приехал на машине Гарри, так что домой мы отправились в моем пикапе. Он спрашивал, как у меня прошел день, и я сказала ему почти правду: что ездила с Джейкобом посмотреть запчасти, а потом наблюдала, как он работал в гараже.

– Собираешься как-нибудь на днях снова заехать? – спросил Чарли словно между прочим.

– Завтра после школы, – призналась я. – Возьму с собой домашние задания, так что не волнуйся.

– Только не забудь, – сказал он, пытаясь скрыть удовольствие.

Я занервничала, когда мы подъехали к дому. Наверх подниматься мне не хотелось. Теплота, оставшаяся от общения с Джейкобом, понемногу улетучивалась, сменяясь все большим волнением. Я была просто уверена, что две спокойные ночи подряд не пройдут для меня даром.

Чтобы подольше не ложиться спать, я проверила электронную почту и обнаружила там новое сообщение от Рене. Она писала, как у нее прошел день, о новом книжном клубе, заполнившем пустоту, образовавшуюся после курсов по медитации, которые она только что бросила, о том, как провела неделю, заменяя преподавателя во втором классе, и как скучает по дошколятам в детском саду. Она рассказала, что Фил просто обожает свою новую тренерскую работу и они планируют второй медовый месяц в Диснейленде.

И тут я заметила, что все это выглядело, как запись в дневнике, а не как письмо. Меня охватили угрызения совести, оставив неприятный осадок. Да, дочка из меня еще та.

Я быстро написала ей ответ, комментируя каждую часть ее письма и рассказывая о себе: как мы собрались на спагетти у Билли и что я чувствовала, глядя, как Джейкоб собирал полезные вещицы из небольших кусочков металла, – а ощущала я благоговение и легкую зависть. Я не обмолвилась о том, что это письмо будет отличаться от тех, что она получала от меня в последние несколько месяцев. Я едва вспомнила, что писала ей на прошлой неделе, но точно знала, что теплотой то послание не отличалось. Чем больше я об этом думала, тем сильнее меня охватывало чувство вины: наверное, я и вправду очень ее расстроила.

После этого я еще немного потянула время, доделав все уроки, а не только те, что задали на завтра. Но ни недостаток сна, ни проведенное с Джейкобом время, когда я чувствовала себя счастливой, пусть даже и немного наивно, не могли избавить меня от кошмаров на две ночи подряд.

Я проснулась, вся дрожа, с увязшим в подушке криком. В окно сквозь утренний туман пробивался тусклый свет, а я неподвижно лежала в кровати, пытаясь стряхнуть с себя остатки сна. Он немного отличался от того, что привиделось мне прошлой ночью, и я сосредоточилась именно на этом.

Предыдущей ночью я оказалась в лесу не одна. Там был еще Сэм Улей, мужчина, поднявший меня с земли в тот вечер, который мне стало невыносимо вспоминать. В нем произошла какая-то странная и неожиданная перемена. Его темные глаза смотрели на меня удивительно враждебно, в них читалась тайна, которой он явно не хотел делиться. Я поглядывала на него так часто, насколько это позволяли мои лихорадочные поиски, и его присутствие еще больше усугубляло мою обычную панику. Может, из-за того, что, когда я не смотрела на него прямо, его силуэт дрожал и изменялся на периферии моего зрения. Однако он ничего не делал – лишь стоял и наблюдал. В отличие от того случая, когда мы встретились в реальности, помощи он мне не предложил.

Во время завтрака Чарли внимательно меня рассматривал, а я пыталась не обращать на него внимания. Конечно, я этого заслуживала. Не могла же я от него ожидать, что он не станет волноваться. Наверное, пройдет несколько недель, прежде чем он перестанет следить, не вернется ли зомби, а я постараюсь сделать так, чтобы мне это не мешало. В конце концов я тоже стану следить, не вернулся ли зомби. Едва ли я могла прийти в себя за два дня.

В школе все было как раз наоборот. Теперь, когда я ко всему присматривалась, стало ясно, что здесь на меня никто особо не обращает внимания. Я вспомнила первый день, когда появилась в школе Форкса, – как отчаянно мне хотелось стать серой, слиться с мокрым бетоном тротуара, словно огромному хамелеону. Казалось, что с опозданием в год мое желание начало сбываться.

Создавалось впечатление, что меня нет. Даже взгляды учителей скользили по моему месту в классе так, словно оно пустовало. Я все утро прислушивалась к разговорам вокруг, снова погрузившись в море человеческих голосов. Я старалась наверстать упущенное и понять, что же происходит в школе, но разговоры были такими отрывочными и разрозненными, что я оставила свои попытки.

Джессика даже не подняла глаз, когда я на матанализе села рядом с ней.

– Эй, Джесс, – начала я с нарочитой беззаботностью, – как прошел остаток выходных?

Она с подозрением посмотрела на меня. Может, она до сих пор сердится? Или ей не терпится отшить ненормальную?

– Супер, – ответила она, снова уткнувшись в учебник.

– Это хорошо, – пробормотала я.

Вот тут словосочетание «холодный прием» сработало в буквальном смысле. Я чувствовала, как из решеток в полу тянуло теплом, но меня пробрал холод. Я сняла со спинки стула куртку и надела ее.

На четвертом уроке нас задержали, и стол, где я обычно сидела за обедом, к моему приходу оказался занят. Там расположились Майк, Джессика, Анджела, Коннер, Тайлер, Эрик и Лорен. Кэти Маршалл, рыженькая девятиклассница, жившая недалеко от нашего дома, сидела рядом с Эриком, а Остин Маркс – старший брат мальчишки, отдавшего мне мотоциклы, – устроился рядом с ней. Мне стало интересно, давно ли они так сидят, я не смогла припомнить, впервые это случилось или уже успело войти в привычку.

Я разозлилась на себя. С таким же успехом я могла бы провести прошлое полугодие упакованной в пенопласт. Я пристроилась рядом с Майком. На меня никто не взглянул, хотя стул пронзительно заскрипел по линолеуму, когда я отодвинула его от стола.

Я попыталась понять, о чем идет разговор. Майк с Коннером обсуждали что-то из области спорта, так что я сразу переключилась.

– А где же Бен? – спросила у Анджелы Лорен.

Я с интересом подняла голову. Значит ли это, что Анджела с Беном все еще вместе?

Я едва узнала Лорен. Она так коротко подстригла свои шелковистые белокурые волосы, что стала похожа на эльфа, а задняя часть шеи у нее была подбрита, как у мальчишки. Вот ведь странно. Как жаль, что я не знала истинной причины этого. У нее в волосах застряла жвачка? Она их продала? Или же все, кого она обычно доставала, устроили ей темную в спортивной раздевалке и обкорнали ее? Я решила, что с моей стороны несправедливо судить ее, основываясь на прежнем мнении. Как бы то ни было, а она изменилась к лучшему.

– У Бена желудочный грипп, – ответила Анджела тихим и спокойным тоном. – К счастью, это только на день. Вчера вечером он был вообще никакой.

Анджела тоже изменила прическу. Она отрастила волосы.

– А вы двое чем занимались в выходные? – спросила Джессика таким тоном, словно ответ ее совсем не интересовал. Я была уверена, что это только вводная фраза, чтобы начать распространяться о себе. Мне стало интересно, расскажет ли она о Порт-Анджелесе и обо мне, сидевшей за два стула от нее? Неужели я такая невидимая, что никого не покоробит, если они будут обсуждать меня в то время, когда я сижу рядом?

– В субботу мы вообще-то собирались на пикник, но… передумали, – сказала Анджела. В ее голосе послышалось раздражение, и мне сразу стало интересно.

Джесс, тебе придется подождать.

– Да, нехорошо, – заметила Джессика, готовясь перетянуть одеяло на себя. Но я оказалась не единственной, в ком проснулось любопытство.

– А что случилось? – жадно спросила Лорен.

– Ну, – начала Анджела, смущаясь больше обычного, хотя всегда говорила уверенно и сдержанно, – мы поехали на север и добрались почти до горячих источников. Там есть хорошее место примерно в километре по тропе. Но на полпути туда… мы что-то заметили.

– Заметили? А что? – Лорен сдвинула бесцветные брови. Казалось, что даже Джесс начала прислушиваться.

– Не знаю, – ответила Анджела. – Нам показалось, что медведя. Вообще-то он был черный, но с виду… слишком большой.

– Ой, и ты туда же! – фыркнула Лорен. Глаза ее издевательски сверкнули, и я решила, что мне не стоит применять к ней презумпцию невиновности. Характер ее явно не поменялся так же радикально, как прическа. – Тайлер еще на прошлой неделе попытался меня на это купить.

– Да быть не может, что медведя заметили так близко от зоны отдыха, – сказала Джессика, поддержав Лорен.

– Может, – тихо запротестовала Анджела, глядя в стол. – Мы ведь его видели.

– Она права, – нетерпеливо вставила я. – Анджела, в субботу нам встретился турист, который тоже видел медведя. Он сказал, что тот был огромный, черный и бродил совсем рядом с городом, верно, Майк?

Наступило молчание. Все сидевшие за столом в шоке уставились на меня. У новенькой, Кэти, отвисла челюсть, словно она только что услышала взрыв. Никто не шевелился.

– Майк, – подавленно пробормотала я. – Помнишь того человека, который рассказывал о медведе?

– К-конечно! – через секунду выпалил Майк.

Я не знала, почему он так странно на меня смотрит. Я ведь разговаривала с ним на работе. Или нет? Вроде говорила…

Майк пришел в себя.

– Ну да, был один парень, который сказал, что видел здоровенного черного медведя прямо на туристской тропе – более крупного, чем гризли, – подтвердил он.

– Хм. – Лорен, расправив плечи, повернулась к Джессике и сменила тему. – Тебе пришел ответ из Южно-Калифорнийского университета? – спросила она.

Все, кроме Майка и Анджелы, стали смотреть кто куда. Анджела неуверенно мне улыбнулась, и я торопливо улыбнулась в ответ.

– А ты, Белла, чем занималась в выходные? – с интересом спросил Майк, но как-то очень осторожно.

Все, кроме Лорен, уставились на меня, ожидая, что же я отвечу.

– В пятницу вечером мы с Джессикой ездили в Порт-Анджелес в кино. А субботу и почти все воскресенье я провела в Ла-Пуше.

Взгляды метнулись к Джессике, потом снова ко мне. Джесс казалась раздраженной. Интересно, хотелось ли ей, чтобы кто-нибудь узнал, что она ездила вместе со мной, или же она хотела сама об этом рассказать?

– И что вы смотрели? – поинтересовался Майк, начиная расплываться в улыбке.

– «Тупик», это про зомби. – Я ободряюще улыбнулась. Может, что-то из того, что я натворила в эти зомби-месяцы, можно было исправить.

– Говорят, страшное кино. А ты как думаешь? – Майку явно хотелось продолжить разговор.

– Белле пришлось смотаться в самом конце, так она испугалась, – с лукавой улыбкой вставила Джессика.

Я кивнула, стараясь выглядеть смущенной.

– Ну да, очень страшное.

Майк все не отставал от меня с вопросами, пока не кончился обед. Постепенно остальные снова стали вести свои разговоры, хотя то и дело поглядывали на меня. Анджела почти все время болтала со мной и с Майком, а когда я встала, чтобы отнести поднос на мойку, пошла за мной.

– Спасибо, – тихо сказала она, когда мы отошли от стола.

– За что?

– За то, что вступилась, поддержала меня.

– Да не вопрос.

Она посмотрела на меня, но не агрессивно, а озабоченно, словно у нее что-то случилось.

– Все нормально?

Вот почему я предпочла Джессику Анджеле – хотя Анджела мне всегда нравилась больше, – когда захотела выбраться в кино. Анджела слишком чуткая.

– Не совсем, – призналась я. – Но мне немного лучше.

– Это радует, – ответила она. – Мне тебя не хватало.

Тут мимо нас прошли Лорен с Джессикой, и я услышала, как Лорен громко прошептала:

– Ой, вот радость, Белла вернулась.

Глядя им вслед, Анджела закатила глаза и ободряюще мне улыбнулась.

Я вздохнула. Казалось, я все начинала заново.

– А какое сегодня число? – внезапно спросила я.

– Девятнадцатое января.

– Хм.

– А что такое? – не поняла Анджела.

– Вчера исполнился ровно год, как я впервые здесь появилась, – задумчиво произнесла я.

– Ничего особо не изменилось, – пробормотала Анджела, провожая взглядом Лорен и Джессику.

– Знаю, – согласилась я. – Я подумала то же самое.

Глава 7

Повторение

Я не очень понимала, какого черта здесь делаю. Пыталась ли я снова превратиться в зомби? Или стала мазохисткой, обожающей пытки? Надо было ехать прямиком в Ла-Пуш. Рядом с Джейкобом я чувствовала себя гораздо лучше. А то, чем я занималась теперь, вовсе не способствовало поддержанию здоровья.

Однако я продолжала ехать по заросшей дороге, извивавшейся между деревьями, ветви которых нависали надо мной, как своды живого зеленого туннеля. Руки у меня тряслись, и я еще крепче вцепилась в руль.

Я знала, что причиной этого отчасти был мой кошмар, и теперь, когда я находилась в полном сознании, сон не давал мне покоя и заставлял нервничать, словно собака, грызущая кость.

Мне было что искать. Недоступный и невероятный, равнодушный и отстраненный… он все же был где-то там. Мне приходилось в это верить.

Другой причиной являлось странное ощущение дежавю, которое я испытала сегодня в школе, совпадение дат. Чувство, что я начинаю все заново, и мысль о том, как сложился бы мой первый день, если бы я на самом деле оказалась тогда самым необычным человеком в столовой.

Слова беззвучно пронеслись у меня в голове, словно я их читала, а не слышала: Все будет так, словно я никогда не существовал.

Я лгала самой себе, разделив причину своего приезда сюда лишь на две части. Мне не хотелось признавать самую сильную мотивацию. Потому что она была безумной. Вся правда состояла в том, что мне снова захотелось услышать его голос, как в том странном забытьи, которое нахлынуло на меня в пятницу. В те недолгие мгновения, когда его голос раздался не там, где находились мои осознанные воспоминания, когда его голос звучал четко и мягко, а не бледным эхом, которое выдавала мне память, я смогла вспомнить его без боли. Это длилось недолго, боль настигла меня, и я была уверена, что она снова вернется во время этой бесполезной поездки. Но те недолгие секунды, когда я снова могла слышать его голос, неодолимо влекли меня. Мне надо было отыскать какой-нибудь способ повторить ту ситуацию… а лучше бы сказать – эпизод.

Я надеялась, что ключ лежал в ощущении дежавю. Поэтому я направлялась к его дому, месту, где много-много месяцев назад состоялось роковое празднование моего злосчастного дня рождения.

За окнами машины медленно ползли густые, почти как в джунглях, заросли. Дорога петляла из стороны в сторону. Я прибавила газ, начиная нервничать. Сколько же я еду? Не пора ли показаться дому? Дорога так заросла, что уже казалась незнакомой. А если я вообще не найду дом? Я вздрогнула. А если не окажется никаких осязаемых и видимых свидетельств?

Тут показался проем между деревьями, который я выискивала глазами, вот только он показался не таким широким, как раньше. Здешняя флора недолго ждала, чтобы заново захватить неухоженную землю. Высокие папоротники уже проникли на луг вокруг дома, сгрудившись у стволов кедров и подступив даже к широкому крыльцу. Создавалось впечатление, что на лужайку нахлынули высокие, по пояс, зеленые волны с листьями.

Дом стоял на прежнем месте, но это был не тот же самый дом. Хотя снаружи ничего не изменилось, из пустых и темных окон просто кричала пустота. Я испугалась. Впервые с тех пор, как я увидела это прекрасное здание, оно стало похожим на прибежище вампиров.

Я резко ударила по тормозам, отведя взгляд. Ехать дальше я боялась. Однако ничего не произошло – никакого голоса у меня в голове не было слышно.

Я не стала глушить двигатель и спрыгнула в море папоротника. Возможно, как и в тот вечер пятницы, если я сделаю несколько шагов вперед…

Я медленно подошла к опустевшему безликому фасаду, слыша позади себя успокаивающее мерное рычание пикапа. Остановилась, дойдя до ступенек крыльца, потому что ничего не увидела. Никаких намеков на их присутствие… его присутствие. Дом был на месте, но это мало что означало. Его стойкая реалистичность не могла победить пустоту кошмаров.

Ближе подходить я не стала. Мне не хотелось заглядывать в окна. Я сама не знала, что мне было бы тяжелее увидеть. Если комнаты окажутся пустыми, с гулким эхом, отдающимся с пола до потолка, это, конечно же, причинит мне боль. Как на похоронах бабушки, когда мама настояла, чтобы я осталась на улице во время церемонии прощания. Она сказала, что мне не надо видеть бабулю такой и запоминать ее мертвой.

Но не будет ли хуже, если внутри все осталось прежним? Если диваны стоят там же, где и в мой последний приезд, а картины так и висят на своих местах. Но тяжелее всего было бы увидеть рояль на помосте. Это как если бы дом вообще исчез, как если бы я убедилась, что не осталось ничего материального, что привязывало бы их к этому месту. Что все оказалось ненужным и позабытым. Прямо как я.

Я повернулась спиной к зияющей пустоте и быстро зашагала обратно к пикапу. Я почти бежала. Мне не терпелось поскорее убраться отсюда и вернуться в мир людей. Я ощутила пугающую пустоту, и мне захотелось увидеть Джейкоба. Может, у меня развивалась новая болезнь, другое пристрастие, вроде прежнего онемения? Мне было все равно. Я выжимала из пикапа все, на что он был способен, пока неслась навстречу новой идее фикс.

Джейкоб уже ждал меня. Как только я его увидела, от груди, казалось, что-то отхлынуло, и мне стало легче дышать.

– Привет, Белла! – крикнул он.

Я с облегчением улыбнулась.

– Привет, Джейкоб, – ответила я и помахала рукой выглянувшему в окно Билли.

– Давай-ка за работу, – сказал Джейкоб тихим, но нетерпеливым голосом.

Я даже смогла улыбнуться.

– Серьезно, я тебя еще не достала? – с интересом спросила я. Он, наверное, уже задается вопросом, насколько я нуждаюсь в его обществе.

– Нет, еще нет.

– Уж, пожалуйста, дай мне знать, когда я стану действовать тебе на нервы. Не хочу никого раздражать.

– Ладно, – гортанно рассмеялся он. – Но долго ждать не придется.

Войдя в гараж, я в шоке замерла, когда увидела стоявший там красный байк, похожий на настоящий мотоцикл, а не на груду ржавых железяк.

– Джейк, ты просто волшебник, – выдохнула я.

Он снова рассмеялся.

– Я становлюсь маньяком, когда работаю. – Он пожал плечами. – Будь я поумнее, потянул бы время.

– Это почему же?

Он уставился в пол и так долго молчал, что мне показалось, будто он не расслышал моего вопроса.

– Белла, что бы ты подумала, если бы я сказал тебе, что не смогу починить эти мотоциклы?

– Я бы подумала… плохо, конечно, но я уверена, что мы бы придумали, чем заняться. Если уж совсем нечем, то хоть уроки бы делали.

Джейкоб улыбнулся, чуть опустив плечи, присел рядом с мотоциклом и взял гаечный ключ.

– Так, значит, ты думаешь, что станешь приезжать и потом, когда я все закончу?

– Так ты это хотел узнать? – Я покачала головой. – Похоже, я злоупотребляю твоей добротой. Но если ты мне разрешишь, я стану и дальше приезжать.

– Чтобы снова повидаться с Квилом? – подначил он.

– Вот-вот.

Он хмыкнул.

– Тебе и правда нравится проводить со мной время? – удивленно спросил он.

– И даже очень. Я это докажу. Завтра мне на работу, но в среду можем придумать что-нибудь не техническое.

– Типа?

– Понятия не имею. Можем поехать ко мне, чтобы тебе не нужно было напрягаться. Можешь взять с собой учебники – ты ведь наверняка отстаешь, как и я.

– Учебники – может, это и хорошо.

Он скорчил гримасу, и мне стало интересно, чем же он собирается пожертвовать, чтобы побыть со мной.

– Да, – согласилась я. – Иногда надо начинать проявлять ответственность, иначе Билли с Чарли не станут к нам так благодушно относиться.

Я описала рукой круг, показывая, что тут мы единое целое. Ему это понравилось – он расцвел.

– Будем делать уроки раз в неделю? – предложил он.

– Может, лучше даже два раза, – поправила я, представив все то, что нам сегодня задали.

Он тяжело вздохнул. Потом потянулся через ящик с инструментами к бумажному пакету из-под продуктов. Вытащил оттуда две банки газировки, открыл одну и протянул мне. Затем открыл другую и торжественно поднял ее.

– За ответственность, – произнес он. – Два раза в неделю.

– И за безрассудство в остальные дни, – подчеркнула я.

Он широко улыбнулся, и мы чокнулись банками.

Домой я приехала позже, чем планировала, и обнаружила, что Чарли не стал меня дожидаться и заказал пиццу. Он не стал слушать мои извинения.

– Ничего страшного, – заверил он меня. – Надо же тебе хоть изредка отдыхать от готовки.

Я знала, что ему просто хорошо оттого, что я вела себя, как нормальный человек, и он не собирался лишний раз раскачивать лодку.

Прежде чем засесть за уроки, я проверила электронную почту и увидела длинное письмо от Рене. Она сентиментально прокомментировала все подробности моей жизни, которые я ей сообщила, так что я отправила ей еще одно утомительное описание своего дня. За исключением мотоциклов. Они заставили бы встревожиться даже такого беззаботного человека, как Рене.

В школе вторник прошел «с переменным успехом». Анджела и Майк, похоже, были готовы принять меня обратно с распростертыми объятиями – и благополучно забыть несколько месяцев моего не совсем адекватного поведения. Джесс же оказалась крепким орешком. Интересно, ждала ли она письменных извинений за небольшой инцидент в Порт-Анджелесе?

На работе Майк вел себя очень оживленно и много болтал, похоже, выплеснув на меня весь запас разговоров, накопившийся за целое полугодие. Я обнаружила, что могу улыбаться и смеяться его шуткам, хотя это выходило у меня не так легко, как с Джейкобом. Все шло хорошо, пока не пришло время закрываться.

Майк повесил в витрине табличку «ЗАКРЫТО», а я свернула свою жилетку и спрятала ее под прилавок.

– Классно было сегодня, – счастливо произнес Майк.

– Да, – согласилась я, хотя предпочла бы провести остаток дня в гараже.

– Жаль, что тебе пришлось на прошлой неделе сбежать с самого конца фильма.

Ход его мыслей немного сбил меня с толку.

– Наверное, я просто трусиха. – Я пожала плечами.

– Я в том смысле, что тебе надо бы сходить на фильм получше, на такой, который бы тебе понравился, – пояснил он.

– Ну да, – пробормотала я, все еще ничего не понимая.

– Может, в эту пятницу? Со мной. Посмотрим что-нибудь совсем не страшное.

Я закусила губу.

Мне не хотелось портить отношения с Майком, особенно теперь, когда он оказался одним из немногих, готовых простить мне мое недолгое сумасшествие. Но опять же все это казалось слишком знакомым. Словно за прошедший год ничего не случилось. Я пожалела, что на этот раз не могу спрятаться за Джесс.

– Это будет что-то вроде свидания? – спросила я. В таких вещах лучше всего быть честной. Чтобы все встало на свои места.

Он внимательно посмотрел на меня.

– Если хочешь. Но вовсе необязательно.

– Я не хожу на свидания, – медленно произнесла я, понимая, насколько же это верно. Весь мир казался мне невероятно далеким.

– А по-дружески? – предложил он. В его чистых голубых глазах поубавилось нетерпения. Может, он искренне считал, что мы все-таки можем остаться друзьями.

– А вот так годится. Только на эту пятницу у меня уже есть планы, так что, может, на следующей неделе?

– А что ты будешь делать? – спросил он не так непринужденно, как мне бы хотелось.

– Уроки. Я хотела… с подругой вместе позаниматься.

– А, ну да. Ладно. Может, через неделю.

Он проводил меня до машины, уже не такой веселый, как раньше. Все это явственно напомнило мне мои первые месяцы в Форксе. Я прошла круг, и теперь все казалось мне похожим на эхо – гулкое, пустое эхо, начисто лишенное прежнего интереса.

Следующим вечером Чарли, кажется, ничуть не удивился, когда увидел в гостиной нас с Джейкобом в окружении разбросанных повсюду учебников, так что я подумала, что они с Билли сговорились у нас за спиной.

– Привет, ребята, – сказал он, бросив взгляд в сторону кухни. По коридору плыл запах лазаньи, которую я готовила полдня, пока Джейкоб наблюдал и иногда помогал. Я вела себя как паинька, пытаясь искупить вину за пиццу.

Джейкоб остался на ужин и увез домой кусочек лазаньи для Билли, с неохотой добавив еще год к моему условному возрасту за хорошую готовку.

Пятница прошла в гараже, а в субботу после работы в магазинчике Ньютонов мы снова делали уроки. Чарли достаточно уверовал в мое благоразумие, чтобы целый день провести на рыбалке с Гарри. Когда он вернулся, мы уже все закончили и с чувством исполненного долга смотрели «Гараж монстров» на канале «Дискавери».

– Наверное, мне пора, – вздохнул Джейкоб. – Уже позже, чем я думал.

– Хорошо, ладно, – буркнула я. – Я тебя отвезу.

Он рассмеялся, увидев мое огорченное лицо. Похоже, ему было приятно.

– Завтра опять за работу, – сказала я, как только мы сели в пикап. – Во сколько мне лучше приехать?

В его ответной улыбке читалось странное нетерпение.

– Я позвоню, ладно?

– Конечно. – Я внутренне напряглась, гадая, что же происходит. Он еще шире расплылся в улыбке.

На следующее утро я прибиралась в доме, ожидая звонка Джейкоба и пытаясь избавиться от нового кошмара. Обстановка поменялась. Прошлой ночью я блуждала в бескрайнем море папоротников, где то и дело попадались огромные гемлоки. Больше там ничего не было, и я скиталась одна, заблудившись, ища неизвестно что. Мне хотелось ударить себя за дурацкую поездку «на природу» на прошлой неделе. Я прогнала сон из своего сознания, надеясь, что он исчезнет и больше не вырвется на свободу.

Чарли мыл на улице свою патрульную машину, поэтому, когда зазвонил телефон, я бросила на пол ершик для мытья унитаза и ринулась вниз, чтобы снять трубку.

– Алло? – задыхаясь, прохрипела я.

– Белла, – произнес Джейкоб каким-то странно официальным тоном.

– Привет, Джейк.

– Полагаю, что… сегодня у нас свидание, – сказал он с намеком.

У меня ушла секунда, чтобы все понять.

– Они готовы? Поверить не могу!

Вот так подгадал. Мне нужно было хоть чем-то отвлечься от кошмаров и пустоты.

– Да, ездят и все такое.

– Джейкоб, ты, несомненно, самый прекрасный и талантливый человек из всех. За это тебе прибавляется десять лет.

– Классно! Мне уже за тридцать.

– Бегу, лечу, еду! – рассмеялась я.

Я засунула принадлежности для уборки под шкафчик в ванной и схватила куртку.

– К Джейку собралась, – произнес Чарли, когда я пробегала мимо него, не то утвердительно, не то вопросительно.

– Да, – ответила я, запрыгивая в пикап.

– Я потом поеду в участок! – крикнул Чарли мне вслед.

– Поняла! – прокричала я в ответ, поворачивая ключ в замке зажигания.

Чарли еще что-то добавил, но я не расслышала из-за рева двигателя. Похоже, он спросил: «А где пожар-то?»

Я припарковала пикап чуть в стороне от дома Блэков, поближе к деревьям, чтобы можно было незаметно вывести мотоциклы из гаража. Выйдя из машины, я заметила два цветных пятна: мотоциклы, один красный, второй черный, притаились под сосной, невидимые из дома. Джейкоб уже все приготовил.

У каждого из них на руле красовался бантик из синей ленты. Я, смеясь, смотрела на них, когда из дома выбежал Джейкоб.

– Готова? – тихо спросил он, сверкая глазами.

Я бросила взгляд ему через плечо – Билли видно не было.

– Да, – ответила я, но уже не так весело: я пыталась представить себя едущей на мотоцикле.

Джейкоб легко погрузил мотоциклы в пикап, положив их набок, чтобы не высовывались.

– Поехали, – сказал он чуть визгливым от возбуждения голосом. – Я знаю классное место – там нас никто не застукает.

Мы направились к югу от города. Проселочная дорога то скрывалась в лесу, то выныривала из него. Иногда нас окружала плотная чаща, а потом вдруг показывался бескрайний простор Тихого океана, уходившего за темно-серый от туч горизонт. Мы ехали над берегом, по вершинам утесов, подступавших здесь к самой воде, и вид отсюда казался бесконечным.

Я ехала медленно, чтобы иногда полюбоваться океаном, – дорога вилась все ближе к прибрежным утесам. Джейкоб болтал о том, как он доводил мотоциклы до ума, но рассказ его изобиловал техническими деталями, так что я слушала не очень внимательно.

И тут я заметила четыре фигуры, стоявшие на каменистом уступе почти рядом с обрывом. С такого расстояния я не смогла определить, старики это или молодежь, но поняла, что это мужчины. Несмотря на прохладный день, на них, похоже, были только шорты.

Я увидела, как самый высокий из них подошел к краю уступа, и машинально сбавила скорость, приподняв ногу над педалью тормоза.

И вот он бросился вниз с обрыва.

– Нет! – взвизгнула я, ударив по тормозам.

– Что такое? – встревожено крикнул Джейкоб.

– Тот парень – он только что сиганул с утеса! Почему они его не остановили? Надо звонить в «Скорую»!

Я распахнула свою дверь и начала вылезать из машины, что не имело никакого смысла: ближайший телефон находился в доме Билли. Но я не могла поверить тому, что только что увидела. Возможно, подсознательно я надеялась, что увижу что-то другое, когда передо мной не будет ветрового стекла.

Джейкоб рассмеялся, я резко повернулась и изумленно уставилась на него. Откуда в нем такая бесчувственность, такое хладнокровие?

– Они просто ныряют с утеса, Белла. Развлекаются. Сама знаешь, в Ла-Пуше нет торгового центра. – Он меня подначивал, но в его голосе слышалось странное раздражение.

– Ныряют с утеса? – ошеломленно переспросила я.

Не веря своим глазам, я смотрела, как вторая фигура приблизилась к уступу, замерла, а затем грациозно взвилась в воздух. Падал ныряльщик, как мне показалось, целую вечность, и наконец плавно вошел в плескавшиеся внизу темно-серые волны.

– Ух ты, высоко-то как! – Я откинулась на спинку сиденья, не сводя вытаращенных глаз на двух оставшихся ныряльщиков. – Метров тридцать, наверное.

– Ну да, почти все мы прыгаем там, где пониже, вон с той скалы, что выступает над утесом примерно на полпути. – Он ткнул пальцем в окно. Там все выглядело более-менее приемлемым. – А эти просто психи. Наверное, выпендриваются, показывают, какие они крутые. Я в том смысле, что сегодня холодно. Да и вода не очень. – Он скорчил недовольную гримасу, словно этот трюк оскорбил его лично. Это меня немного удивило. Я-то думала, что Джейкоба почти невозможно вывести из себя.

– Вы прыгаете с утесов? – Я обратила внимание на множественное число.

– Конечно, конечно. – Он пожал плечами и улыбнулся. – Это весело. И немного страшно – вроде как когда дерешься.

Я снова посмотрела на утесы, где третья фигура ходила вдоль уступа. Никогда в жизни я не видела ничего столь безрассудного. Я вытаращила глаза и улыбнулась.

– Джейк, ты должен взять меня понырять с утесов.

В ответ он недовольно нахмурился.

– Белла, ты только что хотела вызвать Сэму «Скорую», – напомнил он.

Я удивилась, как он смог с такого расстояния узнать того человека.

– Я хочу попробовать, – не отставала я, снова попытавшись вылезти из машины.

Джейкоб схватил меня за руку.

– Только не сегодня, ладно? Хотя бы дождемся денька потеплее, а?

– Хорошо, идет, – согласилась я. От задувавшего в открытую дверь ледяного ветра моя рука покрылась гусиной кожей. – Но лучше бы поскорее.

– Поскорее. – Он закатил глаза. – Иногда ты бываешь немного странной, Белла. Ты об этом знаешь?

– Да, – вздохнула я.

– И отсюда мы прыгать не станем.

Я зачарованно смотрела, как третий парень разбежался и прыгнул еще дальше, чем первые два. Он перевернулся и в падении сделал сальто, словно исполнял затяжной прыжок. Он казался абсолютно свободным – ни о чем не думающим и совершенно безответственным.

– Ладно, – сдалась я. – По крайней мере, не в первый раз.

Теперь вздохнул Джейкоб.

– Мы собираемся опробовать мотоциклы или нет? – поинтересовался он.

– Да, да, конечно, – ответила я, оторвав взгляд от последней фигуры, стоявшей на утесе, снова пристегнула ремень и закрыла дверь.

Двигатель работал, урча на холостом ходу. Мы снова двинулись вперед по дороге.

– А кто эти ребята, ну, психи? – с интересом спросила я.

Он с отвращением фыркнул.

– Это банда из Ла-Пуша.

– У вас там есть банда? – удивилась я и поняла, что его слова произвели на меня впечатление.

Он хохотнул в ответ.

– Да вовсе нет. Знаешь, они вроде дружинников, только свихнувшиеся. Драк они не затевают, поддерживают порядок, – фыркнул он. – Болтался у нас тут один парень откуда-то из резервации макахов, здоровенный такой, страшный. Ну, пополз слушок, что он толкал малолеткам метадон, и Сэм Улей со своими учениками вытурили его с нашей земли. Они все говорят: наша земля да племенная гордость… смешно даже. Самое плохое, что совет воспринимает их всерьез. Эмбри говорил, что совет и в самом деле встречается с Сэмом. – Он с возмущением покачал головой. – А еще Эмбри слышал от Лии Клируотер, что они называют себя «защитниками» или кем-то в этом роде. – Руки Джейкоба сжались в кулаки, словно ему захотелось кого-то ударить. Раньше я его таким никогда не видела.

Я удивилась, услышав имя Сэма Улея. Мне не хотелось вызывать в памяти картины из кошмаров, поэтому я коротко заметила:

– Не очень-то ты их жалуешь.

– А что, заметно? – саркастически спросил он.

– Ну… Похоже, что ничего плохого они не делают. – Я попыталась успокоить его и снова вернуть ему веселость. – Просто для банды они как-то раздражающе примерны.

– Да. «Раздражающе» – это в самую точку. Они все время выпендриваются, типа как на утесе. Ведут себя как… как… не знаю. Как крутые какие-то. Я тут в прошлом полугодии как-то раз стоял у магазина с Эмбри и Квилом, и тут подвалили Сэм и его последователи, Джаред и Пол. Квил что-то сказал, ты же знаешь, он вечно вякает, а Полу это не понравилось. Глаза у него потемнели, и он вроде как улыбнулся – нет, показал зубы, но без улыбки, – и, похоже, разозлился так, что его затрясло или типа того. А Сэм положил руку Полу на грудь и покачал головой. Пол быстро на него посмотрел да и успокоился. Честно, похоже, Сэм его удержал. Как будто Пол разорвал бы нас на куски, если бы Сэм его не остановил. – Он глубоко вздохнул. – Прямо как в плохом вестерне. Знаешь, Сэм-то уже взрослый парень, ему двадцать лет. Но Полу-то всего шестнадцать, он ниже меня и не такой крепкий, как Квил. По-моему, любой из нас смог бы с ним справиться.

– Да, крутые парни, – согласилась я.

Я представила себе описанную им сцену, и она мне что-то напомнила… трое высоких черноволосых мужчин, неподвижно стоявших в нашей гостиной, почти прижавшись друг к другу. Видела я их не очень хорошо, потому что прислонилась головой к дивану, когда надо мной склонились доктор Джеранди и Чарли… Это и была банда Сэма?

Я снова быстро заговорила, чтобы отвлечься от неприятных воспоминаний.

– А Сэм не староват для подобных штучек?

– Да. Он собирался поступать в колледж, но остался здесь. И никто ему и слова не сказал. Совет чуть удар не хватил, когда моя сестра отказалась от стипендии и вышла замуж. Но вот Сэм Улей – другое дело, он все делает правильно. – Лицо его исказили незнакомая мне прежде ярость и другие эмоции, которые я не сразу определила.

– Вообще-то все это и вправду как-то нехорошо и… странно. Но я не очень понимаю, почему ты принимаешь это так близко к сердцу. – Я украдкой взглянула на него в надежде, что не обидела его. Он внезапно успокоился и принялся смотреть в окно.

– Ты только что пропустила поворот, – спокойно произнес он.

Я широко развернулась, едва не врезавшись в дерево, когда пикап двумя колесами съехал с обочины.

– Спасибо, что предупредил, – пробормотала я, выезжая на боковую дорогу.

– Извини, это я сам проглядел.

Какое-то время мы ехали в молчании.

– Тут можешь остановиться, где хочешь, – тихо сказал он.

Я съехала на обочину и заглушила двигатель. От наступившей тишины у меня звенело в ушах. Мы вылезли из машины, и Джейкоб шагнул к багажнику, чтобы достать мотоциклы. Я пыталась понять выражение его лица. Его беспокоило что-то еще. Я задела чувствительную струнку.

Джейкоб несмело улыбнулся, подтянув ко мне красный мотоцикл.

– С днем рождения, хоть и поздно. Готова?

– Похоже, да. – Мотоцикл вдруг показался мне страшным и пугающим, когда я поняла, что на него все же придется сесть.

– Начнем не торопясь, – подбодрил он.

Я осторожно прислонила мотоцикл к крылу пикапа, пока Джейкоб доставал свой байк.

– Джейк… – начала я, когда он снова подошел ко мне.

– Да?

– Что же тебя на самом деле тревожит? В смысле насчет Сэма? Может, есть что-то еще? – Я всмотрелась в его лицо.

Джейкоб поморщился, но, похоже, не разозлился – уставился на дорогу и стал пинать ногой переднюю шину мотоцикла, словно хотел потянуть время. Потом он вздохнул.

– Да… все дело в том, как они ко мне относятся. Вот от этого меня зло и берет. – Казалось, слова хлынули из него. – Ты же знаешь, совет должен состоять из равных, но, если бы у нас был вождь, им бы стал мой отец. Я никогда не мог понять, почему люди к нему так относятся. Почему его мнение значит больше, чем мнение других. Наверное, все дело в его отце и деде. Мой прадед, Эфраим Блэк, был как бы последним вождем нашего племени, и к Билли до сих пор прислушиваются – наверное, из-за этого. Но ведь я такой же, как все остальные. Никто не относился ко мне по-особенному… до недавнего времени.

Эти слова застали меня врасплох.

– А Сэм относится к тебе как-то по-особенному?

– Да, – кивнул он, встревоженно глядя на меня. – Он смотрит на меня так, как будто чего-то ждет… словно я вот-вот вступлю в его дурацкую команду. Он обращает на меня больше внимания, чем на остальных ребят. Мне это очень не нравится.

– Да не надо тебе никуда вступать, – сердито бросила я.

Джейкоб был по-настоящему расстроен, и это меня разозлило. Что это «защитники» о себе возомнили?

– Да. – Он продолжал постукивать ногой по шине.

– Что? – Я чувствовала, что это не все.

Джейкоб нахмурился, но казался скорее встревоженным, чем рассерженным.

– Да еще Эмбри. В последнее время он меня избегает.

Казалось, очевидной связи здесь не было, но я подумала: а не я ли стала причиной его проблем с другом?

– Ты много тусуешься со мной, – напомнила я ему, чувствуя себя эгоисткой. Я его «монополизировала».

– Да нет, не в этом дело. Он не только от меня отошел, а еще и от Квила и остальных. Эмбри пропустил неделю в школе, но его ни разу не оказалось дома, когда мы пытались к нему зайти. А когда он вернулся… был сам не свой. Напуган до смерти. Мы с Квилом старались разговорить его, узнать, что же случилось, но он молчал, как рыба.

Я смотрела на Джейкоба, нетерпеливо покусывая нижнюю губу, – он действительно казался встревоженным. Но на меня не смотрел, а уставился на свою ногу, пиная шину, словно та принадлежала кому-то другому. Частота пинков нарастала.

– И вот на этой неделе Эмбри ни с того ни с сего начал тусоваться с Сэмом и его командой. Сегодня он был на утесе, – тихо и взволнованно сказал Джейкоб. Наконец он поднял на меня глаза. – Белла, они раздражали его даже больше, чем меня. Он не хотел иметь с ними ничего общего. А теперь Эмбри увивается за Сэмом так, как будто в секту вступил. Вот так же все было и с Полом. В точности так. Он вообще не общался с Сэмом. Потом на несколько недель бросил школу, а когда вернулся, Сэм уже вовсю вертел им. Я не знаю, что бы это значило. Никак не пойму, а понять-то надо, потому что Эмбри мой друг и… Сэм как-то странно смотрит на меня… и… – Джейкоб умолк.

– А с Билли ты об этом говорил? – спросила я. Его тревога передалась мне. У меня по спине побежали мурашки.

Теперь в его голосе послышалась злость.

– Да, – фыркнул он. – Очень содержательно.

– И что он сказал?

Джейкоб скорчил саркастическую гримасу и заговорил, имитируя густой голос отца с поучительными интонациями:

– Ну, сейчас тебе не о чем волноваться, Джейкоб. Через несколько лет, если ты не… ну, я тебе потом объясню. – Потом продолжил уже своим голосом: – И как мне все это понимать? Он что, пытается внушить мне, что все это из-за дурацкого созревания, взросления? Нет, тут что-то еще. Что-то нехорошее. – Он кусал нижнюю губу и сжимал кулаки. Казалось, он вот-вот расплачется.

Я неожиданно для самой себя вдруг обняла его, обвив руками его талию и прижавшись лицом к его груди. Он был такой большой, что я чувствовала себя ребенком, обнимающим взрослого.

– Ой, Джейк, да все будет нормально! – пообещала я. – Если станет хуже, можешь пожить у нас с Чарли. Не бойся, мы что-нибудь придумаем!

Он на мгновение замер, а потом нерешительно обнял меня.

– Спасибо, Белла. – Его голос звучал более хрипло, чем обычно.

Мы постояли так несколько секунд, и меня это не смутило – мне даже стало приятно. Это не было похоже на то, как меня обнимали в последний раз. Теперь объятие было дружеским, и от Джейкоба исходило тепло.

Мне казалась странной эмоциональная близость с другим человеком – впрочем, как и физическая. Это было необычно для меня. Я не слишком легко сходилась с другими людьми. С человеческими существами.

– Если ты будешь реагировать именно так, я свихнусь еще больше. – Голос Джейкоба снова стал веселым, а его смех прогремел у меня в ушах. Он осторожно и неуверенно провел по моим волосам.

Ну, для меня это и было дружбой. Я быстро отстранилась, рассмеявшись вместе с ним, но твердо решила поставить все на свои места.

– Трудно поверить, что я на два года тебя старше, – сказала я, подчеркнув слово «старше». – По сравнению с тобой я прям карлица. – Когда я стояла рядом с ним, мне приходилось вытягивать шею, чтобы увидеть его лицо.

– Ты, конечно, забыла, что мне уже за сорок.

– Ой, и верно.

Он погладил меня по голове.

– Ты прямо как куколка, – поддразнил он меня. – Фарфоровая куколка.

Я закатила глаза, отступив на шаг.

– Давай-ка бросим эти шутки про альбиносов.

– Серьезно, Белла, а ты уверена, что ты не куколка? – Он вытянул свою красно-коричневую руку вдоль моей. Контраст мне не польстил. – Я в жизни не видел никого более светлокожего, чем ты… ну, разве что… – Он умолк, а я отвела глаза, стараясь не думать о том, что он собирался сказать.

– Так мы начнем ездить или нет?

– Давай начнем, – согласилась я с куда большим энтузиазмом, нежели минуту назад. Его незаконченная фраза напомнила мне о том, зачем я здесь.

Глава 8

Адреналин

– Так, ладно, где у тебя сцепление?

Я показала на рычажок на левой ручке руля. Отпустив ее, я совершила ошибку. Тяжелый мотоцикл зашатался подо мной, грозя завалиться набок. Я снова ухватилась за ручку, пытаясь удержать его.

– Джейкоб, он не стоит, – пожаловалась я.

– Встанет, когда поедешь, – пообещал он. – Так, а где у тебя тормоз?

– За правой ногой. – Он взял меня за правую руку и положил ее на рычажок над дросселем.

– Но ты же сказал…

– Тебе нужен вот этот тормоз. Задним пока не пользуйся, начнешь потом, когда будешь знать, что делаешь.

– Что-то тут не совсем так, – подозрительно отозвалась я. – Разве оба тормоза не одинаково важны?

– Забудь о заднем тормозе, ладно? Вот… – Он обхватил мою руку и заставил меня надавить на рычажок. – Вот так нужно тормозить. Не забудь. – Он снова сжал мою руку.

– Ладно, – согласилась я.

– Где дроссель?

Я повернула правую ручку.

– Переключатель скоростей?

Я легонько толкнула его левой ногой.

– Очень хорошо. По-моему, с частями ты разобралась. Теперь тебе остается сдвинуть его с места и поехать.

– Угу, – пробормотала я, боясь сказать что-нибудь еще. В животе у меня урчало, и мне показалось, что голос у меня сорвется, когда я заговорю. Я была в ужасе. Старалась внушить себе, что бояться нечего. Самое плохое, что могло случиться, я уже пережила. Что еще могло меня напугать? Я могла бы смотреть смерти в лицо и смеяться. Но живот со мной не соглашался.

Я посмотрела на уходившую вдаль проселочную дорогу, по обе стороны которой стояли плотные зеленые стены. На дороге лежал влажный песок. Это лучше, чем жидкая грязь.

– Теперь давай выжимай сцепление, – велел Джейкоб.

Я сжала рычаг пальцами.

– Вот что самое главное, – подчеркнул Джейкоб. – Не отпускай его, поняла? Тебе нужно представить, что я дал тебе гранату. Кольцо выдернуто, а ты удерживаешь чеку.

Я сильнее сжала пальцы.

– Хорошо. Сможешь завести его ногой?

– Если я шевельну ногой, то упаду, – прошипела я сквозь сжатые зубы, не выпуская из пальцев гранату.

– Ладно, заведу я. Не отпускай сцепление. – Он сделал шаг назад и внезапно врезал ногой по педали. Раздался резкий хруст, и от его сильного удара мотоцикл покачнулся. Я начала заваливаться набок, но Джейк подхватил мотоцикл, прежде чем тот рухнул на землю вместе со мной.

– Вот тут ровнее, – подбодрил он меня. – Сцепление держишь?

– Да, – прохрипела я.

– Поставь ноги на землю. – Я снова попробую. Для страховки он ухватился рукой за сиденье.

Понадобилось еще четыре удара, прежде чем сработало зажигание. Я чувствовала, как мотоцикл рычит и подрагивает подо мной, словно злое животное. Я сжала сцепление так, что заболели пальцы.

– Поверни-ка дроссель, – сказал он. – Только самую малость. И сцепление не отпускай.

Я неохотно повернула правую ручку. Хотя я сдвинула его совсем чуть-чуть, мотоцикл подо мной буквально взревел. Теперь он урчал злобно, как голодный зверь. Джейкоб довольно улыбнулся.

– Помнишь, как включить первую передачу? – спросил он.

– Да.

– Ну так давай.

– Ладно.

Он выждал несколько секунд.

– Левой ногой, – подсказал он.

– Да знаю я, – отозвалась я, делая глубокий вдох.

– Уверена, что хочешь продолжать? – спросил Джейкоб. – Ты какая-то испуганная.

– Все нормально, – бросила я и сместила переключатель скоростей на один зубец вниз.

– Очень хорошо, – похвалил он меня. – Теперь очень медленно отпускай сцепление. – Он отступил на шаг от мотоцикла.

– Хочешь, чтобы я уронила гранату? – недоверчиво спросила я. Неудивительно, что он отошел от мотоцикла.

– Вот так ты и поедешь, Белла. Только потихоньку.

Я начала разжимать пальцы и с ужасом поняла, что вмешался бархатный голос, не принадлежавший стоявшему рядом со мной парню.

– Белла, это безрассудство, ребячество и идиотизм, – раздраженно произнес он.

– Ой! – вскрикнула я, и моя рука соскользнула с ручки сцепления.

Мотоцикл подо мной взбрыкнул, рванулся вперед и завалился на землю вместе со мной. Ревущий двигатель чихнул и заглох.

– Белла? – Джейкоб с легкостью поднял тяжелый мотоцикл, освободив меня. – Ты поранилась?

Но я его не слышала.

– Я же тебе говорил, – явственно прошелестел чудесный голос.

– Белла? – Джейкоб потряс меня за плечо.

– Все нормально, – в полузабытьи пробормотала я.

Более чем нормально. Голос в моей голове вернулся. Он все еще звучал у меня в ушах – мягкими, бархатистыми отголосками.

Я быстро прокрутила в голове возможные варианты. Ничего знакомого здесь не было – я на дороге, которую никогда не видела, и делаю то, чего никогда не делала, – и никакого дежавю. Значит, галлюцинации вызываются чем-то еще… Я почувствовала, как по венам снова разлился адреналин, как будто я нашла ответ. Некое сочетание адреналина и опасности, а может, просто тупость.

Джейкоб поднял меня на ноги.

– Ты что, головой ударилась? – спросил он.

– По-моему, нет. – Я потрясла головой, проверяя, все ли нормально. – Я мотоцикл-то не сломала? – Вот это меня беспокоило. Мне не терпелось прямо сейчас попробовать снова. От безрассудства было куда больше пользы, чем я думала. И дело не в обмане. Может – а это куда важнее, – я нашла способ вызывать галлюцинации.

– Нет. Ты просто движок заглушила, – ответил Джейкоб, прервав мои лихорадочные размышления. – Слишком быстро отпустила сцепление.

Я кивнула.

– Давай попробуем еще разок.

– Ты уверена? – уточнил Джейкоб.

– Абсолютно.

На этот раз я сама попыталась завести мотоцикл с ноги. Это оказалось непросто: мне приходилось подпрыгивать, чтобы с достаточной силой ударить по педали, и мотоцикл каждый раз пытался меня сбросить. Рука Джейкоба повисла над рулем, готовая подхватить меня, если потребуется.

Понадобилось несколько удачных и еще больше неудачных попыток, прежде чем движок завелся и ожил подо мной. Помня, что надо держать гранату, я чуть повернула дроссель. От малейшего прикосновения к нему мотоцикл ревел. Теперь мы с Джейкобом оба улыбались.

– Легче отпускай сцепление, – напомнил он мне.

– Ты что, хочешь убиться? Все к этому идет, – вновь заговорил другой голос, на этот раз суровым тоном.

Я натянуто улыбнулась – все пока еще работало – и не обратила внимания на вопросы. Джейкоб не допустит, чтобы со мной случилось что-то серьезное.

– Отправляйся домой к Чарли! – приказал голос. Его звонкая красота поразила меня. Я не могла позволить своей памяти лишиться его, чего бы это ни стоило.

– Давай, трогай медленно, – подбодрил меня Джейкоб.

– Хорошо, – произнесла я. Я немного расстроилась, когда поняла, что ответила им обоим.

Голос у меня в голове прорычал, заглушая рев мотоцикла.

Теперь, уже стараясь сосредоточиться и не позволяя голосу снова сбить меня, я стала потихоньку расслаблять руку. Внезапно мотоцикл дернулся и двинулся вперед. И я полетела.

В лицо ударил незнакомый ветер, упруго бивший по глазам и отбросивший мои волосы назад с такой силой, что, казалось, за них кто-то дергает. Я почувствовала, как в животе у меня все успокоилось, а по телу прошла адреналиновая волна, пылавшая в жилах. Деревья проносились мимо, сливаясь в сплошную зеленую стену.

Но это была только первая передача. Моя нога потянулась к переключателю скоростей, и я немного прибавила газ.

– Белла, нет! – приказал мне звучавший в ушах прекрасный голос. – Ну что ты делаешь!

Он отвлек меня от ощущения скорости, и я поняла, что дорога впереди плавно изгибается влево, а я по-прежнему несусь прямо. Джейкоб не сказал мне, как нужно поворачивать.

– Тормоза, тормоза, – бормотала я себе под нос и машинально резко опустила вниз правую ногу, как если бы вела пикап.

Мотоцикл вдруг закачался подо мной и начал вилять из стороны в сторону. Меня тянуло к зеленой стене, а ехала я еще слишком быстро. Я попыталась вывернуть руль в другую сторону, и внезапно смещение центра тяжести накренило мотоцикл, по-прежнему мчавшийся на деревья.

Байк рухнул на меня, громко ревя и волоча меня по мокрому песку, пока не ударился обо что-то твердое. Я ничего не видела. Мое лицо впечаталось в мох. Я попыталась поднять голову, но что-то мне мешало. Голова кружилась, мысли путались. Похоже, ревели сразу трое – мотоцикл надо мной, голос у меня в голове и что-то еще…

– Белла! – крикнул Джейкоб, и я услышала, как смолк рев второго мотоцикла.

Мой байк больше не прижимал меня к земле, я перекатилась на бок и смогла дышать. Рев стих.

– Ух ты! – пробормотала я, вне себя от восторга. Вот, наверное, рецепт галлюцинаций: адреналин, грубый промах плюс тупость. Или что-то вроде того.

– Белла! – Надо мной в отчаянии склонился Джейкоб. – Белла, ты жива?

– Все классно! – заявила я. Пошевелила руками и ногами, потом согнула их в суставах. Похоже, все было цело. – Давай еще разок.

– По-моему, больше не надо, – все еще взволнованно возразил Джейкоб. – Кажется, тебя для начала нужно отвезти в больницу.

– Да все нормально.

– Да, Белла? У тебя на лбу глубокий порез, и из него течет кровь, – сообщил Джейкоб.

Я дотронулась до головы. И конечно, ощутила что-то мокрое и липкое. Все запахи отбивал прилипший к лицу влажный мох, и тошноту тоже.

– Ой, ты уж меня извини, Джейкоб. – Я зажала рану рукой, словно могла затолкать кровь обратно в голову.

– Ты что, извиняешься за то, что у тебя течет кровь? – удивился он, подхватив меня рукой за талию и поставив на ноги. – Поехали. Я поведу. – Он вытянул руку в ожидании.

– А как же мотоциклы? – спросила я, отдавая ему ключи.

Джейкоб на секунду задумался.

– Подожди-ка здесь. И возьми вот это. – Он стянул с себя футболку, уже испачканную кровью, и бросил ее мне. Я сложила ее и плотно прижала ко лбу. Начав чувствовать запах крови, я глубоко задышала ртом и постаралась сосредоточиться на чем-нибудь другом.

Джейкоб вскочил на черный мотоцикл, завел его с первой попытки и умчался по дороге, поднимая за собой вихрь песка и мелких камешков. Он казался спортсменом-профессионалом, нагнувшись над рулем, опустив голову и глядя вперед, а его блестящие волосы бились о красновато-коричневую спину. Я завистливо прищурила глаза. Я уж точно не смотрелась бы так на своем мотоцикле.

Я удивилась, поняв, как далеко заехала: я едва смогла разглядеть Джейкоба, когда он наконец добрался до пикапа. Закинув в него мотоцикл, он бросился к водительской двери.

Я ничуть не огорчилась, когда он заставил мой пикап взреветь и погнал его обратно ко мне. Лоб немного щипало, меня слегка подташнивало, но порез оказался несерьезным. Раны на голове всегда сильно кровоточат. Зря он так спешил.

Джейкоб, не заглушив двигатель пикапа, подбежал ко мне и снова обнял меня за талию.

– Так, давай-ка садись в машину.

– Честно, у меня все нормально, – убеждала я его, пока он помогал мне устроиться на сиденье. – Не напрягайся. Крови-то совсем немного.

– Очень даже много, – услышала я его бормотание, когда он отправился за моим мотоциклом.

– Так, давай-ка мы все обдумаем, – начала я, когда он вернулся. – Если ты отвезешь меня в «Скорую» в таком виде, Чарли наверняка обо всем узнает. – Я посмотрела на корку из песка и грязи, прилипшую к моим джинсам.

– Белла, по-моему, тебе нужно наложить швы. Я не позволю тебе истечь кровью.

– Не истеку, – пообещала я. – Давай сначала вернем мотоциклы на место, заедем ко мне домой, чтобы я смогла избавиться от улик, а уж затем отправимся в больницу.

– А как же Чарли?

– Он говорил, что ему сегодня на работу.

– Точно?

– Уж поверь. У меня часто идет кровь. Это не так страшно, как кажется.

Джейкоб явно расстроился – уголки его губ опустились, чего я еще не видела, – но он не хотел, чтобы у меня были неприятности. Пока он вез меня в Форкс, я смотрела в окно, прижимая ко лбу его безнадежно запачканную футболку.

Мотоцикл оправдал свое изначальное предназначение лучше, чем я могла даже мечтать. Я всех обманула, нарушив обещание, вела себя безрассудно безо всякой нужды. И чувствовала себя менее жалкой теперь, когда обязательства были нарушены обеими сторонами.

И еще я получила ключ к галлюцинациям! По крайней мере, надеялась, что он у меня. И собиралась как можно быстрее проверить эту теорию на практике. Может, в больнице со мной быстро управятся, и вечером можно будет снова попробовать.

Было просто потрясающе вот так мчаться по дороге. Бьющий в лицо ветер, скорость и свобода… они напомнили мне о прошлой жизни, когда я на его спине летела сквозь густой лес, а он бежал… Тут я осеклась, воспоминания исчезли во внезапном вскрике, и я содрогнулась всем телом.

– Все нормально? – спросил Джейкоб.

– Да. – Я постаралась, чтобы мой ответ прозвучал так же убедительно, как и раньше.

– Кстати, – продолжил он, – сегодня вечером я сниму ножной тормоз на твоем байке.

Дома я сразу же посмотрела на себя в зеркало. Вид у меня был ужасный: кровь широкими полосами высохла на щеке и шее, запеклась в грязных волосах. Я постаралась представить, что это не кровь, а краска, чтобы меня не стошнило, и стала дышать ртом. В результате все обошлось.

Я как можно тщательнее умылась, потом засунула грязную окровавленную одежду на самое дно корзины с бельем и очень осторожно надела чистые джинсы и рубашку на пуговицах (я выбрала именно такую, чтобы не натягивать ее через голову). Мне удалось одеться при помощи одной руки и при этом не испачкать вещи в крови.

– Давай живее, – раздался голос Джейкоба.

– Иду, иду! – крикнула я в ответ. Убедившись, что не оставила после себя никаких улик, я спустилась вниз.

– Как я выгляжу? – спросила я его.

– Лучше, – признался он.

– А похоже, что я поскользнулась у тебя в гараже и ударилась головой о кувалду?

– Ну да, конечно.

– Тогда поехали.

Джейкоб быстро вывел меня на улицу и настоял, чтобы снова самому вести машину. Мы проехали полпути до больницы, когда я заметила, что он обнажен, и виновато нахмурилась.

– Надо было захватить тебе куртку.

– Это бы меня выдало, – подколол он меня. – К тому же не так уж и холодно.

– Ты что, шутишь? – Я вздрогнула и потянулась, чтобы включить обогреватель. Потом посмотрела на Джейкоба, пытаясь понять, не разыгрывает ли он из себя супермена, чтобы я не волновалась, но он казался совершенно спокойным, положив одну руку на спинку моего сиденья, в то время как я съежилась, чтобы согреться.

Джейкоб выглядел старше своих шестнадцати лет – не на сорок, конечно, но постарше меня. Квил был ненамного мускулистее его, хоть Джейкоб и считал себя скелетом. Мышцы у него были тонкие и упругие, они отчетливо переливались под его гладкой кожей такого чудесного цвета, что я невольно испытала зависть.

Джейкоб заметил мой испытующий взгляд.

– Что такое? – спросил он, внезапно смутившись.

– Да ничего. Просто раньше как-то не замечала. А ты знаешь, что ты типа симпатичный?

Как только у меня вырвались эти слова, я забеспокоилась, что он может понять их неправильно.

Но Джейкоб лишь закатил глаза.

– Похоже, ты здорово головой ударилась, а?

– Я серьезно.

– Ну, тогда вроде как спасибо.

– Вроде как не за что, – широко улыбнулась я.

Мне наложили семь швов. После укола с местной анестезией боли во время процедуры не было. Джейкоб держал меня за руку, пока доктор Сноу зашивал рану, а я пыталась не думать о том, почему во всем этом присутствует ирония.

Казалось, мы пробыли в больнице целую вечность. Когда со мной закончили, мне пришлось отвезти Джейкоба домой и быстро мчаться к себе, чтобы успеть приготовить Чарли ужин. Отец, похоже, купился на мою историю о падении в гараже у Джейкоба. В конце концов, все сходилось: я и раньше вполне могла добраться до «Скорой» без посторонней помощи.

Ночь была не такой тяжелой, как в тот первый раз, когда я услышала чудесный голос в Порт-Анджелесе. Дыра вернулась, как и всегда, когда я оказывалась вдали от Джейкоба, но уже не жгла так жутко по краям. Я уже строила планы на будущее, предвкушая очередные галлюцинации, и это меня отвлекало. К тому же я знала, что завтра мне полегчает, когда я снова окажусь рядом с Джейкобом. Это помогало перетерпеть дыру и знакомую боль, я знала, что вот-вот наступит облегчение. Кошмары тоже стали терять остроту. Пустота по-прежнему приводила меня в ужас, но я испытывала странное нетерпение, ожидая момента, когда крик вернет меня в сознание. Я знала, что кошмар рано или поздно должен прекратиться.

В следующую среду, прежде чем я успела приехать домой после перевязки, доктор Джеранди позвонил моему отцу и сообщил ему, что у меня, возможно, сотрясение мозга, посоветовав будить меня ночью каждые два часа, чтобы убедиться в отсутствии осложнений. Чарли подозрительно сощурил глаза, услышав мое несуразное объяснение о том, что я снова поскользнулась.

– Может, тебе лучше держаться подальше от гаража, Белла? – предложил он в тот вечер за ужином.

Я запаниковала, боясь, что Чарли может издать какое-нибудь распоряжение, накладывающее арест на Ла-Пуш и, соответственно, мой мотоцикл. Бросать эту затею я не собиралась – ведь в последний раз у меня была совершенно потрясающая галлюцинация: мой спутник с бархатным голосом кричал на меня почти пять минут, прежде чем я слишком резко ударила по тормозам и налетела на дерево. Я знала, что смиренно приму любую боль, которая настигнет меня этой ночью.

– Это случилось не в гараже, – быстро возразила я. – Мы пошли в поход, и я поскользнулась на камне.

– С каких это пор ты стала ходить в походы? – недоверчиво спросил Чарли.

– Работа у Ньютонов когда-то должна была сказаться, – заметила я. – Если каждый день продавать товары для туристов, то и самой станет интересно.

Чарли сердито посмотрел на меня. Я его явно не убедила.

– Я буду осторожнее, – пообещала я, украдкой скрестив пальцы под столом.

– Я не возражаю, чтобы ты ходила в походы вокруг Ла-Пуша, но только держись поближе к городу, ладно?

– Почему?

– В последнее время мы получаем массу сообщений о диких животных. Управление лесного хозяйства их, конечно, проверит, но пока что…

– А-а, это о том большом медведе, – протянула я, как будто меня внезапно осенило. – Ну да, кто-то из заходивших к Ньютонам туристов его видел. Ты думаешь, это и правда какой-то гризли-мутант?

Он наморщил лоб.

– Кто-то или что-то там есть. Держись поближе к городу, хорошо?

– Конечно-конечно, – быстро согласилась я.

Но отец, похоже, так окончательно и не успокоился.

– Чарли начинает что-то вынюхивать, – поделилась я с Джейкобом, когда в пятницу подвозила его из школы.

– Может, нам пока оставить мотоциклы в покое? – Он посмотрел на мое недовольное лицо и добавил: – Хотя бы на недельку. Ты же можешь неделю не показываться в больнице, верно?

– И чем мы займемся? – проворчала я.

– Да чем захочешь. – Он широко улыбнулся.

Я на минуту задумалась, чем бы мне хотелось заняться. Меня пугала сама мысль о том, чтобы упустить даже недолгие мгновения слияния с воспоминаниями, которые не причиняли мне боли, – они возникали сами по себе, я их сознательно не вызывала. Если с мотоциклами не получится, надо найти другой путь к опасности и адреналину, а для этого понадобятся серьезные раздумия и креативность. Безделье в перерыве меня не прельщало. А вдруг я снова впаду в депрессию, даже рядом с Джейком? Надо чем-то себя занять. Может, существует какой-нибудь другой способ, другой рецепт… другое место.

Поездка к дому, конечно же, была ошибкой. Но его присутствие должно где-то запечатлеться, где-то вне меня. Это должно быть место, где он покажется более реальным, чем в других, переполненных другими человеческими воспоминаниями.

Мне пришло на ум одно местечко, которое вполне могло подойти. Которое всегда станет принадлежать лишь ему и никому другому. Волшебное место, полное света. Прекрасный луг, залитый солнцем, который я видела лишь раз в жизни, – и сверкание его кожи.

Эта идея могла вызвать сильный обратный эффект и оказаться очень болезненной. Даже при одной мысли об этом пустота мучительно сдавливала мне грудь. Мне было тяжело держаться прямо, чтобы не выдать себя. Но, разумеется, именно там я смогу услышать его голос. И к тому же я сказала Чарли, что хожу в походы…

– О чем ты так напряженно размышляешь? – спросил Джейкоб.

– Ну… – медленно начала я. – Как-то раз я обнаружила в лесу одно место, я вышла на него, когда, м-м-м, ходила в поход. Небольшой луг, красивейшее место. Не знаю, смогу ли я снова одна его отыскать. На это явно уйдет несколько попыток…

– Можно взять компас и топографическую карту, – уверенно произнес Джейкоб. – Ты помнишь, откуда ты выходила?

– Да, чуть ниже туристской тропы, где кончается велосипедная дорожка. По-моему, я почти все время двигалась на юг.

– Классно. Мы найдем этот луг. – Как всегда, Джейкоб с готовностью подписывался на все, чего я хотела. Как бы странно это ни выглядело.

И вот в субботу днем я зашнуровала свои новые туристские ботинки – купленные тем же утром с первым использованием моей рабочей двадцатипроцентной скидки, – взяла свежую топографическую карту полуострова Олимпик и направилась в Ла-Пуш.

Выехали мы не сразу. Сначала Джейкоб растянулся на полу в гостиной, заняв всю комнату, и целых двадцать минут вырисовывал замысловатую паутину на нужном участке карты, пока я, устроившись на кухонной табуретке, разговаривала с Билли. Билли, казалось, совсем не волновался из-за нашего предполагаемого похода. Я удивилась, что Джейкоб вообще сказал ему, куда мы собираемся, учитывая весь тот шум, который поднялся в связи с появлением медведя. Я хотела попросить Билли ничего не говорить Чарли, но испугалась, что одно упоминание об этом может привести к противоположному результату.

– Может, мы увидим супермедведя, – пошутил Джейкоб, не отводя глаз от карты.

Я быстро взглянула на Билли, боясь, что он отреагирует так же, как Чарли.

Но Билли лишь рассмеялся.

– Тогда вам на всякий случай надо бы взять с собой банку меда.

Джейк хмыкнул.

– Надеюсь, ботинки у тебя с крылышками, Белла. Одной баночки голодному медведю хватит ненадолго.

– Мне всего-то и надо тебя обогнать.

– Вот и удачи тебе в этом, – произнес Джейкоб, сворачивая карту. – Пошли.

– Веселитесь, ребята, – прогудел Билли, подкатывая к холодильнику.

С Чарли уживаться было совсем не трудно, но мне показалось, что Джейкобу с Билли это удавалось даже легче, чем мне.

Я доехала до самого края проселочной дороги и остановилась у знака, где начиналась туристская тропа. Я подумала, что давненько я здесь не бывала, и сердце у меня защемило. Все это может очень плохо закончиться. Но это того стоит, если я хочу услышать его голос.

Я вышла из машины и посмотрела на плотную зеленую стену леса.

– Я шла вот так, – пробормотала я, показав прямо перед собой.

– Хм-м, – протянул Джейк. – Он посмотрел в указанном мною направлении, потом на четко размеченную тропу.

– А я-то думал, что ты ходишь проторенными путями.

– Только не я, – вяло улыбнулась я. – Я же бунтарка.

Он рассмеялся и вытащил карту.

– Дай мне пару секунд. – Джейкоб умело повертел в руке компас, двигая карту, пока не расположил ее под нужным углом.

– Значит, так, первая линия на сетке. Вперед.

Я чувствовала, что не позволяю Джейкобу идти в полную силу, но он не жаловался. Я пыталась не вспоминать свой последний поход по этой части леса с совсем другим спутником. Воспоминания все еще оставались опасными. Если я дам себе волю, то все кончится тем, что я стану сжимать грудь, чтобы она не лопнула, и ловить ртом воздух. И как я все это объясню Джейкобу?

Сосредоточиться на настоящем оказалось не так уж трудно. Лес очень походил на любую другую часть полуострова, а благодаря Джейкобу здесь царило совсем другое настроение. Он весело насвистывал какую-то незнакомую мелодию, размахивая руками и легко пробираясь сквозь густой подлесок. Тени казались не такими мрачными, как обычно. Особенно когда рядом двигалось мое личное солнце.

Каждые несколько минут Джейкоб сверялся с компасом, двигаясь точно вдоль одной из линий на координатной сетке. Похоже, он и правда знал, что делает. Я собралась было сделать ему комплимент, но сдержалась. Несомненно, он бы добавил несколько лет к своему убавившемуся возрасту.

Мысли мои свободно блуждали, пока я шагала, и во мне проснулось любопытство. Я не забыла наш разговор у морских утесов и ждала, когда он сам к нему вернется, но, похоже, он этого делать не собирался.

– Эй, Джейк… – неуверенно начала я.

– Да?

– А как там дела… у Эмбри? Все нормально?

Джейкоб немного помолчал, продолжая отмеривать широкие шаги. Вырвавшись вперед метра на три, он остановился, поджидая меня.

– Нет, не нормально, – ответил он, когда я подошла к нему, и уголки его губ снова опустились. Он замер на месте.

Я тут же пожалела, что затронула эту тему.

– Он все еще с Сэмом?

– Ну да. – Джейкоб приобнял меня за плечи, и вид у него был такой расстроенный, что я не стала игриво сбрасывать его руку, как сделала бы в другой ситуации.

– И все так же странно на тебя смотрят? – почти прошептала я.

Он задумчиво уставился на деревья.

– Иногда.

– А что Билли?

– Да все то же – без толку, – с какой-то язвительной злобой сказал Джейкоб, отчего мне стало не по себе.

– Наш диван всегда свободен, – предложила я.

Он рассмеялся, стряхнув с себя необычную для него грусть.

– Ты только подумай, в каком положении окажется Чарли, когда Билли позвонит в полицию с заявлением о моем похищении.

Я тоже рассмеялась, обрадовавшись, что Джейкоб снова стал самим собой.

Вскоре Джейкоб сообщил, что мы прошли девять километров. Мы остановились, потом свернули на запад и через некоторое время двинулись назад вдоль другой линии на сетке. Все выглядело так же, как и когда мы входили в лес, и у меня создалось ощущение, что мой дурацкий квест обречен на неудачу. Я призналась себе в этом, когда начало темнеть и пасмурный день стал переходить в беззвездный вечер, но Джейкоб был куда больше уверен в успехе.

– Вот если только ты уверена, что мы вышли из нужного места… – посмотрел он на меня.

– Да, уверена.

– Тогда мы найдем этот луг, – пообещал он, схватив меня за руку и потащив сквозь густые заросли папоротника. На другой стороне виднелся пикап. Джейкоб гордым жестом указал на него. – Уж поверь мне.

– Ты классный, – призналась я. – Хотя в следующий раз надо прихватить фонарики.

– Тогда перенесем походы на воскресенья. Я не знал, что ты такая медлительная.

Я дернула головой и проследовала к водительской двери, пока он хмыкал, заметив мою реакцию.

– Ну что, завтра еще одна попытка? – спросил он, устраиваясь на пассажирском месте.

– Конечно. Разве что ты не захочешь пойти без меня, чтобы я не плелась за тобой с кислой физиономией.

– Переживу как-нибудь, – заверил он. – Хотя, если снова пойдешь в поход, надень-ка обувь посвободнее. Уверен, эти новые ботинки тебе уже жмут.

– Немного, – призналась я. Похоже, мои ноги превратились в одну сплошную мозоль.

– Надеюсь, завтра мы увидим медведя. Я почти расстроился, что он сегодня нам не попался.

– Да, и я тоже, – язвительно заметила я. – Может, завтра нам повезет, и кто-то нас съест!

– Медведи людей не едят. Мы не такие вкусные. – Джейкоб широко улыбнулся в полумраке кабины. – Конечно, ты можешь составить исключение. Готов поспорить, что ты вкусная.

– Вот спасибо, – фыркнула я, отводя взгляд. Он не первый, кто мне это говорит.

Глава 9

Третье колесо

Время бежало гораздо быстрее, чем раньше. Школа, работа, Джейкоб – хотя и не обязательно в этом порядке – создали четкую и легкую модель, которой надо было следовать. К тому же исполнилось желание Чарли: я уже не была такой несчастной и печальной. Конечно, я не могла целиком и полностью обмануть саму себя. Когда я перестала оглядываться назад и переоценивать свою жизнь, что я старалась делать как можно реже, я не могла не видеть последствий своего поведения.

Я напоминала затерянную Луну – мою планету, разрушенную по какому-то апокалиптическому сценарию опустошения, как в фильме-катастрофе, – которая, тем не менее, продолжала вращаться по крохотной орбите вокруг оставшейся позади пустоты, презирая законы тяготения.

Я все лучше управлялась с мотоциклом, что означало меньшее количество повязок, из-за которых так волновался Чарли. Но это также означало и что голос у меня в голове начал затихать, пока я совсем не перестала его слышать. Я тихо запаниковала и с какой-то навязчивой одержимостью бросилась на поиски луга. И ломала голову, чем бы еще заняться, чтобы снова вызвать прилив адреналина.

Я не анализировала бегущие дни – на то не было причин, поскольку я старалась как можно больше жить настоящим: никакого уходящего вдаль прошлого, никакого надвигающегося будущего. Так что меня удивили слова, сказанные Джейкобом в один из дней, когда мы вместе делали уроки. Он уже ждал меня, когда я подъехала к его дому.

– С Днем святого Валентина, – произнес он с улыбкой, но опустив голову, когда поздоровался со мной. И протянул мне небольшую розовую коробочку с конфетами-сердечками, уместившуюся на его огромной ладони.

– Ну и тупица же я, – пробормотала я. – А сегодня разве День святого Валентина?

Джейкоб с напускной грустью покачал головой.

– Да, иногда ты выпадаешь из жизни. Сегодня четырнадцатое февраля. Так станешь моей Валентиной? Поскольку ты не принесла мне коробочку леденцов за пятьдесят центов, это самое меньшее, что ты сможешь сделать.

Мне стало немного не по себе. Это, конечно же, была подначка, но только на первый взгляд.

– И что именно из этого последует? – осторожно поинтересовалась я.

– Как обычно – раба любви, типа того.

– Ну, если это все…

Я взяла конфеты, пытаясь найти способ четко очертить границы. Опять. Похоже, в случае с Джейкобом они сильно размылись.

– Так чем займемся завтра? Туризмом или поездкой в «Скорую»?

– Туризмом, – решила я. – Ты не единственный, кто становится маньяком. Мне начинает казаться, что я придумала то место… – Я хмуро посмотрела куда-то в пространство.

– Мы его разыщем, – заверил он меня и предложил: – А мотоциклы оставим на пятницу.

Я увидела представившуюся мне возможность и рискнула, почти не думая.

– В пятницу я собралась в кино. Обещала своим друзьям и соседям по столу, что стану чаще «выходить в свет». – Майк будет очень доволен.

Но Джейкоб изменился в лице. Я заметила выражение его темных глаз, прежде чем он опустил их и уставился в пол.

– Ты ведь тоже пойдешь, да? – быстро добавила я. – Или тебе будет слишком скучно в компании зануд-старшеклассников? – Вот тебе и шанс обозначить дистанцию между нами. Я не могла обидеть Джейкоба. Казалось, мы с ним были связаны какой-то нитью, и его боль немного отдавалась во мне. К тому же мысль о том, чтобы он был рядом со мной во время испытания – конечно, я дала обещание Майку, но не испытывала энтузиазма от перспективы его выполнить, – казалась слишком заманчивой.

– Ты хочешь, чтобы я пошел вместе с твоими друзьями?

– Да, – честно призналась я, зная, что с каждым новым словом делаю хуже самой себе. – Мне будет гораздо веселее, если ты пойдешь. Возьми с собой Квила, и устроим шикарный выход.

– У Квила пунктик на старшеклассницах, – фыркнул он.

Эмбри я не упомянула, и он тоже. Я рассмеялась вместе с ним.

– Постараюсь предоставить ему хороший выбор.

Я подняла эту тему в разговоре с Майком после урока английского.

– Слушай, Майк, – начала я, когда прозвенел звонок. – Ты свободен в пятницу вечером?

Он посмотрел на меня, и в его голубых глазах тотчас блеснула надежда.

– Ну да. Хочешь куда-нибудь сходить?

Я ответила, тщательно обдумывая каждое слово:

– Я тут подумываю собрать компанию. – Я подчеркнула слово «компанию». – Чтобы сходить посмотреть «Оптический прицел». – На этот раз я основательно подготовилась, даже прочитала отзывы на форумах, чтобы уж точно не попасть впросак. Этот фильм – просто кровавая баня с начала и до конца. – Как тебе идея, ничего?

– Конечно, – согласился он, явно поостыв.

– Классно.

Через секунду он снова оживился и спросил почти с прежним нетерпением:

– А как насчет пригласить Анджелу и Бена? Или Эрика с Кэти?

Он явно намеревался превратить все это в свидание вчетвером.

– А может, и тех, и других? – предложила я. – И, конечно, еще Джессику. И Тайлера с Коннером, и еще Лорен? – неохотно добавила я. Я обещала Квилу выбор.

– Ладно, – расстроенно пробормотал Майк.

– И у меня, – продолжила я, – есть пара друзей из Ла-Пуша, которых я пригласила. Так что, если все соберутся, нам понадобится твой «Шевроле-субурбан».

Майк посмотрел на меня, прищурившись.

– Это те друзья, с которыми ты теперь все время занимаешься?

– Да, те самые, – весело ответила я. – Хотя это можно назвать репетиторством – они все в десятом классе.

– Ах, вот как, – удивленно произнес Майк и, чуть помедлив, улыбнулся.

Однако, в конечном итоге, «субурбан» не понадобился. Джессика и Лорен заявили, что заняты, как только Майк проговорился, что это моя идея. У Эрика и Кэти уже были свои планы – трехнедельный юбилей отношений или что-то вроде того. Лорен поговорила с Тайлером и Коннером до того, как это сделал Майк, так что эти двое тоже оказались заняты. Даже Квил отпал – его оставили сидеть дома за драку в школе. В конечном итоге, смогли пойти лишь Анджела с Беном и, разумеется, Джейкоб.

Уменьшение нашей компании не охладило пыл находившегося в предвкушении Майка. Всю пятницу он говорил только об одном.

– Ты уверена, что не хочешь пойти на «Сегодня и всегда»? – спросил он за обедом, упомянув романтическую комедию, которая лидировала по сборам. – В Интернете отзывы о ней куда лучше.

– Хочу на «Оптический прицел», – настаивала я. – Хочется действия. Чтобы кровь лилась рекой!

– Ну, ладно. – Майк отвернулся, но я успела заметить на его лице такое выражение, словно он подумал: «Может, она и правда психованная».

Вернувшись домой из школы, я заметила у порога очень знакомую машину. Рядом, прислонившись к капоту, стоял Джейкоб. На его лице сияла широченная улыбка.

– Не может быть! – закричала я, выпрыгнув из пикапа. – Ты все закончил! Глазам своим не верю! Доделал «гольф»!

– Вот вчера вечером. Это его первый рейс. – Джейкоб улыбнулся еще шире.

– Невероятно! – Я подняла руку.

Он хлопнул меня по ладони, но руку не опустил, а переплел свои пальцы с моими.

– Так, значит, сегодня вечером я поведу?

– Однозначно, – ответила я и вздохнула.

– Что такое?

– Все, сдаюсь. Тут крыть нечем. Ты выиграл. Ты старше.

– Конечно, старше. – Он пожал плечами, ничуть не удивившись моей капитуляции.

Из-за угла показался «субурбан» Майка. Я убрала руку, а Джейкоб поморщился так, что мне лучше было бы этого не видеть.

– Помню этого парня, – тихо сказал он, когда Майк припарковался на другой стороне улицы. – Он все думал, что ты его подружка. До сих пор страдает?

Я приподняла бровь.

– Некоторых людей трудно разубедить.

– А иногда, – задумчиво произнес Джейкоб, – настойчивость приносит свои плоды.

– Хотя почти всегда просто раздражает.

Майк вылез из машины и перешел улицу.

– Привет, Белла, – поздоровался он со мной и тут же осторожно посмотрел на Джейкоба.

Я тоже перевела взгляд на Джейкоба, стараясь быть объективной. Вообще-то он никак не походил на десятиклассника. Он был огромного роста – Майк едва доставал ему до плеча, и мне даже не хотелось думать о том, как же я выгляжу рядом с ним. Кроме того, лицо у него стало взрослее, чем всего месяц назад.

– Привет, Майк! Помнишь Джейкоба Блэка?

– Не совсем. – Майк протянул ему руку.

– Старый друг семьи, – представился Джейкоб, пожимая ему руку.

Они сцепились руками сильнее, чем следовало. Закончив рукопожатие, Майк принялся разминать пальцы. Я услышала, как на кухне зазвонил телефон.

– Пойду послушаю – вдруг это Чарли, – сказала я им и побежала в дом.

Это оказался Бен. Анджела слегла с желудочным гриппом, а без нее ему идти не хотелось. Он извинился за то, что подвел нас.

Я медленно шла к ждавшим меня ребятам, качая головой. Я искренне надеялась, что Анджела скоро поправится, но приходилось признаться самой себе, что я эгоистически обрадовалась такому повороту событий. Этот вечер мы проведем втроем – Майк, Джейкоб и я. Все сработало прекрасно, мрачно подумала я.

Похоже, в мое отсутствие Джейк с Майком не успели подружиться. Они стояли в нескольких метрах друг от друга, глядя в разные стороны. Майк выглядел угрюмым, а Джейкоб, как всегда, весело улыбался.

– Анджела заболела, – хмуро сообщила я. – Они с Беном не приедут.

– Похоже, у гриппа второй заход. Вот и Остин с Коннером сегодня тоже заболели. Может, как-нибудь в другой раз сходим? – предложил Майк.

Не успела я согласиться, как заговорил Джейкоб:

– А я вот за кино. Но если ты расхотел, Майк…

– Нет-нет, я пойду, – перебил его Майк. – Просто подумал об Анджеле с Беном. Поехали. – Он направился к своему «субурбану».

– Слушай, не возражаешь, если Джейкоб нас повезет? – спросила я. – Он только что закончил свою машину. Собрал ее почти с нуля, и все сам, – похвасталась я, словно гордая мамаша из родительского комитета, чей сынок угодил в список отличников.

– Ладно, – бросил Майк.

– Ну, вот и хорошо, – произнес Джейкоб, словно это все решало. Казалось, он чувствовал себя лучше остальных.

Майк с гримасой отвращения устроился на заднем сиденье «гольфа». Джейкоб, как всегда, пребывал в отличном настроении и все время болтал, так что я едва не забыла, что Майк молча сидит сзади и дуется.

И тут Майк сменил линию поведения. Он подался вперед, упершись подбородком в подлокотник моего сиденья. Щека его почти касалась моей. Я отстранилась, отвернувшись к окну.

– А что, радио здесь не работает? – с легкими нотками раздражения спросил Майк, прервав Джейкоба на полуслове.

– Работает, – ответил Джейкоб. – Но Белла не любит музыку.

Я удивленно уставилась на Джейкоба. Такого я ему никогда не говорила.

– Белла? – обиженно обратился ко мне Майк.

– Он прав, – пробормотала я, по-прежнему глядя на четкий профиль Джейкоба.

– Как это ты не любишь музыку? – не поверил Майк.

– Не знаю, – пожала я плечами. – Она меня раздражает.

– Хм-м, – протянул Майк и снова откинулся на спинку своего сиденья.

Когда мы подъехали к кинотеатру, Джейкоб протянул мне десятидолларовую купюру.

– Это еще что такое? – изумилась я.

– Мне по возрасту сюда пока нельзя, – напомнил он мне.

Я расхохоталась.

– Вот тебе и относительный возраст. А Билли не убьет меня, если я проведу тебя тайком?

– Нет. Я сказал ему, что ты планируешь лишить меня юношеской наивности.

Я хихикнула, а Майк ускорил шаг, чтобы не отставать от нас.

Я почти пожалела, что Майк так и не решился от нас отколоться. Он все еще дулся – вот тебе и компания. Но в то же время мне не хотелось оказаться одной на свидании с Джейкобом. Это ничему бы не помогло.

Фильм полностью оправдал отзывы о нем. Уже в начальных титрах четверых разорвало на куски, а одному отрезало голову. Сидевшая впереди меня девушка закрыла лицо руками и уткнулась в грудь своего кавалера. Он похлопывал ее по плечу и время от времени вздрагивал. Майк, похоже, и вовсе не смотрел на экран – он угрюмо разглядывал бахрому занавеса над ним.

Я устроилась поудобнее, чтобы выдержать два часа, и следила за сменой красок и движением на экране, не видя очертаний людей, машин и домов. Но тут Джейкоб начал язвительно хихикать.

– Что такое? – прошептала я.

– Ой, да ты только посмотри! – прошипел он в ответ. – Вон из того парня кровь хлынула метров на шесть. Как же можно так дурить людей? – Он снова хмыкнул, когда очередную жертву пригвоздило флагштоком к бетонной стене.

После этого я принялась по-настоящему смотреть фильм, смеясь вместе с ним, когда бойня становилась все забавнее. Как я могла сопротивляться исчезновению границ в наших отношениях, если мне так нравилось быть рядом с ним?

Джейкоб и Майк боролись за подлокотники по обе стороны от меня. Их руки лежали ладонями вверх в неестественном выжидающем положении. Словно стальные медвежьи капканы, открытые и всегда готовые схватить добычу. У Джейкоба была привычка брать меня за руку при любой возможности, но здесь, в полутемном кинозале, под взглядом Майка, это могло быть воспринято совсем иначе – и я была уверена, что он об этом знал. Я не могла поверить, что Майк думает подобным образом, но свою ладонь он положил точно так же, как Джейкоб.

Я плотно сложила руки на груди в надежде, что они оба успокоятся. Майк не выдержал первым. Примерно на середине фильма он убрал руку и наклонился вперед, положив голову на ладони. Сначала я подумала, что он так отреагировал на происходившее на экране, но тут он вдруг застонал.

– Майк, все нормально? – прошептала я.

Когда он снова простонал, сидевшая впереди пара обернулась и посмотрела на него. В отблесках света с экрана я увидела, что пот заливает ему лицо.

Майк снова застонал и рванулся к выходу. Я встала, чтобы отправиться за ним, и Джейкоб тут же последовал моему примеру.

– Нет, останься, – прошептала я. – Я о нем позабочусь.

Джейкоб все же пошел со мной.

– Зачем тебе уходить? Уж насладись бойней за свои восемь долларов, – возражала я, когда мы шагали по проходу.

– Все нормально. С меня уже хватит, Белла. Этот фильм – полная хрень. – Когда мы вышли из зала, он перестал шептать и заговорил нормальным голосом.

В вестибюле Майка не оказалось, и я обрадовалась, что Джейкоб пошел за мной, – он юркнул в мужской туалет, чтобы проверить, там ли Майк.

Через несколько секунд Джейкоб вернулся и сообщил:

– Ну да, он там. Ну и размазня. Тебе надо держаться того, у кого желудок покрепче. Того, кто смеется при виде крови, от которой слабаков тошнит.

– Да вот во все глаза высматриваю кого-нибудь такого.

В вестибюле мы были совершенно одни. В обоих залах уже прошло больше половины фильма, и вокруг было так пустынно и тихо, что мы слышали, как в кафе у самого входа щелкает поджариваемый попкорн.

Джейкоб присел на обтянутую плюшем банкетку у стены, похлопав ладонью по месту рядом с собой.

– Он вроде там надолго задержится, – заметил он, вытянув перед собой длинные ноги, и принялся ждать.

Вздохнув, я тоже опустилась на банкетку. Похоже, он решил еще больше размыть границы. И точно, как только я села, он чуть подвинулся и обнял меня за плечи.

– Джейк, – запротестовала я, отстраняясь. Он убрал руку, совсем не обескураженный отказом, взял мою ладонь и накрыл ее своей. Я попыталась освободиться. Откуда он набрался такой уверенности?

– Погоди-ка немного, Белла, – спокойно произнес он. – Скажи мне кое-что.

Я поморщилась. Мне не хотелось этого делать. Не только теперь, но и вообще никогда. В этот момент в моей жизни не осталось никого важнее, чем Джейкоб Блэк. Но он, казалось, решил все испортить.

– Что? – кисло спросила я.

– Я ведь тебе нравлюсь?

– Ты же знаешь, что да.

– Больше, чем тот шут, который вон там блюет? – Он показал на дверь туалета.

– Да, – вздохнула я.

– Больше, чем остальные парни, которых ты знаешь? – продолжил он спокойно и невозмутимо, словно мой ответ не имел значения или он знал его заранее.

– И больше, чем девчонки, – подчеркнула я.

– И это все, – произнес он. Слова его больше не звучали вопросительно.

Было тяжело ответить, произнести это слово. А вдруг он обидится и станет меня избегать? Как я это вынесу?

– Да, – прошептала я.

Он широко мне улыбнулся.

– Знаешь, вот и ладно. Пока я тебе нравлюсь больше всех. И ты считаешь, что я симпатичный – вроде как. Я готов быть настойчивым.

– Я не изменюсь, – ответила я и, хоть и пыталась говорить спокойно, услышала в собственном ответе грусть.

Лицо его стало задумчивым, веселость исчезла.

– Еще остается другой, верно?

Я сжалась. Забавно, как он догадался, что не стоит произносить имя – как и в машине насчет музыки чуть раньше. Он знал обо мне много такого, о чем я никогда не говорила.

– Не надо отвечать.

Я благодарно кивнула.

– Но только не злись на меня за то, что я рядом, ладно? – Он похлопал меня по ладони. – Потому что я не сдамся. У меня уйма времени.

Я вздохнула.

– Не надо тратить его на меня, – вздохнула я, хотя мне хотелось обратного. Особенно если он был готов принимать меня такой, как есть, – разбитой.

– Именно этого я и хочу, пока тебе нравится, что я с тобой.

– Представить себе не могу, как мне это может не нравиться, – честно призналась я.

– Это я переживу, – широко улыбнулся Джейкоб.

– Вот только большего не жди, – предупредила я его, пытаясь высвободить руку. Он упрямо продолжал ее сжимать.

– Это тебя не особо беспокоит, верно? – спросил он, поигрывая моими пальцами.

– Нет. – Если честно, мне было хорошо. Его рука была куда теплее моей. В последнее время я почти всегда мерзла.

– И тебе все равно, что думает он. – Джейкоб ткнул большим пальцем в сторону туалета.

– По-моему, да.

– Так в чем же проблема?

– Проблема в том, – ответила я, – что для меня это значит несколько другое, чем для тебя.

– Ну… – Он чуть сильнее сжал мою руку. – Это ведь моя проблема, верно?

– Именно, – буркнула я. – Однако не забывай этого.

– Не забуду. Теперь у меня в руке граната без кольца, а? – Он ткнул меня в бок.

Я закатила глаза. Похоже, ему захотелось пошутить на этот счет. Ну и ладно.

Он тихонько хмыкал, пока его мизинец рассеянно выписывал узоры на моей руке.

– Какой у тебя там забавный шрам, – вдруг сказал он, повернув мою руку, чтобы получше его рассмотреть. – Откуда он у тебя? – Указательным пальцем свободной руки он провел по длинному серебристому полумесяцу, который едва выделялся на моей бледной коже.

Я нахмурилась.

– Ты что, действительно думаешь, что я помню, откуда у меня взялись все шрамы? – Я ждала, пока нахлынут воспоминания и откроется зияющая дыра. Но, как это часто случалось, присутствие Джейкоба помогло мне не расклеиться.

– Он холодный, – пробормотал он, чуть нажав на то место, куда Джеймс впился зубами.

И тут из туалета вывалился Майк с залитым потом пепельно-бледным лицом. Выглядел он просто ужасно.

– Ой, Майк! – ахнула я.

– Ничего, если уйдем пораньше? – прошептал он.

– Нет, конечно. – Я высвободила руку и встала, чтобы поддержать Майка и помочь ему идти. Он не стоял на ногах.

– Фильм так подействовал? – безразлично спросил Джейкоб.

Майк смерил его злобным взглядом.

– Я его так и не увидел, – пробормотал он. – Меня подташнивало еще до того, как выключили свет.

– А почему ты ничего не сказал? – проворчала я, когда мы медленно направились к выходу.

– Я надеялся, что пройдет, – ответил он.

– Погодите-ка, – произнес Джейкоб, едва мы дошли до двери. Он быстро подошел к стойке в кафетерии.

– Можно попросить пустое ведерко для попкорна? – спросил он у продавщицы. Та мельком взглянула на Майка и сунула Джейкобу ведерко.

– Пожалуйста, выведите его отсюда, – взмолилась она.

Мыть полы точно пришлось бы ей.

Я вытащила Майка на улицу, где он глубоко вдохнул прохладный влажный воздух. Джейкоб догнал нас, помог усадить Майка на заднее сиденье машины и с серьезным видом протянул мне ведерко.

– Держи, – только и сказал он.

Мы опустили стекла, чтобы холодный вечерний ветерок проветрил салон, думая, что Майку от этого полегчает. Я обхватила руками коленки, чтобы согреться.

– Опять мерзнешь? – спросил Джейкоб и обнял меня, прежде чем я успела ответить.

– А ты разве нет?

Он покачал головой.

– У тебя, наверное, температура или что-то вроде того, – пробурчала я.

Мне стало очень холодно. Я приложила пальцы к его лбу – голова у него была горячей.

– Вот это да! Джейк, ты весь горишь!

– Да все нормально. – Он пожал плечами. – Лучше не бывает.

Я нахмурилась и снова коснулась его лба. Его кожа пылала.

– У тебя руки ледяные, – пожаловался он.

– Может, я вся такая, – призналась я.

Сидевший сзади Майк простонал, и его вырвало в ведерко. Я поморщилась, надеясь, что все-таки выдержу эти звуки и запахи. Джейкоб озабоченно оглянулся, чтобы убедиться, что его машину не запачкали.

На обратном пути дорога казалась длиннее. Джейкоб сидел в тихой задумчивости. Он продолжал обнимать меня, и мне стало так тепло, что холодный ветерок приятно овевал лицо. Я смотрела в ветровое стекло, снедаемая чувством вины.

Неправильно было давать Джейкобу надежду. Чистый эгоизм с моей стороны. Не имело значения, что я пыталась четко обозначить свою позицию. Если у него осталась какая-то надежда, все это может перерасти в нечто большее, чем дружба, а значит, я недостаточно ясно выразилась.

Как бы мне это ему объяснить, чтобы он понял? Я ведь как пустая скорлупа. Словно нежилой дом под снос – во мне несколько месяцев царила пустота. Теперь мне стало немного лучше. Фасад смотрелся более-менее прилично, но и только. Он же заслуживал лучшего, чем комнатка в обветшалом здании. И никакие усилия с его стороны не могли вернуть меня в прежнее нормальное состояние.

И все же я знала, что не стану бросать его, несмотря ни на что. Я очень в нем нуждалась, и в этом проявлялся мой эгоизм. Может, я смогу четче обрисовать свою позицию, чтобы он понял, что со мной нужно расстаться. От этой мысли я вздрогнула, и Джейкоб крепче меня обнял.

Я отвезла Майка в его «субурбане», а Джейкоб ехал за нами, чтобы потом подбросить меня до дома. Всю обратную дорогу Джейкоб молчал, и я гадала, думает ли он о том же, о чем и я. Возможно, он хотел изменить свое решение.

– Я бы напросился в гости, ведь мы вернулись раньше времени, – сказал он, когда мы притормозили у моего пикапа. – Но ты, наверное, права насчет температуры. Я как-то… странно себя чувствую.

– Ой, нет, только этого еще не хватало! Может, тебя домой отвезти?

– Да нет. – Он покачал головой и нахмурился. – Я еще не заболеваю. Просто… не по себе как-то. Если приспичит, я тормозну на обочине.

– Позвонишь, как только приедешь? – озабоченно спросила я.

– Конечно, конечно. – Он снова нахмурился, глядя в темноту и покусывая губы.

Я открыла дверь, чтобы выйти из машины, но он легонько схватил меня за руку и задержал. Я снова заметила, что его кожа буквально горит по сравнению с моей.

– Что, Джейк?

– Хочу тебе кое-что сказать, Белла… Но, по-моему, это прозвучит очень банально.

Я вздохнула: продолжение беседы в кино.

– Говори.

– Тут вот что. Я знаю, что ты очень несчастна. Наверное, это ничему не поможет, но я хочу, чтобы ты знала, что я всегда буду рядом. Я никогда тебя не подведу и не брошу. Даю слово, что ты всегда можешь на меня рассчитывать. Да, конечно, банально. Но знай это, хорошо? Что я никогда-никогда не сделаю тебе ничего плохого.

– Да, Джейк, я это знаю. И я уже рассчитываю на тебя, может, даже больше, чем ты думаешь.

Лицо его осветилось улыбкой, похожей на рассветный луч солнца, озаряющий облака, и мне захотелось прикусить язык. Я не сказала ни одного лживого слова, но надо было бы соврать. Правда была совсем иной, она причинила бы ему боль. Вот тут я бы его подвела.

Его лицо стало каким-то странным.

– Похоже, мне и правда пора домой, – произнес он.

Я быстро вылезла из салона.

– Позвони! – крикнула я вслед отъезжавшей машине.

Я смотрела, как он удалялся, – по крайней мере, он ехал вполне уверенно. Когда его «гольф» скрылся из виду, я посмотрела на опустевшую улицу, и меня немного подташнивало, но не из-за болезни.

Как же я жалела, что Джейкоб не мой брат, единокровный брат, на которого я бы обладала некими законными правами, одновременно освобождавшими меня от чувства вины. Яснее ясного, что я никогда не хотела использовать Джейкоба, но я не могла не понимать, что именно так и поступала, и испытывала чувство вины.

Более того, я и не думала любить его. Единственное, что я твердо знала – всем своим существом, всей душой, всем телом с головы до пят, всей глубиной опустевшей груди, – это то, что любовь давала другому право сломить тебя. Я была сломлена окончательно и бесповоротно.

Но теперь я нуждалась в Джейкобе, нуждалась в нем, как в лекарстве. Я так долго использовала его как опору и зашла слишком далеко, дальше, чем планировала заходить с кем бы то ни было. Теперь мне стало невыносимо причинить ему боль, но я не могла перестать делать ему больно. Он считал, что время и терпение изменят меня, и хотя я знала, что он очень сильно ошибается, отдавала себе отчет, что позволю ему продолжать свои попытки. Он мой лучший друг. Я всегда буду любить его, но этой любви никогда не будет достаточно.

Я вошла в дом, собираясь сесть у телефона и кусать ногти.

– Фильм уже кончился? – удивленно спросил Чарли, когда я появилась на пороге. Он сидел на полу всего лишь в полуметре от телевизора. Наверное, матч выдался напряженным.

– Майк заболел, – объяснила я. – Вроде как желудочный грипп.

– Ты-то в порядке?

– Да нормально все, – неуверенно ответила я, наверняка выдав себя.

Прислонившись к кухонному столу всего в нескольких сантиметрах от телефона, я принялась терпеливо ждать. Я вспомнила странное выражение лица Джейкоба перед тем, как он уехал, и начала барабанить пальцами по столешнице. Надо было настоять на том, чтобы отвезти его домой.

Я смотрела на циферблат часов, следя, как бегут минуты. Десять. Пятнадцать. Даже мне понадобилось бы всего четверть часа, чтобы добраться до его дома, а Джейкоб ездил быстрее меня. Восемнадцать минут. Я сняла трубку.

Гудки, гудки. Может, Билли спит. Может, я ошиблась цифрами. Я снова набрала номер. На восьмом гудке, когда я уже собиралась повесить трубку, Билли ответил.

– Алло? – произнес он настороженно, словно ждал плохих известий.

– Билли, это я, Белла. Джейк уже дома? Он уехал от нас минут двадцать назад.

– Он здесь, – отозвался Билли.

– Он должен был мне позвонить, – немного раздраженно объяснила я. – Он плохо себя чувствовал, когда уезжал, и я беспокоюсь.

– Он… слишком разболелся, чтобы позвонить. Ему сейчас нехорошо, – отстраненно произнес Билли.

Я поняла, что ему не терпится вернуться к Джейкобу.

– Дайте мне знать, если понадобится помощь. Я подъеду.

Я представила прикованного к инвалидному креслу Билли и кое-как заботящегося о себе Джейка…

– Нет, нет, – быстро ответил Билли. – Все нормально. Оставайся дома. – Последние слова он произнес почти грубо.

– Хорошо, – согласилась я.

– Пока, Белла. – Отбой.

– Пока, – пробормотала я.

Ну, он хотя бы до дома добрался. Странно, но беспокойство не исчезло. Я поднялась наверх, немного дрожа. Может, завтра перед работой заехать его проведать? Надо отвезти ему суп – где-то у нас должна была остаться целая банка.

Я поняла, что все мои планы отменяются, когда проснулась посреди ночи – часы показывали полпятого – и ринулась в ванную. Чарли обнаружил меня там полчаса спустя. Я лежала на полу, прижавшись щекой к холодному краю ванны.

Он долго смотрел на меня.

– Желудочный грипп, – наконец произнес он.

– Да, – выдохнула я.

– Тебе что-нибудь нужно? – спросил он.

– Позвони, пожалуйста, Ньютонам, – хрипло ответила я. – Скажи, что у меня то же, что и у Майка, и я сегодня не смогу выйти. Извинись за меня.

– Конечно, не вопрос, – заверил меня Чарли.

Остаток дня я провела на полу в ванной, изредка засыпая, положив голову на смятое полотенце. Чарли заявил, что ему нужно на работу, но я подозревала, что ему просто хотелось получить доступ в ванную. Он поставил на пол рядом со мной стакан воды, чтобы я не умерла от жажды.

Я проснулась, когда Чарли вернулся домой, и заметила, что в комнате темно – значит, уже вечер. Он поднялся по лестнице, чтобы посмотреть, как я.

– Ты жива?

– Да вроде, – ответила я.

– Что-нибудь принести?

– Нет, спасибо.

Чарли замялся, явно растерявшись.

– Ну-у-у, ладно, – протянул он и вернулся на кухню.

Через несколько минут я услышала, как зазвонил телефон. Чарли немного с кем-то поговорил приглушенным голосом, после чего повесил трубку.

– Майку уже лучше! – крикнул он мне.

Ну, это обнадеживало. Он заболел примерно за восемь часов до меня. Значит, еще восемь часов. От этой мысли в животе у меня заурчало, я поднялась и склонилась над унитазом.

Я снова уснула, положив голову на полотенце, но когда проснулась, лежала уже у себя в кровати, а за окном было светло. Я не помнила, как встала: наверное, Чарли перенес меня в комнату. Еще он поставил на прикроватный столик стакан воды. Во рту у меня пересохло. Я жадно осушила стакан, хотя у воды был странный вкус, оттого что она простояла всю ночь.

Я медленно поднялась, стараясь не вызвать очередной приступ тошноты. Меня одолевала слабость, во рту был ужасный вкус, но желудок успокоился. Я посмотрела на часы. Мои сутки истекли.

Я не стала искушать судьбу и съела на завтрак лишь подсоленные крекеры. Чарли испытал явное облегчение, увидев, что мне стало лучше.

Как только я убедилась, что мне не придется провести еще один день на полу в ванной, я позвонила Джейкобу. На этот раз трубку взял он, но когда я услышала его голос, то поняла, что он еще не поправился.

– Алло? – хрипло и с надрывом произнес он.

– Ой, Джейк, – сочувственно ахнула я. – Голос у тебя просто ужасный.

– И самочувствие тоже, – прошептал он.

– Извини, что заставила тебя пойти со мной в кино. Просто жуть.

– А я рад, что пошел. – Он по-прежнему говорил шепотом. – Зачем себя упрекать, ты ни в чем не виновата.

– Ты скоро поправишься, – пообещала я. – Я сегодня утром проснулась, и все было нормально.

– Ты болела? – вяло спросил он.

– Да, я тоже подцепила заразу. Но теперь все в порядке.

– Это хорошо, – бесцветным тоном отозвался он.

– Так что тебе тоже полегчает через несколько часов, – подбодрила я его.

Я едва расслышала его слова:

– По-моему, у меня не то же, что у тебя.

– Не желудочный грипп? – смущенно уточнила я.

– Нет. Что-то другое.

– А что у тебя болит?

– Все, – прошептал он. – Все тело ломит. – Боль в его голосе была почти осязаемой.

– Чем я могу помочь, Джейк? Что тебе привезти?

– Ничего. Тебе нельзя сюда, – вдруг отрезал он, чем напомнил мне разговор с Билли позавчера вечером.

– Я контактировала с тем, что и ты, – подчеркнула я.

Он не обратил внимания на мои слова.

– Я позвоню, когда смогу. Дам тебе знать, когда тебе опять можно будет приехать.

– Джейкоб…

– Мне надо идти, – вдруг заторопился он.

– Позвони, когда тебе станет лучше.

– Хорошо, – согласился он с какой-то горечью в голосе.

На мгновение он умолк. Я ждала, когда он попрощается, но он тоже чего-то ждал.

– Скоро увидимся, – наконец сказала я.

– Жди моего звонка, – повторил он.

– Ладно… Пока, Джейкоб.

– Белла, – прошептал он мое имя и повесил трубку.

Глава 10

Луг

Джейкоб не позвонил.

В первый раз, когда я позвонила сама, трубку взял Билли и сказал, что Джейкоб все еще лежит в постели. Я начала задавать вопросы, желая узнать, возил ли Билли его к врачу. Билли ответил, что да, но по какой-то непонятной мне самой причине я не очень-то ему поверила. Следующие пару дней я снова звонила им несколько раз, но никто не отвечал.

В субботу я решила съездить навестить его – мне не нужно приглашение. Но небольшой красноватый домик оказался пуст. Это меня напугало: неужели Джейкоб так разболелся, что его пришлось отвезти в больницу? По пути домой я завернула в больницу, однако сестра в регистратуре заявила, что ни Джейкоб, ни Билли там не появлялись.

Как только Чарли вернулся с работы, я заставила его позвонить Гарри Клируотеру и нетерпеливо ждала, пока он болтал со своим старым другом. Казалось, разговор продолжался целую вечность, и без малейшего упоминания о Джейкобе. Похоже, сам Гарри лежал в больнице – проходил какое-то обследование сердца. Чарли озабоченно морщил лоб, но Гарри оживленно шутил, стараясь развеять его опасения, пока Чарли сам не стал смеяться. И лишь тогда Чарли все-таки спросил о Джейкобе, однако по его репликам я мало что смогла понять, потому что они состояли из «хм» и «да-да». Я барабанила пальцами по столешнице, пока он не положил этому конец, прижав мою руку к столу. Наконец Чарли повесил трубку и повернулся ко мне.

– Гарри говорит, что там какие-то неполадки на телефонных линиях, потому-то ты и не смогла дозвониться. Билли возил Джейка к врачу, и похоже на то, что у него мононуклеоз. Он очень устал, и Билли сказал – никаких друзей и посещений, – доложил он.

– Никаких друзей и посещений? – переспросила я, не веря своим ушам.

Чарли приподнял бровь.

– Не надо так настырничать, Белла. Билли лучше знает, что нужно Джейку. Он скоро поправится и войдет в форму. Потерпи.

Наседать я не стала. Чарли слишком беспокоился за Гарри. Это явно волновало его больше всего, так что не стоило доставать его. Поэтому я поднялась к себе и включила компьютер. Нашла медицинский сайт и набрала в поисковой строке «мононуклеоз».

Все, что я знала об этой болезни, – это то, что она, скорее всего, передается через поцелуи, а к Джейку это явно не относилось. Я быстро пробежалась по симптомам: температура у него явно была, но как же все остальное? Ни страшной боли в горле, ни слабости, ни головных болей – по крайней мере, когда он отправился домой из кино. Он сказал, что чувствует себя «лучше не бывает». Неужели все так быстро произошло? В статье говорилось, что все начинается с болей в горле.

Я злобно смотрела на монитор и гадала, зачем я это делаю. Откуда у меня такая… подозрительность? Я что, не поверила словам Билли? Зачем Билли врать Гарри? Наверное, я сглупила. Я просто волновалась и, если честно, боялась, что мне не разрешат увидеться с Джейкобом. Потому и нервничала.

Я пробежала всю статью, выискивая еще какую-нибудь информацию, и замерла, дойдя до места, где говорилось, что мононуклеоз может длиться больше месяца.

Месяц? У меня отвисла челюсть. Но Билли не смог бы так долго держать карантин. Конечно, нет. Джейк спятил бы, лежа в постели так долго, когда даже не с кем поговорить.

Так все-таки чего же боялся Билли? В статье говорилось, что больному мононуклеозом противопоказаны физические нагрузки, но о посещениях – ни слова. Не такая уж это заразная болезнь.

Я решила дать Билли неделю, а потом пойти напролом. Неделя – это очень щедро.

Неделя – это слишком долго. К среде я была уверена, что не доживу до субботы. Когда я решила на неделю оставить Билли и Джейкоба в покое, я не очень-то верила, что Джейкоб станет соблюдать навязанный Билли режим. Каждый день, вернувшись домой из школы, я бросалась к телефону, чтобы проверить сообщения. Ни одного.

Я три раза нарушила данное себе обещание, попытавшись ему позвонить, но линия по-прежнему не работала.

Я слишком много времени проводила дома, и к тому же в одиночестве. Без Джейкоба, адреналина и отвлекавших меня занятий все, что я в себе подавляла, снова начало вылезать наружу. Сны опять стали жуткими. Я больше не видела им конца. Просто страшная пустота – половина времени в лесу, половина – среди моря папоротников, где уже не было белого дома. Иногда в лесу оказывался Сэм Улей, снова пристально смотревший на меня. Я не обращала на него внимания, от его присутствия мне легче не становилось, было все так же одиноко. И оно не прекращало мои пробуждения от крика каждую ночь.

Дыра в груди болела больше, чем раньше. Мне казалось, что я как-то обуздала боль, но день за днем обнаруживала, как корчусь, обхватив себя и хватая ртом воздух. С одиночеством я не справлялась.

Я испытала несказанное облегчение, когда проснулась утром – от крика, разумеется, – и вспомнила, что сегодня суббота и можно позвонить Джейкобу. А если линия по-прежнему не в порядке, я поеду в Ла-Пуш. Так или иначе, нынешний день окажется лучше, чем прошедшая в одиночестве неделя.

Я набрала номер и стала ждать, не особо на что-то надеясь, и буквально опешила, когда Билли снял трубку после второго гудка.

– Алло?

– Ой, телефон опять работает! Привет, Билли. Это Белла. Я звоню узнать, как там Джейкоб. К нему уже можно? Я тут думала заехать…

– Извини, Белла, – прервал меня Билли, и я подумала: может, он смотрит телевизор? Какой-то он несобранный. – Его нет дома.

– Ой! – Я на секунду замялась. – Так, значит, ему лучше?

– Да. – Билли как-то странно замешкался. – Похоже, что у него все-таки не мононуклеоз, а какой-то другой вирус.

– И… где же он?

– Он повез каких-то своих друзей в Порт-Анджелес. По-моему, они собирались на двухсерийный фильм или что-то такое. Он уехал на весь день.

– Ну, приятно слышать. Я так волновалась. Рада, что ему полегчало и он смог куда-то выбраться. – Голос мой звучал насквозь фальшиво, когда я все это тарабанила.

Джейкобу лучше, но не настолько, чтобы позвонить мне. С друзьями уехал. Я сидела дома, с каждым часом все больше по нему скучая. Я одна, волнуюсь, не нахожу себе места… вся издерганная – а теперь еще и в отчаянии, когда поняла, что неделя, проведенная врозь, подействовала на него не так, как на меня.

– Ты что-нибудь хотела? – вежливо спросил Билли.

– Да нет.

– Ну, я передам ему, что ты звонила, – пообещал Билли. – Пока, Белла.

– Пока, – ответила я, но он уже повесил трубку.

Я несколько мгновений стояла, слушая короткие гудки.

Джейкоб, наверное, передумал, как я и боялась. Он последует моему совету и не станет больше тратить время на ту, которая не сможет ответить ему взаимностью. Я почувствовала, как кровь отхлынула от моего лица.

– Что-то случилось? – заволновался Чарли, спускаясь по лестнице.

– Нет, – соврала я, вешая трубку. – Билли говорит, что Джейкобу уже лучше. Это не мононуклеоз. И то хорошо.

– Он сюда приедет или ты туда отправишься? – рассеянно поинтересовался Чарли, начав шарить в холодильнике.

– Ни то, ни другое, – призналась я. – Он уехал куда-то с друзьями.

Мои интонации наконец привлекли внимание Чарли. Он вдруг встревоженно посмотрел на меня, замерев с упаковкой сырной нарезки в руках.

– Не рановато для обеда? – спросила я как можно веселее, стараясь отвлечь его.

– Да нет, собираю кое-что с собой на речку…

– А, ты сегодня на рыбалку?

– Ну, позвонил Гарри… да и дождя нет. – Говоря это, Чарли выкладывал припасы на кухонный стол. Внезапно он снова посмотрел на меня, будто что-то понял. – Слушай, может, мне с тобой побыть, если Джейк отпадает?

– Все нормально, пап, – ответила я как можно равнодушнее. – В хорошую погоду рыба лучше клюет.

Чарли уставился на меня в явной нерешительности. Я знала, что он переживает, боясь оставить меня дома одну: а вдруг на меня опять «накатит»?

– Серьезно, пап. Я думаю позвонить Джессике, – быстро выпалила я. Уж лучше я посижу одна, чем он станет приглядывать за мной целый день. – Нам надо готовиться к контрольной по матанализу. Она бы мне помогла. – Это было правдой. Но мне придется как-то обойтись самой.

– Мысль неплохая. Ты так много времени проводила с Джейкобом, наверное, твои друзья решили, что ты их совсем забыла.

Я улыбнулась и кивнула, словно мне было дело до того, что думают мои друзья. Чарли было отвернулся, но тут же снова озабоченно взглянул на меня.

– Слушай, вы будете заниматься здесь или у Джесс, верно?

– Конечно, а где же еще?

– Ну, я просто хочу, чтобы ты вела себя осторожнее и держалась подальше от леса, как я тебе уже говорил.

Мне понадобилось несколько секунд, чтобы понять его слова, – настолько я отвлеклась.

– Опять медведи?

Чарли хмуро кивнул.

– У нас турист пропал. Лесничие рано утром нашли его бивак, но сам он как сгинул. Там были следы каких-то огромных животных… Конечно, они могли появиться позже, выйдя на запах пищи… В любом случае, там сейчас ставят капканы.

– Ой, – равнодушно сказала я, не очень-то прислушиваясь к его предостережениям. Меня куда больше волновала ситуация с Джейкобом, а не вероятность быть съеденной медведем.

Я обрадовалась, что Чарли заторопился. Он не стал дожидаться, пока я позвоню Джессике, так что мне не пришлось разыгрывать комедию. Я принялась раскладывать учебники на кухонном столе, чтобы уложить их в рюкзак. Это было уже чересчур, и если бы он не спешил на рыбалку, то это вызвало бы у него подозрения.

Я так рьяно изображала деловитость, что осознала перспективу предстоявшего мне оглушительно одинокого дня лишь тогда, когда увидела уезжавшую машину Чарли. Мне понадобилось лишь две минуты созерцания молчавшего телефона на кухне, чтобы решить, что дома я сегодня сидеть не собираюсь. Я прикинула возможные варианты.

Джессике я звонить не собиралась. Насколько я поняла, она сошла с моей орбиты. Можно поехать в Ла-Пуш и забрать мотоцикл – мысль заманчивая, за исключением одной неувязки: кто повезет меня в «Скорую», если мне она понадобится?

Или… В пикапе у меня уже лежали карта и компас. Я была уверена, что уже умею с ними обращаться, чтобы не заблудиться. Может, сегодня мне удастся исследовать еще два квадрата, вырвавшись чуть вперед прежде, чем Джейкоб решит снова почтить меня своим присутствием. Мне не хотелось думать, насколько это все может затянуться. Или что это вообще никогда не произойдет.

Я почувствовала себя немного виноватой, зная, как к этому отнесется Чарли, но быстро выбросила все из головы. Больше я в доме оставаться не могла.

Через несколько минут я снова оказалась на знакомой проселочной дороге, которая вела куда-то в чащу. Я опустила стекла и ехала так быстро, как только могла, пытаясь наслаждаться бьющим в лицо ветром. День выдался пасмурный, но почти сухой – для Форкса очень хороший.

Старт занял у меня больше времени, чем потребовалось бы Джейкобу. После того, как я припарковалась на нашем месте, у меня добрых пятнадцать минут ушло на то, чтобы разобраться со стрелкой компаса и отметками на уже потертой карте. Когда я была почти уверена, что вышла на нужную линию сетки, я углубилась в лес.

Сегодня жизнь в нем била ключом, и все его обитатели наслаждались недолгой сухой порой. Однако лес казался еще более мрачным, несмотря на пение и щебетание птиц, шумно жужжавших у меня над головой насекомых, а иногда и пробегавших в траве полевых мышей. Он напомнил мне мой недавний кошмар. Я знала, что все это оттого, что я одна, мне не хватает беззаботного насвистывания Джейкоба и шуршания его ног, рассекающих мокрую траву.

Я все дальше углублялась в лес, и беспокойство нарастало. Стало труднее дышать – не от усталости, а из-за дурацкой дыры у меня в груди. Я крепко обхватила себя руками и попыталась выбросить боль из головы. Я едва не повернула назад, но мне стало жаль уже затраченных усилий.

Ритмичный шаг начал успокаивать мысли и усмирять боль. Дыхание в конце концов выровнялось, и я обрадовалась, что не бросила эту затею. Пока я пробиралась через чашу, мне стало лучше, и я заметила, что шагаю быстрее.

Я не совсем понимала, с какой скоростью двигалась. Мне показалось, что я преодолела километров шесть, и я даже не начала выискивать луг. И тут с ошеломившей меня внезапностью прошла под низко склонившимися кудрявыми кленами, миновав высокие, по грудь, папоротники, и вышла на луг.

Это было то самое место, в этом я сразу убедилась. Я никогда раньше не видела поляны такой правильной формы. Она была совершенно круглой, словно кто-то специально очертил ее циркулем, вырвав мешавшие деревья, но не оставив никаких следов в шелестевшей под ветром траве. Где-то к востоку тихонько журчал ручей или небольшая речушка.

Без солнечного света луг выглядел не таким потрясающе красивым, но все же прекрасным и безмятежным. Цветов на нем не было, густая высокая трава плавно колыхалась на ветру, словно рябь пробегала по глади озера.

Место то же самое… но там не было того, что я искала. Разочарование стало таким же мгновенным, как и осознание этого факта. Я опустилась на колени там, где стояла, начиная хватать ртом воздух. Какой был смысл идти дальше? Здесь меня ничего не задерживало. Ничего, кроме воспоминаний, которые я могла вызвать, когда захочу, если соглашусь терпеть сопровождавшую их боль, захватившую меня сейчас всю без остатка. Без него в этом месте не было ничего особенного или примечательного. Я сама толком не знала, что надеялась тут почувствовать, но на лугу не было никакой атмосферы, не было ничего особенного, как и во всем остальном, что меня окружало. Прямо как в кошмарах. Голова у меня закружилась.

По крайней мере, я пришла сюда одна. При этой мысли я испытала благодарность. Если бы я нашла этот луг вместе с Джейкобом… ну, тогда бы я никак не смогла скрыть пропасть, в которую сейчас проваливалась. Как бы я объяснила то, что разваливаюсь на куски, что мне приходилось сворачиваться клубочком, чтобы зияющая дыра не разорвала меня? Куда лучше, когда вокруг нет зрителей.

И к тому же мне не пришлось бы никому объяснять, почему я уехала в такой спешке. Джейкоб счел бы, что после всех усилий, потраченных на то, чтобы отыскать это дурацкое место, мне захочется провести здесь гораздо больше времени, чем несколько секунд. Но я уже пыталась найти в себе силы, чтобы снова встать на ноги, вырвать себя из клубка, убежать. Здесь было слишком много боли, чтобы я смогла ее вынести, и я готова была ползти отсюда, если понадобится.

Как же хорошо, что я здесь одна! Одна. Я с мрачным удовольствием повторила это слово, когда, превозмогая боль, поднялась. И именно в этот момент на северной стороне луга, шагах в тридцати от меня из леса показалась фигура.

За какую-то секунду на меня обрушился целый водопад чувств. Сначала удивление – здесь я находилась вдали от проторенных троп, и компании никак не ожидала. Затем, вглядевшись в застывшую фигуру, видя ее неподвижность и мертвенно-бледную кожу, я ощутила необъяснимую надежду. Я безжалостно подавила ее, борясь с острым приступом отчаяния, когда мой взгляд упал на лицо под темными волосами – не то лицо, которое я хотела увидеть. Затем нахлынул страх: это не то лицо, по которому я тосковала, но достаточно похожее на него, чтобы я поняла, что стоящий передо мной человек – вовсе не заблудившийся турист. Наконец, в завершение, пришло осознание.

– Лоран! – с удовольствием и удивлением воскликнула я. Реакция оказалась иррациональной. Наверное, надо было остановиться на страхе.

Когда мы впервые с ним встретились, Лоран был одним из членов клана Джеймса. Он не принимал участия в последовавшей охоте, где мишенью стала я, но лишь потому, что боялся: меня защищал куда более сильный клан, чем его. Все пошло бы по-другому, если бы не это обстоятельство – в то время его не терзали угрызения совести насчет того, чтобы отобедать мною. Конечно, он, скорее всего, изменился, потому что отправился на Аляску пожить в другом цивилизованном клане, в другом семействе, отказавшемся пить человеческую кровь по этическим причинам. В другом семействе вроде… но я не могла позволить себе даже в мыслях произнести это имя.

Да, от страха было бы больше толку, но я ощутила лишь несказанное удовольствие. Луг снова стал волшебным местом. Местом волшебства более темного, чем я рассчитывала, но все же волшебным. Вот связь, которую я искала. Доказательство, пусть и зыбкое, что он существовал в том же мире, где жила и я.

Казалось невероятным, что Лоран выглядел точно так же. Думаю, очень глупо и очень по-человечески было ждать от него перемен за последний год. Но что-то произошло… Что – я так и смогла уловить.

– Белла? – спросил он еще более ошеломленно, чем я.

– Ты помнишь, – улыбнулась я. Смешно, что настроение у меня поднялось оттого, что вампир вспомнил мое имя.

– Не ожидал тебя здесь увидеть. – Он широко улыбнулся и направился ко мне со смущенным выражением на лице.

– А может, наоборот? Я-то здесь живу. И думала, что ты уехал на Аляску.

Он остановился шагах в десяти от меня, склонив голову набок. Лицо его было самым красивым из тех, которые я видела почти целую вечность. Я вглядывалась в его черты с каким-то жадным ощущением свободы. Вот тот, перед кем не нужно притворяться, тот, кто уже знал все, чего я никогда не смогла бы сказать.

– Ты права, – согласился он. – Я действительно уезжал на Аляску. И все же не ожидал… Увидев, что дом Калленов пуст, я подумал, что они уехали.

– Ой! – Я закусила губу, когда от этого имени загорелись рваные края моей раны. Мне понадобилась секунда, чтобы взять себя в руки. Лоран ждал, с любопытством глядя на меня.

– Они и вправду переехали, – наконец выдавила я.

– Хм-м-м, – протянул он. – Удивительно, что тебя оставили. Разве ты у них не была вроде любимицы?

– Что-то вроде того. – Я криво улыбнулась.

– Хм-м-м, – повторил он и снова задумался.

Вот ту-то я поняла, почему он выглядит так же – даже как-то слишком так же. После того, как Карлайл сказал нам, что Лоран остался в семействе Тани, в те редкие моменты, когда я о нем вспоминала, я представляла его с такими же золотистыми глазами, как у… Калленов, – я с дрожью произнесла это имя. Как у всех цивилизованных вампиров.

Я невольно отступила назад, и его внимательные темно-красные глаза засекли мое движение.

– И часто они тебя навещают? – все так же непринужденно спросил он, но слегка наклонившись в мою сторону.

– Солги, – нетерпеливо прошептал дивный бархатный голос из моих воспоминаний.

Я вздрогнула при его звуке, но едва ли сказанное меня удивило. Разве я не оказалась в опасности, которую и представить себе трудно? По сравнению с ней мотоцикл казался игрой в песочнице. Я подчинилась велению голоса.

– Иногда. – Я старалась говорить как можно более непринужденно. – Похоже, время для меня тянется медленнее. Сам знаешь… – затараторила я. Мне силой пришлось заставить себя замолчать.

– Хм-м-м, – снова протянул он. – А в доме пахло так, словно там давно никто не живет…

– Ври правдоподобнее, Белла! – приказал голос.

Я постаралась.

– Придется сказать Карлайлу, что ты заглядывал. Ему будет жаль, что вы с ним разминулись. – Я сделала вид, что задумалась. – Но, наверное, я не стану ничего говорить… Эдварду, думаю… – Я едва сумела выговорить его имя и произнесла его с искаженным лицом, испортив всю игру. – Он же такой взрывной… ну, ты сам знаешь и помнишь. Он все никак не успокоится из-за того конфликта с Джеймсом. – Я закатила глаза и небрежно помахала рукой, словно это дело давно минувших дней, но в моем голосе слышалась истерика. Интересно, догадается он или нет.

– Все никак не успокоится? – любезно и… скептически переспросил Лоран.

Я ответила коротко, чтобы не выдать своей паники:

– Угу.

Лоран отступил чуть в сторону и оглядел луг. Я заметила, что он на шаг приблизился ко мне. Голос у меня в голове отозвался глухим рычанием.

– А как там идут дела у Денали? Карлайл говорил, что ты отправился к Тане. Это так? – поинтересовалась я чуть визгливо.

От этого вопроса он замешкался.

– Таня мне очень нравится, – задумчиво произнес он. – А ее сестра Ирина – еще больше… Я раньше никогда так долго не задерживался на одном месте, и мне очень понравилась вся прелесть этого, новизна. Но ограничения там уж очень строгие… Удивляюсь, как они так долго могут их выдерживать. – Он заговорщически улыбнулся. – Иногда мне приходится хитрить.

У меня к горлу подступил комок. Ноги начали подкашиваться, но я замерла, когда его красные глаза засекли это движение и вспыхнули.

– Ой, – тихо отозвалась я. – У Джаспера с этим тоже проблемы.

– Не шевелись, – прошептал голос.

Я пыталась делать так, как он велел. Это оказалось нелегко: я едва сдерживала инстинктивное желание кинуться прочь со всех ног.

– Правда? – Лорана, похоже, это заинтересовало. – И поэтому они уехали?

– Нет, – честно ответила я. – Дома Джаспер вел себя осторожнее.

– Да, – согласился Лоран. – Дома я тоже так себя веду. – Теперь он совершенно целенаправленно сделал еще один шаг в мою сторону.

– А Виктория тебя нашла? – задыхаясь, спросила я, отчаянно пытаясь хоть как-то отвлечь его. Это было первое, что пришло мне в голову, и я пожалела, что задала этот вопрос, не успев его закончить. Сейчас мне совсем не хотелось думать о Виктории, которая охотилась на меня вместе с Джеймсом, а потом исчезла.

Однако мои слова заставили его остановиться.

– Да, – подтвердил он, чуть замешкавшись. – Вообще-то я пришел сюда, чтобы сделать ей приятное. – Он скорчил гримасу. – Ей бы это совсем не понравилось.

– Что не понравилось? – нетерпеливо уточнила я, подталкивая его к дальнейшему разговору.

Он отвел взгляд и с подозрением посмотрел на деревья. Я воспользовалась тем, что он отвлекся, и незаметно сделала шаг назад. Он снова взглянул на меня и улыбнулся, став похожим на темноволосого ангела.

– Что я тебя убью, – ласково промурлыкал он.

Я неуверенно шагнула назад. Я еле слышала его слова из-за яростного рева в голове.

– Ей хотелось сделать это самой, – весело продолжал Лоран. – Она вроде как… обозлилась на тебя, Белла.

– На меня? – взвизгнула я.

Он покачал головой и усмехнулся.

– Понимаю, мне это тоже кажется несколько старомодным. Но Джеймс был ее возлюбленным, а твой Эдвард убил его.

Даже тут, на пороге смерти, его имя резануло по моим незажившим ранам, словно зазубренный нож. Лоран не заметил моей реакции.

– Ей казалось, что куда правильнее убить тебя, чем Эдварда, – это будет справедливая месть: возлюбленный за возлюбленную. Она попросила меня, так сказать, прощупать почву и все разведать. Я и не думал, что до тебя окажется так легко добраться. Наверное, она ошиблась, и желаемой мести не получится, поскольку ты вряд ли много для него значишь, если он бросил тебя здесь безо всякой защиты.

Еще один удар ножом в мою грудь.

Лоран переступил с ноги на ногу, а я неуклюже попятилась.

Он нахмурился.

– Думаю, она все равно перестанет злиться.

– Тогда почему бы не дождаться ее? – прохрипела я.

Его лицо исказила зловещая улыбка.

– Ну, ты столкнулась со мной в неподходящее время, Белла. Я явился сюда не по заданию Виктории – я охотился. Мне очень хочется пить, а запах у тебя… очень аппетитный. – Лоран одобрительно посмотрел на меня, словно сделал мне комплимент.

– Угрожай ему! – приказало мое прекрасное наваждение изменившимся от ужаса голосом.

– Он узнает, что это сделал ты, – послушно прошептала я. – Тебе это с рук не сойдет.

– А почему бы и нет? – Еще шире улыбнулся Лоран и осмотрел небольшую поляну среди деревьев. – Запах смоет первым же дождем. Твое тело никто не найдет – тебя просто объявят пропавшей без вести, как многих и многих людей. А у Эдварда не будет никаких причин заподозрить меня, если он все-таки этим озаботится. Здесь нет ничего личного, уж поверь мне, Белла. Просто жажда.

– Умоляй! – попросило меня наваждение.

– Прошу тебя, – выдохнула я.

Лоран добродушно покачал головой.

– Посмотри на это дело с другой стороны, Белла. Тебе очень повезло, что именно я тебя нашел.

– Повезло? – еле слышно прошептала я, несмело отступая назад.

Лоран пружинисто и грациозно шагнул за мной.

– Да, – заверил он меня. – Я очень быстро управлюсь. Ты ничего не почувствуешь, обещаю. Ну, конечно, я потом много чего расскажу Виктории, чтобы ее успокоить. Но если бы ты знала, что она для тебя приготовила, Белла… – Он медленно покачал головой, словно испытывая отвращение. – Клянусь, ты мне еще спасибо скажешь.

Я в ужасе смотрела на него.

Он потянул носом вслед ветерку, взвившему в его сторону пряди моих волос.

– Очень аппетитно, – повторил он, сделав глубокий вдох.

Я напряглась, подготовившись к прыжку, прищурившись и вся сжавшись, и яростный рев Эдварда глухо отдавался у меня в затылке. Его имя обрушило все стены, построенные мною. Эдвард, Эдвард, Эдвард. Я умру. И неважно, что сейчас я думаю о нем. Эдвард, я люблю тебя.

Я увидела, как Лоран замер на вдохе и резко повернул голову влево. Я боялась отвести от него глаза и посмотреть в ту же сторону, хотя у него вряд ли была необходимость отвлекать меня, чтобы со мной справиться. Я была слишком ошарашена, чтобы почувствовать облегчение, когда он начал медленно пятиться.

– Не верю, – произнес он так тихо, что я едва его расслышала.

Тут мне пришлось оглядеться. Я окинула взглядом луг в поисках того, что подарило мне несколько секунд жизни. Сначала я ничего не увидела и снова впилась глазами в Лорана. Теперь он пятился гораздо быстрее, буравя взглядом темную стену леса. И тут я увидела, как от деревьев отделилась огромная черная тень, бесшумная, как призрак, и пошла прямиком на вампира. Она была громадной – размером с лошадь, но гораздо плотнее, сплошной комок мышц. Ее удлиненная морда оскалилась, обнажив ряд длинных острых клыков. Из пасти вырвался зловещий рев, разнесшийся по поляне, словно долгий раскат грома.

Медведь. Вот только это был вовсе не медведь. Но все же это оказалось именно то огромное черное чудовище, которое вызвало переполох в округе. На расстоянии его можно было принять за медведя. За кого же еще – такое огромное и мощное?

Я предпочла бы посмотреть на него издали, однако чудовище тихо прошло по траве всего метрах в трех от того места, где я стояла.

– Замри и не шевелись, – прошептал Эдвард.

Я таращилась на жуткое чудовище, лихорадочно пытаясь дать ему определение. В нем явно чувствовалось что-то собачье – в его стати, в том, как оно двигалось. Скованная ужасом, я могла предположить только одно. Однако я и представить себе не могла, что волк мог достичь таких размеров.

Из его глотки снова вырвался рев, и я содрогнулась от его звука.

Лоран медленно отступал к краю леса, и сквозь леденящий ужас во мне просыпалось непонимание. Почему Лоран пятится? Конечно же, этот волк чудовищных размеров, но он же просто животное. По какой причине вампир станет бояться животного? А Лоран именно испугался. Он, как и я, выпучил от ужаса глаза.

Исполин уже был не один. Словно в ответ на мой вопрос, по обе стороны от него на луг бесшумно вышли еще два гигантских существа – одно серое, другое бурое, но оба пониже первого. Серое появилось из-за деревьев всего лишь в нескольких метрах от меня, впившись глазами в Лорана.

Не успела я на это отреагировать, как показались еще два волка. Они выстроились клином, как летящие на юг гуси. Это означало, что ржаво-бурый зверь, прорвавшийся сквозь кусты, прошел от меня на расстоянии вытянутой руки.

Я невольно ахнула и отпрыгнула назад – ничего глупее и придумать было нельзя. Я снова замерла, ожидая, что волки бросятся на меня, куда более слабую добычу. Мне на мгновение захотелось, чтобы Лоран продолжил пятиться, а потом разделался бы с волчьей стаей – для него это было бы нетрудно. Я подумала, что если выбирать из двух зол, то быть съеденной волками куда хуже.

Самый ближний ко мне волк, красновато-бурый, чуть повернул голову, услышав мое аханье. Глаза у него были темные, почти черные. Они долю секунды были устремлены на меня и показались мне слишком умными для дикого зверя.

Пока волк смотрел на меня, я вдруг снова подумала о Джейкобе – с благодарностью. По крайней мере, я приехала сюда одна – на этот сказочный луг с жуткими чудовищами. По крайней мере, Джейкоб не погибнет. По крайней мере, его гибель не окажется на моей совести.

И тут глухое рычание вожака заставило красновато-бурого волка опять повернуть голову к Лорану. Тот уставился на стаю чудовищных волков с нескрываемым страхом. Первое я понять могла. Однако впала в ступор, когда Лоран ни с того ни с сего резко повернулся и скрылся в лесу.

Он пустился наутек. Волки тотчас же бросились за ним, преодолев поросшую травой поляну в несколько прыжков, рыча и завывая так громко, что я инстинктивно зажала руками уши. Звуки на удивление быстро стихли, как только звери скрылись в чаще.

Я снова осталась одна. Ноги у меня стали ватными, и я упала на землю, сдерживая подступавшие к горлу рыдания.

Я знала, что должна отсюда бежать, и немедленно. Сколько волки будут гнаться за Лораном, прежде чем бросятся вслед за мной? Или Лоран с ними расправится? Может, тогда он кинется искать меня?

Сначала я не могла шевельнуться, руки и ноги у меня тряслись, и мне никак не удавалось подняться. Я не могла преодолеть страх и смятение, потому что не совсем понимала, что же увидела. Вампир не должен был вот так убегать от волков-переростков. Что их зубы против его твердой, как гранит, кожи?

Да и волки должны были обойти Лорана стороной. Даже если из-за своих невероятных размеров они научились ничего не бояться, их погоня за ним была бессмысленной. Я сомневалась, что его ледяная мраморная кожа пахла хоть чем-то, напоминающим пищу. Почему они пропустили теплокровное и слабое существо вроде меня и пустились в погоню за Лораном? Все это не сходилось у меня в голове.

Над лугом пронесся холодный ветерок, качнув высокую траву, словно в ней что-то двигалось. Я кое-как поднялась на ноги, попятившись, хотя ветерок беззаботно пронесся мимо меня. Охваченная паникой, я резко развернулась и, спотыкаясь, рванула напролом через лес.

Сначала я не обращала внимания на то, куда бегу, думая лишь о том, от чего скрываюсь. Когда я пришла в себя настолько, чтобы вспомнить о компасе, я увидела, что вокруг – незнакомая и пугающая лесная чаща. Руки у меня тряслись так, что мне пришлось положить компас на землю, чтобы разобрать, куда указывает стрелка. Каждые несколько минут я останавливалась и сверялась с компасом, чтобы убедиться, что я двигаюсь на северо-запад, и слышала – если звуки не заглушались быстрым топотом моих шагов – тихое перешептывание незримых обитателей листвы.

От внезапного крика сойки я отшатнулась и упала в молодой ельник, оцарапав руки и вымазав смолой волосы. При виде взбегавшей по стволу белки я завизжала так, что у меня заложило уши.

Наконец впереди показался просвет между деревьями. Я вышла на пустынную дорогу примерно в километре к югу от того места, где оставила пикап. Несмотря на усталость, я пустилась бежать по колее, пока не увидела его, а когда забралась в кабину, опять расплакалась. Я заблокировала обе двери и достала из кармана ключи. Рев двигателя успокоил меня и вернул к действительности. Он помог мне унять слезы, пока я неслась к главной дороге, выжимая все из своей машины.

Доехав до дома, я немного успокоилась, но мне все еще было не по себе. На дорожке стоял патрульный автомобиль Чарли – я и забыла, что уже поздно. Небо уже окутывали сумерки.

– Белла? – спросил Чарли, когда я захлопнула за собой входную дверь и торопливо защелкнула замки.

– Да, это я. – Голос у меня дрожал.

– Ты где была? – прогрохотал он, появляясь на пороге кухни. Выражение его лица не предвещало ничего хорошего.

Я замешкалась. Он, наверное, уже успел позвонить семейству Стэнли. Лучше говорить правду.

– В поход ходила, – призналась я.

Он, сощурившись, внимательно смотрел на меня.

– А как же занятия с Джессикой?

– Да настроения для матанализа не было.

Чарли сложил руки на груди.

– По-моему, я просил тебя держаться подальше от леса.

– Да, знаю. Не волнуйся. Больше не повторится. – Я вздрогнула.

Похоже, Чарли наконец заметил, как я выгляжу. Я вспомнила, что сегодня лежала на земле в лесу, и вид у меня, наверное, был жуткий.

– Что случилось? – потребовал ответа он.

И я снова решила, что лучше всего говорить правду, хотя бы частично. Я достаточно натерпелась, чтобы делать вид, что провела скучный денек на лоне природы.

– Я видела медведя, – попыталась я сказать как можно спокойнее, но голос у меня сорвался. – Хотя это вовсе не медведь, а какой-то волк. Их было целых пять. Черный, серый, красновато-бурый…

Чарли от ужаса выпучил глаза, быстро подошел и схватил меня за плечи.

– С тобой все нормально?

Я слабо кивнула головой.

– Давай рассказывай, что случилось.

– Они вообще не обратили на меня внимания. Но когда они исчезли, я побежала и несколько раз упала.

Чарли обнял меня и долго молчал.

– Волки, – пробормотал он.

– Что?

– Лесничие говорили, что это не медвежьи следы… Но таких больших волков не бывает.

– Они были просто огромные.

– Так сколько, ты сказала, их было?

– Пятеро.

Чарли покачал головой, озабоченно нахмурившись. Потом произнес тоном, не терпящим возражений:

– Больше никаких походов!

– Конечно, конечно, – с готовностью пообещала я.

Чарли позвонил в участок, чтобы сообщить о том, что я видела. Я немного приврала насчет места, где именно заметила волков, сказав, что шла по тропе, ведущей на север. Мне не хотелось, чтобы папа узнал, что я наперекор его воле забралась так далеко в лес, и, что гораздо важнее, чтобы кто-то близко подошел к тому месту, где Лоран мог меня подстерегать. От одной мысли об этом мне становилось плохо.

– Есть хочешь? – спросил Чарли, положив трубку.

Я покачала головой, хотя, наверное, умирала с голоду. Я целый день не ела.

– Просто устала, – сказала я ему и повернулась к лестнице.

– Слушай, – произнес Чарли тоном, в котором снова слышалась подозрительность, – ты разве не говорила, что Джейкоб уехал на весь день?

– Так сказал мне Билли, – ответила я, сбитая с толку этим вопросом.

С минуту он вглядывался в мое лицо и, похоже, остался доволен тем, что увидел.

– Ага.

– А что такое? – поинтересовалась я. Похоже, он решил, что утром я ему соврала. Не только о занятиях с Джессикой.

– Ну, когда заезжал за Гарри, у магазинчика я заметил Джейкоба с какими-то парнями. Я помахал ему, но он… я не уверен, что он меня заметил. Может, он с друзьями спорил или ругался. Выглядел он как-то странно, как будто кто-то его расстроил. И… как-то по-другому. Вот ведь растет прямо на глазах! Каждый раз он становится все больше.

– Билли сказал, что Джейк собрался с друзьями в кино в Порт-Анджелес. Может, они кого-то из них там ждали.

– Ну да. – Чарли кивнул и направился в кухню.

Я стояла в коридоре, думая о том, что Джейкоб спорил или ругался с друзьями. А может, он сцепился с Эмбри из-за ситуации с Сэмом? Возможно, это и стало причиной того, что сегодня он не взял меня с собой. Если он хотел все прояснить с Эмбри, то я этому только рада.

Я еще раз проверила все замки, прежде чем подняться к себе в комнату. Глупо, конечно. Что запоры чудовищам, которых я сегодня видела? Я подумала, что одна дверная ручка, пожалуй, смогла бы остановить волков – у них же нет пальцев. А если сюда явится Лоран или… Виктория.

Я легла в постель, но меня так трясло, что нечего было и думать о том, чтобы заснуть. Я свернулась калачиком, укрылась одеялом и посмотрела в лицо ужасающим фактам.

Сделать я ничего не могла. Никакие предосторожности не помогут. Спрятаться мне негде. Помочь мне некому. С подступающей к горлу тошнотой я поняла, что ситуация на самом деле даже хуже. Потому что все это относилось еще и к Чарли. Мой отец, спавший через две стенки от меня, находился на волосок от перекрестья прицела, направленного на меня. Мой запах приведет их сюда независимо от того, здесь я или нет.

Меня трясло так, что стучали зубы. Чтобы успокоиться, я представила себе невозможное: огромные волки настигли Лорана в лесу и разорвали неуязвимого бессмертного, как обычного человека. Несмотря на всю абсурдность этого, дрожь немного унялась. Если волки его сожрали, значит, он не сможет сообщить Виктории, что я здесь совсем одна. Если он не вернется, она может подумать, что Каллены по-прежнему меня защищают. Если бы только волки могли победить в этой схватке…

Мои цивилизованные вампиры никогда не вернутся, поэтому мне очень хотелось верить, что и другие тоже исчезнут. Я зажмурилась и стала ждать провала в бессознательное, почти предвкушая начало кошмара. Лучше это, чем бледное прекрасное лицо, улыбавшееся мне из-за сомкнутых век.

Я представила себе глаза Виктории, черные от жажды, сверкающие от сладостного ожидания удовольствия, и губы, обнажающие белоснежные зубы. Ее рыжие волосы сверкали, словно пламя, хаотично обрамляя ее одичавшее лицо.

У меня в голове вертелись слова Лорана. Если бы ты знала, что она для тебя приготовила…

Я зажала рот, чтобы не закричать.

Глава 11

Секта

Я каждый раз удивлялась, открыв глаза навстречу свету утра и поняв, что пережила еще одну ночь. После того, как удивление проходило, сердце у меня начинало колотиться, а ладони становились влажными от пота. Я не могла как следует дышать, пока не поднималась и не убеждалась, что Чарли тоже жив.

Я чувствовала, что он волнуется, видя, как я вздрагиваю при каждом громком звуке или бледнею без видимой причины. Из вопросов, которые он время от времени задавал, я заключила, что он, похоже, винит в произошедших со мной переменах долгое молчание Джейкоба.

Ужас, который почти целиком занимал мои мысли, обычно отвлекал меня от того факта, что прошла еще неделя, а Джейкоб так мне и не позвонил. Но когда я могла сосредоточиться на своей нормальной жизни – если ее вообще можно было назвать нормальной, – это меня очень расстраивало.

Мне ужасно его не хватало. Я плохо себя чувствовала в одиночестве и до того, как перепугалась до полусмерти. А теперь я безумно скучала по его беззаботному смеху и заразительной улыбке. Мне очень были нужны уютная приземленность его построенного своими руками гаража и его теплая ладонь на моих холодных пальцах.

Я очень ждала, что он позвонит мне в понедельник. Если случились какие-то подвижки с Эмбри, разве ему не захочется об этом рассказать? Я убеждала себя, что он всецело поглощен судьбой своего друга, а не решил прекратить общаться со мной.

Я позвонила ему во вторник, но никто не ответил. Неужели до сих пор неполадки на линии? Или Билли поставил определитель номера?

В среду я звонила каждые полчаса до одиннадцати вечера в отчаянной надежде услышать теплый голос Джейкоба.

В четверг я битый час просидела в стоявшем у моего дома пикапе, заблокировав двери и с ключами в руках. Я спорила сама с собой, пытаясь найти повод для поездки в Ла-Пуш, но так ничего и не придумала.

Я знала, что теперь Лоран наверняка вернулся к Виктории. Отправившись в Ла-Пуш, я рисковала, наводя одного из них на свой след. А если они настигнут меня, когда Джейк будет рядом? Как бы больно мне ни было, я знала, что Джейкобу лучше меня избегать. Так было бы безопаснее для него.

И еще плохо было то, что я не могла придумать способ защитить Чарли. Скорее всего, они будут разыскивать меня ночью, и что я могла сказать, чтобы удалить Чарли из дома? Скажи я ему правду, он бы отправил меня в психушку. Я бы это перенесла – и даже радовалась бы, – если бы тем самым отвела от него опасность. Но, разыскивая меня, Виктория в первую очередь явилась бы к нему в дом. Может, найдя меня здесь, она бы и успокоилась. Возможно, она бы просто исчезла, покончив со мной.

Так что убежать я не могла. А если бы и могла, то куда? К Рене? Я содрогнулась при одной мысли о том, что зловещие, смертельные тучи моих жизненных невзгод могли омрачить ее уютный, солнечный мир. Я бы никогда не подвергла ее такой опасности.

Тревога словно высверливала у меня в животе отверстие. Скоро там будет уже две дыры.

В тот вечер Чарли снова уступил моей просьбе и позвонил Гарри, чтобы выяснить, уехали ли Блэки из города. Гарри сообщил, что в среду вечером Билли был на совете и ни словом не обмолвился об отъезде. Чарли предупредил меня, чтобы я не надоедала – Джейкоб сам позвонит, когда сочтет нужным.

В пятницу днем, когда я ехала домой из школы, меня друг осенило. Я не очень внимательно следила за знакомой дорогой, рев двигателя притупил мои мысли и заглушил переживания, и тут из глубин подсознания выплыло решение, которое, очевидно, какое-то время вызревало там помимо моей воли.

Подумав о нем, я почувствовала себя идиоткой, оттого что сразу не увидела такой возможности. Конечно, у меня было много причин для переживаний – одержимые жаждой мести вампиры, гигантские волки-мутанты, рваная дыра в груди, – но при сопоставлении всех фактов решение выглядело удручающе очевидным. Джейкоб меня избегает. Чарли говорит, что он какой-то странный, сам не свой… Да еще туманные ответы Билли.

Теперь я точно знала, что происходит с Джейкобом. Это все Сэм Улей. Даже мои кошмары пытались мне об этом сказать. Сэм добрался до Джейкоба. Происходившее с другими ребятами в резервации коснулось и его, похитив у меня друга. Его затянуло в секту Сэма.

Он вовсе меня не бросил, поняла я, охваченная противоречивыми чувствами, и остановила пикап у дома, не заглушая двигателя. Что же мне делать? Я прикинула и взвесила возможные варианты действий, одинаково опасные. Если я отправлюсь на поиски Джейкоба, я рискую натравить на него Викторию или Лорана. Если я не стану его выручать, Сэм еще глубже затянет его в свою банду. Может, будет уже слишком поздно, если я ничего не предприму в самое короткое время.

Прошла неделя, и никто из вампиров за мной не явился. Неделя – довольно большой срок, значит, не так уж я для них и важна. Скорее всего, как я подумала раньше, они придут за мной ночью. Вероятность того, что они увяжутся за мной в Ла-Пуш, была гораздо меньше шансов потерять Джейкоба, отдав его в лапы Сэму.

Ради этого стоило проехать по пустынной лесной дороге. Это не просто визит, чтобы узнать, как дела. Я знала, что там происходит. Это спасательная операция. Я поговорю с Джейкобом, увезу его силой, если надо. Я как-то видела по телевизору передачу о перепрограммировании тех, кому промыли мозги. Должно же быть хоть какое-то средство или способ.

Я решила сначала позвонить Чарли. Может, то, что происходит в Ла-Пуше, должно заинтересовать полицию. Я вбежала в дом, торопясь поскорее уехать. Чарли сам подошел к телефону в участке.

– Начальник полиции Свон.

– Папа, это Белла.

– Что случилось?

На этот раз я не стала спорить с его предчувствием чего-то дурного. Голос у меня дрожал.

– Я очень переживаю за Джейкоба.

– Почему? – спросил он, удивленный таким неожиданным поворотом.

– По-моему… мне кажется, в резервации творится что-то ужасное. Джейкоб рассказывал, что с его ровесниками происходят какие-то странные вещи. А теперь и он ведет себя так же, и мне страшно.

– Какие вещи? – отозвался Чарли профессиональным тоном полицейского. Это было неплохо – он воспринимал меня всерьез.

– Сначала он боялся, потом стал меня избегать, а сейчас… Мне страшно, что он связался с этой бандой. С бандой Сэма, Сэма Улея.

– Сэма Улея? – еще более удивленно повторил Чарли.

– Да.

Чарли немного успокоился.

– По-моему, ты все не так поняла, Беллз. Сэм Улей – прекрасный парень. Ну, вообще-то уже мужчина. Хороший сын. Ты бы слышала, что о нем говорит Билли. Он в резервации просто чудеса с молодежью творит. Это ведь он… – Чарли замолчал, и я догадалась, что он имел в виду ту ночь, когда я заблудилась в лесу.

Я быстро продолжила:

– Пап, все не так. Джейкоб его боялся.

– Ты разговаривала об этом с Билли? – Теперь он пытался меня успокоить. Я потеряла его поддержку, как только упомянула Сэма.

– Билли не беспокоится.

– Ну, Белла, тогда я уверен, что все в порядке. Ведь Джейкоб ребенок, похоже, на него нашла какая-то блажь. Уверен, что с ним все в порядке. Не может же он проводить с тобой все время.

– Тут не во мне дело, – настаивала я, но битва была уже проиграна.

– По-моему, не надо тебе из-за этого волноваться. Пусть Джейкобом занимается Билли.

– Чарли… – В моем голосе зазвучали жалобные нотки.

– Беллз, у меня тут дел по горло. У серповидного озера пропали двое туристов, – нетерпеливо произнес отец. – Эта проблема с волками растет прямо на глазах.

Услышав эту новость, я впала в ступор. Волки никак не могли уцелеть после встречи с Лораном…

– Ты уверен, что это из-за волков? – спросила я.

– Боюсь, что да, дорогая. Там… – Он замешкался. – Там опять нашли следы и… теперь еще и кровь.

– Ой!

Выходит, до схватки дело не дошло. Лоран, скорее всего, просто убежал от волков. Но почему? Виденное мною на лугу казалось все более странным – и все более непостижимым.

– Слушай, мне и правда надо идти. Не волнуйся за Джейка, Белла. Уверен, что все в порядке.

– Ладно, – бросила я, расстроившись, когда его слова напомнили мне о том, что меня ждет куда более неотложное дело. – Пока. – И повесила трубку.

Я долго смотрела на телефон и в конце концов решилась. Билли ответил после двух гудков.

– Алло?

– Привет, Билли, – едва не прорычала я, но тут же постаралась говорить дружелюбнее. – Можно Джейкоба?

– Его нет дома.

Вот это да.

– А вы знаете, где он?

– Он где-то с друзьями, – осторожно ответил Билли.

– Да? А я их знаю? С Квилом? – Я чувствовала, что говорю не так весело, как хотелось бы.

– Не-е-ет, – медленно протянул Билли. – По-моему, он сегодня не с Квилом.

Я знала, что Сэма лучше не упоминать.

– С Эмбри? – спросила я.

Похоже, Билли повеселел, ответив:

– Да, он с Эмбри.

Мне этого было достаточно. Эмбри – один из них.

– Пусть он мне позвонит, когда вернется, ладно?

– Конечно-конечно. Не вопрос.

– Счастливо, Билли, увидимся, – пробормотала я, хотя связь уже прервалась.

Я отправилась в Ла-Пуш, решив ждать. Просижу всю ночь у его дома, если надо. Пропущу школу. Должен же он когда-то прийти домой, и как только вернется, ему придется поговорить со мной.

В голове у меня вертелось столько мыслей, что поездка, которая меня так пугала, заняла, казалось, всего несколько секунд. Лес совершенно неожиданно начал редеть, и я поняла, что вскоре увижу первые домики резервации.

По левой стороне дороги шел парень в бейсболке. У меня на мгновение перехватило дыхание: я подумала, что мне повезло и я увидела Джейкоба, даже не начав его разыскивать. Но этот парень был слишком коренаст, и из-под кепки виднелись короткие волосы. Даже глядя ему в спину, я была уверена, что это Квил, хотя он казался больше, чем в последний раз, когда я его видела. Что такое с ребятами из племени квилетов? Их что, кормят какими-то экспериментальными гормонами роста?

Я съехала на встречную полосу и остановилась рядом с ним. Он поднял глаза, услышав рев двигателя приближавшегося автомобиля.

Выражение лица Квила больше испугало меня, чем удивило. Унылое, задумчивое лицо, беспокойно наморщенный лоб.

– О, привет, Белла, – вяло поздоровался он.

– Привет, Квил… Все нормально?

Он бросил на меня угрюмый взгляд.

– Порядок.

– Может, тебя подвезти? – предложила я.

– Ну да, можно, – пробормотал он, обошел пикап спереди и открыл пассажирскую дверь.

– Тебе куда?

– Мой дом на северной стороне, сразу за магазином, – ответил он.

– Ты Джейкоба сегодня видел? – выпалила я, не успел он закончить, и нетерпеливо смотрела на Квила, ожидая ответа. Он секунду смотрел в ветровое стекло, прежде чем ответить.

– Издали, – наконец произнес он.

– Издали?

– Я пытался пойти за ними – он был с Эмбри, – объяснил Квил так тихо, что я едва его расслышала из-за шума двигателя.

Я наклонилась поближе.

– Я знаю, что они меня заметили. Но они свернули и просто исчезли в лесу. Похоже, они были не одни – там явно присутствовал еще и Сэм с командой. Я целый час бродил по лесу и звал их. Чуть не заблудился и едва вышел на дорогу, когда ты подъехала.

– Значит, Сэм все-таки до него добрался, – неразборчиво проговорила я сквозь сжатые зубы.

– Так ты знаешь? – Квил уставился на меня.

– Джейк говорил мне… раньше, – кивнула я.

– Раньше, – повторил Квил и вздохнул.

– С Джейкобом теперь так же плохо, как и с остальными?

– Да он от Сэма не отходит. – Квил повернулся и сплюнул в открытое окно.

– А до этого… он всех сторонился? Или как-то переживал?

– Да не так долго, как остальные, – тихо и хрипло ответил Квил. – Может, с день. А потом Сэм его подмял.

– А ты что думаешь? Это наркота или что-нибудь еще?

– Поверить не могу, чтобы Джейкоб или Эмбри во что-то такое вляпались… но откуда мне знать? А что еще это может быть? И почему старикам все равно? – Квил покачал головой, и теперь в его глазах мелькнул страх. – Джейкоб не хотел связываться с этой… сектой. Не понимаю, что могло его изменить. – Он испуганно посмотрел на меня. – Я не хочу быть следующим.

Его страх отразился в моих глазах. Я во второй раз услышала, что все это описывалось как секта, и вздрогнула.

– А твои родители что-нибудь делают, как-то помогают?

Он поморщился.

– Как же! Мой дед в совете вместе с папашей Джейкоба. Насколько ему известно, Сэм Улей – лучший из всех, кто рождался на нашей земле.

Мы долго смотрели друг на друга. Мы уже въехали в Ла-Пуш, и мой пикап еле тащился вдоль пустынной дороги. Невдалеке я заметила единственный в деревне магазин.

– Я тут выйду, – сказал Квил. – Мой дом – вон там. – Он показал рукой на небольшой деревянный прямоугольник за магазином. Я прижалась к обочине, и он выпрыгнул из машины.

– А я поеду и буду ждать Джейкоба, – твердо произнесла я.

– Удачи! – Он захлопнул дверь и зашагал по дороге, пригнув голову и опустив плечи.

Лицо Квила все еще стояло у меня перед глазами, когда я сделала широкий разворот и направилась к дому Блэков. Он до дрожи боялся стать следующим. Что же здесь происходит?

Я остановилась у дома Джейкоба, заглушила двигатель и опустила стекла. День выдался душный, без малейшего ветерка. Я положила ноги на приборную панель и стала ждать.

Уголком глаза я уловила какое-то движение, повернулась и заметила Билли, смущенно смотревшего на меня из окна. Я помахала ему рукой и вяло улыбнулась, но осталась сидеть в машине. Он прищурился и опустил занавеску.

Я приготовилась ждать столько, сколько потребуется, но пожалела, что мне нечем заняться. С самого дна рюкзака я достала ручку и старый листок с тестом и принялась рисовать на его обороте. Не успела я нацарапать ряд из ромбов, как раздался резкий стук в дверь. От неожиданности я подпрыгнула на месте и подняла глаза, думая, что это Билли.

– Что ты здесь делаешь, Белла? – проворчал Джейкоб.

Я вытаращилась на него в полном изумлении. За недели, прошедшие с нашей последней встречи, Джейкоб изменился почти до неузнаваемости. Первое, что бросилось мне в глаза, – это его волосы. Его прекрасные волосы куда-то делись, уступив место очень короткой стрижке, покрывавшей голову, словно блестящий черный атлас. Черты его лица казались слегка огрубевшими, сжавшимися… какими-то постаревшими. Шея и плечи у него тоже изменились, став шире и плотнее. Его руки, сжимавшие край окна, были огромными, с выпиравшими из-под красно-коричневой кожи венами и сухожилиями. Но все эти внешние перемены показались незначительными по сравнению с выражением его лица. Именно оно сделало его совершенно неузнаваемым. Открытая, добродушная улыбка исчезла, теплота темных глаз сменилась затаившейся в них обидой, от которой становилось не по себе. Теперь Джейкоб был воплощением тьмы. Мое солнце погасло.

– Джейкоб? – прошептала я.

Он продолжал напряженно и злобно смотреть на меня. Я поняла, что мы не одни. Позади него стояли еще четверо. Высокие и краснокожие, с коротко остриженными, как у него, черными волосами. Они выглядели, как братья – я даже не смогла разглядеть среди них Эмбри. Сходство еще более усиливалось поразительно одинаковой враждебностью в каждой паре глаз.

Во всех, кроме одной. Сэм, который был старше их на несколько лет, стоял чуть позади со спокойным и уверенным лицом. Мне пришлось сглотнуть подступившую к горлу горечь. Мне захотелось ему врезать. Нет, даже не врезать. Мне захотелось стать жестокой и опасной, той, с кем лучше не связываться. Той, кто бы до смерти напугал Сэма Улея. Мне захотелось стать вампиром.

Это невероятное желание застало меня врасплох и лишило решимости. Это было самое запретное из всех желаний – даже в случаях, подобных этому, когда мне было отчаянно необходимо стать сильнее врага, – потому что оно причиняло больше всего боли. Мое будущее было предрешено и никогда по-настоящему не находилось в моей власти. Я напряглась, чтобы взять себя в руки, и дыра у меня в груди начала ныть.

– Что тебе нужно? – спросил Джейкоб с нараставшей злобой, глядя на мое лицо, на котором одно выражение быстро сменялось другим.

– Мне нужно с тобой поговорить, – чуть слышно ответила я. Я попыталась сосредоточиться, но все еще не могла прийти в себя от охватившего меня запретного желания.

– Так говори, – прошипел он сквозь зубы. Взгляд у него был зловещий. Я никогда не видела, чтобы он так на кого-то смотрел, не говоря уже обо мне. Это причиняло мне сильную боль, словно меня били по голове.

– Наедине! – бросила я, на этот раз громче.

Он оглянулся, и я знала, куда упрется его взгляд. Остальные тоже повернулись, ожидая, как отреагирует Сэм. Тот коротко кивнул, лицо его осталось непроницаемым. Он что-то быстро произнес на незнакомом, каком-то щебечущем языке – я точно знала, что это не французский и не испанский, и догадалась, что это язык племени квилетов. Он повернулся и вошел в дом Джейкоба. Остальные – Пол, Джаред и, кажется, Эмбри – последовали за ним.

– Ну ладно, – заметно смягчившись, произнес Джейкоб, когда все ушли. Казалось, он немного успокоился, но в его лице прибавилось какой-то обреченности, а уголки губ так и остались опущенными.

Я сделала глубокий вдох.

– Тебе известно, что я хочу знать.

Он не ответил. Просто смотрел на меня горьким взглядом. Я не спускала с него глаз. Молчание затягивалось. Боль в его глазах давила на меня. Я почувствовала, как в горле у меня сжимается комок.

– Может, пройдемся? – спросила я, когда снова смогла говорить.

Он по-прежнему молчал, в его лице ничего не изменилось. Я вышла из машины, чувствуя на себе взгляды, следившие за мной из окон, и зашагала в сторону стоявших чуть к северу деревьев. Мои ноги скользили в придорожной траве и грязи, и поскольку я слышала лишь негромкое хлюпанье, мне поначалу показалось, что он отстал. Однако, оглянувшись, я увидела, что он идет совсем рядом, очевидно, найдя более хорошую тропинку, чем я.

За деревьями мне стало немного легче, потому что Сэм, скорее всего, теперь не мог за нами наблюдать. Пока мы шли, я пыталась придумать, как лучше начать разговор, но на ум ничего не приходило. Я просто все больше злилась из-за того, что Джейкоба засосало в секту… что Билли позволил этому случиться… что Сэм стоял с таким уверенным и спокойным видом.

Джейкоб вдруг ускорил шаг, легко обогнал меня и резко обернулся, замерев и глядя мне в глаза. Мне тоже пришлось остановиться.

Я отвлеклась от своих мыслей, любуясь тем, как грациозно он двигался. В период подросткового созревания Джейкоб был почти таким же неуклюжим, как и я. Когда же все изменилось? Но он не дал мне об этом подумать.

– Давай-ка все обсудим, – сказал он грубоватым хриплым голосом.

Я ждала. Он знал, чего я хочу.

– Это не то, что ты думаешь, – вдруг устало произнес он. – И не то, что я думал. Я ошибался.

– Тогда что же это?

Он долго вглядывался в мое лицо, размышляя. Злоба так и не исчезла из его глаз.

– Я не могу тебе сказать, – наконец ответил он.

Я сжала челюсти и пробормотала сквозь зубы:

– А я-то думала, что мы друзья.

– Были друзьями. – Он подчеркнул слово «были».

– Но больше я тебе не нужна, – кисло проговорила я. – У тебя же есть Сэм. Разве это не здорово? Ты всегда им восхищался.

– Раньше я его не понимал.

– А теперь узрел свет. Аллилуйя.

– Все вышло не так, как я думал. Сэм ни в чем не виноват. Он помогает мне, как может. – Голос его сорвался, и он посмотрел куда-то вдаль, поверх моей головы. Глаза его пылали яростью.

– Он тебе помогает, – с сомнением повторила я. – Ну да, конечно.

Но Джейкоб, казалось, меня не слушал. Он делал глубокие вдохи и выдохи, пытаясь успокоиться. Он так разозлился, что у него тряслись руки.

– Джейкоб, прошу тебя, – прошептала я, – расскажи мне, что случилось. Может, я смогу помочь.

– Теперь мне никто не поможет. – Его голос превратился в тихий стон.

– Что он с тобой сделал? – спросила я. На глаза у меня навернулись слезы. Я шагнула к нему, как раньше, раскрыв объятия.

На этот раз он отпрянул, подняв руки, словно защищаясь.

– Не прикасайся ко мне, – прошептал он.

– Сэм такой заразный? – пробормотала я. Из глаз у меня брызнули глупые слезы. Я вытерла их тыльной стороной ладони и сложила руки на груди.

– Перестань обвинять Сэма, – почти машинально произнес он и поднял руки, чтобы запустить их в уже давно остриженные волосы, но тут же бессильно уронил их.

– А кого же мне еще обвинять? – огрызнулась я.

Он слабо и криво улыбнулся.

– Не надо тебе этого слышать.

– Еще как надо! – взорвалась я. – Я хочу знать все, и сейчас же.

– Ты ошибаешься, – бросил он в ответ.

– А ты мне не указывай, ошибаюсь я или нет, – это не мне мозги промыли! Тогда скажи мне, кто в этом виноват, если не твой драгоценный Сэм!

– Ладно, сама напросилась, – прорычал он, гневно сверкая глазами. – Уж если хочешь кого-то обвинить, почему бы не ткнуть пальцем в грязных, вонючих кровососов, которых ты так любишь?

У меня отвисла челюсть, и я выдохнула с громким присвистом. Я застыла, пронзенная его острыми, как бритва, словами. Боль знакомыми волнами разливалась у меня по телу, рваная рана жгла меня изнутри, но все это было лишь сопровождением, фоном для лихорадочно путавшихся в голове мыслей. Я не могла поверить, что как следует расслышала его слова. Но его лицо не выражало ни малейших колебаний. Одну лишь ярость.

Я продолжала стоять с открытым ртом.

– Я же говорил, что тебе этого лучше не слышать, – произнес он.

– Не пойму, о ком это ты, – прошептала я.

Он недоверчиво поднял бровь.

– По-моему, ты прекрасно понимаешь, о ком я. Не надо дальше подталкивать меня к тому, чтобы я сказал все, ладно? Не хочу делать тебе больно.

– Не пойму, о ком это ты, – машинально повторила я.

– О Калленах, – медленно сказал он, растягивая гласные и всматриваясь при этом в мое лицо. – Я это заметил, я читаю в твоих глазах, что с тобой происходит, когда я произношу эту фамилию.

Я отрицательно замотала головой, одновременно пытаясь собраться с мыслями. Откуда он узнал? И какое это имеет отношение к секте Сэма? Они что, шайка вампироненавистников? И какой смысл создавать подобную секту, когда вампиры больше в Форксе не живут? Почему Джейкоб начал верить в россказни о Калленах теперь, когда все следы их пребывания здесь исчезли и они сюда никогда не вернутся?

Я слишком долго подбирала правильный ответ.

– Только не надо мне говорить, что ты стал слушать суеверные сказки Билли, – усмехнулась я.

– Он знает больше, чем я думал.

– Да будь же серьезным, Джейкоб.

Он злобно и недоверчиво посмотрел на меня.

– Оставим суеверия, – быстро продолжила я. – Я все никак не пойму, в чем ты обвиняешь… Калленов. – Тут он нервно дернулся. – Они уехали больше полугода назад. Как можно винить их в том, что Сэм творит сейчас?

– Сэм ничего не творит, Белла. И я знаю, что они уехали. Но иногда… карусель раскручивается, и становится уже слишком поздно.

– Что раскручивается? Что поздно? В чем ты их обвиняешь?

Он внезапно вплотную придвинулся ко мне, яростно сверкая глазами.

– В их существовании, – прошипел он.

Я удивилась и смутилась, услышав предостерегающие слова Эдварда, но нисколько не испугалась.

– Спокойнее, Белла. Не зли его, – прошептал он.

После того, как имя Эдварда обрушило тщательно возведенные мною стены, за которыми я его заточила, я так и не смогла загнать его обратно. Теперь боли не было – по крайней мере в те драгоценные секунды, когда я могла слышать его голос.

Джейкоб буквально трясся от злости, стоя передо мной. Я не понимала, почему призрачный голос Эдварда так неожиданно зазвучал у меня в голове. Джейкоб был вне себя, но это был Джейкоб. Никакого адреналина, никакой опасности.

– Дай ему успокоиться, – внушал голос.

Я покачала головой, ничего не понимая.

– Ты просто смешон, – ответила я обоим.

– Ладно, – согласился Джейкоб. – Не стану с тобой спорить. Теперь уже все равно, сделанного не вернешь.

– Чего сделанного?!

Он не шелохнулся, когда я прокричала ему в лицо эти слова.

– Пошли обратно. Не о чем больше говорить.

Я изумленно уставилась на него.

– Уж есть о чем! Да обо всем! Ты же еще ничего не сказал!

Он прошел мимо меня и направился к своему дому.

– Я сегодня встретила Квила! – крикнула я ему вслед.

Он замер как вкопанный, но не обернулся.

– Помнишь своего друга Квила? Так вот, он в ужасе.

Джейкоб резко обернулся. Лицо его исказилось болью.

– Квила? – только и выдавил он.

– Он тоже за тебя переживает. Ходит сам не свой.

Джейкоб бросил отчаянный взгляд мимо меня.

Я еще поднажала:

– Он боится стать следующим.

Джейкоб оперся о дерево, чтобы не шататься. Его лицо позеленело под красноватой кожей.

– Он не станет следующим, – пробормотал он себе под нос. – Не сможет. Все уже. Так быть не должно. Зачем? Почему? – Он замолотил кулаками по небольшому тонкому дереву, которое было чуть выше самого Джейкоба. Но я все же удивилась, что ствол треснул и звонко переломился пополам под его ударами.

Джейкоб уставился на остро торчавший обломок с потрясенным видом, быстро сменившимся выражением ужаса.

– Мне пора. – Он повернулся и зашагал прочь так быстро, что мне пришлось перейти на бег, чтобы не отстать.

– Назад к Сэму!

– Можно и так сказать, – отозвался он как бы про себя, глядя в сторону.

Я догнала его у пикапа.

– Погоди! – крикнула я, когда он направился к дому.

Он резко обернулся, и я увидела, что руки у него опять трясутся.

– Поезжай домой, Белла. Мне больше нельзя дружить с тобой.

Эти слова, глупые и нелепые, невероятно сильно обожгли меня. На глаза снова навернулись слезы.

– Значит, ты… меня бросаешь?

Совсем не это мне следовало сказать, но в тот момент я не могла придумать ничего другого. В конечном итоге, у нас с Джейкобом было нечто большее, чем школьный роман. Что-то посерьезнее.

Он рассмеялся горьким, почти лающим смехом.

– Вряд ли. Если бы было так, я бы сказал: «Давай останемся друзьями». Но я даже этого не могу сказать.

– Джейкоб… но почему? Сэм не разрешает тебе ни с кем дружить? Прошу тебя, Джейк. Ты же обещал. Ты мне нужен! – Серая пустота моей жизни – до того, как Джейкоб придал ей хоть какой-то смысл, – встала передо мной в полный рост. Одиночество схватило меня за горло.

– Извини, Белла, – холодно отчеканил Джейкоб. Я не узнала его голос.

Я не поверила, что он имел в виду именно это. Казалось, его злые глаза пытались сказать что-то другое, но я не могла понять, что именно. Может, дело было вовсе не в Сэме. Может, все это не имело никакого отношения к Калленам. Может, он просто пытался выпутаться из безнадежной ситуации. Наверное, мне надо дать ему эту возможность, если так для него лучше. Надо. Так будет правильно. Но я слышала собственный шепот:

– Извини, что я не могла… раньше… я хотела бы изменить свое отношение к тебе, Джейкоб. – Я в отчаянии тянула и выдавливала из себя правду так, что она почти превращалась в ложь. – Может… может, я изменюсь, – прошептала я. – Наверное, если ты дашь мне время… только не бросай меня, Джейк. Я этого не вынесу.

Злоба на его лице мгновенно сменилась страданием. Он протянул ко мне дрожавшую руку.

– Нет, не думай так, Белла, пожалуйста. Не казни себя, не думай, что это твоя вина. Во всем виноват я, клянусь, но никак не ты.

– Не ты, а я, – прошептала я. – Новый расклад.

– Я серьезно, Белла, я не… – выдавил он, пытаясь взять себя в руки. – Я уже не гожусь тебе в друзья, да и вообще. Я не такой, как раньше. Я плохой.

– Что? – Я в ужасе и смятении уставилась на него. – Ты что такое говоришь! Ты куда лучше, чем я, Джейк. Ты хороший! Кто сказал, что нет? Сэм? Это гнусная ложь, Джейкоб! Не дай ему поливать себя грязью! – Я вдруг снова сорвалась на крик.

Лицо Джейкоба как будто окаменело.

– Никому ничего не надо мне говорить. Я знаю, кто я и что я.

– Ты мой друг, вот ты кто! Джейк, не на…

Он попятился от меня.

– Извини, Белла, – повторил он, на этот раз почти неразборчиво. Потом резко повернулся и почти вбежал в дом.

Я не могла сдвинуться с места, глядя на небольшой домик, казавшийся слишком маленьким, чтобы там могли уместиться четверо крепких парней и двое еще более крепких мужчин. Внутри царила тишина. Ни движения, ни голосов, ни дернувшейся занавески. Дом безучастно смотрел на меня своими окнами.

Начал накрапывать дождь, покалывая меня острыми капельками. Я не сводила глаз с дома. Джейкоб вернется. Должен вернуться.

Дождь усилился, поднялся ветер. Капли падали уже не вертикально, они налетали сбоку, откуда-то с запада. Я почувствовала соленое дыхание океана. Волосы били меня по лицу, прилипая к мокрым щекам и цепляясь за ресницы. Я ждала.

Наконец дверь открылась, и я с облегчением шагнула вперед. На пороге появился Билли в своей коляске. Позади него я никого не увидела.

– Белла, только что звонил Чарли. Я сказал ему, что ты уже едешь домой. – Глаза его светились жалостью.

Эта жалость и стала последней каплей. Я ничего не ответила. Лишь повернулась, словно автомат, и села в пикап. Я оставила окна открытыми, и сиденья стали скользкими от воды. Но мне было все равно. Я и так уже промокла.

Не так плохо! Не так плохо! – пытался успокоить меня внутренний голос. Это правда. Не так все плохо. Это не очередной конец света. Всего лишь окончание короткой передышки, оставшейся в прошлом. Вот и все.

Не так плохо, согласилась я и добавила: Но все же не хорошо.

Мне казалось, что Джейк затягивал болевшую дыру, по крайней мере, не давал ей расползаться. Я ошиблась. Он проделал свою дыру, так что теперь меня всю изрешетили, словно швейцарский сыр. Я даже удивилась, что до сих пор не рассыпалась.

Чарли поджидал меня на крыльце. Когда я припарковалась, он подошел ко мне.

– Звонил Билли. Сказал, что ты разругалась с Джейком, что на тебе лица не было, – объяснил он, открывая дверь с моей стороны. Потом посмотрел мне в глаза, и на его лице отразилось осознание чего-то ужасного. Я постаралась посмотреть на себя со стороны, чтобы понять, что же он увидел. Лицо у меня было застывшее и холодное, и я догадалась, о чем оно ему напомнило.

– Все было не совсем так, – пробормотала я.

Чарли обнял меня и помог выйти из машины. Он ничего не сказал о моей промокшей одежде.

– Тогда что же случилось? – спросил он, когда мы вошли в дом. Он стащил с дивана шерстяное покрывало и закутал меня в него. Я поняла, что все еще дрожу.

– Сэм Улей говорит, что нам с Джейкобом больше нельзя дружить, – безжизненно ответила я.

Чарли бросил на меня удивленный взгляд.

– Это кто же тебе такое сказал?

– Джейкоб, – заявила я, хотя выразился он не совсем так. Но все же я сказала правду.

Чарли недоуменно нахмурился.

– Ты и правда думаешь, что с этим Улеем что-то не так?

– Я это знаю. Хоть Джейкоб мне этого не говорил. – Я слышала, как с моей одежды капает вода, растекаясь по линолеуму. – Пойду переоденусь.

Чарли глубоко задумался.

– Ладно, – рассеянно ответил он.

Я решила принять душ, потому что очень замерзла, но горячая вода, похоже, не помогла мне согреться. Я все еще тряслась от холода, когда закрывала краны. Во внезапно наступившей тишине я услышала, как Чарли с кем-то разговаривает. Завернувшись в полотенце, я чуть приоткрыла дверь ванной.

Чарли сердито произнес:

– Я на это не куплюсь. Чушь какая-то.

Последовала тишина, и я поняла, что отец говорит по телефону. Прошла минута.

– Только не надо все валить на Беллу! – внезапно крикнул он.

Я подпрыгнула на месте. Он снова заговорил, но настороженнее и тише:

– Белла с самого начала четко дала понять, что они с Джейкобом всего лишь друзья… Ну, а если так, то почему ты сразу не сказал? Нет, Билли, по-моему, в этом она права… Потому что я знаю свою дочь, и если она говорит, что Джейкоб и раньше боялся… – Его прервали на середине фразы, и когда у него появилась возможность ответить, он снова почти кричал. – Что значит – я не до конца знаю свою дочь, и не совсем хорошо?! – Он ненадолго умолк, а когда заговорил, я едва его расслышала. – Если ты думаешь, что я собираюсь ей об этом напоминать, то подумай хорошенько еще раз. Она только-только начала приходить в себя, и, по-моему, лишь благодаря Джейкобу. Если из-за того, что Джейкоб общается с этим Сэмом, она снова впадет в депрессию, то Джейку придется иметь дело со мной. Ты мне друг, Билли, но тут уже начинаются семейные дела.

Снова пауза.

– Ты все правильно понял: ребятки позволят себе лишнего, и я об этом узнаю. Мы будем следить за ситуацией, уж не сомневайся. – Это говорил уже не Чарли, а начальник полиции Свон.

– Хорошо. Да. Будь здоров! – Он швырнул трубку на рычаг.

Я быстро и бесшумно проскользнула по коридору к себе в комнату. Чарли что-то сердито бормотал на кухне.

Значит, Билли во всем обвиняет меня. Я подбивала Джейкоба на что-то нехорошее, и он наконец не выдержал. Вот странно, ведь я сама этого боялась, но после слов, сказанных Джейкобом сегодня днем, больше в это не верила. За всем этим стояло нечто куда большее, чем безответная влюбленность, и я удивилась, что Билли продолжал настаивать именно на этом. Это навело меня на мысль, что хранимая ими тайна была намного серьезнее, чем я себе представляла. По крайней мере, Чарли теперь оказался на моей стороне.

Я надела пижаму и залезла в постель. Жизнь казалась достаточно мрачной в тот момент, когда я позволила себе обман. Дыра – точнее уже дыры – начали болеть, так почему бы нет? Я вызвала воспоминание, не настоящее, от которого становилось нестерпимо больно, а ложное воспоминание об услышанном мною днем голосе Эдварда, и принялась вновь и вновь прокручивать его у себя в голове, пока не уснула со слезами, продолжавшими медленно катиться по моему застывшему лицу.

Ночью мне приснился новый сон. Шел дождь, и Джейкоб бесшумно шел рядом со мной, хотя у меня под ногами хрустело так, словно я ступала по сухому гравию. Но это был не мой Джейкоб, а какой-то новый, суровый и грациозный Джейк. Изящная плавность его походки напомнила мне кого-то другого, и на моих глазах он начал меняться. Кожа перестала быть красновато-коричневой, лицо стало бледным, как полотно. Глаза вспыхнули золотистым огнем, потом заалели и снова сверкнули золотом. Его остриженные волосы шевелились на ветру, делаясь бронзовыми там, где их овевало воздухом. А лицо стало таким прекрасным, что у меня защемило сердце. Я протянула к нему руку, но он отступил на шаг, выставив перед собой ладони, словно защищаясь. И тут он исчез.

Проснувшись в темноте, я не поняла, то ли начала плакать прямо сейчас, то ли слезы текли, пока я спала, и просто не успели высохнуть. Я уставилась в потолок, чувствуя, что до утра еще далеко – я так и не проснулась, а может, и вовсе дремала. Потом устало закрыла глаза и взмолилась, чтобы проспать остаток ночи без снов.

И тут я услышала шум, который, наверное, и разбудил меня. По окну царапало что-то острое, раздавался холодящий душу, визгливый скрежет, словно проводили ногтями по стеклу.

Глава 12

Незваный гость

Я вытаращила глаза от страха, хотя настолько вымоталась и запуталась, что толком не знала, сплю или нет. Что-то скребло по оконному стеклу. Сбитая с толку и полусонная, я кое-как встала с кровати и добралась до окна, вытирая слезы.

Снаружи неясно покачивалась какая-то огромная черная тень, накреняясь в мою сторону, словно собираясь вломиться внутрь. Я в ужасе отшатнулась, едва не закричав.

Виктория. Она пришла за мной.

Я погибла.

Только не Чарли!

Я подавила застрявший в горле крик. Я должна молчать. Нельзя будить Чарли, не то он явится выяснить, в чем дело.

Вдруг черная тень знакомо прошипела:

– Белла! Да открой же окно! Ой!

Мне понадобилась пара секунд, чтобы стряхнуть ужас, прежде чем я смогла пошевелиться, после чего я бросилась к окну и быстро распахнула его. Луна чуть подсвечивала тучи сзади, так что я смогла разглядеть, что это за тени были на улице.

– Что ты здесь делаешь? – ахнула я.

Джейкоб изо всех сил цеплялся за верхушку сосны, росшей посреди небольшого дворика у дома Чарли. Под его весом дерево нагнулось к стене, и теперь он болтался, перебирая ногами метрах в шести над землей и метре от меня. Тонкие ветки на верхушке дерева царапали стену.

– Стараюсь сдержать… – прохрипел он, балансируя на качающейся верхушке, – свое обещание!

Я поморгала в уверенности, что мне это снится.

– Когда это ты обещал разбиться насмерть, упав с сосны?

Он фыркнул, не поняв юмора, продолжая болтать ногами, чтобы сохранить равновесие.

– Отойди от окна, – велел он.

– Что?

Он снова подвигал ногами туда-сюда, раскачиваясь на дереве. Я поняла, что он пытается сделать.

– Джейк, нет! – И все же я отпрыгнула в сторону, потому что было слишком поздно. С негромким ворчанием он завис в прыжке, целясь в мое окно.

К моему горлу снова подступил крик, когда я ждала, что он разобьется насмерть или, по крайней мере, покалечится, ударившись о деревянную стену. К своему великому удивлению я увидела, как он легко влетел в комнату, с глухим ударом приземлившись на пятки.

Мы оба машинально посмотрели на дверь, затаив дыхание и опасаясь, что мой отец проснется от этого звука, но после наступившего короткого молчания услышали приглушенный храп Чарли. Лицо Джейкоба медленно расплылось в широкой улыбке: казалось, он был чрезвычайно доволен собой. Но улыбка оказалась не той, которую я знала и любила, – это была новая улыбка, жалкое подобие его прежней искренности, и на новом лице, которое принадлежало Сэму.

Это оказалось для меня чересчур. Я засыпала со слезами, думая о нем. Его резкие слова проделали новую обжигающую болью дыру в том, что осталось от моей груди. На прощание он оставил мне свежий кошмар, словно инфекцию в ране. И теперь стоял посреди моей комнаты, ухмыляясь так, словно все это давно забыто. Хуже того, хотя он попал сюда шумно и неловко, его появление напомнило мне о том, как Эдвард по ночам пробирался ко мне через окно, и это воспоминание разбередило мои незажившие раны.

В довершение ко всему я смертельно устала, что совсем не прибавляло мне дружелюбия.

– Уходи, – прошипела я, стараясь вложить в свой шепот как можно больше яда.

Он заморгал, лицо его выражало полнейшее удивление.

– Нет, – запротестовал он. – Я пришел извиниться.

– Извинения не принимаются! – Я постаралась оттолкнуть его обратно к окну – в конце концов, если это сон, ничего с ним не случится. Однако все оказалось бесполезно. Я его даже с места не смогла сдвинуть. Я быстро опустила руки и шагнула назад.

Он был без рубашки, хотя я вздрагивала от задувавшего в окно холодного ветра, и мне стало не по себе, когда я коснулась руками его голой груди. Кожа у него буквально горела – как голова, когда я в последний раз касалась ее. Словно у него была высокая температура.

Но больным он не выглядел. Он был просто огромным. Он навис надо мной – такой здоровенный, что заслонил собой окно, онемев от моей враждебности. И вдруг я поняла, что больше не могу это выносить – как будто на меня навалился весь груз бессонных ночей. Я так устала, что, казалось, вот-вот рухну на пол. Я нерешительно покачнулась и заставила себя не закрывать глаза.

– Белла? – нетерпеливо прошептал Джейкоб. Он подхватил меня под локоть, когда я снова качнулась, и осторожно довел до кровати. Когда я оперлась о нее, ноги у меня подкосились, и я бессильно опустилась на матрас.

– Эй, с тобой все нормально? – спросил Джейкоб, озабоченно наморщив лоб.

Я подняла на него глаза, на щеках у меня еще не высохли слезы.

– С какой это стати у меня должно быть все нормально, Джейкоб?

Горечь в его глазах сменилась мукой.

– Верно, – согласился он и глубоко вздохнул. – Вот черт! Ну… ты уж прости меня, Белла. – Голос его, без всякого сомнения, звучал искренне, хотя лицо все еще подергивалось от злости.

– Зачем ты сюда явился? Мне не нужны твои извинения, Джейк.

– Знаю. Но я не мог все оставить так, как днем. Это просто ужасно. Прости меня.

Я устало покачала головой.

– Ничего не понимаю.

– Знаю. И хочу объяснить. – Он вдруг умолк с открытым ртом, словно у него перехватило дыхание. Потом сделал глубокий вдох. – Но не могу, – все еще со злостью добавил он. – Мне очень жаль.

Я уронила голову на руки и глухо спросила:

– Почему?

Он молчал. Я повернула голову – я слишком устала, чтобы держать ее прямо, – чтобы увидеть его лицо. Оно меня поразило. Глаза были прищурены, зубы сжаты, лоб нахмурен.

– Что с тобой? – настаивала я.

Он шумно выдохнул, и я поняла, что у него тоже перехватило дыхание.

– Нет, не могу, – устало пробормотал он.

– Что не можешь?

Он не обратил внимания на мой вопрос.

– Слушай, Белла, у тебя когда-нибудь была тайна, которую ты не могла никому открыть? – Он многозначительно посмотрел на меня, и мои мысли тут же переключились на Калленов. Я надеялась, что чувство вины не отразилось у меня на лице.

– Что-то такое, что тебе приходилось скрывать от Чарли, от мамы? – не унимался он. – Что-то, о чем даже со мной нельзя поговорить? Даже теперь?

Я с подозрением прищурилась. Я не ответила на его вопрос, хотя и знала, что он воспримет мое молчание как согласие.

– Ты можешь понять, что я, наверное, попал в такую же… ситуацию? – Он снова умолк, казалось, подбирая нужные слова. – Иногда верность мешает сделать то, что хочешь. Иногда тайна оказывается не только твоей.

Вот с этим я поспорить не могла. Он попал в самую точку: я хранила тайну, которая, в сущности, не была моей, но которую я должна была беречь. Тайну, которая, как неожиданно выяснилось, была ему известна.

Я никак не могла понять, какое отношение она имела к нему, Сэму или Билли. Что им в ней теперь, когда Каллены уехали?

– Не знаю, зачем ты сюда явился, Джейкоб, если собираешься загадывать мне загадки вместо того, чтобы давать ответы.

– Извини, – прошептал он. – Все это так выматывает.

Мы долго смотрели друг на друга в темной комнате с выражением безнадежности на лицах.

– Что меня убивает, – вдруг произнес он, – так это что ты уже об этом знаешь. Я уже все тебе рассказал!

– Что ты такое говоришь?

Он удивленно вздохнул, а потом наклонился ко мне, и безнадежность на его лице сменилась напряженным вниманием. Он впился в меня взглядом и заговорил быстро и горячо, швыряя в меня слова и обжигая своим дыханием.

– По-моему, есть способ это сообщить – потому что ты это знаешь, Белла! Я не могу тебе сказать, но если бы ты догадалась! Тогда бы я соскочил с крючка!

– Догадалась? О чем?

– О моей тайне! Ты сможешь – ты же знаешь ответ!

Я пару раз моргнула, стараясь собраться с мыслями. Джейкоб нес какую-то ерунду. Он продолжал смотреть на мое непонимающее лицо, а потом снова напрягся от невидимого усилия.

– Погоди-ка, давай я тебе помогу, – сказал он.

Что бы он там ни пытался сделать, это оказалось нелегко, потому что он тяжело задышал.

– Поможешь? – спросила я, стараясь не заснуть. Глаза у меня слипались, но я усилием воли подняла отяжелевшие веки.

– Да, – ответил он, продолжая тяжело дышать. – Наводящими вопросами.

Он обхватил мое лицо огромными горячими ладонями и почти вплотную приблизил к своему. Напряженно глядя мне в глаза, зашептал, словно стараясь передать еще что-то помимо слов:

– Помнишь тот день, когда мы впервые встретились – на берегу в Ла-Пуше?

– Конечно, помню.

– Расскажи мне о нем.

Я сделала глубокий вдох и попыталась сосредоточиться.

– Ты спрашивал о моем пикапе…

Он ободряюще кивнул.

– Мы поговорили о «гольфе»…

– Дальше.

– Мы пошли погулять по берегу… – Мои щеки согрелись в его ладонях от воспоминаний, но он этого не заметил – слишком горячей была его собственная кожа. Я тогда предложила ему со мной прогуляться, неуклюже, но успешно флиртуя с ним, пытаясь выжать из него побольше информации.

Он кивал, подгоняя меня.

Я едва слышно прошептала:

– Ты рассказывал мне страшные истории… легенды квилетов.

Он закрыл и снова открыл глаза.

– Да, – с жаром произнес он, словно вот-вот должно было случиться что-то важное. Потом продолжил, тщательно выговаривая каждое слово: – Ты помнишь, что я тогда сказал?

Наверное, он даже в темноте увидел, как я побледнела. Как я вообще могла об этом забыть? Сам не понимая, что делает, Джейкоб рассказал мне то, что мне тогда хотелось знать: что Эдвард – вампир.

Он понимающе посмотрел на меня.

– Напрягись, – попросил он.

– Да, помню, – выдохнула я.

Он сделал глубокий вздох, явно стараясь сдержаться.

– Ты помнишь все истор… – Он замолчал с открытым ртом, словно в горле у него что-то застряло.

– Все истории? – спросила я.

Он молча кивнул.

Мысли у меня смешались. Только одна история имела значение. Я знала, что он начал с других, но не могла вспомнить сбивчивое вступление, особенно теперь, когда плохо соображала от утомления. Я покачала головой. Джейкоб застонал и резко спрыгнул с кровати, прижал кулаки ко лбу и задышал – быстро и громко.

– Ты знаешь, ты же знаешь, – бормотал он себе под нос.

– Джейк! Джейк, прошу тебя, я так устала. Сейчас у меня ничего не выйдет. Может, утром…

Он вздохнул, успокоился и кивнул.

– Может, ты еще вспомнишь. Похоже, я понимаю, почему ты запомнила только одну историю, – с горьким сарказмом добавил он и снова плюхнулся на матрас рядом со мной. – Не возражаешь, если я тебя об этом спрошу? – все еще саркастически произнес он. – Сил нет, как хочется узнать.

– О чем спросишь? – осторожно поинтересовалась я.

– О той легенде про вампиров, которую я тебе рассказывал.

Я настороженно смотрела на него, не в силах раскрыть рот.

– Ты правда не знала? – хрипло спросил он. – Это я тебе сказал, кто он такой?

Откуда он все это узнал? Почему решил поверить и почему теперь? Я сжала губы, уставившись на него без малейшего желания говорить. Он это заметил.

– Понимаешь, что я подразумевал под верностью? – еще более хрипло пробормотал он. – Для меня это то же самое, только хуже. Ты представить себе не может, насколько крепко я повязан…

Мне это не понравилось – то, как он закрыл глаза, словно ему стало больно, когда говорил о том, как он повязан. Нет, не то – я поняла, что ненавидела все, что причиняло ему боль. Яростно ненавидела.

Я увидела перед собой лицо Сэма. Для меня все это изначально было делом добровольным. Я хранила тайну Калленов из-за любви, безответной, но верной. С Джейкобом, похоже, все было не так.

– А ты никак не можешь освободиться? – прошептала я, прикоснувшись к колючему ежику его коротко остриженных волос.

У него затряслись рук, но глаз он не открыл.

– Нет. У меня это до конца жизни. Пожизненное заключение. – Он слабо усмехнулся. – А может, и дольше.

– Нет, Джейк, – простонала я. – А что, если нам убежать? Нам с тобой? Если нам бросить дом и Сэма вместе с ним?

– От этого мне не убежать, Белла. Хотя с тобой бы я убежал, если бы мог. – Теперь у него затряслись и плечи. Он глубоко вздохнул. – Слушай, мне надо идти.

– Почему?

– Во-первых, у тебя такой вид, как будто ты вот-вот вырубишься. Тебе надо выспаться – ты мне нужна полная сил. Тогда ты все поймешь, иначе нельзя.

– А еще почему?

Он нахмурился.

– Во-вторых, мне пришлось улизнуть тайком – мне нельзя с тобой видеться. Они станут думать, где же я. – Он скривил губы. – Кажется, мне надо было им рассказать.

– Ты не обязан, – прошипела я.

– И все равно расскажу.

Меня накрыла горячая волна злобы.

– Ненавижу их всех!

Он удивленно вытаращил на меня глаза.

– Нет, Белла. Не надо ненавидеть этих ребят. Ни Сэм, ни остальные ни в чем не виноваты. Я же и раньше тебе говорил – все дело во мне. Вообще-то Сэм… невероятно классный. Джаред и Пол – тоже отличные парни, хотя Пол немножко… А с Эмбри мы всегда дружили. Там ничего не изменилось – единственное, что не изменилось. Мне очень плохо из-за того, что я раньше думал о Сэме…

– Сэм же невероятно классный. – Я смерила его недоверчивым взглядом, но не стала дальше развивать тему. – Тогда почему тебе нельзя со мной видеться? – спросила я.

– Это небезопасно, – пробормотал он, отводя глаза.

И тут меня затрясло от страха.

Он и это тоже знает? Об этом же не было известно никому, кроме меня. Но он был прав: стояла глубокая ночь, самое время для охоты. Джейкобу нельзя находиться у меня в комнате. Если кто-то за мной придет, мне нужно быть одной.

– Если бы я думал, что это… слишком рискованно, – прошептал он, – я бы не пришел. Но, Белла, – он снова посмотрел на меня, – я дал тебе слово. Я понятия не имел, что его окажется так трудно сдержать, но это не значит, что я не стал бы пытаться. – Он заметил, что я ничего не понимаю. – После того дурацкого фильма, – напомнил он, – я пообещал тебе, что никогда не причиню тебе боли… Выходит, днем я нарушил слово.

– Я знаю, что ты не хотел, Джейк. Все нормально.

– Спасибо, Белла. – Он взял меня за руку. – Я сделаю все, что смогу, чтобы быть рядом с тобой, как обещал. – Он вдруг улыбнулся мне. Улыбка не принадлежала ни ему, ни Сэму, она как-то странно совмещало и то, и другое. – Будет очень здорово, если ты сама во всем разберешься, Белла. Постарайся, только хорошенько.

– Постараюсь, – неуверенно пообещала я.

– А я постараюсь вскоре с тобой увидеться, – вздохнул он. – А они постараются меня от этого отговорить.

– Не слушай их.

– Попробую. – Он покачал головой, словно сомневаясь в успехе. – Приезжай и все мне расскажи, как только во всем разберешься. – Тут он подумал о чем-то таком, отчего у него затряслись руки. – Если… если захочешь.

– Почему это я не захочу тебя видеть?

Лицо его посуровело, снова став целиком и полностью принадлежащим Сэму.

– По-моему, я знаю причину, – резким тоном произнес он. – Слушай, мне и правда пора идти. А ты можешь кое-что сделать для меня?

Я лишь кивнула, испугавшись произошедшей в нем перемены.

– По крайней мере, позвони мне – если больше не захочешь меня видеть. Дай мне знать, если что.

– Этого не случится…

Джейкоб поднял руку, останавливая меня.

– Просто дай мне знать. – Он встал и шагнул к окну.

– Не глупи, Джейк, – недовольно фыркнула я. – Ты же ноги себе переломаешь. Выйди через дверь. Чарли тебя не поймает.

– Ничего со мной не случится, – пробормотал он, но все же направился к двери. Поравнявшись со мной, замялся и посмотрел на меня так, словно его что-то мучило, а потом умоляющим жестом протянул мне руку.

Я взяла его ладонь, и он вдруг рывком – слишком резким – поднял меня с кровати, да так, что я с глухим стуком врезалась ему в грудь.

– На всякий случай, – пробормотал он мне в макушку, сжимая меня в медвежьих объятиях и едва не ломая мне ребра.

– Я не могу дышать! – ахнула я.

Он тотчас отпустил меня, не снимая руки с моей талии, чтобы я не упала. Потом, уже осторожно, подтолкнул обратно к кровати.

– Постарайся поспать, Белла. У тебя должна быть свежая голова. Я знаю, что у тебя все получится. Мне нужно, чтобы ты все поняла. Я не брошу тебя, Белла. Только не из-за этого. – Он широко шагнул к двери, тихо открыл ее и исчез.

Я ждала, что ступени заскрипят, но этого не произошло. Тогда я снова улеглась в постель. Голова у меня кружилась, мысли путались. Я закрыла глаза, пытаясь хоть что-то сообразить, но тут же провалилась в забытье.

Конечно же, это оказался не мирный сон без сновидений, о котором я так мечтала. Я снова была в лесу и начала привычно бродить по нему. Однако вскоре поняла, что это был не такой сон, как обычно. Во-первых, ничто не вынуждало меня блуждать или что-то искать. Я ходила по привычке, потому что так у меня повелось. Во-вторых, сам лес оказался другим. В нем пахло по-иному, и свет падал как-то не так. Пахло там не влажной землей, а соленым дыханием океана. Неба я не видела, но, как мне показалось, солнце все-таки светило: листва наверху сияла ярко-зелеными красками.

Это был лес у Ла-Пуша, где-то рядом с берегом – в этом я была уверена. Я знала, что если выйду к воде, то смогу увидеть солнце, поэтому торопливо зашагала вперед, на раздававшийся вдали негромкий шум волн. И тут передо мной возник Джейкоб. Он схватил меня за руку и потащил в темную лесную чащу.

– Джейкоб, что случилось? – спросила я.

У него было испуганное мальчишеское лицо и прежние прекрасные волосы, стянутые в хвост на затылке. Он тянул меня изо всех сил, но я сопротивлялась: мне не хотелось в темноту.

– Беги, Белла, тебе надо бежать! – в ужасе прошептал он.

Меня внезапно накрыла такая сильная волна дежавю, что я едва не проснулась. Я поняла, почему узнала это место. Я уже бывала здесь, но в другом сне. Миллион лет назад, совсем в другой жизни. Этот сон приснился мне после того, как мы с Джейкобом гуляли по берегу в тот самый первый вечер, когда я узнала, что Эдвард – вампир. Очевидно, заново пережитый с Джейкобом тот день вызвал сон из самых глубин моей памяти.

Теперь, слегка отстраненно, я ждала продолжения сна. Вот сейчас, буквально через мгновение из-за деревьев появится Эдвард с чуть блестящей кожей и недобрыми черными глазами. Он жестом поманит меня к себе и улыбнется. Он будет красив, как ангел, с резко очерченными острыми зубами…

Но я опережала события. Вначале произошло кое-что другое.

Джейкоб отпустил мою руку и пронзительно закричал, потом рухнул на землю у моих ног, трясясь и извиваясь.

– Джейкоб! – вскрикнула я, но он уже исчез.

На его месте оказался огромный волк с красно-бурой шерстью и темными умными глазами. Сон резко метнулся в сторону, словно сошедший с рельсов поезд. Это был не тот волк, который снился мне в другой жизни. Передо мной стоял громадный красновато-бурый волчище, всего неделю назад прошедший мимо меня на расстоянии вытянутой руки. Гигант, чудовище размером больше медведя.

Волк пристально смотрел на меня, пытаясь своими умными глазами сказать мне что-то чрезвычайно важное – темно-карими, знакомыми глазами Джейкоба Блэка.

Я проснулась от оглушительного крика и в почти полной уверенности ждала, что на этот раз Чарли зайдет проверить, все ли со мной в порядке. Обычно я так не кричала. Я уткнулась лицом в подушку, пытаясь подавить истерику, в которую перерастал крик. Я вжалась в подушку, гадая, удастся ли мне как-то сгладить последствия только что открывшейся мне правды. Но Чарли не появился, и я наконец смогла унять вырывавшийся из моего горла хрип.

Вот теперь я все вспомнила – каждое слово, сказанное мне Джейкобом тогда на берегу, даже то, что он говорил, прежде чем перешел к вампирам, «холодным существам». Особенно самое начало.

– А ты знаешь какие-нибудь наши древние сказания о том, откуда мы явились – в смысле квилеты? – спросил он.

– Не совсем, – призналась я.

– Ну, есть масса легенд, некоторые из них относятся еще к Потопу. Согласно им, древние квилеты привязывали свои каноэ к верхушкам самых высоких деревьев, росших на вершине горы, чтобы уцелеть, как Ной и его ковчег. – Тогда он мне улыбнулся, чтобы показать, как мало верит во всякие россказни. – А в другой легенде говорится, что мы ведем свой род от волков и что волки – по-прежнему наши братья. По законам нашего племени их нельзя убивать. А еще есть сказания о «холодных существах», – продолжил он, чуть понизив голос.

– О «холодных существах»?

– Да. Есть сказания о «холодных», такие же древние, как и о волках, а существуют и более поздние. Согласно легенде, мой прадед знал кого-то из «холодных». Именно он заключил с ними договор, чтобы они не селились на наших землях. – Джейкоб закатил глаза.

– Твой прадед?

– Он был одним из старейшин племени, как и мой отец. Понимаешь, «холодные существа» – естественные враги волков. Ну, не просто волков, а волков, превращающихся в людей, как наши предки. У вас они называются оборотнями.

– У оборотней есть враги?

– Только один.

К горлу у меня подступил комок, мешавший дышать. Я попыталась сглотнуть его, но он застрял. Я постаралась его выплюнуть.

– Оборотень, – прохрипела я.

Да, именно это слово душило меня. Весь мир накренился, словно сойдя со своей оси. Что же это за место? Существует ли обычная жизнь на окраинах крохотных, ничем не примечательных городков, где притаились древние легенды, где скрываются мифические чудовища? Значит ли это, что внутри абсолютной истины заключены самые невероятные сказания и поверья? Есть ли здесь вообще что-то рациональное и естественное или все вокруг – лишь волшебство и россказни о привидениях? Я обхватила голову руками, не давая ей лопнуть.

В глубине моего сознания тихий сухой голос спросил: а что, собственно, в этом такого? Разве я уже давным-давно не признала существование вампиров – и без всяких истерик? Вот именно, захотелось мне крикнуть в ответ этому голосу. Не достаточно ли человеку одного-единственного мифа, одного, но на всю жизнь?

К тому же я полностью отдавала себе отчет в том, что Эдвард Каллен стоял выше обычных людей, превосходил их. Было не таким уж потрясением обнаружить, кто он на самом деле, потому что он явно чем-то выделялся. Но Джейкоб? Именно Джейкоб, и никто иной. Джейкоб, мой друг… Джейкоб, единственный человек, с которым я смогла хоть как-то сблизиться… Даже он оказался не человеком.

Я подавила вновь подступивший к горлу крик. Что все это для меня значит? Я знала ответ на этот вопрос. Со мной явно что-то не так. Иначе почему моя жизнь полна персонажей из фильмов ужасов? Почему я так из-за них переживаю, что в груди у меня зияют огромные дыры, когда они уходят от меня своими неведомыми путями?

В голове у меня все перемешалось: то, что прежде значило одно, теперь означало совсем другое. Не было никакой секты. Никогда не было ни секты, ни банды. Нет, все обстояло гораздо хуже. Была стая. Стая из пяти непостижимо огромных разномастных волков, промчавшихся мимо меня на лугу Эдварда…

Внезапно меня охватило лихорадочное нетерпение. Я посмотрела на часы – было слишком рано, но для меня это не имело значения. Мне немедленно нужно было попасть в Ла-Пуш, чтобы увидеться с Джейкобом. Пусть он скажет мне, что я еще не окончательно спятила.

Я надела первую попавшуюся чистую одежду и ринулась вниз по лестнице, прыгая через две ступеньки. Несясь к двери, я поскользнулась в коридоре и чуть не врезалась в Чарли.

– Ты куда это собралась? – Он не меньше моего удивился нашей встрече. – Ты знаешь, который час?

– Да. Мне надо увидеться с Джейкобом.

– Я думал, что все эти дела с Сэмом…

– Это неважно. Мне нужно немедленно с ним поговорить.

– Еще очень рано. – Чарли нахмурился, заметив, что выражение моего лица не изменилось. – Позавтракать не хочешь?

– Нет аппетита, – вырвалось у меня.

Чарли стоял между мной и входной дверью. Я было хотела резко его обогнуть и выскочить на улицу, но знала, что потом придется ему все объяснять.

– Я скоро вернусь, хорошо?

Чарли нахмурился.

– Прямиком к дому Джейкоба, ладно? Никаких остановок по дороге.

– Конечно, нет, где мне останавливаться? – торопливо протараторила я.

– Ну, не знаю. – Он пожал плечами. – Просто… было еще одно нападение – и снова волки. Почти рядом с местом отдыха у горячих источников, и теперь есть свидетель. Все произошло в десятке метров от дороги. Через несколько минут жена стала искать своего мужа, заметила огромного серого волка и побежала за помощью.

В животе у меня сжался тугой комок, словно я вошла в штопор на американских горках.

– И снова не осталось никаких следов – лишь немного крови, – с болью в голосе продолжил Чарли. – Лесничие отправляются на поиски с оружием и берут с собой вооруженных волонтеров. Многим охотникам не терпится показать себя в деле – за убитого волка объявлена награда. А это значит, что в лесу скопится слишком много оружия, и это меня беспокоит. – Он покачал головой. – Когда люди горят рвением, всякое может случиться…

– Они будут отстреливать волков? – Мой голос взлетел на три октавы вверх.

– А что еще нам остается делать? – спросил Чарли, напряженно вглядываясь в мое лицо.

У меня подкашивались ноги, наверное, я побледнела больше обычного.

– Ты ведь не станешь бросаться на меня, изображая из себя защитницу природы, правда?

Ответить я не смогла. Если бы Чарли не меня не смотрел, я бы зажала голову между колен. Я забыла о пропавших туристах, об окровавленных отпечатках лап… Я не связала эти факты с тем, что мне открылось.

– Послушай, дорогая, ты только не пугайся. Просто оставайся в городе или держись поближе к шоссе. Никаких остановок, хорошо?

– Хорошо, – слабо ответила я.

Впервые за все утро я внимательно посмотрела на отца и заметила, что на поясе у него болталась кобура с пистолетом, а на ногах были походные ботинки.

– Ты ведь не пойдешь туда стрелять волков, правда, пап?

– Я должен им помочь, Беллз. Люди исчезают.

Я снова вскрикнула, почти истерически:

– Нет! Нет! Не ходи! Это слишком опасно.

– Я должен делать свою работу, доченька. И не становись такой размазней – все будет хорошо. – Он повернулся к двери и открыл ее. – Ты едешь?

Я замялась, живот скрутило. Что я могла сказать, чтобы остановить его? Голова у меня голова шла кругом, и я не могла ничего придумать.

– Беллз?

– Может, еще слишком рано, чтобы ехать в Ла-Пуш? – прошептала я.

– Согласен, – ответил Чарли и шагнул под дождь, закрыв за собой дверь.

Как только он скрылся из виду, я уселась на пол и опустила голову между колен. Отправиться ли мне вслед за отцом? И что я ему скажу?

А как же Джейкоб? Джейкоб – мой лучший друг, мне надо его предупредить. Если он действительно оборотень – я съежилась, заставив себя мысленно произнести это слово, но знала, чувствовала, что это правда, – тогда люди станут в него стрелять! Мне нужно сказать ему и его друзьям, что люди попытаются убить их, если они продолжат бегать, как огромные волки. Мне необходимо сказать им, чтобы они это прекратили.

Они должны это прекратить! Там, в лесу, находится Чарли. Это на них подействует? Вот интересно… До сегодняшнего дня исчезали лишь незнакомые люди. Это что-нибудь значило или же было случайностью?

Я хотела верить, что по крайней мере на Джейкоба это подействует. В любом случае, мне необходимо его предупредить. Или… нет? Джейкоб – мой лучший друг, но ведь он еще и чудовище, так? Настоящее. Зловещее. Надо ли мне его предупреждать, если он и его друзья… убийцы?! Если они хладнокровно раздирали на куски ни в чем не повинных туристов? Если они и впрямь во всех смыслах чудовища из фильмов ужасов, правильно ли их защищать?

Мне неизбежно придется сравнивать Джейкоба и его друзей с Калленами. Думая об этом, я обхватила руками грудную клетку, стягивая края дыры. Я почти ничего не знала об оборотнях и ожидала бы столкнуться с кем-то вроде киношных персонажей – огромными волосатыми полулюдьми, – если бы вообще чего-то ожидала. Я не знала, что именно заставляет их выходить на охоту: голод, жажда или просто желание убивать. Не зная этого, очень трудно судить.

Но все это не могло быть хуже того, что перенесли Каллены в своем стремлении стать цивилизованными. Я подумала об Эсми, и из глаз у меня полились слезы, когда я представила себе ее доброе прекрасное лицо. И то, как, несмотря на всю ее любовь и доброту, ей приходилось отворачиваться и, сгорая со стыда, бежать от меня прочь, когда у меня текла кровь. Тяжелее этого ничего быть не могло. Я подумала о Карлайле и о многих столетиях, в течение которых он заставлял себя не реагировать на кровь, чтобы спасать жизни, выполняя свой врачебный долг. Ничего тяжелее этого и придумать было нельзя.

Оборотни выбрали другой путь. А какой же путь выбрать мне?

Глава 13

Убийца

Если бы это был кто-то другой, а не Джейкоб… Я качала головой, размышляя, пока ехала в Ла-Пуш по дороге, которую с обеих сторон обступала лесная чаща. Я была не до конца уверена, правильно ли поступаю, однако пошла с собой на компромисс.

Я не могла смириться с тем, что творили Джейкоб и его друзья по стае. Теперь я понимала, что он имел в виду прошлой ночью, сказав, что я, возможно, не захочу с ним больше видеться. И я могла бы позвонить, как он и предлагал, но это было бы трусостью. Я должна была по крайней мере поговорить с ним с глазу на глаз. Я скажу ему в лицо, что не могу смотреть на все происходящее сквозь пальцы. Не могу дружить с убийцей и молчать, прикрывая убийства… Иначе я тоже превращусь в чудовище. Но и не предупредить его я тоже не могла. Надо сделать все, что в моих силах, чтобы защитить его.

Я остановилась у дома Блэков, сжав губы. Хватит и того, что мой лучший друг оказался оборотнем. Неужели ему необходимо стать еще и чудовищем?

Дом смотрел на меня темными глазницами окон, но мне было все равно, даже если я кого-то разбудила. В яростном порыве я забарабанила кулаком во входную дверь, и эти звуки разнеслись вдоль стен.

– Войдите, – услышала я через минуту голос Билли, и в доме зажегся свет.

Я повернула ручку, дверь оказалась не заперта. Билли выглядывал из коридора, ведущего в крохотную кухоньку. Он был в наспех накинутом махровом халате и еще не успел сесть в кресло. Увидев, кто перед ним, он на мгновение вытаращил глаза, но потом его лицо стало непроницаемым.

– Ну, доброе утро, Белла. Что ты здесь делаешь в такую рань?

– Привет, Билли. Мне нужно поговорить с Джейком. Где он?

– М-м-м… Вообще-то не знаю, – солгал он, нисколько не изменившись в лице.

– Ты знаешь, куда сегодня утром отправился Чарли? – спросила я, устав от лжи.

– А должен?

– Он и половина мужского населения города вооружились и пошли в лес охотиться на гигантских волков.

Глаза Билли вспыхнули, но тут же потухли.

– Я хотела бы поговорить с Джейком именно об этом, если ты не возражаешь, – продолжила я.

Билли на несколько мгновений поджал пухлые губы.

– Скорее всего, он еще спит, – наконец произнес он, кивнув в сторону отходящего от гостиной коридора. – В последнее время он поздно приходит. Парню надо отдохнуть, так что, наверное, не стоит его будить.

– Теперь моя очередь, – пробормотала я себе под нос, зашагав по коридору. Билли вздохнул.

Короткий коридорчик упирался в одну-единственную дверь, которая вела в комнатку Джейкоба. Не удосужившись постучаться, я настежь распахнула дверь, и она с громким стуком ударилась о стену.

Джейкоб, одетый лишь в те же короткие тренировочные штаны, что были на нем прошлой ночью, распластался по диагонали на двуспальной кровати, занимавшей почти всю комнату и оставлявшей лишь небольшой зазор вдоль стен. Даже когда он лежал так, кровать была ему коротковата: его голова и ноги свисали по краям. Он крепко спал, негромко похрапывая, и даже не шелохнулся при звуке распахнувшейся двери.

Во сне он выглядел умиротворенным – все его морщинки разгладились. Под глазами у него залегли круги, которых я раньше не замечала. Несмотря на свой исполинский рост, сейчас он выглядел уставшим мальчишкой, и от жалости у меня сжалось сердце. Я вышла в коридор, прикрыв за собой дверь.

Билли проводил меня любопытным и настороженным взглядом, когда я медленно ввернулась в гостиную.

– По-моему, надо дать ему немного отдохнуть.

Билли кивнул, и мы с минуту смотрели друг на друга. Мне не терпелось расспросить его о том, какую роль он сыграл в этом. Как он отнесся к превращению своего сына в чудовище? Но я знала, что он с самого начала поддерживал Сэма, так что убийства его, наверное, не очень-то волновали. Как он оправдывал это перед самим собой – я представить не могла. В его темных глазах я читала, что у него есть ко мне масса вопросов, но он тоже не задал их.

– Послушайте, – нарушила звенящую тишину я. – Я пойду посижу немного на берегу. Когда он проснется, скажите ему, что я его жду, ладно?

– Конечно, конечно, – согласился Билли.

Я не была уверена, что он сдержит свое обещание. Но если даже не сдержит, я хотя бы попыталась.

Я съехала к первой береговой линии и поставила машину на пустынной стоянке. Еще не рассвело, стояли мрачные предрассветные сумерки пасмурного дня, и когда я выключила фары, то практически ничего не смогла разглядеть. Пришлось подождать, пока глаза привыкнут к полумраку. Наконец я увидела тропинку, извивавшуюся в высокой траве пополам с водорослями. Здесь было холоднее, ветер поднимал рябь на черной воде, и я поглубже засунула руки в карманы зимней куртки. По крайней мере, хоть дождь перестал.

Я зашагала по берегу в сторону северного пирса. Я не смогла разглядеть Сент-Джеймс и другие острова – увидела лишь неясные тени у самого горизонта и осторожно шла, огибая камни и выброшенные на берег деревья, стараясь не споткнуться.

Я нашла то, что искала, даже прежде чем поняла, что именно ищу. Он выплыл из полумрака всего в нескольких метрах от меня – длинный ствол выброшенного на берег дерева, выбеленный несчетными приливами и застрявший между камней. Корни были обращены в сторону моря, словно сотни хрупких щупалец. Я не могла с уверенностью сказать, то ли это дерево, рядом с которым мы с Джейкобом впервые заговорили, и тот разговор повлиял на многое в моей жизни. Но, похоже, это было то самое место, где я тогда сидела, и я присела и стала смотреть в непроницаемый мрак моря.

При виде Джейкоба, так сладко спавшего и такого беззащитного, все мое отвращение и весь мой гнев испарились. Я по-прежнему не могла сквозь пальцы смотреть на происходящее, как, похоже, делал это Билли, но винить Джейкоба я тоже не могла. В любви так и бывает, решила я. Если человек тебе небезразличен, то уже невозможно подчиняться логике в отношении к нему. Джейкоб – мой друг, убивал он людей или нет. И я сама не знала, что с этим делать дальше.

Когда я представила его безмятежно спавшим, я почувствовала острое желание его защитить. И это было совершенно нелогично.

Логично или нелогично, но я вспоминала его доброе лицо, пытаясь найти хоть какой-то ответ, какой-то способ оградить его от зла. Небо тем временем начало потихоньку сереть.

– Привет, Белла, – раздался из темноты голос Джейкоба, и я подскочила от неожиданности. Он говорил негромко, почти смущенно, но, поскольку я ожидала какого-то предупреждения от гудящих от ветра камней, все-таки застал меня врасплох. Я разглядела его силуэт на фоне предрассветного неба – он казался просто исполином.

– Джейк?

Он стоял в нескольких шагах от меня, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу.

– Билли сказал мне, что ты приехала. Ты не очень долго раздумывала, верно? Я знал, что ты обо всем догадаешься.

– Да, теперь я вспомнила ту самую легенду, – прошептала я.

Наступило долгое молчание, и хотя еще недостаточно рассвело, чтобы можно было что-то хорошо рассмотреть, у меня по коже побежали мурашки, словно он пристально вглядывался в мое лицо. Наверное, ему хватало света, чтобы прочесть его выражение, потому что когда он снова заговорил, голос его звучал язвительно.

– Могла бы просто позвонить, – резко произнес он.

– Знаю, – кивнула я.

Джейкоб начал спускаться по камням. Если бы я прислушалась, то за шумом волн разобрала бы, как его ноги тихонько шуршат по камням. Камешки звякали у меня в ушах, словно кастаньеты.

– Зачем ты приехала? – спросил он, не переставая раздраженно вышагивать.

– Я думала, что лучше поговорить с глазу на глаз.

– Да уж, лучше, – фыркнул он.

– Джейкоб, мне нужно тебя предупредить…

– О лесничих и охотниках? Не беспокойся. Мы уже все знаем.

– Не беспокоиться? – ужаснулась я. – Джейк, они вооружены! Они ставят капканы, объявляют награды и…

– Мы сами сможем о себе позаботиться, – пробурчал он, не переставая ходить взад-вперед. – Ничего они не поймают. Они только все усложняют и очень скоро тоже начнут исчезать.

– Джейк? – прошипела я.

– Что? Это же факт.

От отвращения у меня перехватило дыхание.

– Как ты… как ты так можешь? Ты же всех их знаешь. С ними же Чарли! – От этой мысли живот пронзила острая боль.

Он вдруг остановился.

– А что еще мы можем сделать? – огрызнулся он.

Облака озарились розовой полоской света. Теперь я различала выражение его лица: злое, усталое, словно загнанное в угол.

– А можешь… ты, ну, постараться не быть… оборотнем? – пролепетала я.

Он вскинул руки кверху.

– Как будто бы у меня есть выбор! – вскрикнул он. – И как это сможет помочь, если тебя волнуют исчезновения людей?

– Я тебя не понимаю.

Он бросил на меня свирепый взгляд, затем прищурился, казалось, он вот-вот зарычит.

– Знаешь, почему я так злюсь, что впору начать плеваться?

Я отшатнулась, увидев его зловещее лицо. Казалось, он ждал ответа, так что я покачала головой.

– Какая же ты лицемерка, Белла, – вот так сидишь и до ужаса меня боишься? Это что, справедливо? – У него от злости тряслись руки.

– Лицемерка? Почему это страх перед чудовищем делает меня лицемеркой?

– М-м-м! – простонал он, прижав дрожащие кулаки к вискам и зажмурив глаза. – Может, прислушаешься к себе?

– Что?

Он приблизился ко мне на два шага, наклонился и яростно посмотрел мне в глаза.

– Ну ты уж извини меня, что я не смог стать тем чудовищем, которое тебе по нраву, Белла. Похоже, я не такой классный, как кровосос, а?

Я вскочила на ноги и впилась в него испепеляющим взглядом.

– Нет, не такой! – крикнула я. – Ты не корчишь его из себя, дурень, а делаешь то же самое!

– Что ты такое говоришь?! – проревел он, трясясь от злости.

Я оказалась совершенно сбитой с толку, когда голос Эдварда предупредил меня.

– Будь очень осторожна, Белла, – предостерег он. – Не дави на него слишком сильно. Тебе нужно успокоить его.

Даже голос у меня в голове сегодня произносил какую-то бессмыслицу.

Однако я к нему прислушалась. Ради этого голоса я сделала бы что угодно.

– Джейкоб, – взмолилась я, стараясь говорить мягче и ровнее. – Разве так уж необходимо убивать людей, Джейкоб? Разве других путей нет? В том смысле, что если вампиры находят способы жить, не умерщвляя людей, может, ты тоже попытаешься?

Он резко выпрямился, как будто мои слова ударили его током. Он вскинул брови и уставился на меня.

– Убивать людей? – переспросил он.

– А ты думал, о чем мы говорим?

Он больше не дрожал. Он смотрел на меня с надеждой и недоумением.

– Я думал, что мы говорили о твоем отвращении к оборотням.

– Нет, Джейк, нет. Дело не в том, что ты… волк. Это нормально, – заверила его я и поняла, что говорю искренне. Вообще-то мне было все равно, что он превращался в огромного волка – он по-прежнему оставался Джейкобом. – Если бы ты нашел способ не вредить людям… вот что меня беспокоит. Это же ни в чем не повинные люди, Джейк, люди вроде Чарли, и я не могу смириться с этим, пока ты…

– И это все? Правда? – прервал он меня, несмело улыбнувшись. – Ты просто боишься, потому что я убийца? И это все?

– А разве этого мало?

Он начал хохотать.

– Джейкоб Блэк, это совсем не смешно!

– Конечно, конечно, – согласился он, все еще давясь смехом.

Он широко шагнул и снова заключил меня в медвежьи объятия.

– Ты правда, честно не возражаешь, что я превращаюсь в огромного пса? – радостно спросил он, гремя мне в ухо.

– Нет, – ахнула я. – Джейк, дай вздохнуть!

Он отпустил меня и взял за руки.

– Я не убийца, Белла.

Я пристально вгляделась в его лицо, и мне стало ясно, что это правда. Меня словно накрыло волной облегчения.

– Правда? – спросила я.

– Правда, – торжественно подтвердил он.

Я обняла его. Это напомнило мне о нашем первом дне на мотоциклах – хотя он стал больше, а я чувствовала себя совсем ребенком. Как и тогда, он провел рукой по моим волосам.

– Прости, что назвал тебя лицемеркой, – извинился он.

– Прости, что назвала тебя убийцей.

Он рассмеялся.

Тут мне еще что-то пришло в голову, и я отстранилась, чтобы видеть его лицо. Потом озабоченно нахмурила брови.

– А как же Сэм? И остальные?

Он покачал головой, улыбаясь так, словно у него с плеч свалилась тяжелая ноша.

– Конечно, нет. Разве ты не помнишь, как мы себя называем?

Память моя четко высветила слово – я ведь думала о том самом дне.

– Защитниками?

– Именно.

– Но я все равно не понимаю. Что творится в лесах? Пропадающие туристы, кровь…

Его лицо сразу же посерьезнело.

– Мы пытаемся делать свою работу, Белла. Мы стараемся их защитить, но всегда чуть-чуть опаздываем.

– Защитить от чего? Там правда бродит медведь?

– Белла, милая, мы защищаем людей лишь от одного и единственного нашего врага. Вот почему мы существуем – потому что существуют они.

Я несколько мгновений бездумно таращилась на него, прежде чем все поняла. Потом кровь отхлынула от моего лица, а изо рта вырвался крик ужаса.

Он кивнул.

– Я думал, ты поймешь, что на самом деле происходит.

– Лоран, – прошептала я. – Он еще здесь.

Джейкоб дважды моргнул и наклонил голову набок.

– Кто это – Лоран?

Я постаралась унять хаос носившихся в моей голове мыслей, чтобы ответить ему.

– Знаешь… ты видел его на лугу. Вы там были, – удивленно сказала я. Теперь все встало на свои места. – Вы были там и не дали ему убить меня…

– А, это та черноволосая пиявка? – улыбнулся он коварно и зло. – Значит, так его звали?

Я вздрогнула.

– О чем вы думали? – прошептала я. – Он же мог убить вас! Джейк, ты не понимаешь, насколько он опасен…

И вновь меня прервал смех.

– Белла, вампир-одиночка – вообще не проблема для такой большой стаи, как наша. Все было так легко, что даже кайфа никакого!

– Что легко?

– Разделаться с кровососом, который собирался тебя убить. Ну, я это даже и убийством-то не считаю, – быстро добавил он. – Вампиров за людей не держат.

Я смогла лишь выдавить:

– Вы… убили… Лорана?

Он кивнул.

– Ну, это была общая победа, – уточнил он.

– Лоран мертв? – прошептала я.

Выражение его лица изменилось.

– Ты ведь не переживаешь из-за этого? Он собирался тебя убить, он готовился к убийству, Белла, мы в этом убедились еще до того, как напали на него. Ты ведь это знаешь, верно?

– Знаю. Нет, я не переживаю, я… – Мне пришлось сесть. Я нерешительно шагнула назад, наткнулась на ствол дерева и бессильно опустилась на него. – Лоран мертв. Он больше за мной не придет.

– Ты не злишься. Он же не был твоим другом или вроде того?

– Моим другом? – Я уставилась на него, мысли путались, голова кружилась от облегчения. Навернулись слезы, и я забормотала: – Нет, Джейк. У меня… как гора с плеч. Я думала, что он придет за мной. Я каждую ночь его ждала и надеялась, что он удовлетворится мною, а Чарли не тронет. Я так боялась, Джейкоб… Но как? Он же вампир! Как вы с ним разделались? Он же такой сильный, твердый, словно мрамор…

Он присел рядом со мной и дружески обнял за плечи.

– Вот для этого-то мы и нужны, Беллз. Мы тоже сильные. Жаль, ты не сказала, что так боишься. Не надо было пугаться.

– Тебя же не было рядом, – пробормотала я, задумавшись.

– Да, это верно.

– Погоди-ка, Джейк… Хотя я думала, что ты знаешь. Вчера ночью ты сказал, что тебе небезопасно находиться у меня в комнате. Я решила, ты знал, что может нагрянуть вампир. Разве ты не об этом говорил?

Он на мгновение смутился, а потом опустил голову.

– Нет, я совсем не то хотел сказать.

– Тогда почему ты решил, что тебе там небезопасно?

Он виновато посмотрел на меня.

– Я не сказал, что это опасно для меня. Я думал о тебе.

– В каком смысле?

Он опустил глаза и пнул камешек.

– Есть много причин, по которым мне нельзя быть рядом с тобой, Белла. Во-первых, мне нельзя было открывать тебе нашу тайну, а во-вторых, мое присутствие опасно для тебя. Если бы я вышел из себя… разошелся… тебе бы не поздоровилось.

Я задумалась над его словами.

– Как ты раньше выходил из себя… когда я на тебя кричала… а ты весь трясся?

– Да, – ответил он еще тише. – Это, конечно, глупо с моей стороны. Мне надо лучше держать себя в руках. Я поклялся, что не выйду из себя, что бы ты ни сказала. Однако я так испугался, что вдруг потеряю тебя… что ты не захочешь иметь дела с тем, кто я есть…

– А что случится… если ты не совладаешь с собой? – прошептала я.

– Я превращусь в волка.

– Разве тебе не нужна полная луна?

Он закатил глаза.

– Голливудская версия тут не годится. – Он вздохнул и снова посерьезнел. – Не надо так напрягаться и переживать, Беллз. Мы сами со всем разберемся. И мы особенно внимательно присматриваем за Чарли и остальными – мы не допустим, чтобы с ними что-нибудь случилось, уж поверь моему слову.

Лишь когда Джейкоб снова использовал будущее время, мне пришло в голову нечто очевидное, лежащее на поверхности, то, что я должна была сразу же уловить. Но меня отвлекла мысль о том, что Джейкоб и его друзья схватились с Лораном, и я совершенно не обратила на это внимания.

Мы сами со всем разберемся. Ничего еще не кончилось.

– Лоран мертв! – ахнула я и вся похолодела.

– Белла? – встревоженно произнес Джейкоб, коснувшись моей ставшей пепельного цвета щеки.

– Если Лоран умер… неделю назад… значит, теперь людей убивает кто-то еще.

Джейкоб кивнул и проговорил сквозь стиснутые зубы:

– Их было двое. Мы решили, что его возлюбленная вступит с нами в схватку, ведь в наших легендах говорится, что они жутко злятся, когда убивают их возлюбленных. Однако она лишь убегает, а потом снова возвращается. Если бы мы поняли, чего она хочет, стало бы куда легче с ней разделаться. Но она ведет себя как-то бессмысленно: скачет из стороны в сторону, словно прощупывает нашу оборону, ища способ прорвать ее. Но где прорвать и куда двинуться? Сэм считает, что она пытается заставить нас действовать поодиночке, чтобы иметь больше шансов на успех…

Он говорил все тише, казалось, его голос доносился из длинного туннеля. Я больше не могла разбирать отдельные слова. На лбу у меня выступил пот, а живот разболелся так, словно меня снова одолел желудочный грипп. Прямо как в прошлый раз.

Я быстро отвернулась от Джейкоба и прислонилась к стволу дерева. Тело у меня затряслось в конвульсиях, в желудке начались спазмы, поднялась ужасная тошнота, хотя тошнить меня было нечем. Голова закружилась, перед глазами заплясали мушки.

Джейкоб схватил меня за плечи и не дал сползти на камни. На щеке я чувствовала его горячее дыхание.

– Белла! Что с тобой?

– Виктория! – ахнула я, как только смогла отдышаться и подавить подступавшую к горлу тошноту.

В голове у меня Эдвард зарычал от ярости, услышав это имя.

Я почувствовала, как Джейкоб приподнял меня. Он неловко усадил меня к себе на колени и прижал мою бессильно болтавшуюся голову к своему плечу. Потом пытался придать мне вертикальное положение, чтобы хоть как-то не дать сползти вниз, и отбросил с моего лица мокрые от пота волосы.

– Кто? – спросил Джейкоб. – Белла, ты меня слышишь? Белла!

– Она не была возлюбленной Лорана, – пробормотала я, уткнувшись в его плечо. – Они просто давние друзья…

– Может, воды? Отвезти тебя к врачу? Скажи мне, что делать? – растерянно спрашивал Джейкоб.

– Мне не плохо – я просто очень боюсь, – шепотом объяснила я. Сказать «боюсь» значило не сказать ничего.

Джейкоб похлопал меня по спине.

– Боишься этой Виктории?

Я кивнула, вся дрожа.

– Виктория – это рыжеволосая женщина?

Я снова вздрогнула и прохрипела:

– Да.

– Откуда ты знаешь, что она не была его возлюбленной?

– Лоран сказал мне, что ее возлюбленный – Джеймс, – объяснила я, машинально сгибая и разгибая руку со шрамом.

Джейкоб повернул мое лицо к себе, придерживая своей огромной лапищей, и пристально посмотрел мне в глаза.

– Он тебе что-нибудь еще говорил, Белла? Это очень важно. Ты знаешь, чего она хочет?

– Конечно, – прошептала я. – Она хочет поквитаться со мной.

Глаза его широко раскрылись и тотчас прищурились, превратившись в щелки.

– За что? – спросил он.

– Эдвард убил Джеймса. – Джейкоб держал меня так крепко, что мне не приходилось затягивать дыру. – Виктория пришла… в жуткую ярость. Однако Лоран заявил, что честнее будет убить меня, а не Эдварда. Возлюбленная за возлюбленного. Она не знала… похоже, до сих пор не знает, что… что… – Я шумно сглотнула. – Что с нами больше все совсем не так. По крайней мере, для Эдварда.

Это отвлекло Джейкоба, и на его лице отразилась целая гамма смешанных чувств.

– Так вот, значит, что случилось? Поэтому Каллены уехали?

– В конечном счете я всего лишь человек. Ничего особенного, – объяснила я, слабо пожав плечами.

Из груди Джейкоба раздался рык – не звериный, а похожий на человеческий.

– Если этот идиот-кровопийца и вправду такой недоумок…

– Пожалуйста, – простонала я. – Прошу тебя. Не надо.

Джейкоб замялся, потом кивнул.

– Это очень важно, – повторил он, снова становясь деловитым. – Это именно то, что мы хотели знать. Нам надо немедленно рассказать это остальным. – Он поднялся, поставив меня на ноги, и придерживал за талию, пока не убедился, что я не упаду.

– Все нормально, – соврала я.

Джейкоб снял ладонь с моей талии и взял меня за руку.

– Пошли. – Он потянул меня за собой обратно к пикапу.

– Куда мы направляемся? – спросила я.

– Сам пока не знаю, – признался он. – Я всех позову. Слушай, подожди здесь немного, ладно? – Он прислонил меня к борту пикапа и выпустил мою руку.

– Ты куда?

– Скоро вернусь, – пообещал он. Потом повернулся и бросился бежать через стоянку, пересек дорогу и скрылся в лесной чаще. Вскоре он замелькал между деревьев, быстрый и грациозный, как олень.

– Джейкоб! – хрипло крикнула я ему вслед, но он уже исчез из виду.

Я осталась одна в совсем неподходящий момент. Не успел Джейкоб скрыться в лесу, как я начала часто и тяжело дышать. Я заползла в кабину пикапа и сразу же заблокировала двери. Но легче от этого не стало.

Виктория охотится на меня. По счастливой случайности она меня еще не обнаружила – из-за моего везения и пятерых юных оборотней. Я резко выдохнула. Что бы там Джейкоб ни говорил, одна мысль о том, что он приблизится к Виктории, повергала меня в ужас. Мне было все равно, в кого он превратится, когда рассвирепеет. Я видела ее перед собой: с искаженным злобой лицом, с растрепанными огненными волосами, смертельно опасную, неуязвимую…

Однако, по словам Джейкоба, Лоран убит. Действительно ли такое возможно? Эдвард – тут я машинально схватилась за грудь – в свое время рассказывал мне, насколько трудно убить вампира. Это под силу лишь другому вампиру. А вот Джейк утверждает, что оборотни для этого и существуют…

Он сказал, что оборотни приглядывают за Чарли и я могу доверить им безопасность моего отца. Как я могла этому верить? Да никто из нас не находится в безопасности! И меньше всего Джейкоб – если встанет между Викторией и Чарли… между Викторией и мной. Я снова почувствовала, что меня вот-вот вырвет.

Резкий стук в окно пикапа заставил меня взвизгнуть от ужаса. Но это оказался всего лишь Джейкоб, уже успевший вернуться. Я разблокировала дверь.

– Да ты и вправду перепугалась, – сказал он, садясь в машину.

Я кивнула.

– Не надо бояться. Мы тебя защитим… и Чарли тоже. Даю слово.

– Мысль о том, что вы найдете Викторию, куда страшнее мысли о том, что она найдет меня, – прошептала я.

Он рассмеялся.

– Ты могла бы нам больше доверять. А то это просто унизительно.

Я лишь покачала головой. Слишком много я видела вампиров и их деяний.

– И что ты сейчас сделал? – спросила я.

Джейкоб поджал губы и промолчал.

– Это что, тайна?

Он нахмурился.

– Не совсем. Но вещь вообще-то жутковатая. Я не хочу, чтобы ты вырубилась.

– Знаешь, я вроде бы как уже привыкла ко всякой жути. – Я безуспешно попыталась улыбнуться.

Джейкоб непринужденно улыбнулся в ответ.

– Ну да, похоже на то. Значит, так. Понимаешь, когда мы волки, мы… можем слышать друг друга.

Я недоуменно нахмурилась.

– Мы слышим не звуки – продолжал он, – а мысли… мысли друг друга. И неважно, как далеко мы находимся. Это очень помогает, когда мы охотимся, но в других случаях – настоящая проблема. Это очень мешает – ведь тогда у тебя нет секретов. Кошмар, да?

– Так ты это имел в виду прошлой ночью, когда сказал, что они узнают о нашей встрече, даже если тебе этого не хочется?

– А ты быстро соображаешь.

– Спасибо.

– И у тебя очень хорошо получается обращаться с жутью. Я-то думал, тебя это расстроит.

– Да не то чтобы… ты не первый из тех, кого я знаю, кто на такое способен. Так что это не кажется мне таким уж жутким.

– Правда?.. Погоди… ты об этих своих кровососах?

– Мне не хотелось бы, чтобы ты их так называл.

Он рассмеялся.

– Да как хочешь. Значит, о Калленах?

– Просто… просто об Эдварде. – Я украдкой стиснула грудь.

На лице Джейкоба отразилось неприятное удивление.

– Я-то думал, что это просто россказни. Слышал легенды о том, что вампиры могут делать… много чего, но мне казалось, что это только выдумки.

– И ты по-прежнему думаешь, что это выдумки? – спросила я, метнув на него косой взгляд.

– Похоже, что нет, – сердито ответил он. – Ладно, мы встретимся с Сэмом и остальными там, куда мы ездили кататься на мотоциклах.

Я завела машину и выехала на дорогу.

– Значит, ты только что превращался в волка, чтобы поговорить с Сэмом? – заинтригованно уточнила я.

Джейкоб кивнул, явно сбитый с толку.

– Я старался побыстрее и пытался не думать о тебе, чтобы они не догадались, что происходит. Я боялся, что Сэм не разрешит мне тебя привести.

– Это бы меня не остановило. – Я не могла избавиться от неприязни к Сэму и каждый раз, слыша его имя, скрипела зубами.

– А меня бы это остановило, – злился Джейкоб. – Помнишь, как я вчера ночью все время запинался? Как не мог рассказать тебе всего?

– Да. У тебя как будто ком в горле стоял.

Он мрачно усмехнулся.

– Вроде того. Сэм говорил мне, что тебе нельзя ничего рассказывать. Он… вожак стаи, знаешь ли. Он – альфа-самец. Когда он приказывает нам что-то делать или не делать, мы просто его слушаемся.

– Вот ужас, – пробормотала я.

– Именно, – согласился он. – Это типа как у волков.

– Ага, – только и смогла выдавить я.

– Да, там масса всего такого – волчьего. Я еще учусь. Представить себе не могу, каково было Сэму, когда он один через все это проходил. И так несладко, когда тебе вся стая помогает.

– А Сэм был один?

– Да, – понизил голос Джейкоб. – Когда я… изменился, это было самое… жуткое, самое ужасное, что я видел в жизни, – даже хуже, чем я себе это представлял. Но я был не один – в голове у меня звучали голоса, говорившие мне, что случилось и что надо делать. Похоже, это помогло мне не сойти с ума. Но Сэм… – Он покачал головой. – Сэму никто не помогал.

Над этим стоило подумать и изменить свое мнение. Я слушала рассказ Джейкоба, и мне было трудно не испытывать сочувствия к Сэму. Я напомнила себе, что у меня больше не осталось причин его ненавидеть.

– А они разозлятся, увидев меня с тобой? – спросила я.

Джейкоб поморщился.

– Наверное.

– Может, мне не надо…

– Нет, все нормально, – заверил он. – Ты знаешь много такого, что нам поможет. Ты не просто типа ничего не знающая женщина. Ты… не знаю, разведчица или вроде того. Ты побывала во вражеском тылу.

Я нахмурилась. Так вот что нужно было от меня Джейкобу. Секретная информация, которая поможет им расправиться с врагами. Однако я не была разведчицей. Я не собирала подобные данные. И от этих слов я чувствовала себя предательницей. Но я хотела, чтобы он остановил Викторию, разве нет? Но…

Мне очень хотелось, чтобы Викторию остановили, лучше бы до того, как она успела бы замучить меня до смерти, столкнулась с Чарли или с любым другим человеком. Мне просто не хотелось, чтобы именно Джейкоб преградил ей путь или даже попытался это сделать. Мне хотелось, чтобы Джейкоб и близко к ней не подходил.

– Например, информация о читающем чужие мысли кровососе, – продолжал он, не замечая моей задумчивости. – Это именно то, что нам нужно знать. Хуже нет, что все эти рассказы – правда. Это еще больше все запутывает. Слушай, как ты думаешь, эта Виктория может выкинуть что-нибудь этакое?

– Не думаю. – Я замялась, а потом вздохнула. – Он бы об этом сказал.

– Он? А, это ты об Эдварде – ну, извини, забыл. Тебе не нравится произносить его имя. Или слышать его.

Я надавила себе на солнечное сплетение, стараясь не обращать внимания за зудящую боль по краям груди.

– Нет, просто не хотелось бы.

– Извини.

– Откуда ты так хорошо меня знаешь, Джейкоб? Иногда мне кажется, что ты читаешь мои мысли.

– Не-а. Я просто внимательно за тобой наблюдаю.

Мы выехали на небольшой проселок, где Джейкоб в первый раз учил меня водить мотоцикл.

– Здесь нормально? – спросила я.

– Конечно, конечно.

Я съехала на обочину и заглушила двигатель.

– Ты все еще сильно переживаешь, да? – пробормотал он.

Я кивнула, невидяще глядя на мрачный лес.

– Ты никогда не думала, что… может… тебе лучше прекратить это?

Я медленно вдохнула, потом выдохнула и ответила:

– Нет.

– Потому что он был не лучшим…

– Прошу тебя, Джейкоб, – оборвала я его умоляющим шепотом. – Может, не будем об этом? Мне это невыносимо.

– Ладно. – Он глубоко вздохнул. – Извини, если сказал что-то не то.

– Не расстраивайся. Будь все по-другому, неплохо было бы наконец с кем-нибудь об этом поговорить.

Он кивнул.

– Да, нелегко было скрывать эту тайну от тебя две недели. Настоящий ад, когда не можешь ни с кем поделиться.

– Да, сущий ад, – согласилась я.

Джейкоб прерывисто вздохнул.

– Вон они. Пошли.

– Ты уверен? – спросила я, когда он распахнул дверь со своей стороны. – Может, не надо было мне сюда приезжать?

– Переживут как-нибудь, – ответил он и широко улыбнулся. – Кто боится большого злого волка?

– Ха-ха, – отозвалась я, но все же вылезла из машины и быстро обошла ее спереди, чтобы встать рядом с Джейкобом. Я чрезвычайно ясно вспомнила огромных чудовищ на лугу. Руки у меня тряслись, как чуть раньше у самого Джейкоба, но не от ярости, а скорее от страха.

Джейкоб взял меня за руку и аккуратно сжал ее.

– Вперед.

Глава 14

Семья

Я прижалась к Джейкобу, напряженно вглядываясь в лес и высматривая остальных оборотней. Когда они появились, неспешно выйдя из-за деревьев, я увидела не то, что ожидала. У меня перед глазами все еще стояли огромные волки. А эти четверо оказались всего лишь полуобнаженными парнями, крепкими и рослыми.

И снова они напомнили мне братьев-близнецов – тем, как они почти синхронно подошли и остановились через дорогу от нас, как одинаково играли мышцы под их красновато-коричневой кожей, а также одинаково коротко стриженными черными волосами и выражением лиц, которое менялось почти одновременно.

Сначала в их взглядах читалось любопытство и настороженность. Но когда они увидели меня, выглядывавшую из-за спины Джейкоба, в их глазах вспыхнула ярость.

Сэм по-прежнему оставался самым рослым из них, хотя Джейкоб уже начал его догонять. Вообще-то Сэма нельзя было расценивать как подростка или юношу. Лицо его выглядело старше – не в смысле морщин, а из-за более зрелого и рассудительно-терпеливого выражения.

– Зачем ты это сделал, Джейкоб? – строго спросил он.

Один из стоявших рядом парней – Джаред или Пол – шагнул вперед и заговорил, прежде чем Джейкоб смог что-то сказать в свое оправдание.

– Почему ты нарушаешь правила, Джейкоб? – выкрикнул он, всплеснув руками. – О чем ты думаешь? Она что, важнее целого племени? И тебе плевать, что люди погибают?

– Она может нам помочь, – тихо ответил Джейкоб.

– Помочь! – злобно вскричал парень. У него затряслись руки. – Да уж, конечно! Просто уверен, что любительнице пиявок прямо-таки невтерпеж нас выручить!

– Не говори о ней так! – рявкнул Джейкоб, уязвленный упреками парня.

По плечам и позвоночнику его оппонента волнами пробежала дрожь.

– Пол! Прекрати! – приказал Сэм.

Пол замотал головой, но не от дерзости, а словно пытаясь сосредоточиться.

– Черт подери, Пол, – пробормотал кто-то из парней – наверное, Джаред. – Держи себя в руках.

Пол резко повернул голову к Джареду, озлобленно поджав губы. Потом бросил на меня яростный взгляд. Джейкоб шагнул вперед и встал впереди меня. Это стало последней каплей.

– Верно, защищай ее! – завопил Пол. Он снова вздрогнул, его сотряс спазм. Он запрокинул голову, и из его рта вырвался настоящий рык.

– Пол! – хором крикнули Сэм и Джейкоб.

Сотрясаясь всем телом, Пол начал заваливаться вперед. Не успел он рухнуть на землю, как раздался громкий хруст, и его тело резко раздалось в стороны. Парень мгновенно оброс темно-серебристой шерстью, целиком покрывшей его новое тело, которое было раз в пять больше прежнего – массивное, напряженное, готовое к прыжку. Вместо рта выросла волчья пасть, и из широченной груди вырвалось рычание. Его темные, полные ярости глаза впились в меня.

В ту же секунду Джейкоб кинулся через дорогу навстречу чудовищу.

– Джейкоб! – завизжала я.

В то же мгновение по позвоночнику Джейкоба пробежала волна дрожи. Он метнулся вперед, зависнув в прыжке. Снова раздался громкий хруст, и Джейк тоже раздался в разные стороны. Кожа его полопалась, в воздух взлетели черные и белые обрывки одежды. Все произошло так стремительно, что если бы я мигнула, то не успела бы заметить полного перерождения. Секунду назад передо мной был Джейк, теперь же я видела гигантского красновато-бурого волка, такого огромного, что непонятно, как он мог помещаться в человеческом теле Джейкоба. И этот волк кинулся на серебристое чудовище.

Джейкоб всем корпусом отразил нападение другого оборотня. Их разъяренное рычание, словно гром, эхом отдавалось от плотной стены леса. Черные и белые лохмотья – остатки одежды Джейкоба – валялись на том месте, где он переродился.

– Джейкоб! – снова взвизгнула я, неловко шагнув вперед.

– Стой, где стоишь, Белла, – приказал мне Сэм. Я едва слышала его из-за рева сцепившихся волков. Они щелкали челюстями, впиваясь друг в друга, пытаясь дотянуться зубами до глотки противника. Волк-Джейкоб, похоже, брал верх – он был явно массивнее своего соперника и, похоже, сильнее. Он не переставая бросался грудью на серого волка, непрерывными ударами оттесняя его к деревьям.

– Отвезите ее к Эмили! – крикнул Сэм остальным ребятам, которые жадно наблюдали за схваткой.

Джейкобу удалось столкнуть серого волка с дороги, и они медленно скрывались в лесу, однако их рычание не стихало. Сэм бросился им вслед, на ходу сбрасывая обувь. Когда он нырнул в чащу, его трясло с головы до ног.

Рычание и вой смолкли где-то вдали, звуки схватки больше не были слышны, и на дороге стало очень тихо. Один из парней принялся хохотать. Я повернулась и посмотрела на него широко раскрытыми, словно остекленевшими глазами – похоже, я даже моргнуть не могла.

Парень, казалось, смеялся над выражением моего лица.

– Да, такое не каждый-то день увидишь, – усмехнулся он. Его лицо показалось мне смутно знакомым – оно было тоньше, чем у других… Эмбри Колл.

– А я вот вижу, – пробурчал другой парень, Джаред. – Каждый день.

– Ладно тебе, не каждый же день Пол выходит из себя, – возразил Эмбри, продолжая улыбаться. – Может, через день.

Джаред остановился, поднял с земли что-то белое и протянул Полу ошметки.

– Совсем в хлам, – произнес Джаред. – Билли говорил, это последняя пара, которую он мог себе позволить. Похоже, Джейкобу придется ходить босиком.

– Но эта-то цела, – возразил Эмбри, держа в руке белую кроссовку. – Так что Джейк сможет прыгать на одной ноге, – с ухмылкой добавил он.

Джаред начал собирать в грязи обрывки одежды.

– Возьми обувь Сэма, ладно? А остальное годится разве что в помойку.

Эмбри подхватил обувь Сэма и побежал к деревьям, за которыми скрылся их вожак. Через несколько секунд он вернулся с обрезанными джинсами, перекинутыми через руку. Джаред собрал обрывки одежды Джейкоба и Пола. Внезапно он вспомнил обо мне и смерил меня настороженным, оценивающим взглядом.

– Слушай, а ты не вырубишься и не сблюешь, а? – спросил он.

– Кажется, нет, – тихо ответила я.

– Что-то ты выглядишь не очень. Может, присядешь?

– Ладно, – пробормотала я. Второй раз за утро я опустила голову между колен.

– Джейк должен был нас предупредить, – недовольно буркнул Эмбри.

– Не надо было ему вмешивать в это свою подружку. Чего он ждал?

– Ну, теперь волк вырвался на волю, – вздохнул Эмбри. – Молодчина, Джейк.

Я подняла голову и негодующе посмотрела на ребят, которые, казалось, воспринимали происходящее как веселье или забаву.

– Они что, совсем вас не волнуют? – спросила я.

Эмбри удивленно заморгал глазами.

– Волнуют? Это еще почему?

– Они же покалечат друг друга!

Эмбри и Джаред оглушительно расхохотались.

– Очень надеюсь, что Пол вырвет у него кусок мяса, – заметил Джаред. – Преподаст ему урок.

Я побледнела.

– Да ладно! – не согласился Эмбри. – Ты видел Джейка? Даже Сэму такой прыжок оказался бы не под силу. Он увидел, что Пол дал слабину, и у него ушло полсекунды, чтобы напасть. У этого парня просто талант.

– Пол гораздо дольше в теме. Десять долларов, что он оставит ему памятку.

– Годится. Джейк же дикий. У Пола нет никаких шансов.

Они поспорили, широко улыбаясь.

Я пыталась успокоиться, видя их беззаботность, но не могла выбросить из головы страшную картину схватки двух оборотней. В животе у меня заныло, а от переживаний разболелась голова.

– Поедем-ка навестим Эмили. Ты же знаешь, что у нее всегда наготове что-то поесть. – Эмбри посмотрел на меня. – Может, подвезешь нас?

– Не вопрос, – прохрипела я.

Джаред поднял бровь.

– Эмбри, может, лучше ты сядешь за руль? У нее такой вид, что ее вот-вот вырвет.

– Классная мысль. Где ключи? – спросил меня Эмбри.

– В замке зажигания.

Эмбри открыл пассажирскую дверь.

– Залезай, – весело сказал он, одной рукой приподняв меня с земли и устроив на сиденье, после чего оценил пространство в салоне.

– Тебе придется проехаться сзади, – сказал он Джареду.

– В самый раз. У меня желудок слабый. Я не хочу оказаться рядом, когда ее стошнит.

– Держу пари, что она куда круче. Она же водит дружбу с вампирами.

– На пять долларов? – поинтересовался Джаред.

– Заметано. Меня совесть мучает, что я тебя так обдираю.

Эмбри сел в машину и включил двигатель, а Джаред весело запрыгнул на заднее сиденье. Как только он закрыл дверь, Эмбри тихо сказал мне:

– Только не блевани, ладно? У меня всего десятка, а если Пол куснет Джейкоба…

– Хорошо, – прошептала я.

Эмбри повез нас обратно в деревню.

– Слушай, а как все-таки Джейк обошел запрет?

– Что-что?

– Ну, приказ. Знаешь, держать язык за зубами. Как он тебе обо всем этом рассказал?

– А-а, это, – протянула я, вспоминая, как прошлой ночью Джейк, задыхаясь, пытался выложить мне всю правду. – Ничего он мне не рассказывал. Я сама обо всем догадалась.

Эмбри удивленно надул губы.

– Хм-м. Похоже, у тебя неплохо получилось.

– Куда мы едем? – спросила я.

– К Эмили. Она подружка Сэма… нет, похоже, теперь уже невеста. Они встретят нас там после того, как Сэм им хорошенько всыплет за то, что произошло. И после того, как Пол с Джейком переоденутся в другую одежду, если у Пола она еще осталась.

– А Эмили знает?..

– Да. И вот что, не таращись на нее. Сэму это жутко не нравится.

– С чего это я стану на нее таращиться? – нахмурилась я.

Эмбри сразу смутился.

– Как ты только что видела, водить дружбу с оборотнями чревато определенными рисками. – Он быстро сменил тему. – Слушай, у тебя все обошлось с тем черноволосым кровососом на лугу? Похоже, он не был твоим другом, но…

– Нет, не был он моим другом.

– Это хорошо. Мы не хотели затевать ничего такого, ну, знаешь, нарушать договор.

– Ах да. Джейк как-то раз, еще давно, рассказывал мне о договоре. Но почему убийство Лорана его бы нарушило?

– Лорана, – повторил он и фыркнул, словно его позабавило, что у вампиров есть имена. – Ну, строго говоря, мы находились на территории Калленов. Нам не разрешалось нападать на кого-то из них, по крайней мере на Калленов, за пределами нашей земли – если только они первыми не нарушат договор. Мы не знали, может, черноволосый их родственник или типа того. Похоже, ты была с ним знакома.

– А как бы они смогли нарушить договор?

– Если бы укусили человека. Джейк не очень-то хотел, чтобы до этого дошло.

– Ой, н-ну, спасибо. Рада, что вы не стали дожидаться.

– На здоровье, – ответил он, словно вкладывал в эти слова буквальный смысл.

Эмбри проехал мимо крайнего дома и свернул на узкую проселочную дорогу.

– Медленный у тебя автомобиль, – заметил он.

– Ну, извини.

В конце проулка показалось небольшое строение, некогда выкрашенное в серый цвет. Рядом с обшарпанной синей дверью виднелось лишь одно узенькое окошко, но в цветочном ящике под ним росли яркие оранжевые и желтые ноготки, придавая дому определенное очарование.

Эмбри открыл дверь машины и потянул носом воздух.

– М-м-м. Эмили что-то готовит.

Джаред спрыгнул с заднего сиденья пикапа и направился к двери, но Эмбри остановил его, положив руку ему на грудь. Потом многозначительно посмотрел на меня и откашлялся.

– Я не захватил с собой бумажник, – произнес Джаред.

– Ничего. Я не забуду.

Они поднялись на порог из одной ступеньки и вошли в дом, не постучавшись в дверь. Я несмело последовала за ними.

Почти всю большую комнату, как и у Билли, занимала кухня. Молодая женщина с атласной кожей медного оттенка и длинными прямыми волосами цвета воронова крыла стояла у столешницы рядом с раковиной, вытряхивая из жестяной банки большие кексы и раскладывая их на бумажной тарелке. На секунду я подумала, что Эмбри велел мне на нее не таращиться, потому что она была очень красивая.

Потом она мелодичным голосом спросила:

– Ребята, хотите есть? – После чего повернулась к нам, улыбаясь половиной лица.

Справа на ее лице от самых волос до подбородка тянулись три толстых синевато-багровых шрама, уже давно заживших. Один из них проходил у самого края миндалевидного глаза, а другой обезобразил половину рта застывшей гримасой.

Мысленно поблагодарив Эмбри за то, что он меня заранее предупредил, я быстро перевела взгляд на кексы, лежавшие на тарелке, которую она держала в руках. Пахли они восхитительно – как свежая голубика.

– Ой! – удивленно воскликнула Эмили. – А это кто?

Я подняла глаза, изо всех сил стараясь смотреть на левую половину ее лица.

– Белла Свон, – ответил Джаред, пожав плечами. Обо мне тут явно раньше много говорили. – Кто же еще?

– Пусть лучше Джейкоб найдет способ ее представить, – пробормотала Эмили. Она пристально посмотрела на меня, и обе стороны ее некогда красивого лица не выражали приветливости. – Так, значит, ты девушка вампира.

Я замерла.

– Да. А ты – девушка волка?

Она рассмеялась, а вместе с ней Эмбри и Джаред. Левая сторона ее лица подобрела.

– Похоже, что да. – Она повернулась к Джареду. – А где Сэм?

– Белла, э-э, утром удивила Пола.

– Ах, Пола, – вздохнула Эмили. – Ты думаешь, у них там надолго? А то я собиралась заняться яичницей.

– Не волнуйся, – успокоил ее Эмбри, – если они опоздают, мы ничему не позволим испортиться.

Эмили хмыкнула и открыла холодильник.

– Не сомневаюсь, – согласилась она. – Белла, есть хочешь? Давай-ка угостись кексиком.

– Спасибо. – Я взяла с тарелки кекс и начала обкусывать его по краям. Он оказался вкусным и прекрасно лег в мой измученный желудок. Эмбри взял уже третий по счету и целиком запихнул в рот.

– Братьям-то хоть оставь, – укоризненно сказала Эмили, стукнув его по голове деревянной ложкой.

Слово «братья» меня удивило, но остальные никак не отреагировали.

– Свинья, – вставил Эмбри.

Я прислонилась к столешнице и стала наблюдать, как они подшучивали друг над другом и пререкались, словно в настоящей семье. На кухне у Эмили было уютно и светло, здесь стояли белые шкафчики, а пол устилали светло-желтые деревянные половицы. В стоявшем на небольшом круглом столике надтреснутом сине-белом кувшине был пышный букет полевых цветов.

Эмили взбивала в большой желтой миске невероятное количество яиц, несколько десятков. Она засучила рукава бледно-сиреневой рубашки, и я заметила, что шрамы тянулись по всей правой руке до тыльной стороны ладони. Эмбри был прав, когда сказал, что водить дружбу с оборотнями чревато определенными рисками.

Входная дверь открылась, и появился Сэм.

– Эмили, – произнес он таким исполненным любовью голосом, что я смутилась и почувствовала себя лишней, глядя, как он в один шаг пересек комнату и взял ее лицо в свои огромные ладони, потом наклонился и покрыл поцелуями темные шрамы у нее на щеке, прежде чем поцеловать ее в губы.

– Эй, может, хватит, – заныл Джаред. – Я же ем.

– Вот заткнись и ешь, – бросил Сэм, снова целуя Эмили в обезображенные губы.

– Охо-хо, – простонал Эмбри.

Это оказалось хуже, чем сцена из романтического фильма: все было настолько реально, что прямо-таки светилось и переливалось жизнерадостностью и настоящей любовью. Я отложила кекс и, скрестив руки на груди, принялась смотреть на цветы, пытаясь не обращать внимания на их безмятежное счастье и непрекращающееся пульсирование собственных ран.

Я обрадовалась, что отвлеклась от всего этого, и тут в дверь вошли Джейкоб и Пол. Увидев, что они смеются, я испытала шок. Потом Пол ткнул Джейкоба в плечо, а Джейкоб в ответ треснул его по спине, и они снова рассмеялись. Оба казались целыми и невредимыми.

Джейкоб осмотрел комнату, и его взгляд остановился на мне, неуместной в этой обстановке, неловко прислонившейся к столешнице в дальнем углу кухни.

– Привет, Беллз, – весело поприветствовал он меня. Проходя мимо стола, подцепил с тарелки пару кексов и устроился рядом со мной. – Извини, что так получилось, – пробормотал он, чуть задыхаясь. – Как самочувствие?

– Все нормально, не волнуйся. Вкусные кексики. – Я снова принялась жевать. Грудь сразу отпустило, как только Джейкоб оказался рядом.

– Вот это да! – крикнул Джаред, прервав наш разговор.

Я подняла глаза и увидела, как он и Эмбри разглядывают незаметную розовую полосу на предплечье Пола. Эмбри ликующе улыбался.

– Пятнадцать долларов, – злорадно произнес он.

– Это ты сделал? – прошептала я Джейкобу, вспомнив о споре.

– Да я его чуть коснулся. К закату все заживет.

– К закату? – Я посмотрела на ссадину на руке Пола. Странно, но она выглядела так, словно ей уже неделя.

– Как на волке, – прошептал Джейкоб.

Я кивнула, пытаясь не показать своего изумления.

– Ты-то в порядке? – тихо спросила я его.

– Ни единой царапины, – самодовольно ответил он.

– Эй, ребята, – громко начал Сэм, перекрыв все разговоры в небольшой комнатке. Эмили стояла у плиты, размазывая взбитые яйца по большой сковороде с длинной ручкой, а Сэм почти машинально придерживал ее за талию. – У Джейкоба есть для нас важная информация.

Пол ничуть не удивился. Наверное, Джейкоб уже успел им все объяснить. Или же… они просто услышали его мысли.

– Я знаю, чего хочет эта рыжая, – обратился Джейкоб к Джареду и Эмбри. – Вот что я тебе раньше пытался втолковать. – Он пнул ножку стула, на котором сидел Пол.

– И что же? – спросил Джаред.

Лицо Джейкоба стало серьезным.

– Она действительно пытается отомстить за своего возлюбленного – только не за ту черноволосую пиявку, которую прикончили мы. Каллены в прошлом году убили ее возлюбленного, и теперь она охотится за Беллой.

Это не было для меня новостью, но я все-таки вздрогнула. Джаред, Эмбри и Эмили удивленно уставились на меня, разинув рты.

– Она же еще девчонка, – негодующе произнес Эмбри.

– Я не говорил, что в этом есть какой-то смысл. Но именно поэтому кровососка пытается обойти нас стороной. Ее цель – прорваться в Форкс.

Они еще долго смотрели на меня с раскрытыми ртами. Я втянула голову в плечи.

– Великолепно, – наконец проговорил Джаред, начиная расплываться в улыбке. – Теперь у нас есть приманка.

С поразительным проворством Джейкоб схватил со столешницы консервный нож и запустил им в голову Джареду. Джаред с невообразимой ловкостью взмахнул рукой и поймал его, прежде чем тот попал ему в лицо.

– Белла тебе не подсадная утка.

– Ты же знаешь, что я имел в виду, – без тени смущения ответил Джаред.

– Значит, так, мы изменим план действий, – сказал Сэм, не обращая внимания на перебранку. – Мы постараемся оставить несколько дыр, проходов и посмотрим, клюнет ли она на это. Нам придется разделиться, а вот это мне не нравится. Но если она действительно охотится за Беллой, то, наверное, не попытается воспользоваться тем, что мы распылили свои силы.

– К нам вот-вот присоединится Квил, – пробормотал Эмбри. – Тогда мы сможем равномерно распределиться по территории.

Все уставились в пол. Я взглянула в лицо Джейкоба – на нем читалась полная безнадежность, как вчера днем у его дома. Как бы они ни делали вид, что их устраивает выбранная ими судьба, никто из них здесь, на этой уютной кухне, не желал подобной доли своим друзьям.

– Ну, на это мы рассчитывать не станем, – тихо проговорил Сэм, а потом продолжил, но уже громче: – Пол, Джаред и Эмбри обеспечивают внешний периметр, а мы с Джейкобом берем на себя внутренний. А потом навалимся со всех сторон, когда заманим ее в ловушку.

Как я заметила, Эмили не очень-то понравилось, что Сэм окажется в меньшей группе. Ее озабоченность заставила меня взглянуть на Сэма, и я тоже разволновалась.

Сэм перехватил мой взгляд.

– Джейкоб считает, что тебе лучше проводить как можно больше времени здесь, в Ла-Пуше. На всякий случай, чтобы она так легко не разузнала, где тебя искать.

– А как же Чарли? – спросила я.

– Надеюсь, Билли и Гарри удастся заставить его проводить здесь время, когда он не на работе.

– Погоди-ка, – произнес Сэм, подняв руку. Он быстро взглянул на Эмили, потом на меня. – Это то, что Джейкоб считает лучшим вариантом, но тебе нужно решить самой. Ты должна очень тщательно обдумать и взвесить все риски обоих вариантов. Утром ты видела, как тут внезапно становится опасно и как быстро ситуация выходит из-под контроля. Если захочешь остаться у нас, я не смогу гарантировать твою безопасность.

– Я ничего ей не сделаю, – пробормотал Джейкоб, уставившись в пол.

Сэм продолжил, словно бы и не слышал этих слов:

– Если есть другое место, где ты сможешь чувствовать себя в безопасности…

Я закусила губу. Куда мне уехать, чтобы не подвергать опасности других? Я снова отбросила саму мысль о том, чтобы впутать в это Рене, сделать ее потенциальной мишенью…

– Я не хочу никуда вести Викторию, – прошептала я.

Сэм кивнул.

– Вот это правильно. Лучше придержать ее здесь, где мы сможем с ней расправиться.

Я содрогнулась. Мне не хотелось, чтобы Джейкоб или кто-нибудь из них пытался покончить с Викторией. Я взглянула в лицо Джейка – спокойное, почти такое же, каким я запомнила его перед самым превращением моего приятеля в волка, и совершенно равнодушное к перспективе охоты на вампиров.

– Будь осторожней, хорошо? – произнесла я, сглатывая подступивший к горлу комок.

Ребята принялись громко гикать и улюлюкать. Все рассмеялись моим словам – кроме Эмили. Наши взгляды встретились, и я заметила симметрию, проступавшую на ее обезображенном лице. Оно по-прежнему оставалось красивым и выражало тревогу куда более сильную, чем моя. Мне пришлось отвести взгляд, прежде чем от скрытой под этой тревогой любви у меня бы снова все внутри заболело.

– К столу, – объявила Эмили, и «военный совет» прекратил работу.

Ребята торопливо расселись вокруг стола, который, казалось, вот-вот развалится под их натиском, и в рекордный срок расправились с огромной сковородкой яичницы, которую Эмили водрузила перед ними. Сама она ела, как и я, прислонившись к столешнице, уйдя от творившейся за столом суматохи и нежно глядя на парней. На ее лице ясно читалось, что это и есть ее семья. В общем, это оказалось совсем не тем, что я ожидала увидеть в семействе оборотней.

Я провела в Ла-Пуше весь день, бо́льшую его часть – в доме Билли, который оставил сообщения на домашнем и служебном телефонах Чарли. Сам Чарли явился к ужину с двумя пиццами. Хорошо, что он привез большие: одну целиком съел Джейкоб.

Я заметила, что Чарли весь вечер подозрительно поглядывал на нас, особенно на сильно изменившегося Джейкоба. Он спросил его о прическе, но Джейкоб пожал плечами и ответил, что так просто удобнее.

Я знала, что как только мы с Чарли направимся домой, Джейкоб сорвется с места и бросится бежать следом в волчьем обличье, как он время от времени делал днем. Он и его «братья» вели постоянное наблюдение, высматривая малейшие признаки возвращения Виктории. Но поскольку прошлой ночью они, по словам Джейкоба, гнали ее от горячих источников почти до самой Канады, ей придется совершить еще один набег. Я не надеялась, что она сдастся. Не такая уж я везучая.

После ужина Джейкоб проводил меня до пикапа и остановился у окна, выжидая, пока отъедет Чарли.

– Сегодня ночью ничего не бойся, – шепнул мне он, пока Чарли делал вид, что у него что-то с ремнем безопасности. – Мы будем начеку.

– О себе я вообще не волнуюсь, – ответила я.

– Ты все-таки глупышка. Охота на вампиров – это же кайф. Самое лучшее во всей этой заварухе.

Я покачала головой:

– Если я глупышка, то ты совсем не дружишь с головой.

Он хмыкнул в ответ.

– Лучше отдохни, дорогая Белла. Ты какая-то измотанная.

– Постараюсь.

Чарли нетерпеливо нажал на клаксон.

– До завтра, – сказал Джейкоб. – Приезжай как можно раньше.

– Приеду.

Чарли проехал до дома вслед за мной. Я почти не смотрела в зеркало заднего вида, а вместо этого гадала, куда этой ночью направятся Сэм, Джаред, Эмбри и Пол и успел ли к ним присоединиться Джейкоб.

Когда мы приехали домой, я стала быстро подниматься по лестнице, но Чарли догнал меня.

– Что происходит, Белла? – спросил он, прежде чем я успела скрыться у себя в комнате. – Я думал, что Джейкоб – один из той компании и вы с ним поругались.

– Мы помирились.

– А как тебе компания?

– Не знаю – этих тинейджеров разве поймешь? Они сплошная загадка. Но я виделась с Сэмом Улеем и его невестой Эмили. Они мне показались очень милыми. – Я пожала плечами. – Может, это какое-то недоразумение.

Его лицо изменилось.

– Не слышал, что они с Эмили официально объявили о своих отношениях. Что ж, это просто прекрасно. Бедная девочка…

– А ты знаешь, что с ней произошло?

– Ее на севере во время нереста лосося покалечил медведь – ужасная история. Это случилось больше года назад. Слышал, что Сэм из-за этого чуть умом не тронулся.

– Ужасная история, – эхом отозвалась я. Больше года назад? Это означало, что происшествие имело место, когда в Ла-Пуше обитал всего один оборотень. Я вздрогнула при мысли о том, что каждый раз чувствует Сэм, глядя в глаза Эмили.

В ту ночь я долго лежала без сна, пытаясь разложить по полочкам события минувшего дня. Я прокрутила его в обратном порядке – от ужина с Билли, Джейкобом и Чарли к долгим часам в доме Билли, когда я с нетерпением ждала новостей от Джейкоба, к обеду на кухне Эмили, жуткой схватке оборотней и к разговору с Джейкобом на берегу. Я думала о том, что Джейкоб рано утром сказал о лицемерии, думала очень долго. Мне не хотелось считать себя лицемеркой, только вот какой смысл врать самой себе?

Я свернулась калачиком. Нет, Эдвард не был убийцей. По крайней мере, даже во времена своего темного прошлого он не убивал невинных. А если все-таки убивал? А что, если и в то время, когда я его знала, он оставался таким же вампиром, как и все остальные? Что, если люди и тогда бесследно исчезали в лесу, как теперь?

Я печально покачала головой. Любовь иррациональна, напомнила я себе. Чем больше любишь кого-то, тем меньше значит все остальное.

Я повернулась на бок и постаралась думать о чем-нибудь другом – о Джейкобе и его «братьях», бегущих в темноте. Я уснула, представляя себе волков, невидимых в ночи и ограждающих меня от опасности. Мне приснилось, что я снова в лесу. Но теперь я держала Эмили за ее обезображенную руку, и мы вместе вглядывались во тьму и нетерпеливо ждали, когда же наши оборотни вернутся домой.

Глава 15

Гнетущее бремя

В Форкс снова пришла весна, а вместе с ней наступили и каникулы. Проснувшись в понедельник утром, я немного полежала в постели, думая об этом. В прошлые весенние каникулы на меня тоже охотился вампир. Я очень надеялась, что подобное не сделается традицией.

Я уже привыкала к определенному распорядку жизни в Ла-Пуше. Почти все воскресенье я провела на берегу, а Чарли в это время сидел с Билли в доме Блэков. Я должна была находиться рядом с Джейкобом, но он занимался другими делами, так что я слонялась по пляжу одна, скрывая это от Чарли.

Наконец Джейкоб пришел меня проведать. Он извинился, что так долго не появлялся, и сказал, что обычно не бегает так быстро и далеко, но пока Виктория представляет опасность, волки останутся в полной боевой готовности. Пока мы гуляли по берегу, он все время держал меня за руку, и я вспомнила, как Джаред сказал, что Джейкоб втянул в это дело свою «подружку». Я подумала, что со стороны все именно так и выглядело. Однако мы с Джейкобом знали, как все обстоит на самом деле, и я могла не обращать внимания на подобные намеки. Может, я бы и не обращала, если бы не знала, как Джейкоб хотел, чтобы то, что виделось другим и о чем мечтал он сам, стало реальностью. Но его рука приятно согревала мою ладонь, и я не возражала против этого.

Во вторник днем я работала. Джейкоб проследовал за мной на своем мотоцикле, чтобы убедиться, что я доехала благополучно, и Майк это заметил.

– Ты встречаешься с этим парнем из Ла-Пуша? С десятиклассником? – спросил он с плохо скрываемой обидой в голосе.

Я пожала плечами.

– Не в этом смысле. Хотя и провожу с ним бо́льшую часть времени. Он мой лучший друг.

Майк неприязненно прищурился.

– Только себя-то не обманывай, Белла. Это парень по уши в тебя втюрился.

– Знаю, – вздохнула я. – Жизнь – сложная штука.

– А девушки – жестокие создания, – прошептал Майк.

Я подумала, что это лишь расхожее суждение.

В тот вечер Сэм и Эмили навестили нас с Чарли в доме у Билли. Устроили «сладкий стол». Эмили привезла торт, который смягчил бы и куда более твердокаменного человека, чем Чарли. Пока шли разговоры о всяких пустяках, я заметила, что все подозрения, которые могли зародиться у Чарли насчет банды из Ла-Пуша, потихоньку рассеялись.

Мы с Джейком пораньше выскользнули из-за стола, чтобы поговорить с глазу на глаз. Мы направились к нему в гараж и расположились в «гольфе». Джейкоб откинул голову назад, лицо его осунулось от усталости.

– Тебе нужно хоть немного поспать, Джейк.

– Ничего, высплюсь. – Он взял меня за руку. Его кожа обжигала мою ладонь.

– Это одна из волчьих штучек? – спросила я его. – В смысле жара.

– Да. У нас нормальная температура выше, чем у обычных людей. Примерно сорок два и пять, сорок три. Я больше никогда не простужаюсь. Я могу стоять вот так, – он показал на свой обнаженный торс, – в метель, и со мной ничего не случится. А снежные хлопья превратятся в дождь там, где я стоял.

– А то, что на тебе все быстро заживает, – это тоже волчьи штучки?

– Да. Хочешь убедиться? Это очень прикольно. – Он открыл глаза и широко улыбнулся, протянул руку и залез в перчаточный ящик. Покопавшись там с минуту, вытащил оттуда перочинный ножик.

– Нет, не хочу ничего видеть! – закричала я, как только поняла, что он задумал. – Быстро убери его!

Джейкоб хмыкнул, но все же положил нож на место.

– Ну ладно. Но это хорошо, что на нас все заживает. Нельзя же каждый раз отправляться к врачу с такой температурой, что он решит, будто ты уже умер.

– Ну, в общем, да. – Я немного подумала над этим. – А такой рост и сила – это тоже оттуда? Поэтому вы все так волнуетесь из-за Квила?

– Да, а еще потому, что, как говорит дед Квила, этот парень может на лбу яичницу пожарить. – Лицо Джейкоба стало печальным. – Ждать уже недолго… Определенного срока нет… это все накапливается, накапливается, а потом внезапно… – Он умолк и снова заговорил лишь через пару секунд. – Иногда, когда очень разозлишься или типа того, это может случиться и раньше. Но я ни на что не злился – я был счастлив. – Он горько рассмеялся. – По большей части из-за тебя. Вот почему это не произошло со мной раньше времени, а продолжало накапливаться внутри – я был вроде бомбы замедленного действия. А знаешь, что послужило толчком? Я тогда вернулся из кино, и Билли сказал, что у меня очень странный вид. Только и всего, но я не выдержал. А потом – резко раздался в стороны. Я едва не разорвал в клочья родного отца! – Он вздрогнул и побледнел.

– Это и правда так плохо? – спросила я, жалея, что ничем не могу ему помочь. – Ты чувствуешь себя несчастным?

– Да нет, я не несчастен, – ответил он. – Уже нет. Не теперь, когда ты все знаешь. Но раньше мне было очень тяжело. – Джейкоб наклонился, прижавшись щекой к моей макушке.

Он немного помолчал, а я в это время гадала, о чем же он думает. Может, мне и не стоит это знать.

– А что в этом самое тяжелое? – прошептала я, по-прежнему сожалея о своем бессилии.

– Самое тяжелое – это ощущение… что не контролируешь себя, – медленно произнес он. – Ощущение неуверенности в самом себе – и мысли, что, может, тебе нужно держаться от меня подальше, да и другим тоже. Словно я какое-то чудовище, способное кого-то изуродовать. Ты же видела Эмили. Сэм дал слабину всего-то на секунду… а она оказалась слишком близко. А теперь он уже ничего не может исправить. Я слышу его мысли и знаю, что это такое…

– Кому хочется быть кошмаром, чудовищем?

– И потом, это же накатывает на меня так легко, у меня это получается лучше, чем у остальных… А может, это делает меня меньше человеком, чем Эмбри или Сэма? Иногда я боюсь, что теряю себя.

– А это тяжело? Снова обретать себя?

– Только поначалу, – ответил он. – Нужна тренировка, чтобы перерождаться из одного в другое. Но у меня это получается легче.

– Почему? – удивилась я.

– Потому что Эфраим Блэк был дедом моего отца, а Квил Атеара Второй был дедом моей матери.

– Квил? – недоуменно спросила я.

– Его прадед, – уточнил Джейкоб. – А знакомый тебе Квил – мой троюродный брат.

– Но почему такое значение имеет то, кто были твои прадеды?

– Потому что Эфраим и Квил были в последней стае. Третьим был Леви. Это у меня в крови по обеим линиям. Так что шансов у меня не было. И у Квила их тоже нет. – Его лицо помрачнело.

– А что в этом самое лучшее? – спросила я в надежде немного его развеселить.

– Самое лучшее, – произнес он, снова улыбаясь, – это скорость.

– Даже лучше, чем на мотоцикле?

– Да никакого сравнения. – Он радостно закивал головой.

– А с какой скоростью ты можешь?..

– Бегать? – закончил он мой вопрос. – Ну, очень быстро. Как бы тебе объяснить наглядно? Мы догнали… как его там? Лорана? Думаю, для тебя это означает больше, чем для всех остальных.

Это действительно много означало для меня. Я представить себе не могла, что волки могут нестись быстрее вампиров. Когда Каллены пускались бежать, они развивали такую скорость, что почти моментально становились невидимыми.

– А теперь расскажи мне что-то такое, чего не знаю я, – сказал он. – Кое-что о вампирах. Как ты все это выдерживала, находясь рядом с ними? Тебе не было страшно?

– Нет, – резко ответила я.

Мой тон заставил его на мгновение задуматься.

– Слушай, а почему твой кровосос все-таки прикончил Джеймса? – внезапно спросил он.

– Джеймс пытался меня убить – для него это было вроде игры. Он проиграл. Ты помнишь, как прошлой весной я лежала в больнице в Финиксе?

Джейкоб судорожно вдохнул.

– Он что, тебя почти достал?

– Вот именно, что почти достал. – Я погладила шрам.

Джейкоб это заметил, потому что держал меня за руку, которой я пошевелила.

– А это что такое? – Он взял мою правую руку и принялся ее изучать. – Это тот твой забавный шрам, который холодный. – Он присмотрелся к нему и ахнул.

– Да, это именно то, что ты думаешь, – сказала я. – Джеймс укусил меня.

Джейкоб вытаращил глаза, и его красновато-коричневая кожа приобрело странный землистый оттенок. Он выглядел так, будто его вот-вот стошнит.

– Но если он тебя укусил… Разве ты не?.. – прохрипел он.

– Эдвард дважды спас мне жизнь, – прошептала я. – Он высосал яд… ну, как после укуса гремучей змеи. – Я дернулась, когда боль обожгла края дыры.

Но дернулась не только я. Я чувствовала, как сидевший рядом Джейкоб затрясся всем телом. Даже машина закачалась.

– Осторожнее, Джейк. Потише. Успокойся.

– Да, – задыхаясь, выдавил он. – Сейчас успокоюсь.

Он быстро замотал головой. Через секунду у него тряслись только руки.

– Все нормально?

– Да, почти. Расскажи мне что-нибудь еще. Что-то, над чем можно подумать.

– Что ты хочешь узнать?

– Да сам не пойму. – Он закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться. – Наверное, что-нибудь еще. А у других Калленов были какие-нибудь способности? Например, читать чужие мысли?

Я на мгновение задумалась. Это походило на вопрос, который бы он задал разведчице, а не подруге. Но какой был смысл скрывать то, что я знала? Теперь это уже не имело значения, но могло бы помочь ему лучше держать себя в руках. Поэтому я быстро заговорила, видя перед собой обезображенное лицо Эмили и чувствуя, как по телу побежали мурашки. Я представить себе не могла, как красновато-бурый волк мог бы поместиться в «гольфе». Если бы Джейкоб переродился прямо сейчас, он разнес бы на куски весь гараж.

– Джаспер мог… вроде как управлять эмоциями окружающих его людей. Не из дурных побуждений, а просто чтобы кого-то успокоить, как-то так. Наверное, это очень помогло бы Полу, – добавила я, неловко пошутив. – А вот Элис умела предвидеть то, что вскоре случится. Знаешь будущее, но не полностью. Увиденное ею могло измениться, если кто-то изменял путь, которым шел…

Вроде того, как она увидела, что я умираю… и становлюсь одной из них. Два несвершившихся события. И одно, которое никогда не произойдет. У меня начала кружиться голова, словно в воздухе не хватало кислорода или у меня не было легких.

Джейкоб окончательно взял себя в руки и очень смирно сидел рядом.

– Зачем ты это делаешь? – спросил он и осторожно потянул меня за руку, которой я обхватила грудь, но быстро отпустил ее, потому что она не поддалась.

Я даже не заметила, что двигала руками.

– Ты делаешь так, когда волнуешься. Зачем?

– Мне больно думать о них, – прошептала я. – Такое ощущение, что я не могу дышать… словно я разваливаюсь на части. – Странно, как много я теперь могла рассказать Джейкобу. У нас больше не было тайн друг от друга.

Он погладил меня по волосам.

– Все нормально, Белла, нормально. Я больше не буду об этом. Извини.

– Все хорошо, – хрипло ответила я. – Со мной все время так. Ты ни в чем не виноват.

– Странная мы все-таки парочка, а? – произнес Джейкоб. – Никто не может удержать себя в положенных рамках.

– Жалкая парочка, – согласилась я, по-прежнему задыхаясь.

– По крайней мере, у тебя есть я, а у меня – ты, – заметил он, явно успокоившись от этой мысли.

Я тоже успокоилась.

– Ну, хоть так, – кивнула я.

Когда мы были вместе, все шло хорошо. Но на Джейкобе лежала тяжелая и опасная обязанность, которую он должен был выполнить, поэтому я часто оставалась одна. Я проводила все время в Ла-Пуше ради собственной безопасности, но мне нечем было здесь заняться, чтобы отвлечься от своих переживаний.

Я всегда чувствовала себя неловко в доме Билли. Я немного позанималась матанализом, готовясь к предстоявшей на следующей неделе контрольной, но едва могла думать о математике. Когда у меня не было никаких конкретных дел, я чувствовала, что следовало бы завязать разговор с Билли, соблюдая элементарные нормы приличия. Но Билли не мог заполнить долгие минуты молчания, так что неловкость усиливалась еще больше.

В среду днем я для разнообразия решила пойти в гости к Эмили. Сначала все шло вроде бы нормально. Эмили оказалась жизнерадостным человеком и ни минуты не могла усидеть на одном месте. Я таскалась следом за ней, пока она порхала по домику и саду, мыла и без того блестевшие чистотой полы, выпалывала редкие сорняки, подтягивала ослабшую дверную петлю, протягивала шерстяную пряжу в видавший виды ткацкий станок и в промежутках постоянно готовила еду. Она шутливо жаловалась, что от постоянного бега у ребят резко повысился аппетит, но было легко заметить, что ей нравится ухаживать за ними. Мне с ней было легко – в конце концов, мы обе стали девушками волков.

Я провела в доме Эмили несколько часов, прежде чем явился Сэм. Я еще немного побыла там и, убедившись, что с Джейкобом все в порядке и никаких новостей нет, стала прощаться. Трудно было в больших дозах выносить царившие между ними любовь и взаимопонимание, когда разделить их было не с кем. Так что мне оставалось лишь слоняться по берегу океана, раз за разом меряя шагами каменистый полумесяц.

В одиночестве мне становилось нехорошо. Благодаря новому уровню доверия между мной и Джейкобом теперь я слишком много говорила и думала о Калленах. Но, как бы ни старалась отвлечься, никакие из занимавших меня мыслей не могли надолго заглушить боль у меня в груди. А подумать мне было о чем: я постоянно переживала за Джейкоба и его братьев-волков, ужасно волновалась за Чарли и остальных, считавших, что они охотятся на волков, все сильнее погружалась в отношения с Джейкобом даже без сознательного решения двигаться дальше в этом направлении и не знала, что с этим делать дальше.

В конце концов я остановилась, потому что больше не могла дышать, опустилась на влажные камни и свернулась калачиком. В таком положении меня и увидел Джейкоб, и по выражению его лица я догадалась, что он все понял.

– Извини, – сразу же сказал он, поднял меня с камней и обнял. Только тут я поняла, что замерзла. От его жара меня бросило в дрожь, но, по крайней мере, рядом с ним я могла дышать.

– Я порчу тебе все каникулы, – виновато произнес Джейкоб, когда мы зашагали по берегу.

– Нет, не портишь. У меня все равно не было никаких планов. В любом случае, я, похоже, не люблю весенние каникулы.

– Завтра утром я сделаю паузу. Другие смогут патрулировать территорию и без меня. Мы придумаем что-нибудь веселое.

Теперь это слово стало совершенно неуместным в моей жизни, едва понятным и очень странным.

– Веселое?

– Тебе нужно именно что-нибудь веселое. Хм-м… – Джейкоб в глубокой задумчивости смотрел на вздымавшиеся серые волны. При взгляде на горизонт его осенило.

– Вот оно! – радостно вскричал он. – Надо сдержать еще одно свое обещание.

– Ты это о чем?

Он отпустил мою руку и указал на южную оконечность пляжа, где ровный каменистый полумесяц упирался в отвесные береговые утесы. Я смотрела на него, ничего не понимая.

– Разве я не обещал тебе, что мы поныряем с утесов?

Я вздрогнула.

– Да, будет довольно холодно, но не так холодно, как сегодня. Ты разве не чувствуешь, что погода меняется? И давление? Завтра потеплеет. Ты как, за?

Темная вода меня особо не манила, и отсюда утесы выглядели даже выше, чем раньше. Но прошло много дней с тех пор, как я слышала голос Эдварда. Это, наверное, и стало частью проблемы. Я привыкла к звукам своих видений. Мне становилось хуже, если я слишком долго их не слышала. Прыжок с утеса, конечно же, исправит положение.

– Разумеется, я за. Это же весело.

– Договорились, – сказал он и обнял меня за плечи.

– Хорошо. А теперь иди-ка и хорошенько выспись.

Мне не нравилось, что под его глазами постоянно были темные круги.

На следующее утро я рано проснулась и тайком отнесла в пикап смену белья и чистую одежду. Я чувствовала, что Чарли одобрил бы наш сегодняшний план не больше, чем катание на мотоциклах.

Сама мысль о том, чтобы отвлечься от переживаний, привела меня в радостное возбуждение. Может, и вправду будет весело. Свидание с Джейкобом, свидание с Эдвардом… Я мрачно усмехнулась. Джейк мог говорить все что угодно о том, что мы странная парочка, – из нас двоих я была более странной. По сравнению со мной оборотень мог показаться вполне нормальным.

Я ожидала, что Джейкоб встретит меня у дома, как он обычно делал, когда рев двигателя возвещал о моем прибытии. Когда его не оказалось на обычном месте, я решила, что он, наверное, еще спит. Я могла бы подождать – пусть отдохнет как следует. Ему нужно выспаться, а тем временем еще больше потеплеет. К тому же Джейк оказался прав насчет погоды: за ночь она переменилась. В небе повисли плотные облака, и стало душно – под их серым покровом было тепло и безветренно. Я оставила свитер в пикапе.

Подойдя к дому, я тихо постучала в дверь.

– Входи, Белла! – отозвался Билли. Он сидел за кухонным столом и ел хлопья с холодным молоком.

– Джейк еще спит?

– М-м-м, нет. – Билли положил ложку на стол и нахмурился.

– Что случилось? – спросила я. На его лице я прочла, что что-то все-таки произошло.

– Сегодня рано утром Эмбри, Джаред и Пол напали на свежий след. Сэм с Джейком ринулись на подмогу. Сэм сгорал от нетерпения: она затаилась у самых отрогов гор. Сэм думает, что у них хорошие шансы покончить с этим делом.

– О нет, Билли, – прошептала я. – Только не это.

Он ответил негромким и хриплым смешком:

– Тебе и вправду так нравится Ла-Пуш, что ты хочешь продлить свое заключение здесь?

– Не надо шутить, Билли. Слишком уж все это страшно.

– Ты права, – согласился он по-прежнему самодовольным тоном. Было невозможно понять выражение его глаз. – Тут все не так просто.

Я закусила губу.

– Для них это не так опасно, как ты думаешь. Сэм знает, что делает. Вот кому нужно волноваться, так это тебе. Вампирша не хочет связываться с ними. Она просто пытается ускользнуть от них… и добраться до тебя.

– А откуда Сэм знает, что нужно делать? – поинтересовалась я, не обращая внимания на его последние слова. – Они ведь всего-то одного вампира прикончили – тогда им могло просто повезти.

– Мы очень серьезно относимся ко всему, что делаем, Белла. Ничто не забыто. Все, что нужно знать, в течение многих поколений передается от отца к сыну.

Это меня не успокоило, хотя он явно на это рассчитывал. Слишком свежи были воспоминания о Виктории – необузданной, дикой, проворной, как кошка, и смертельно опасной. Если ей не удастся ускользнуть от волков, она, в конечном итоге, попытается прорваться через их заслон.

Билли продолжил свой прерванный завтрак. Я присела на диван и начала бездумно переключать телеканалы. Надолго меня не хватило. Мне стало тесно в маленькой комнатке, стены словно давили на меня, я нервничала из-за того, что не могу выглянуть в зашторенные окошки.

– Я пойду на берег, – внезапно сказала я Билли и быстро направилась к двери.

Однако, когда я вышла на улицу, мне не стало легче. Низкие тучи давили, отчего ощущение клаустрофобии не исчезло. Когда я шагала к берегу, лес казался до странности пустым, словно вымершим. Я не заметила никакой живности – ни птиц, ни белок. И пения птиц тоже не слышала. Повисла зловещая тишина, смолк даже шелест ветра в ветвях деревьев.

Я знала, что это всего лишь из-за погоды, но мне все-таки стало не по себе. Тяжелая, душная, давящая атмосфера ощущалась даже моим слабым человеческим существом. В воздухе витала надвигавшаяся гроза. Взгляд на небо подтвердил это: по нему, несмотря на полное безветрие у земли, ползли тучи. Нависавшие облака были пепельно-серого цвета, но в разрывах между ними я заметила угрожающе-лиловое сияние. Сегодня небо собралось буйствовать. Все живое, очевидно, искало, где укрыться.

Едва дойдя до берега, я сразу пожалела, что явилась сюда: это место успело мне порядком надоесть. Я приходила к океану почти каждый день и бродила в одиночестве. Многим ли берег отличался от леса в моих кошмарах? Но куда еще мне податься? Я устало дотащилась до выброшенного из воды дерева, присела на самый его краешек, прислонившись спиной к переплетенным корням, и стала задумчиво смотреть на предгрозовое небо в ожидании, когда первые капли нарушат гнетущее безмолвие.

Я пыталась не думать о том, какой опасности подвергаются Джейкоб и его друзья. Потому что с Джейкобом ничего не могло случиться. Мысль об этом была невыносимой. Я уже многого лишилась – неужели судьба заберет у меня последние остатки спокойствия? Это казалось несправедливым, не соответствующим жизненному равновесию. Но я, наверное, нарушила какое-то неведомое мне правило, пересекла черту, чем и обрекла себя на страдания. Может, я поступила неправильно, погрузившись в мифы и легенды и отвернувшись от мира людей. Может быть…

Нет. С Джейкобом ничего не случится. Мне надо было в это поверить, иначе я не смогла бы жить дальше.

– Ох! – простонала я и поднялась с бревна. Я не могла усидеть на месте, это было даже хуже, чем ходить туда-сюда.

Я действительно рассчитывала сегодня утром услышать голос Эдварда. Казалось, это было единственным, что поможет мне прожить этот день. Дыра словно брала реванш за то время, когда присутствие Джейкоба усмиряло ее. Ее края сильно жгло.

Пока я шла, волны поднимались все выше, начиная биться о камни, но ветра по-прежнему не было. Я чувствовала себя прижатой к земле надвигавшейся грозой. Вокруг меня все кружилось, словно в водовороте, но там, где я стояла, царил полный штиль. Воздух начал электризоваться – я чувствовала, как у меня в волосах потрескивают искорки.

Дальше от берега волны вздымались куда яростнее. Я видела, как они разбиваются об утесы, швыряя вверх белые клочки пены. Но в воздухе по-прежнему не ощущалось ни малейшего движения, хотя тучи над головой неслись гораздо быстрее. Зрелище было жутковатое – как будто тучи перемещались по собственной воле. Я поежилась, хотя знала, что это движение было вызвано атмосферным давлением.

Утесы черными острыми лезвиями врезались в свинцово-багровое небо. Глядя на них, я вспомнила тот день, когда Джейкоб рассказал мне о Сэме и его «банде». Я подумала о парнях-оборотнях, взмывавших в воздух. Их вращавшиеся в падении фигуры ярко предстали у меня перед глазами. Я представила полную свободу падения… и то, как в моей голове прозвучит голос Эдварда – яростный, бархатный, чарующий…

Жар в груди становился нестерпимым. Должен же быть способ погасить его. С каждой секундой мне все труднее становилось выносить нараставшую боль. Я пристально посмотрела на утесы и бившиеся о них волны.

А почему бы и нет? Почему бы не погасить жар прямо сейчас? Ведь Джейкоб обещал повести меня понырять с утесов, правда? И лишь оттого, что его не оказалось рядом, стоить ли отказываться от отвлекающего действия, так мне необходимого – еще более необходимого потому, что Джейкоб сейчас рисковал жизнью? И рисковал ею вообще-то из-за меня. Если бы не я, Виктория бы убивала людей не здесь, а где-нибудь далеко. Если с Джейкобом что-нибудь случится, вся вина ляжет на меня. Ясное осознание этого заставило меня пуститься бегом по дороге, ведущей к дому Билли, где меня ждал пикап.

Я знала, как добраться до дорожки, вившейся ближе всего к утесам, но мне надо было отыскать тропинку, которая привела бы меня прямо к уступу. Пробегая по ней, я высматривала повороты или развилки, зная, что Джейк планировал привести меня на площадку пониже, чем вершина. Но тропка извивалась в сторону края обрыва безо всяких ответвлений. У меня не оставалось времени искать другой спуск вниз – гроза надвигалась все быстрее. Наконец меня обдало порывом ветра, а тучи неслись уже над самой землей. Не успела я добежать до того места, где песчаная тропа упиралась в каменный утес, как первые капли дождя упали мне на лицо.

Было нетрудно убедить себя, что у меня не осталось времени искать другой путь – мне хотелось прыгнуть с обрыва. Этот образ надолго задержался у меня в сознании. Мне хотелось ощутить затяжное падение, которое показалось бы полетом.

Я знала, что это самый дурацкий и безрассудный поступок из всех, какие я только совершала. При этой мысли я улыбнулась. Боль уже отступала, и если бы мое тело знало, что голос Эдварда всего лишь в нескольких мгновениях от него…

Океан ревел где-то очень далеко, даже дальше, чем раньше, когда я шла по тропинке между деревьями. Я поморщилась, подумав, какой же температуры сегодня вода. Но я не собиралась из-за этого отступать.

Ветер усилился, швыряя в меня струи дождя. Я подступила к самому краю утеса, не сводя глаз с расстилавшегося передо мной пустого пространства. Пальцы ног нащупывали дорогу, касаясь каменистого края обрыва. Я сделала глубокий вдох и задержала дыхание… в предвкушении.

– Белла!

Я улыбнулась и выдохнула.

Да? – ответила я мысленно, боясь, что звук моего голоса развеет дивную иллюзию. Голос его звучал так реально, так близко! Такое случалось лишь тогда, когда он злился, как сейчас, и моя память воспроизводила его истинный голос – бархатистое звучание и музыкальные интонации, делавшие его голос совершенным.

– Не надо, – попросил он.

Ты хотел, чтобы я оставалась человеком, напомнила я ему. Что ж, смотри на меня.

– Прошу тебя. Ради меня.

Но иначе ты же со мной не останешься.

– Прошу тебя. – Это был лишь шепот под проливным дождем, разметавшим моим волосы и насквозь промочившим одежду – словно я собиралась прыгать уже во второй раз.

Я приготовилась.

– Нет, Белла! – Теперь он злился, но его злость была такой сладостной.

Я улыбнулась и вытянула руки вверх, словно собираясь нырнуть, подставив лицо струям дождя. Но за долгие годы плавания в бассейне в меня глубоко въелось – сначала ноги. Я наклонилась вперед и присела, чтобы прыжок получился более сильным. А потом ринулась с утеса вниз.

Я кричала, когда рассекала воздух, словно метеор, но не от страха, а от восторга. В лицо мне ударил ветер, пытаясь преодолеть притяжение, проносясь мимо меня потоками и завиваясь спиралями словно вокруг падающей на землю ракеты.

Да! Это слово отдалось у меня в голове, когда я плавно вошла в воду. Она оказалась ледяной, куда холоднее, чем я думала, но это только усилило удовольствие.

Я гордилась собой, все глубже уходя в ледяную черную воду. Я не испытала никакого ужаса – лишь прилив адреналина. Вообще-то падать было совсем не страшно. Так в чем же опасность?

Я поняла это, когда меня подхватило течение. Огромные утесы и очевидный риск прыжка с такой высоты так меня увлекли, что я совсем забыла о поджидавшей меня внизу черной воде. Я никогда и не думала, что настоящая угроза таилась гораздо глубже, под вздымавшимися волнами прибоя.

Казалось, волны дрались за меня, швыряя меня туда-сюда, словно решив каждая получить поровну, разорвав меня на части. Я знала верный способ избежать быстрины – плыть вдоль берега, а не рваться всеми силами на сушу. Но это знание мало помогло, когда я потеряла способность ориентироваться – а где же берег? Я даже не знала, где поверхность воды.

Со всех сторон меня обступали бурные черные воды, не было никакого просвета, чтобы ринуться вверх. Сила притяжения полностью побеждала в состязании с ветром, но я не чувствовала ее в волнах – меня не тянуло вниз, я никуда не погружалась. Меня болтало и крутило течением, словно тряпичную куклу.

Я изо всех сил старалась не выдыхать, не разжимать губы, чтобы сохранить последние остатки кислорода. Меня не удивило, что видение Эдварда оказалось рядом со мной. Уж это он был мне должен – раз я умирала. Но я удивилась, насколько ясным стало это осознание. Я собиралась утонуть. И я тонула.

– Продолжай плыть! – настойчиво умолял голос Эдварда у меня в голове.

Куда? Вокруг была сплошная тьма. Плыть было некуда.

– Перестань! – приказал он мне. – И не смей сдаваться!

От ледяной воды у меня немели руки и ноги. Я не могла бороться с волнами, как раньше. Сейчас это больше походило на головокружение, на беспомощное барахтанье в воде. Но я послушалась его. Я заставляла руки вытягиваться, ноги двигаться быстрее, хотя неотрывно смотрела в другую сторону. У меня ничего не получалось. Так в чем был смысл?

– Борись! – ревел он. – Черт возьми, Белла, продолжай бороться!

Зачем?

Мне больше не хотелось бороться. Не головокружение, не холод, не отказавшие от усталости руки заставили меня с радостью остаться там, где я находилась. Я была счастлива, что все кончилось. Эта смерть оказалась куда более легкой, чем те, с которыми я сталкивалась. До странности мирная и спокойная.

Я вспомнила рассказы о том, что перед глазами умирающего проносится вся его жизнь. Мне повезло куда больше. Да и кому вообще захотелось бы смотреть повторы? Я увидела его, и у меня больше не было желания бороться. Видение было очень ясным, гораздо четче, чем мои воспоминания. Мое подсознание сохранило Эдварда во всех безукоризненных подробностях, оставив их для этого завершающего момента. Я видела его прекрасное лицо, словно он находился совсем рядом, резкий оттенок его холодной кожи, очертания его губ, изгиб челюсти, золотистый блеск его неистовых глаз. Разумеется, он злился, что я сдалась. Зубы его были сжаты, а ноздри раздувались от ярости.

– Нет! Белла, нет!

Уши у меня забило ледяной водой, но голос его звучал яснее прежнего. Я не обращала внимания на слова, сосредоточившись на звуках его голоса. Зачем мне бороться, когда я так счастлива там, где я есть? Даже когда мои легкие жгло от недостатка кислорода, а ноги сводило судорогой в ледяной воде, я была довольна своей участью. Я не забыла, что такое настоящее счастье.

Счастье. Оно делало умирание вполне терпимым.

В этот момент течение победило, внезапно швырнув меня на что-то твердое, не видимую во мраке скалу. Я ударилась о нее грудью, а она впечаталась в меня, словно железный брус. Воздух вырвался у меня из легких плотным облачком серебристых пузырьков. В горло хлынула вода, душа и обжигая. Железный брус, казалось, волочил меня, оттаскивая все дальше от Эдварда, все глубже во тьму, на дно океана.

Прощай, я люблю тебя – было моей последней мыслью.

Глава 16

Парис

И в этот момент моя голова оказалась на поверхности воды. Я чувствовала себя совершенно сбитой с толку. Я-то была уверена, что тону. Течение не ослабляло свой натиск. Оно швыряло меня о прибрежные камни, и те резко ударяли меня по позвоночнику, раз за разом выталкивая из моих легких воду, которая буквально хлынула из меня, потоками извергаясь изо рта и носа. Внутри все нестерпимо жгло от соли: легкие, горло. Из-за воды я не могла вдохнуть, а спиной меня вдобавок колотило о камни. Я как-то умудрялась держаться на одном месте, хотя вокруг продолжали бушевать волны, но не видела ничего, кроме воды, стремившейся снова утянуть меня на дно.

– Дыши! – приказал срывавшийся от страха голос, и я ощутила острую боль, когда узнала этот голос, потому что он принадлежал не Эдварду.

Подчиниться приказу я не смогла. Извергавшийся у меня изо рта водопад не позволял мне сделать вдох. Черная ледяная вода заполняла грудь, обжигая изнутри.

Я снова ударилась спиной о скалу, удар пришелся прямо между лопаток, и из легких у меня вырвался очередной поток воды.

– Дыши, Белла! Давай же! – умолял меня Джейкоб.

Перед глазами замелькали черные пятна, становившиеся все больше, застилая свет. Последовал еще один удар. Но на этот раз камень был не холодным, как вода, а обжигал кожу. Я поняла, что это рука Джейкоба, пытавшегося вытолкнуть воду из моих легких. Железный брус, вытащивший меня из моря, тоже был… теплым. Голова пошла кругом, черные пятна закрыли все…

Так, значит, я снова умираю? Мне это не понравилось: было уже не так хорошо, как в прошлый раз. Теперь вокруг царила лишь тьма, из-за которой ничего не было видно. Грохот бьющихся о берег волн стих где-то в темноте и превратился в негромкое ровное шуршание, звучавшее у меня в ушах…

– Белла? – произнес Джейкоб по-прежнему взволнованно, но уже не таким отчаянным голосом, как раньше. – Белла, милая, ты меня слышишь?

Голова гудела, тошнота накатывала в такт ревущим волнам…

– Давно она без сознания? – спросил кто-то.

Неприятный и резкий голос, не принадлежавший Джейкобу, поразил меня и заставил сосредоточиться. Я поняла, что не двигаюсь, меня никуда не тянуло течением – бурлило и качалось у меня в голове. Я лежала на ровной и неподвижной, шероховатой на ощупь поверхности.

– Не знаю, – ответил Джейкоб все еще обеспокоенным тоном. Голос его звучал очень близко.

Чьи-то руки – очень горячие, наверняка его – отбросили мокрые волосы с моего лица.

– Может, несколько минут? На берег ее вытаскивать пришлось недолго.

Тихое шуршание у меня в ушах оказалось не шумом волн – это воздух снова начал поступать мне в легкие и выходить. От каждого вдоха и выдоха все горело – гортань, трахеи и бронхи болели так, словно я скребла их металлической мочалкой. Но я дышала.

И еще я буквально замерзала. От тысяч острых ледяных капелек, бьющих меня по лицу и по рукам, становилось еще холоднее.

– Она дышит. Скоро она придет в себя. Надо отнести ее в теплое место. Мне не нравится, какого цвета у нее кожа…

На этот раз я узнала голос Сэма.

– Ты думаешь, ее можно сдвинуть с места?

– Она не повредила себе спину или что-нибудь еще при падении?

– Не знаю.

Они в нерешительности умолкли. Я попыталась открыть глаза. На это у меня ушла минута, но потом я разглядела свинцово-лиловые тучи, поливавшие меня ледяным дождем.

– Джейк? – прохрипела я.

Лицо Джейкоба закрыло все небо.

– Ой! – ахнул он, и по его лицу разлилось облегчение. Глаза у него были мокрыми от дождя. – Ой, Белла! Все нормально? Ты меня слышишь? Что-нибудь болит?

– Т-только г-горло, – с трудом пробормотала я, губы у меня дрожали от холода.

– Тогда давай-ка мы тебя отсюда унесем, – сказал Джейкоб.

Он подсунул под меня руки и поднял безо всякого усилия – словно пустую коробку. От его обнаженной груди исходило тепло, он пригнулся, чтобы заслонить меня от дождя. Моя голова бессильно болталась у него на руке. Я безучастно смотрела на бурную воду, обрушивавшуюся на песок позади него.

– Крепко держишь? – услышала я вопрос Сэма.

– Да. Дальше я сам справлюсь. Возвращайся в больницу. Я попозже туда подъеду. Спасибо тебе, Сэм.

Голова у меня продолжала кружиться, и вначале я вообще не поняла, о чем он говорил. Сэм не ответил, настала тишина, и я подумала, что он уже ушел.

Когда Джейкоб уносил меня от берега, волны лизали песок и впивались в него, словно злясь из-за того, что я спаслась. Когда я устало смотрела на море, перед моим размытым взглядом мелькнула искра света – небольшая огненная вспышка плясала на черной воде где-то в дальнем конце бухты. Эта картина показалась мне бессмысленной, я не была уверена, что нахожусь в сознании. Меня мутило от воспоминаний о черных водоворотах, о своей беспомощности, о том, что я не могла определить, где верх, а где низ. Но Джейкоб как-то…

– Как ты нашел меня? – прохрипела я.

– Я тебя везде искал, – ответил он, почти бегом двигаясь под дождем от берега к дороге. – Я шел по следам шин твоего пикапа, а потом услышал твой крик… – Он вздрогнул. – Зачем ты решила прыгнуть, Белла? Разве ты не видела, что вот-вот начнется ураган? Меня дождаться не могла? – Злость в его голосе уступила место облегчению.

– Извини, – пробормотала я. – Все так глупо получилось.

– Да уж, глупее не придумаешь, – согласился он, кивая головой и стряхивая на меня капли дождя. – Слушай, может, подождешь с глупостями до того момента, когда я буду рядом? Я не смогу сконцентрироваться, если буду думать, что ты в мое отсутствие прыгаешь с утесов.

– Конечно. Не вопрос, – согласилась я. Мой голос хрипел, как у заядлого курильщика. Я попыталась откашляться и вздрогнула от боли: меня словно ножом пырнули в горло. – А что сегодня произошло? Вы… нашли ее? – Теперь настала моя очередь содрогнуться, хотя мне было уже не холодно рядом с его излучающим тепло телом.

Джейкоб покачал головой. Он по-прежнему скорее бежал, чем шел, направляясь по дороге к своему дому.

– Нет. Она кинулась в воду, а там нам кровососов не поймать. Вот почему я помчался домой – боялся, как бы она не запутала следы. А ты так долго была на берегу… – Он умолк, словно у него перехватило дыхание.

– С тобой вернулся Сэм… значит, все остальные тоже дома? – Я надеялась, что они уже перестали гоняться за Викторией.

– Да, вроде того.

Я попыталась понять выражение его лица, прищурившись и глядя сквозь проливной дождь. В глазах у него читались беспокойство или боль. Ничего не значившие поначалу слова вдруг обрели смысл.

– Ты сказал… «в больницу». Ну, раньше, Сэму. Кто-нибудь пострадал? Она с вами сцепилась? – Мой голос взмыл вверх на целую октаву, что прозвучало очень странно в сочетании с хрипотой.

– Нет-нет. Когда мы вернулись, Эмили уже поджидала нас с известиями. В больнице Гарри Клируотер. У него сегодня утром случился инфаркт.

– У Гарри? – Я замотала головой, пытаясь вникнуть в смысл его слов. – О нет! А Чарли знает?

– Да. Он там вместе с моим отцом.

– А Гарри поправится?

Взгляд Джейкоба стал жестким.

– Теперь шансы на это не очень-то велики.

Меня вдруг охватило острое чувство вины – мне стало стыдно за свой совершенно идиотский прыжок с утеса. Выбрала же я время для этой безрассудной выходки.

– Чем я могу помочь? – спросила я.

В этот момент дождь прекратился. Я не поняла, что мы уже были в доме Джейкоба, пока он не переступил порог. Ливень грохотал по крыше.

– Ты можешь остаться здесь, – ответил Джейкоб, укладывая меня на диванчик. – Я серьезно – именно здесь. Пойду принесу тебе сухую одежду.

Мои глаза привыкали к полумраку комнаты, пока Джейкоб с шумом что-то искал у себя в спальне. Без Билли тесная комнатенка казалась очень пустой, почти заброшенной. И какой-то зловещей – наверное, просто потому, что я знала, где он сейчас находится.

Джейкоб вернулся почти сразу и швырнул мне ворох серой одежды из хлопчатобумажной ткани.

– Тебе будет великовато, но это лучшее, что у меня есть. Я, э-э-э, выйду, пока ты переодеваешься.

– Да не ходи ты никуда. Я слишком устала, чтобы шевелиться. Просто побудь со мной.

Джейкоб сел на пол рядом, повернувшись спиной к диванчику. Мне стало интересно, когда же он спал в последний раз. Он выглядел таким же вымотанным, какой чувствовала себя я.

Он прислонился головой к моей подушке и зевнул.

– Похоже, стоит немного отдохнуть… – и закрыл глаза.

Я тоже сомкнула веки. Бедный Гарри. Бедная Сью. Я знала, что Чарли не находит себе места от переживаний, ведь Гарри один из его лучших друзей. Несмотря на пессимизм Джейкоба, я все же надеялась, что Гарри выкарабкается. Ради Чарли. Ради Сью, Лии и Сета…

Диванчик Билли стоял рядом с радиатором, и я уже согрелась, несмотря на промокшую одежду. Легкие у меня болели так, что я была ближе к бессознательному состоянию, нежели к бодрствованию. Я смутно подумала, что, может, и не стоит спать… Или это оттого, что я тонула, да еще сильно ударилась?.. Джейкоб начал тихонько похрапывать, и его храп успокаивал меня, как колыбельная. Я быстро заснула.

Впервые за очень долгое время мне снился обычный, нормальный сон. Просто смутное блуждание по старым воспоминаниям – ослепительно-яркие видения залитого солнцем Финикса, мамино лицо, полуразвалившийся дом среди деревьев, старенькое лоскутное одеяло, зеркальная стена, пламя на черной воде… Как только сменялись образы, я сразу же все забывала. Четко запомнилась мне лишь последняя картинка. Какая-то бессмыслица – просто декорация на сцене. Балкон в ночи, в небе висит нарисованная луна. Я увидела прислонившуюся к перилам девушку, которая разговаривала сама с собой. Бессмыслица… но, когда мой сон медленно развеялся, я подумала о Джульетте.

Джейкоб еще спал, он сполз на пол и дышал глубоко и ровно. В доме стало темнее, чем раньше, за окном была ночь. Тело у меня затекло, но я окончательно согрелась, одежда почти высохла. Каждый вдох отдавался болью в горле.

Надо было заставить себя встать – хоть воды попить. Но тело мое хотело и дальше лежать без движения и не шевелиться. Вместо того чтобы подняться, я снова принялась думать о Джульетте.

Я гадала, как бы она поступила, если бы Ромео оставил ее – не потому, что его выслали из Вероны, а просто оттого, что потерял бы ней всякий интерес. А что, если бы Розалина отнеслась к нему с нежностью и он бы передумал? Что, если бы вместо того, чтобы жениться на Джульетте, он бы просто исчез? Похоже, я знала, что бы в этом случае чувствовала Джульетта. Она бы не вернулась к прежней жизни, не предприняла бы никаких попыток что-то изменить и жить дальше. Я была в этом уверена. Даже если бы она дожила до седых волос, всякий раз, закрывая глаза, она видела бы перед собой образ Ромео. И, в конечном итоге, приняла бы это как данность.

Я размышляла, вышла ли бы она, в конце концов, замуж за Париса, чтобы порадовать и успокоить своих родителей. Нет, решила я, наверное, нет. Но, с другой стороны, в пьесе о Парисе говорится очень мало. Он же просто второстепенный персонаж – знатный, грозный и могущественный родственник герцога, за которого ее насильно хотят выдать замуж. А что, если в Парисе присутствовало нечто большее? Что, если бы Парис стал другом Джульетты? Самым лучшим другом? Что, если бы она могла лишь его одного посвятить во все подробности своего разрыва с Ромео? Если бы он оказался единственным, кто до конца понял бы ее и помог бы вернуться к нормальной жизни? Если бы он был терпеливым и добрым? Если бы окружил ее заботой? Если бы Джульетта знала, что без него она бы покончила с собой? Что, если он по-настоящему любил ее и хотел, чтобы она была счастлива?

А что, если бы она… любила Париса? Не как Ромео, никоим образом, об этом и речи быть не может. Но достаточно для того, чтобы тоже желать ему счастья?

В комнате раздавалось лишь ровное и размеренное дыхание Джейкоба. Как напеваемая ребенку колыбельная, как едва слышный шорох кресла-качалки, как тиканье старых часов, когда некуда и незачем спешить… Это был звук умиротворения и покоя.

Если бы Ромео действительно исчез, пропал безвозвратно, имело бы значение, приняла бы Джульетта предложение Париса или нет? Возможно, она бы постаралась довольствоваться тем, что ей осталось от прежней жизни, которую уже не вернешь. Вероятно, это стало бы счастьем, которого она сумела бы достичь.

Я вздохнула и тут же простонала, когда вздох буквально ободрал мне гортань. Я слишком основательно изучила пьесу. Ромео бы не передумал. Вот почему до сих пор помнят его имя, неразрывно связанным с ее: Ромео и Джульетта. Вот почему это гениальная трагедия. Никогда бы не снискала подобной славы пьеса, в которой брошенная Джульетта выходит замуж за Париса.

Я закрыла глаза и снова погрузилась в полудрему, уйдя мыслями от глупой истории, о которой мне больше не хотелось думать. Вместо этого я обратилась к реальным вещам – к прыжку с утеса и к тому, какой безмозглой затеей все это оказалось. И не только к прыжку, но и к мотоциклам и безответственным выкрутасам в стиле Ивела Книвела[2]. А если бы со мной случилось несчастье? Как бы пережил это Чарли? Случившийся с Гарри инфаркт внезапно открыл мне всю перспективу. Перспективу, в которую мне заглядывать не хотелось, потому что – если уж честно признаться – это означало бы, что мне придется изменить свои привычки и образ жизни. Смогу ли я так жить?

Возможно. Конечно, придется нелегко. На самом деле, будет невообразимо тяжело отказаться от своих видений и отбросить их, одновременно пытаясь стать взрослой. Но, вероятно, мне необходимо так поступить. И, наверное, я справлюсь. Если у меня будет Джейкоб.

Я не могла прямо сейчас принять подобное решение. Слишком много боли. Лучше подумать о чем-нибудь другом.

Пока я пыталась отыскать некую приятную тему для размышлений, у меня в голове крутились картины и образы моего сегодняшнего необдуманного трюкачества. Ощущение упругости воздуха при падении, чернота воды, стремительное течение и свирепые волны… Лицо Эдварда… На нем я задержалась надолго. Горячие руки Джейкоба, старающиеся вернуть меня к жизни… дождь, хлеставший из серо-лиловых туч… странный огонек на волнах… Было что-то знакомое в цветной вспышке на поверхности воды. Конечно же, это был не огонь…

Ход моих мыслей прервал звук ехавшего по уличной грязи автомобиля. Я услышала, как он остановился перед домом, как захлопали открываемые и закрываемые двери. Я хотела сесть, но потом решила этого не делать.

Я легко узнала голос Билли, но звучал он как-то необычно тихо, представляя собой скрипучее бормотание.

Дверь открылась, и зажегся свет. Я заморгала, на мгновение ослепнув. Джейкоб проснулся, хватая ртом воздух, и рывком вскочил.

– Извините, – буркнул Билли. – Я вас разбудил?

Мой взгляд медленно фокусировался на его лице, и когда я увидела его выражение, мои глаза наполнились слезами.

– О нет, Билли, только не это! – простонала я.

Он медленно кивнул, и лицо его посуровело от скорби. Джейк бросился к отцу и взял его за руку. От боли его глаза внезапно стали совсем детскими – это выглядело странно в сочетании с телом взрослого мужчины.

Сэм стоял позади Билли, проталкивая его каталку в дверь. Обычно хладнокровное выражение исчезло с его искаженного страданием лица.

– Мне очень жаль, – прошептала я.

Билли кивнул.

– Нам сейчас всем придется нелегко.

– А где Чарли?

– Твой отец остался в больнице вместе со Сью. Там надо… отдать массу распоряжений.

Я громко сглотнула.

– Вернусь-ка я лучше туда, – пробормотал Сэм и быстро скрылся за дверью.

Билли высвободил руку из ладони Джейкоба, после чего проехал в каталке через кухню к себе в комнату. Джейк пару мгновений смотрел ему вслед, а потом снова сел на пол рядом со мной и закрыл лицо руками. Я погладила его по плечу, стараясь найти подобающие моменту слова.

После долгого молчания Джейкоб взял мою руку и прижал ее к своей щеке.

– Как ты себя чувствуешь? Нормально? Может, тебя нужно отвезти к врачу или что-то еще? – вздохнув, спросил он.

– Обо мне не беспокойся, – хрипло ответила я.

Джейкоб повернул голову и посмотрел на меня. Вокруг его глаз залегли красные круги.

– Ты неважно выглядишь.

– И чувствую я себя, похоже, тоже неважно.

– Пойду-ка я подгоню твою машину и отвезу тебя домой. Тебе, наверное, лучше быть там, когда вернется Чарли.

– Ладно.

Я равнодушно сидела на диванчике и ждала его. Из комнаты Билли не доносилось ни звука. Я чувствовала себя любопытной, сующей нос не в свои дела и исподтишка подсматривающей за чужим горем.

Джейк вернулся быстро. Рев двигателя моего пикапа разорвал тишину даже раньше, чем я ожидала. Без единого слова он помог мне встать с диванчика, обняв меня за плечи, когда я вздрогнула от порыва холодного ветра. Не спрашивая у меня разрешения, он устроился на водительском месте, а потом притянул меня к себе и крепко обнял. Я положила голову ему на грудь.

– Как ты доберешься домой? – спросила я.

– Я не собираюсь домой. Мы еще не поймали кровососку, забыла?

Я снова вздрогнула, но совсем не от холода. После этого мы ехали молча. Прохладный воздух окончательно разбудил меня. Голова стала ясной, и я очень быстро и напряженно соображала.

Что делать? Как поступить правильно? Теперь я не представляла свою жизнь без Джейкоба – мне претила даже сама мысль об этом. Он как-то незаметно стал составной частью моего существования. Но оставить все как есть… это же жестоко. Так ведь сказал Майк?

Я вспомнила, как хотела, чтобы Джейкоб был моим братом. Теперь я знала, чего мне хотелось на самом деле, – заявить на него свои права. Сейчас он обнимал меня совсем не по-братски. Мне было хорошо – тепло, уютно и привычно. Безопасно. Джейкоб был тихой гаванью. Я могла бы заявить на него права. Это было в моей власти.

Я знала, что мне придется все ему рассказать. Это единственный способ быть честной. Придется ему все объяснить, чтобы он понял, что я еще не пришла в себя, что он для меня слишком хорош. Он уже знал, что со мной случилось, и это его не удивит, но ему нужно знать, до какой степени я надломлена. Мне даже придется признаться, что я сумасшедшая, что я слышу голоса. Ему потребуется знать все, прежде чем он примет решение. Даже признавая подобную необходимость, я знала, что он примет меня, несмотря ни на что. Он ни секунды не будет сомневаться.

Мне придется смириться с этим и довольствоваться тем, что осталось, каждым крохотным осколком. Это единственный способ быть с ним честной. Буду ли я честной? Смогу ли? Разве так плохо постараться сделать Джейкоба счастливым? Даже если любовь, которую я к нему испытывала, была лишь слабым отголоском того, на что я способна, даже если мое сердце далеко, скитается и печалится о моем переменчивом Ромео, так уж ли это плохо?

Джейкоб остановил пикап у моего темного дома и заглушил двигатель, отчего сразу наступила тишина. Как и много раз до этого, он, похоже, читал мои мысли. Он обнял меня и крепко прижал к груди. И мне снова стало хорошо. Как будто я опять стала цельным существом. Мне показалось, что он думал о Гарри, но когда он заговорил, голос его зазвучал виновато:

– Извини. Я знаю, что ты чувствуешь совсем не то, что я, Белла. Но клянусь, я не в обиде. Я просто так рад, что с тобой все хорошо, что мог бы запеть, но это вряд ли кому-нибудь захочется услышать. – Он гортанно рассмеялся мне в ухо.

Дыхание у меня сбилось, резанув по стенкам гортани. Разве Эдвард, каким бы равнодушным он ни был, не захотел бы, чтобы я была счастлива, насколько это возможно в сложившихся обстоятельствах? Неужели у него не осталось достаточно дружеских чувств, чтобы пожелать мне хотя бы этого? Я подумала, что осталось. Вряд ли он будет в обиде, если я отдам немного любви, которой он сам не пожелал, моему другу Джейкобу. В конечном итоге, это будет совсем другая любовь.

Джейкоб прижался горячей щекой к моей макушке. Если бы я повернула лицо чуть в сторону, если бы прижалась губами к его оголенному плечу… Я нисколько не сомневалась, что произошло бы дальше. Все было бы очень легко и просто. И сегодня вечером не возникло бы никакой необходимости в объяснениях.

Но могла ли я сделать это? Могла ли предать свое опустошенное сердце ради спасения своей жалкой жизни? В животе у меня закололо, когда я думала, поворачивать ли мне голову.

И тут, так четко и ясно, словно мне угрожала смертельная опасность, бархатный голос Эдварда зашептал мне на ухо.

– Будь счастлива, – произнес он.

Я замерла. Джейкоб почувствовал, как я напряглась, и машинально отпустил меня, потянувшись к двери.

Погоди, захотелось сказать мне. Хоть минуточку. Но я так и сидела, не шевелясь, слушая эхо слов Эдварда у себя в голове.

В кабину пикапа ворвался холодный после грозы ветер.

– Ой! – вдруг вскрикнул Джейкоб, как будто кто-то ударил его в живот. – Вот ведь черт! – Он резко захлопнул дверь и одновременно повернул ключ в замке зажигания. Руки у него тряслись так сильно, что я не поняла, как ему это удалось.

– Что случилось?

Джейкоб так резко запустил двигатель, что тот чихнул и захлебнулся.

– Вампир, – выпалил он.

Кровь отхлынула у меня от лица, перед глазами все поплыло.

– Откуда ты знаешь?

– Потому что я его чую. Вот черт!

Ставшие хищными глаза Джейкоба жадно обшаривали темную улицу. Казалось, он почти не замечал, что все тело у него трясется.

– Переродиться или увезти ее отсюда? – прошипел он себе под нос, бросил на меня короткий взгляд, заметил мои расширенные от ужаса глаза и побелевшее лицо и снова начал вглядываться в темноту улицы. – Правильно. Увезу тебя отсюда.

Машина с ревом завелась. Оглушительно взвизгнули шины, когда он резко направил пикап на единственную дорогу, по которой мы могли скрыться. Фары скользнули по тротуару, на мгновение уперлись в опушку черневшего неподалеку леса и, наконец, высветили автомобиль, припаркованный на другой стороне улицы напротив моего дома.

– Стой! – ахнула я.

Черный автомобиль, прекрасно мне знакомый. В машинах я не разбираюсь, но именно об этой могла рассказать все. Это был «Мерседес» модели S55 AMG. Я знала, какая у него мощность двигателя и какого цвета салон. Я знала, как утробно мурлычет движок. Знала, как дивно пахнет кожаная обивка кресел и что сквозь тонированные стекла яркий полдень кажется сумерками.

Это была машина Карлайла.

– Стой! – снова крикнула я, на этот раз громче, потому что Джейкоб погнал пикап по улице.

– Что?!

– Это не Виктория. Да остановись же! Я хочу вернуться.

Он так резко ударил по тормозам, что мне пришлось упереться руками в приборную панель.

– Что? – снова ошеломленно спросил он, в ужасе таращась на меня.

– Это машина Карлайла! Это Каллены. Я это знаю.

Он смотрел, как медленно светлеет мое лицо, и содрогался всем телом.

– Слушай, успокойся, Джейк. Все нормально. Никакой опасности, видишь? Расслабься.

– Ну да, успокойся, – тяжело просипел он, опустив голову и закрыв глаза. Пока он прилагал усилия, чтобы не обратиться в волка, я сквозь заднее стекло смотрела на черную машину.

Это просто Карлайл, твердила я себе. И не жди ничего больше. Может, еще и Эсми… Да перестань же, приказала я себе. Просто Карлайл. Этого уже достаточно. Больше, чем я вообще надеялась когда-нибудь увидеть.

– У тебя в доме вампир, – прошипел Джейкоб. – И ты хочешь вернуться?

Я посмотрела на него, неохотно оторвав взгляд от «Мерседеса», опасаясь, что он исчезнет в то же мгновение, как я отведу от него глаза.

– Конечно, – ответила я, удивившись его вопросу. Разумеется, мне хотелось вернуться.

Лицо Джейкоба посуровело. Я видела, как оно превращалось в маску, которая, как мне казалось, исчезла навсегда. Прежде чем маска окончательно застыла, я уловила промелькнувшую в его глазах боль человека, которого предали. Руки у него по-прежнему тряслись. Казалось, он постарел лет на десять.

Он сделал глубокий вдох.

– Ты уверена, что это не ловушка? – медленно, тяжело спросил он.

– Это не ловушка. Это Карлайл. Отвези меня обратно!

Его широкие плечи вздрогнули, но взгляд остался хладнокровным и бесстрастным.

– Нет.

– Джейк, все нормально…

– Нет. Возвращайся сама, Белла. – Он словно стегал меня этими словами, и я отшатнулась при звуках его голоса. На скулах у него играли желваки.

– Тут все не так…

– Я должен рассказать все Сэму. Положение меняется. Нам нельзя попадаться на их территории.

– Джейк, это же не война!

Он словно меня не слышал – поставил переключатель скоростей в нейтральное положение и выскочил из салона, оставив работающим двигатель.

– Прощай, Белла, – бросил он через плечо. – Очень надеюсь, что ты не погибнешь.

С этими словами он кинулся в темноту, содрогаясь так, что его фигура казалась размытой. Не успела я и рта раскрыть, чтобы вернуть его, как он исчез.

Угрызения совести долго не давали мне пошевельнуться. Что я сейчас сделала с Джейкобом? Но раскаяние не могло вечно удерживать меня на одном месте. Я перелезла на водительское сиденье и снова включила передачу. Руки у меня тряслись почти так же сильно, как у Джейка, так что мне потребовалась минута, чтобы сосредоточиться. Затем я осторожно развернула пикап и направилась обратно к дому.

Когда я выключила фары, все вокруг погрузилось в непроглядную тьму. Чарли уехал в такой спешке, что забыл включить фонарь над крыльцом. Я посмотрела на дом, и меня вдруг охватили сомнения. А что, если это все-таки ловушка?

Я оглянулась на черную машину, почти не видимую в ночи. Нет. Я знала, что это за машина. И все же руки у меня задрожали еще сильнее, когда я потянулась за висевшим над дверью ключом. Я схватилась за дверную ручку, и она легко повернулась у меня в руке. Дверь открылась. В коридоре царила тьма. Я хотела поздороваться, но у меня пересохло в горле. Похоже, начало перехватывать дыхание.

Я шагнула в дом и принялась нашаривать выключатель. В глаза мне била чернота… прямо как черная вода… Да где же включается свет?

…Прямо как черная вода с мерцающими, как в сказке, всполохами оранжевого пламени на поверхности. Это не могло быть огнем, но тогда чем?.. Мои дрожащие пальцы продолжали скользить по стене, ища выключатель…

И вдруг в голове у меня эхом отдалось то, что Джейкоб сказал мне днем, и я наконец все поняла… Она кинулась в воду, сказал он тогда, а там нам кровососов не поймать. Вот почему я помчался домой – боялся, как бы она не запутала следы.

Моя шарившая по стене рука замерла. Я поняла, почему узнала эти странные оранжевые всполохи на воде. Огненно-рыжие волосы Виктории, яростно развевавшиеся на ветру… Она была там. В заливе, совсем рядом, совсем близко от меня и Джейкоба. А если бы Сэм не появился, если бы мы остались вдвоем?.. Я не могла ни вдохнуть, ни пошевелиться.

Ярко вспыхнула лампочка, хотя моя окаменевшая рука так и не нащупала выключатель. Я заморгала от ослепительного света и увидела, что в доме кто-то был – кто-то, поджидавший меня.

Глава 17

Гостья

Моя гостья стояла совершенно неподвижно посреди коридора, поджидая меня: невообразимо красивая, неестественно застывшая, с ослепительно-белой кожей и внимательно смотревшими на меня огромными черными глазами. У меня на мгновение подогнулись колени, и я едва не упала. Потом кинулась к ней.

– Элис, ой, Элис! – вскрикнула я, прижавшись к ней.

Я забыла, какое твердое у нее тело, и словно с размаху налетела на бетонную стену.

– Белла? – произнесла она. В ее вопросе смешались облегчение и смущение.

Я обвила ее руками, хватая ртом воздух, чтобы вдоволь напитаться ароматами, исходившими от ее кожи. Они ни на что не походили – не были ни цветочными, ни пряными, ни цитрусовыми, ни мускусными. Ни одни духи в мире не могли бы сравниться с ними. Моя память не сохранила их как следует.

Я не заметила, когда яростное придыхание сменилось чем-то другим, и поняла, что плачу, лишь когда Элис отвела меня к стоявшему в гостиной дивану и усадила к себе на колени. Я чувствовала себя так, словно устроилась на холодном камне, но этот камень чрезвычайно комфортно повторял очертания моего тела. Элис поглаживала меня по спине, ожидая, когда я окончательно возьму себя в руки.

– Извини… – всхлипывала я. – Я… просто счастлива… что вижу тебя!

– Все нормально, Белла. Все хорошо.

– Да! – вскричала я, и на мгновение мне показалось, что так оно и есть.

Элис вздохнула.

– Я и забыла, какая ты эмоциональная, – неодобрительно сказала она.

Я посмотрела на нее сквозь лившиеся из глаз слезы. Шею Элис держала очень прямо, чуть отстранившись от меня и плотно сжав губы. Глаза у нее были черные как ночь.

– Ох, – выдохнула я, поняв, в чем дело. Ее мучила жажда. А я пахла очень аппетитно. Прошло много времени с тех пор, как мне приходилось следить за подобными вещами. – Извини.

– Я сама виновата. Давно не охотилась. Не надо было доводить себя до жажды. Но сегодня я торопилась. – Она окинула меня сердитым взглядом. – Кстати, о спешке. Не хочешь ли объяснить, как ты осталась в живых?

Этот вопрос поразил меня настолько, что я сразу же перестала плакать. Я мгновенно поняла, что произошло и почему Элис оказалась здесь.

Я громко сглотнула.

– Ты видела, как я падала.

– Нет, – покачала она головой и прищурилась. – Я видела, как ты прыгала.

Я надула губы, пытаясь придумать объяснение, которое звучало бы не слишком безумно.

Элис снова покачала головой.

– Я говорила ему, что это произойдет, но он мне не верил. «Белла же пообещала». – Она так точно его копировала, что я замерла, потрясенная, а в груди резанула боль. – «И не смотри в ее будущее. Мы и так принесли ей много боли», – закончила она. – Но то, что я в него не смотрю, вовсе не означает, что я тебя не вижу, – продолжила она. – Я не следила за тобой, Белла, клянусь. Я просто привыкла быть на твоей волне… и когда увидела, что ты прыгнула, не раздумывая села в самолет. Я знала, что безнадежно опоздаю, но ничего не смогла с собой поделать. Потом я примчалась сюда, думая, что чем-то смогу помочь Чарли, и тут подъезжаешь ты. – Она покачала головой, на этот раз смущенно. Голос у нее чуть дрожал. – Я видела, как ты погрузилась в воду, а потом все ждала и ждала, когда ты вынырнешь, но безрезультатно. Что произошло? И как ты могла так поступить с Чарли? Ты хоть на минуту подумала, что ты с ним сделаешь? А мой брат? Ты хоть чуточку представляешь себе, что Эдвард…

Как только она произнесла его имя, я сразу же ее прервала. Я бы позволила ей говорить дальше, несмотря на то, что она все не так поняла, чтобы просто слушать ее звонкий голос, но настало время вмешаться.

– Элис, я не хотела покончить с собой.

Она недоверчиво взглянула на меня.

– Так ты говоришь, что не прыгала с утеса?

– Нет, но… – Я состроила гримасу. – Только ради развлечения.

Ее лицо стало суровым.

– Я видела, как друзья Джейкоба ныряли с утеса, – объясняла я. – Мне это показалось… забавным, а я скучала…

Она ждала продолжения.

– Я не подумала о том, как гроза и шторм влияют на течения. Вообще-то мне и в голову не приходило, как поведет себя вода.

Элис не поверила моим словам. Я видела, что она по-прежнему думает, будто я пыталась покончить с собой. Я решила немного изменить тему.

– Выходит, если ты видела, как я погрузилась в воду, то почему ты не заметила Джейкоба?

Она наклонила голову набок, отвлеченная новым поворотом в разговоре.

А я продолжила:

– Это правда, что я бы, наверное, утонула, если бы Джейкоб не прыгнул почти сразу следом за мной. Ну ладно, никаких «наверное». Но он все-таки прыгнул и вытащил меня, а потом, похоже, вынес меня на берег, хотя в то время я была в отключке. Вряд ли прошло больше минуты, прежде чем он подхватил меня. Как ты могла этого не заметить?

Она нахмурилась и смерила меня недоуменным взглядом.

– Кто-то вытащил тебя на берег?

– Да. Меня спас Джейкоб.

Я с интересом смотрела, как у нее на лице менялись эмоции, словно в калейдоскопе. Что-то ее беспокоило – неясное, неверное видение. Не знаю точно. Потом она наклонилась и понюхала мое плечо.

– Что ты делаешь?

Она пропустила мой вопрос мимо ушей.

– Кто только что был с тобой недалеко от дома? Похоже, вы ругались или спорили.

– Джейкоб Блэк. Он… вроде как мой лучший друг. Был им, по крайней мере… – Я представила себе его лицо – лицо преданного человека, и задумалась: кто же он мне теперь?

Элис кивнула, явно поглощенная своими мыслями.

– Что?

– Не знаю, – ответила она. – Не знаю, что бы это значило.

– Ну, я хоть не погибла.

Она закатила глаза.

– Он почему-то решил, что ты сможешь уцелеть в одиночку. Я впервые встречаю индивида, столь склонного к смертельно опасным и идиотским авантюрам.

– Но я же уцелела, – подчеркнула я.

Она думала о чем-то другом.

– Но если течение оказалось тебе не по силам, как же этот Джейкоб справился?

– Джейкоб… он сильный.

Она услышала в моем голосе неуверенность и подняла брови.

Я пару мгновений кусала нижнюю губу. Это тайна или нет? А если да, то к кому я относилась с большей преданностью? К Джейкобу или к Элис?

Слишком тяжело хранить тайны, решила я. Джейкоб все знал, так почему бы не посвятить в это и Элис?

– Понимаешь… ну… он… вроде как оборотень, – торопливо призналась я. – Квилеты обращаются в волков, когда рядом появляются вампиры. Они очень давно знают Карлайла. Ты была рядом с Карлайлом в те времена?

Элис растерянно уставилась на меня, но тут же взяла себя в руки.

– Ну, по-моему, это объясняет запах, – пробормотала она. – Но объясняет ли это то, чего я не видела? – Она нахмурилась, и ее похожий на гладкий фарфор лоб покрылся морщинками.

– Запах? – повторила я.

– От тебя просто жутко разит, – рассеянно произнесла она, все еще хмурясь. – Оборотень? Ты в этом уверена?

– Более чем, – твердо ответила я, вздрогнув при воспоминании о том, как Пол и Джейкоб сцепились на дороге. – Похоже, тебя не было рядом с Карлайлом в последний раз, когда в Форксе появлялись оборотни.

– Нет. Я тогда еще его не нашла. – Элис по-прежнему думала о чем-то своем. Вдруг она вытаращила глаза и впилась в меня изумленным взглядом. – Так твой лучший друг – оборотень?

Я робко кивнула.

– И как долго это продолжается?

– Не очень долго, – ответила я немного вызывающе. – Он стал оборотнем всего несколько недель назад.

Элис метнула на меня сердитый взгляд.

– Молодой оборотень? Еще хуже! Эдвард оказался прав: ты просто притягиваешь к себе опасности! Разве ты не должна была избегать неприятностей?

– В оборотнях нет ничего плохого, – проворчала я, уязвленная ее надменным тоном.

– Пока они не разозлятся и не выйдут из себя. – Элис резко замотала головой. – Тебе решать, Белла. Другие бы только радовались, что вампиры покинули город. Но тебе надо обязательно начать дружбу с первыми же попавшимися чудовищами.

Мне не хотелось спорить с ней – я все еще дрожала от радости, что она здесь наяву, а не во сне, что я могу коснуться ее мраморной кожи и слушать ее мелодичный голос, – но она, похоже, все испортила.

– Нет, Элис, вампиры вообще-то не исчезли из этих мест, по крайней мере не все. Вот в чем главная беда. Если бы не оборотни, Виктория уже давно бы со мной расправилась. Ну, а если бы не Джейк и его друзья, то Лоран прикончил бы меня до нее, так что…

– Виктория? – прошипела она. – Лоран?

Я кивнула, и крохотная ранка растревожилась под взглядом ее черных глаз. Я указала на свою грудь.

– Притягиваю опасности, помнишь?

Она снова покачала головой.

– Давай-ка рассказывай мне все с самого начала.

Я не совсем внятно поведала ей начало, пропустив мотоциклы и голоса, но честно выложила все до сегодняшнего чуть не стоившего мне жизни приключения. Элис не понравились мои надуманные объяснения о скуке и утесах, так что я быстренько перескочила на оранжевое пламя, которое видела на поверхности воды, и своих предположениях о том, что все это значило. На этом месте она прищурилась, и ее глаза превратились в узенькие щелки. Было странно видеть ее такой смертельно опасной – настоящим вампиром. Я громко сглотнула и продолжила, рассказав ей о том, что случилось с Гарри.

Элис слушала меня, не перебивая. Время от времени она качала головой, и морщины у нее на лбу становились глубже, словно были прорезаны в ее мраморной коже. Она молчала, и я наконец умолкла, вновь пораженная чужой скорбью из-за кончины Гарри. Я подумала о Чарли: он скоро вернется? В каком состоянии?

– Наш отъезд никак не пошел тебе на пользу, верно? – пробормотала Элис.

Я тихо, почти истерически хохотнула.

– Но цель-то заключалась не в этом? Вы же уехали не ради моего блага.

Несколько секунд Элис сердито смотрела в пол.

– Ну… По-моему, сегодня я вела себя импульсивно. Наверное, не надо было мне вмешиваться.

Я почувствовала, как кровь отливает у меня от лица. Неприятно засосало под ложечкой.

– Не уезжай, Элис, – прошептала я. Мои пальцы сомкнулись на воротнике ее белой блузки, и я начала учащенно дышать. – Прошу тебя, не бросай меня.

Глаза ее открылись чуть шире.

– Хорошо, – ответила она, четко и ясно выговаривая каждый слог. – Сегодня я никуда не поеду. Сделай глубокий вдох.

Я попыталась послушаться, хотя и не очень хорошо ощущала, где у меня легкие.

Она вглядывалась в мое лицо, пока я сосредоточенно дышала, дожидаясь, пока я достаточно успокоюсь, чтобы говорить.

– Ты ужасно выглядишь, Белла.

– Я же сегодня тонула, – напомнила я ей.

– Есть кое-что куда серьезнее. У тебя внутри полная неразбериха.

Я вздрогнула.

– Слушай, я стараюсь изо всех сил.

– Ты это о чем?

– Мне пришлось нелегко. Но я стараюсь держаться.

Она нахмурилась.

– Я же ему говорила, – пробормотала она себе под нос.

– Элис, – вздохнула я, – а что ты ожидала увидеть? В смысле, кроме того, что я жива? Ты ожидала, что я стану весело порхать и насвистывать популярные мелодии? Ты меня знаешь куда лучше.

– Знаю. Но я надеялась…

– Тогда, похоже, я не монополист на рынке идиотизма.

Зазвонил телефон.

– Это, наверное, Чарли, – сказала я, неловко поднимаясь. Я взяла Элис за твердую, как камень, руку и потащила за собой на кухню. Я не собиралась выпускать ее из виду.

Сняв трубку, я спросила:

– Чарли, это ты?

– Нет, это я, – ответил Джейкоб.

– Джейк!

Элис внимательно смотрела на меня.

– Просто хочу убедиться, что ты еще жива, – грустно произнес Джейкоб.

– У меня все нормально. Я же говорила тебе, что это не…

– Да, понял. Пока. – Джейкоб бросил трубку, не желая больше со мной говорить.

Я вздохнула и запрокинула голову, глядя в потолок.

– Начнутся проблемы.

Элис сжала мою руку.

– Не очень-то они нервничают из-за того, что я здесь.

– Не обязательно из-за тебя. Но это в любом случае их не касается.

Элис обняла меня за плечи.

– Так чем мы сейчас займемся? – задумалась она. Похоже, какое-то время она говорила сама с собой. – Заняться есть чем. Связать кое-какие концы.

– Чем заняться?

Ее лицо вдруг приняло осторожное выражение.

– Точно не знаю… Мне надо повидаться с Карлайлом.

Она сейчас уедет? У меня душа ушла в пятки.

– Может, останешься? Ну, пожалуйста! Я так по тебе скучала! – взмолилась я.

– Если ты считаешь, что это хорошая мысль. – Ее взгляд стал печальным.

– Да. Можешь остановиться здесь – Чарли будет в восторге.

– У меня есть дом, Белла.

Я кивнула, разочарованная, но покорившаяся судьбе. Она замялась, внимательно глядя на меня.

– Ну, мне надо, по крайней мере, принести чемодан с одеждой.

Я порывисто обняла е.

– Элис, ты лучше всех на свете!

– И, по-моему, мне нужно поохотиться. Немедленно, – напряженно добавила она.

– Ой. – Я сделала шаг назад.

– Сможешь хотя бы час не ввязываться в неприятности? – скептически спросила она. Затем, прежде чем я успела ответить, она подняла вверх палец и закрыла глаза. На несколько секунд ее лицо превратилось в маску.

Наконец она открыла глаза и ответила на свой же вопрос:

– Да, с тобой все будет в порядке. По крайней мере, сегодня вечером. – Она скорчила гримасу, но все равно выглядела как ангел.

– Ты вернешься? – тихо уточнила я.

– Обещаю. Через час.

Я взглянула на часы, висевшие над кухонным столом. Элис рассмеялась, быстро наклонилась ко мне, чмокнула в щеку и исчезла.

Я глубоко вздохнула. Она вернется. Мне вдруг стало гораздо легче.

Пока я ее дожидалась, мне было чем заняться. Первым пунктом, разумеется, стоял душ. Раздеваясь, я понюхала себя, но не почувствовала ничего, кроме соленого запаха океана и водорослей. Мне стало интересно, что же Элис имела в виду, сказав, что от меня просто жутко разит.

Помывшись, я вернулась на кухню. Я не заметила ни малейших признаков того, что Чарли недавно ел, и подумала, что он наверняка вернется голодным. Я занялась приготовлением ужина, напевая себе под нос.

Пока в микроволновке разогревалась приготовленная еще в четверг запеканка, я застелила диван простынями, положила на него старую подушку. Элис они не понадобятся, но Чарли обязательно захочет взглянуть на постель. Я специально не смотрела на часы. Беспокоиться не было никаких причин: Элис же дала слово.

Я торопливо проглотила ужин, не почувствовав даже вкуса, лишь боль в раздраженном горле. Меня мучила жажда, и я выпила почти литр воды к тому времени, когда закончила есть. Проникшая в меня соль вызвала обезвоживание.

Продолжая ждать, я решила посмотреть телевизор. Элис уже была в гостиной – сидела на импровизированной постели. Глаза у нее стали светло-коричневыми. Она улыбнулась и похлопала рукой по подушке.

– Спасибо.

– Ты рановато, – радостно заметила я, села рядом с ней и положила голову ей на плечо.

Она обняла меня и вздохнула.

– Белла, что же нам с тобой делать?

– Не знаю, – призналась я. – Я правда старалась изо всех сил.

– Верю.

Наступило молчание.

– А… А он… – Я сделала глубокий вдох. Было все еще трудно произносить его имя вслух, хотя я уже могла проговаривать его про себя. – А Эдвард знает, что ты здесь? – Я не могла не спросить об этом. Это же, в конце концов, моя боль. Я разберусь с ней, когда Элис уедет, подумала я, и мне стало не по себе от одной мысли об этом.

– Нет.

Это единственное, что могло быть правдой.

– Он не с Карлайлом и Эсми?

– Он навещает их раз в несколько месяцев.

– О! – Наверное, он продолжает «отвлекаться». Я перенесла свое любопытство на более безопасную тему.

– Ты сказала, что прилетела сюда на самолете… Откуда?

– Я была у Денали. Навещала семью Тани.

– А Джаспер там? Он приехал с тобой?

Она покачала головой.

– Он не одобряет мое вмешательство в твою жизнь. Мы же обещали. – Она умолкла, и тон ее изменился. – А ты думаешь, что Чарли не станет возражать, если я побуду здесь? – озабоченно спросила она.

– Чарли считает, что ты просто чудо, Элис.

– Ну, это нам еще предстоит выяснить.

И, конечно же, через несколько секунд я услышала, как к дому подъехала полицейская машина. Я вскочила с дивана и бросилась открывать дверь.

Чарли медленно шел по дорожке, опустив голову и плечи. Я подбежала к нему, но он не заметил меня, пока я не обняла его. Он крепко обнял меня в ответ.

– Мне искренне жаль Гарри.

– Мне действительно будет его очень не хватать, – пробормотал Чарли.

– Как там Сью?

– Она, похоже, в шоке, словно не до конца все осознала. С ней остался Сэм… – Чарли говорил нечетко. – Бедные дети. Лия всего на год старше тебя, а Сету лишь четырнадцать… – Он покачал головой и, по-прежнему крепко обнимая меня, снова зашагал к двери.

– Слушай, пап. – Я подумала, что лучше предупредить его заранее. – Ты ни за что не угадаешь, кто у нас в гостях.

Он непонимающе посмотрел на меня. Потом повернул голову и заметил стоявший на другой стороне улицы «Мерседес», сверкавший черной краской в свете горевшего над крыльцом фонаря. Прежде чем он что-то сообразил, в коридоре уже стояла Элис.

– Привет, Чарли, – поздоровалась она. – Извини, что я явилась в такое неподходящее время.

– Элис Каллен? – Он вытаращился на стоявшую перед ним изящную фигурку, словно не веря глазам своим. – Элис, это ты?

– Это я, – подтвердила она. – Я оказалась тут неподалеку…

– А Карлайл?..

– Нет, я одна.

Мы с Элис понимали, что на самом деле Чарли спрашивал вовсе не о Карлайле. Он крепче прижал меня к себе.

– Можно ей у нас немного пожить, а? – взмолилась я. – Я ее уже пригласила.

– Конечно, – машинально ответил Чарли. – Мы очень рады, что ты у нас погостишь, Элис.

– Спасибо, Чарли. Я знаю, что я не ко времени.

– Нет, что ты, ничего страшного. Я буду очень занят, пытаясь сделать все, что смогу, для семьи Гарри, так что просто прекрасно, что ты составишь Белле компанию.

– Ужин на столе, пап, – сказала я ему.

– Спасибо, Беллз. – Он еще раз прижал меня к себе, прежде чем устало зашагал на кухню.

Элис направилась обратно к дивану, я за ней. На этот раз она прижала меня к плечу.

– Выглядишь усталой.

– Да, – согласилась я и пожала плечами. – Это все от смертельных трюков… Ну, а что Карлайл думает о твоей поездке сюда?

– Он ничего не знает. Они с Эсми отправились на охоту. Я свяжусь с ним через несколько дней, когда он вернется.

– Но ему-то ты ничего не расскажешь… когда он снова приедет навестить вас? – спросила я.

Элис поняла, что теперь речь шла вовсе не о Карлайле.

– Нет. Иначе он мне голову откусит, – мрачно ответила она.

Я рассмеялась, а потом вздохнула. Спать мне не хотелось. Мне хотелось всю ночь напролет разговаривать с Элис. И усталости я вроде бы не должна была чувствовать после того, как целый день провалялась на диванчике у Джейкоба. Однако сегодня я чуть не утонула, и это выжало из меня почти все силы – глаза у меня слипались. Я опустила голову на твердое, как камень, плечо подруги, и вскоре провалилась в счастливое забытье, на которое могла лишь надеяться.

Проснулась я рано, после глубокого, без сновидений сна, чувствуя себя хорошо отдохнувшей, но какой-то одеревеневшей. Я лежала на диване, укрытая одеялами, которые приготовила для Элис, и слышала, как они с Чарли о чем-то разговаривали на кухне. Судя по доносившимся оттуда звукам, Чарли готовил ей завтрак.

– И как тяжело это проходило, Чарли? – тихо спросила Элис, и я сначала подумала, что речь шла о семье Клируотеров.

– Очень тяжело, – вздохнул Чарли.

– Расскажи-ка мне все. Я хочу знать, что именно произошло, когда мы уехали.

Наступила пауза, во время которой закрыли дверь шкафчика и выключили таймер на плите. Я ждала продолжения, сжавшись в комок.

– Я никогда не чувствовал себя таким беспомощным, – неторопливо начал Чарли. – Сам не знал, что мне делать. В первую неделю… я думал, что мне придется отправить ее в больницу. Она не ела, не пила, вообще не шевелилась. Доктор Джеранди сыпал словечками вроде «кататонический ступор», но я не разрешил ему ее осмотреть. Я боялся, что это ее еще больше напугает.

– Но она ведь как-то из этого выкарабкалась?

– Я попросил Рене приехать и забрать ее к себе во Флориду. Мне не хотелось оказаться… в случае, если бы ей пришлось отправиться в больницу или куда похуже. Я надеялся, что рядом с матерью ей полегчает. Но когда мы стали собирать ее вещи, в ней проснулась какая-то ярость. Я никогда раньше не видел, чтобы Белла закатывала такие скандалы. У нее никогда не было склонности к истерикам, но тут она разъярилась не на шутку. Она швыряла одежду по всему дому и визжала, что мы не сможем заставить ее уехать… а потом наконец разревелась. Я решил, что это переломный момент. И не стал спорить, когда она настояла на том, чтобы жить здесь… к тому же сначала мне и правда казалось, что ей становится лучше…

Чарли умолк. Мне было тяжело слушать все это, зная, сколько боли я ему принесла.

– Однако… – подтолкнула Чарли Элис.

– Она снова стала ходить в школу и на работу, ела, спала и делала уроки. Она отвечала, когда кто-то задавал ей прямой вопрос. Но стала… какой-то опустошенной. Пустой, неосмысленный взгляд… И еще масса других мелочей. Она больше не слушала музыку – в мусорном баке я нашел целую кучу расколотых компакт-дисков. Она перестала читать, не появлялась в гостиной, когда там работал телевизор, хотя и раньше-то нечасто его смотрела. Наконец я понял: она старательно избегала всего, что могло бы напомнить ей… о нем. Мы с ней почти не разговаривали. Я опасался сказать что-нибудь, что ее расстроит, – она вздрагивала и тряслась от малейших пустяков, – а сама разговоров не заводила, лишь отвечала, если я ее о чем-то спрашивал. И все время она была одна. Она не звонила своим друзьям и подругам, и через какое-то время они сами перестали ей звонить. Тут была настоящая ночь живых мертвецов. Я до сих пор слышу, как она кричит во сне…

Я почти видела, как он вздрогнул. Меня саму трясло от этих воспоминаний. Мне не удалось обвести его вокруг пальца, ни на секунду…

– Мне очень жаль, Чарли, – печально произнесла Элис.

– Это не твоя вина. – По его интонации было совершенно понятно, что винит он другого. – Ты всегда была ей хорошей подругой.

– Но теперь-то ей, кажется, уже лучше.

– Да. С тех самых пор, как она стала общаться с Джейкобом Блэком, я заметил, что она действительно пошла на поправку. Возвращается домой с румянцем на лице, с блеском в глазах. Она стала счастливее. – Чарли умолк, а когда заговорил снова, голос его изменился. – Он на год с небольшим младше ее, и я знаю, что она всегда воспринимала его как друга, но теперь, по-моему, тут уже нечто большее или, по крайней мере, к тому близится, – почти с вызовом произнес он. Это прозвучало как предупреждение, но не Элис, а тем, кому она его передаст. – Для своих лет Джейк почти взрослый человек, – продолжил он по-прежнему слегка вызывающе. – Он ухаживает за инвалидом-отцом так же, как Белла обихаживала свою взбалмошную и неуправляемую мамашу. Это придало ему зрелости. К тому же он симпатичный парень – весь в мать. Знаешь, он неплохая пара для Беллы, – твердо закончил Чарли.

– Это хорошо, что он у нее есть, – согласилась Элис.

Чарли шумно вздохнул, быстро успокоившись от отсутствия возражений.

– Ладно, похоже, я немного преувеличиваю. Не знаю… даже с Джейкобом, я иногда вижу что-то у нее в глазах и гадаю, понимаю ли до конца, какую боль она переживает. Это ненормально, Элис, и… это меня пугает. Совсем ненормально. Не как будто ее кто-то бросил… а как будто кто-то умер. – Его голос дрогнул.

Действительно, как будто кто-то умер – я. Потому что случилось большее, чем утрата главной любви всей жизни – словно этого недостаточно, чтобы убить человека. Я словно лишилась будущего, семьи, той жизни, которую для себя избрала…

Чарли продолжил безнадежным тоном:

– Не знаю, как она все это переживет, не уверен, сможет ли она залечить все эти раны. Она всегда отличалась постоянством. Она не отступается, не меняет решения.

– Да, она из такой породы, – сухо согласилась Элис.

– И еще, Элис… – Чарли замялся. – Ну, ты знаешь, как я к тебе отношусь и могу сказать, что она просто счастлива видеть тебя, однако… я немного беспокоюсь насчет того, что с ней будет после твоего отъезда.

– Я тоже беспокоюсь, Чарли, уж поверь. Я бы не приехала, если бы мне в голову не пришли кое-какие мысли. Извини.

– Не надо извиняться, дорогая. Кто знает? Может, это для нее и хорошо.

– Надеюсь, что ты прав.

Последовала долгая пауза, во время которой слышался стук вилок о тарелки. Мне стало интересно, куда Элис прятала еду.

– Элис, мне нужно кое-что у тебя спросить, – неуверенно начал отец.

– Давай, – спокойно отозвалась Элис.

– Он ведь не наведается сюда, как ты, правда? – Я уловила в голосе Чарли тщательно скрываемую злобу.

Элис ответила тихо и убедительно:

– Он даже не знает, что я здесь. В последний раз, когда я с ним говорила, он находился где-то в Южной Америке.

Я замерла, услышав эту новость, и прислушалась еще внимательнее.

– Это хоть что-то, по крайней мере, – буркнул Чарли. – Ну, надеюсь, что ему там неплохо.

В голосе Элис впервые зазвучали стальные нотки:

– Я бы не спешила с выводами.

Я знала, что глаза ее вспыхивали, когда она говорила подобным тоном.

Громко скрипнул отодвинутый от стола стул. Я представила себе встававшего Чарли: Элис никогда бы не произвела такого шума. Из крана потекла вода, брызгая на тарелку. Похоже, они не собирались больше говорить об Эдварде, так что я решила, что пора просыпаться.

Я повернулась на бок, навалившись на пружины, чтобы они заскрипели, и громко зевнула. На кухне воцарилась тишина. Я потянулась и вздохнула.

– Элис? – невинно позвала я. Раздраженное горло сделало мою игру еще более правдоподобной.

– Я на кухне, Белла, – отозвалась Элис, словно и не подозревала, что я подслушивала. Подобные вещи она хорошо умела скрывать.

Чарли собрался уезжать – он помогал Сью Клируотер с организацией похорон. Без Элис день тянулся бы для меня бесконечно долго.

Она так и не обмолвилась о своем отъезде, а я ее не спрашивала. Я знала, что это неизбежно, но выбросила это из головы. Мы стали говорить о ее семье – обо всех ее членах, кроме одного.

Карлайл работал в ночной хирургической бригаде в Итаке, штат Нью-Йорк, совмещая это с преподаванием в Корнелльском университете. Эсми занималась реставрацией особняка семнадцатого века, исторического памятника, стоящего в лесу к северу от города. Эмметт и Розали уехали в Европу, чтобы провести там очередной медовый месяц, но скоро должны вернуться. Джаспер тоже учился в Корнелльском университете, на этот раз на философском факультете. А Элис занималась своим частным расследованием, касавшимся информации, которую я ей случайно раскрыла прошлой весной. Она успешно разыскала лечебницу для душевнобольных, где провела последние годы жизни в качестве человеческого существа, – жизни, которую она вообще не помнила.

– Меня звали Мэри Элис Брэндон, – тихо сказала она. – У меня была младшая сестра по имени Синтия. Ее дочь – моя племянница – до сих пор живет в Билокси.

– Ты узнала, почему тебя поместили в эту… больницу? – Что могло довести родителей до подобной крайности? Даже если у их дочери случались видения будущего…

Она покачала головой, задумчиво глядя на меня.

– Я не очень-то много о них разузнала. Я просмотрела на микропленках все старые газеты. Мою семью в них не часто упоминали, она не принадлежала к кругу, интересующему журналистов. Там говорилось о помолвке моих родителей. И о помолвке Синтии. – Она неуверенно произнесла имя сестры. – Объявление о моем рождении… и мой некролог. Я нашла свою могилу. И запись о поступлении в лечебницу в архивах. Дата моего поступления в лечебницу и дата смерти на надгробном камне – одна и та же.

Я не знала, что сказать, и после недолгой паузы Элис переключилась на менее мрачные темы. Каллены снова собрались все вместе, за одним исключением, и проводили весенние университетские каникулы в Денали, с Таней и ее семейством. Я жадно ловила самые незначительные новости. Элис ни разу не обмолвилась о том, кто интересовал меня больше всех, и за это я была ей благодарна. Мне было достаточно слушать рассказы о семье, членом которой я когда-то мечтала стать.

Чарли вернулся лишь когда совсем стемнело, и выглядел еще более вымотанным, чем накануне вечером. Рано утром он собирался в резервацию на похороны Гарри, поэтому спать лег почти сразу. Я снова устроилась на диване рядом с Элис.

Я едва узнала отца, когда наутро, еще до восхода солнца, он спустился по лестнице в старом костюме, в котором я его никогда в жизни не видела. Пиджак был расстегнут, и я подумала, что это потому, что Чарли располнел и застегнутый он на нем не сошелся бы. На шее у отца висел слишком широкий старомодный галстук. Он на цыпочках прокрался к двери, стараясь не разбудить нас. Я не открыла глаз, притворившись, что сплю, как и Элис, устроившаяся в раскладывающемся кресле.

Как только за Чарли закрылась дверь, Элис села. Под лоскутным одеялом она оказалась полностью одетой.

– Ну, чем займемся сегодня? – спросила меня подруга.

– Не знаю… а ты видишь что-нибудь интересненькое?

Она покачала головой и улыбнулась.

– Еще слишком рано.

За время, проведенное мною в Ла-Пуше, я совсем забросила домашние дела и сейчас решила наверстать упущенное. Мне хотелось сделать хоть что-то, что немного облегчило бы жизнь Чарли. Может, он почувствует себя лучше, если будет возвращаться в чистый дом.

Я начала с ванной – там беспорядок прямо-таки резал глаза. Пока я убиралась, Элис стояла, прислонившись к дверному косяку, и задавала банальные вопросы о моих, вернее, наших школьных друзьях – чем они занимались с тех пор, как она уехала. Лицо у нее, как обычно, ничего не выражало, но я ощутила ее раздражение из-за того, что я так мало могла ей рассказать. Или, возможно, меня просто мучила совесть после того, как я вчера утром подслушала их разговор с Чарли.

Когда я с руками буквально по локоть в моющем средстве отскребала пол в ванной, раздался звонок в дверь. Я сразу же взглянула на Элис – лицо у нее было ошеломленное, почти встревоженное. Это показалось мне странным: Элис никому не удавалось застать врасплох.

– Сейчас иду! – крикнула я в сторону двери, встала и кинулась к раковине, чтобы ополоснуть руки.

– Белла, – с некоторым смущением в голосе произнесла Элис. – Я почти наверняка знаю, кто это, и, по-моему, мне лучше уйти.

– Почти наверняка? – переспросила я. С каких это пор Элис перестала попадать в точку?

– Если это повторение моей вчерашней вопиющей ошибки в предвидении, тогда, скорее всего, это Джейкоб Блэк или один из его… друзей.

Я уставилась на нее, пытаясь сообразить, что к чему.

– Ты не можешь видеть оборотней?

– Похоже на то, – пробормотала Элис. Этот факт явно ее раздражал, чрезвычайно раздражал.

В дверь снова позвонили – два коротких, нетерпеливых звонка.

– Тебе не надо прятаться, Элис. Ты пришла сюда первая.

Она с грустью рассмеялась:

– Уж поверь мне – не выйдет ничего хорошего, если мы с Джейкобом Блэком окажемся в одной комнате.

Она быстро чмокнула меня в щеку и исчезла за дверью комнаты Чарли, а потом – вне всякого сомнения – выскользнула в окно.

В дверь позвонили еще раз.

Глава 18

Похороны

Я сбежала вниз по лестнице и распахнула дверь. Конечно же, это оказался Джейкоб. Даже почти ничего не видя, Элис сохранила быстроту реакции.

Он стоял примерно в двух метрах от двери, неприязненно сморщив нос, но в остальном его лицо оставалось неподвижным, словно маска. Но он не смог меня провести: я заметила, что руки у него слегка дрожат.

Всем своим видом он излучал враждебность. Это напомнило мне тот ужасный день, когда он предпочел мне Сэма, и я ощутила, как в ответ на это мой подбородок вызывающе вздернулся вверх.

«Гольф» Джейкоба с включенным двигателем стоял у тротуара. За рулем сидел Джаред, а рядом с ним – Эмбри. Я поняла, что это означало: они боялись отпускать его сюда одного. Я почувствовала досаду и раздражение. Каллены были не такие.

– Привет, – наконец произнесла я, не дождавшись, когда он заговорит.

Джейк поджал губы, так и не двинувшись с места. Глаза его лихорадочно шарили по фасаду дома.

Я скрипнула зубами.

– Ее здесь нет. Ты что-то хотел?

Он замялся.

– Ты одна?

– Да, – вздохнула я.

– Можно поговорить с тобой пару минут?

– Разумеется, можно, Джейкоб. Заходи в дом.

Джейкоб оглянулся на сидевших в машине друзей. Я заметила, как Эмбри едва заметно покачал головой. Это почему-то окончательно вывело меня из себя, и я снова скрипнула зубами.

– Трус, – тихо пробормотала я.

Джейк бросил на меня быстрый взгляд и сердито сдвинул густые черные брови над глубоко посаженными глазами. Сжав челюсти, он промаршировал – другими словами его движения не описать – по тротуару и протиснулся в дом мимо меня.

Я впилась взглядом сперва в Джареда, а потом в Эмбри – мне не нравилось, с какой злобой они смотрели на меня. Они что, и правда думали, что я позволю, чтобы с Джейкобом что-нибудь случилось? Потом с силой захлопнула за собой дверь.

Джейкоб стоял в коридоре у меня за спиной, глядя на разбросанные по всей гостиной одеяла.

– Девичник с ночевкой? – язвительно спросил он.

– Ну да, – так же язвительно ответила я. Мне не нравилось, когда Джейкоб вел себя подобным образом. – А тебе-то какое дело?

Он снова сморщил нос, как будто почувствовал что-то неприятное.

– Где твоя «подруга»? – Я прямо-таки слышала кавычки в его тоне.

– У нее кое-какие дела. Слушай, Джейкоб, что тебе нужно?

Похоже, что-то в комнате заставило его занервничать еще больше – его длинные руки затряслись от плеч до ладоней. Он не ответил на мой вопрос, а вместо этого шагнул в кухню, напряженно осматривая ее беспокойно бегавшими глазами.

Я прошла за ним. Он вышагивал туда-сюда вдоль короткой столешницы.

– Послушай, – сказала я, преграждая ему путь.

Джейкоб перестал шагать и уставился на меня.

– В чем проблема-то?

– Зря я сюда пришел.

Это меня уязвило. Я вздрогнула, а он прищурился.

– Ну, тогда извини, что тебе пришлось приехать, – пробормотала я. – Скажи мне, что тебе нужно, а потом не задерживайся.

– Мне нужно задать тебе всего парочку вопросов. Я тебя не задержу. Нам надо вернуться на похороны.

– Ладно, валяй задавай.

Наверное, я немного переигрывала с обострением отношений, но я не хотела, чтобы он заметил, как мне больно. Я знала, что это нечестно с моей стороны. В конце концов, вчера вечером я предпочла ему кровососку. И первая причинила ему боль.

Он сделал глубокий вдох, и пальцы его вдруг перестали дрожать. Лицо стало спокойным и невозмутимым.

– У тебя в доме находится один из Калленов, – констатировал он.

– Да. Элис Каллен.

Он задумчиво кивнул.

– И надолго она здесь?

– На сколько ей захочется. – В моем голосе по-прежнему звучала враждебность. – Сроки не оговаривались.

– Как ты думаешь, ты могла бы… пожалуйста… объяснить ей все о другой – о Виктории?

Я побледнела.

– Я уже все ей рассказала.

Он снова кивнул.

– Ты должна знать, что когда здесь кто-то из Калленов, мы можем охранять лишь свою территорию. В безопасности ты можешь быть лишь в Ла-Пуше. Здесь я больше не смогу тебя защитить.

– Ладно, – тихо произнесла я.

Он молча посмотрел на окна, выходившие на задний двор.

– Это все?

Не отводя глаз от окон, он ответил:

– И вот что еще…

Я ждала, но он не продолжал.

– Да? – наконец не выдержала я.

– Остальное семейство теперь тоже вернется? – холодно, безучастно спросил он, чем напомнил мне хладнокровную манеру Сэма. Джейкоб все больше становился похожим на Сэма… Интересно, почему это так меня беспокоило?

Теперь не ответила я. Он испытующе смотрел на меня.

– Ну? – произнес он. Под его внешним спокойствием скрывалось внутреннее напряжение.

– Нет, – наконец ответила я. С большой неохотой. – Они не вернутся.

Лицо Джейкоба не изменилось.

– Хорошо. Это все.

Я посмотрела на него с вновь нараставшим раздражением.

– Ну, теперь беги. Доложи Сэму, что жуткие чудовища не станут вас преследовать.

– Хорошо, – по-прежнему спокойно повторил он.

Вот, похоже, и все. Джейкоб быстро вышел из кухни. Я ждала, пока хлопнет входная дверь, но ничего не услышала. До меня доносилось лишь тиканье часов над плитой, и я снова удивилась тому, какими бесшумными стали его движения.

Это просто ужасно! Как я смогла так быстро превратить его во врага? Простит ли он меня, когда Элис уедет? А что, если нет? Я прислонилась к столешнице и закрыла лицо руками. Как же я умудрилась так все испортить? Но как я могла поступить иначе? Даже оглядываясь назад, я не видела иного, лучшего пути и способа действий.

– Белла?.. – встревоженно спросил Джейкоб.

Я убрала руки от лица и увидела Джейкоба, застенчиво стоявшего у двери кухни: он не ушел, как я подумала. Лишь увидев на ладонях прозрачные сверкающие капельки, я поняла, что плакала.

Невозмутимость исчезла с лица Джейка, сменившись беспокойством и неуверенностью. Он быстро вернулся и встал напротив меня, наклонив голову так, что наши глаза оказались на одном уровне.

– Опять я напортачил, да?

– В чем напортачил? – спросила я глухо.

– Нарушил обещание. Извини.

– Все нормально, – буркнула я. – Сейчас я первая начала.

Гримаса боли исказила его лицо.

– Я же знал, как ты к ним относишься. И не надо было вести себя так, словно меня застигли врасплох.

Я заметила в его глазах отвращение. Мне хотелось объяснить ему, какая Элис на самом деле, и защитить ее от ложных суждений, которые он себе вбил в голову. Но что-то говорило мне, что сейчас не время для этого. Поэтому я просто сказала:

– Извини.

– Ладно, давай не будем драматизировать, хорошо? Она просто приехала в гости, так? Она уедет, и все снова станет по-прежнему.

– А смогу я одновременно дружить и с ней, и с тобой? – спросила я, не стараясь скрыть терзавшую меня боль.

Он медленно покачал головой:

– Нет, наверное, не сможешь.

Я засопела и уставилась на его огромные ноги.

– Но ты же подождешь, правда? Ты ведь останешься моим другом, несмотря на то, что Элис я тоже люблю?

Я не поднимала глаз, боясь увидеть его реакцию на мою последнюю фразу. На ответ у него ушла минута, так что я, наверное, правильно сделала, что не смотрела на него.

– Да. Я навсегда останусь твоим другом, – угрюмо ответил он. – Неважно, кого ты там любишь.

– Обещаешь?

– Обещаю.

Я почувствовала, как его руки обхватили меня, и прижалась к его груди.

– Вот ведь как бывает.

– Да. – Потом он понюхал мои волосы и поморщился.

– Фу!

– Что такое? – взвилась я. Подняв глаза, я увидела, что он опять сморщил нос. – Почему все меня достают? Я ничем не пахну!

Он слабо улыбнулся.

– Нет, пахнешь. Ты пахнешь, как они. Отбеливателем. Слишком сладко – аж до тошноты. И от тебя… веет ледяным холодом. Мне весь нос жжет.

– Правда? – Вот ведь странно. Элис пахла просто восхитительно. Конечно, по человеческим меркам. – Но почему тогда она тоже решила, что я пахну?

Эти слова стерли улыбку с его лица.

– Хм. Может, для нее я тоже не очень хорошо пахну.

– Ну, для меня вы оба прекрасно пахнете. – Я снова приникла к нему головой. Я стану очень скучать по нему, когда он скроется за дверью. Какая-то безвыходная ситуация получалась. С одной стороны, мне хотелось, чтобы Элис осталась тут навсегда. Я, наверное, умру – метафорически, – когда она уедет. Но как я смогу жить, не видя Джейка хоть изредка? Вот ведь как бывает, снова подумала я.

– Я буду скучать по тебе, – прошептал Джейкоб, эхом повторяя мои мысли. – Каждую минуту. Надеюсь, она скоро уедет.

– Вообще-то это необязательно. Можно что-нибудь придумать.

Он вздохнул.

– Нет, Белла, обязательно. Ты… ты ее любишь. Так что мне к ней лучше вообще не приближаться. Я не уверен, что смогу совладать с собой. Сэм будет вне себя, если я нарушу договор, а тебе, – язвительно закончил он, – наверное, не очень-то понравится, если я расправлюсь с твоей подругой.

При этих словах я отшатнулась от него, но он лишь крепче сжал объятия, не давая мне выскользнуть.

– Нет смысла скрывать правду и скрываться от нее. Именно так дела и обстоят, Белла.

– Мне очень не нравится, как обстоят дела.

Джейкоб высвободил одну руку, приподнял мой подбородок и посмотрел мне в глаза.

– Да. Все было бы куда легче и проще, если бы мы оба были людьми, правда?

Я вздохнула.

Мы долго смотрели друг на друга. Его рука жгла мне кожу. Я знала, что мое лицо не выражало ничего, кроме тоски и печали – теперь мне не хотелось прощаться ни на секунду. Сначала его лицо выражало то же, что и мое, но потом, поскольку ни один из нас не отводил взгляда, его лицо изменилось.

Он отпустил меня, поднял другую руку и провел кончиками пальцев по моей щеке до самого подбородка. Я чувствовала, как дрожат его пальцы – на этот раз не от злости. Он прижал ладонь к моей щеке.

– Белла, – прошептал он.

Я застыла. Нет! Я еще не приняла решения. Я не знала, смогу ли это сделать, но сейчас совершенно не время об этом думать. Но я была бы полной идиоткой, если бы не понимала, что мой отказ не останется без последствий. Я посмотрела на него. Он не был моим Джейкобом, но мог бы им стать. Знакомое и дорогое мне лицо. Во многих смыслах я действительно любила его. Он был моим утешением, моей тихой гаванью. Сейчас я предпочла бы, чтобы он принадлежал мне.

Элис ненадолго вернулась, но это ничего не меняло. Настоящая любовь утрачена навсегда. Принц никогда не вернется, чтобы поцелуем пробудить меня от зачарованного сна. Я же, в конце концов, не принцесса. А какие еще поцелуи присутствовали в сказочном протоколе? Самые обычные, не разрушавшие никаких чар?

Может, это будет легко – как держать его за руку или находиться в его объятиях. Может, это будет приятно. Может, я почувствую себя предательницей. Но кого же я, в конечном итоге, предаю? Лишь саму себя?

Глядя мне в глаза, Джейк начал наклоняться. А я так и застыла в полной нерешительности.

Мы оба вздрогнули от пронзительного телефонного звонка, но его сосредоточенность не исчезла. Он убрал руку с моего подбородка и потянулся за телефонной трубкой, но другую ладонь продолжал прижимать к моей щеке, не отрывая своих темных глаз от моих. Я слишком смутилась, чтобы как-то отреагировать, даже воспользовавшись отвлекающим моментом.

– Дом Свонов, – произнес Джейкоб негромко, но напряженно.

Кто-то ответил, и Джейкоб моментально переменился. Он выпрямился, убрав ладонь с моей щеки. Его глаза стали пустыми, лицо застыло, и я поставила бы все свои скудные накопления на то, что звонила Элис. Я пришла в себя и потянулась за трубкой. Джейкоб не обратил на меня внимания.

– Его здесь нет, – с угрозой произнес Джейкоб.

Последовала короткая фраза – звонивший явно просил сообщить какие-то подробности, – потому что Джейкоб неохотно добавил:

– Он на похоронах. – После чего повесил трубку.

– Кровосос поганый, – пробормотал он себе под нос. Когда он повернулся ко мне, лицо его снова представляло собой злобную маску.

– Ты с какой стати трубки бросаешь? – в ярости вспыхнула я. – В моем доме и на моем телефоне?

– Полегче! Он первый бросил трубку!

– Он? И кто это был?

Джейкоб язвительно подчеркнул первое слово:

– Доктор Карлайл Каллен.

– Почему ты не дал мне с ним поговорить?

– Он не тебя спрашивал, – холодно ответил Джейкоб. Его застывшее лицо ничего не выражало, но руки у него тряслись. – Он спросил, где Чарли, и я ответил. По-моему, правил этикета я не нарушил.

– Послушай-ка меня, Джейкоб Блэк…

Но он явно меня не услышал. Он бросил быстрый взгляд через плечо, словно кто-то позвал его из соседней комнаты, потом выпучил глаза и замер. Его начало трясти. Я тоже машинально прислушалась, но ничего не уловила.

– Пока, Беллз, – выпалил он и кинулся к входной двери.

Я бросилась за ним.

– Что случилось?

Тут я налетела на него, и он покачнулся, вполголоса выругавшись. Потом снова развернулся и оттолкнул меня в сторону. Я подпрыгнула и упала на пол, споткнувшись о его ступни.

– Вот черт! – взвизгнула я, в то время как он старался освободиться от моих завернувшихся друг за дружку конечностей. Я пыталась встать на ноги, а он ринулся к задней двери и вдруг снова замер.

Элис неподвижно стояла у нижней ступеньки лестницы.

– Белла, – прохрипела она.

Я кое-как встала и, пошатываясь, подошла к ней. Взгляд у нее был шокированный и отчужденный, лицо вытянулось и стало белым как полотно. Ее хрупкое тело трепетало от внутреннего напряжения.

– Элис, что случилось?! – вскрикнула я и прижала ладони к ее лицу, пытаясь ее успокоить.

– Эдвард, – только и смогла прошептать она.

Мое тело среагировало быстрее, чем мой разум сумел осознать смысл ее ответа. Я сначала не поняла, почему комната закружилась и из-за чего у меня вдруг заревело в ушах. Мой мозг работал, не в силах воспринять лицо Элис и понять, какое отношение все это могло иметь к Эдварду, а вот тело мое уже раскачивалось в ожидании спасительного забвения, прежде чем реальность безжалостно ударит меня.

Лестница как-то странно накренилась. В ухо мне внезапно зашипел яростный голос Джейкоба, изрыгавший ругательства. Я испытала слабое неодобрение. Его новые друзья явно дурно на него влияли.

Я оказалась на диване, не понимая, как туда попала, а Джейкоб все продолжал ругаться. Казалось, произошло землетрясение – диван подо мной ходил ходуном.

– Что ты с ней сделала? – гневно спросил Джейкоб.

Элис не обратила на него внимания.

– Белла! Белла, приходи в себя. Нам нужно спешить.

– Не приближайся к ней, – предупредил Джейкоб.

– Успокойся, Джейкоб Блэк, – велела ему Элис. – Не надо делать этого в такой близости от нее.

– По-моему, я без проблем могу удержать себя в руках, – огрызнулся он, но голос его прозвучал немного спокойнее.

– Элис, что случилось? – еле слышно спросила я, хоть и не желала услышать ответ.

– Да не знаю я! – вдруг взвыла она. – О чем он думает?

Я с трудом поднялась, несмотря на головокружение, и поняла, что держалась за руку Джейкоба, чтобы не упасть. Это дрожал он, а не диван.

Когда я снова отыскала взглядом Элис, она доставала из сумочки маленький серебристый телефон. Она набирала номер с такой скоростью, что ее пальцы сливались.

– Роуз, мне нужно сейчас же поговорить с Карлайлом. – Слова слетали с ее губ, как удары хлыста. – Ладно, сразу же, как он вернется. Нет, я буду в самолете. Слушай, у тебя есть какие-нибудь новости от Эдварда? – Элис умолкла и стала слушать. Выражение ее лица с каждой секундой становилось все более ошеломленным, рот в ужасе округлился, а телефон в руке задрожал.

– Зачем? – ахнула она. – Зачем ты это сделала, Розали? – Услышав ответ, она в гневе сжала челюсти. Ее глаза вспыхнули и резко сузились. – Ну, ты в обоих случаях неправа, Розали, так что возникнет проблема, тебе не кажется? – Ее голос звучал язвительно. – Да, верно. Она в полном порядке – я ошиблась… Долгая история… Но и в этом ты тоже неправа, потому-то я и звоню… Да, именно это я и видела. – Элис говорила очень жестко, обнажив острые зубы. – Для этого уже поздновато, Роуз. Оставь свое раскаяние для кого-нибудь, кто ему поверит. – Резким движением она закрыла телефон.

Когда она повернулась ко мне, в ее глазах была мука.

– Элис! – быстро выпалила я, не давая ей говорить. Мне нужно было несколько секунд, прежде чем она расскажет то, что разрушит последнее, оставшееся от моей жизни. – Элис, Карлайл же вернулся. Он только что звонил…

Элис безучастно уставилась на меня.

– И давно? – глухо спросила она.

– За полминуты до того, как ты появилась.

– И что он сказал? – Она вся подобралась, ожидая моего ответа.

– Я с ним не говорила, – ответила я, указав глазами на Джейкоба.

Элис впилась в него пронзительным взглядом. Он дернулся, но остался стоять рядом со мной, лишь неловко переступил с ноги на ногу, будто пытаясь заслонить меня своим телом.

– Он спросил Чарли, а я ему ответил, что Чарли здесь нет, – сердито пробормотал он.

– Это все? – ледяным тоном уточнила Элис.

– Потом он бросил трубку, – огрызнулся Джейкоб. По позвоночнику у него прошла судорога, от которой затрясло и меня.

– Ты сказал ему, что Чарли на похоронах, – напомнила я.

Элис резко повернула голову ко мне.

– Что он сказал дословно?

– Он сказал: «Его здесь нет», а когда Карлайл спросил, где Чарли, Джейкоб ответил: «На похоронах».

Элис застонала и бессильно опустилась на колени.

– Элис, что случилось? Скажи мне, – прошептала я.

– Это не Карлайл звонил, – упавшим голосом ответила она.

– Я что, вру, по-твоему?! – рявкнул стоявший рядом со мной Джейкоб.

Элис не обратила на него внимания, глядя на мое растерянное лицо.

– Это был Эдвард, – придушенно прохрипела она. – Он думает, что ты погибла.

Мой разум снова заработал. Я боялась услышать вовсе не эти слова, и от облегчения мысли мои прояснились.

– Розали сказала ему, что я покончила с собой? – спросила я, вздохнув и приходя в себя.

– Да, – призналась Элис, снова сердито сверкнув глазами. – В ее защиту можно сказать лишь, что она действительно этому поверила. Они целиком полагаются на мои предвидения, а они у меня далеко не идеальны. Но чтобы она его разыскала и все ему выложила! Разве она не понимала… или ей все равно?.. – Элис в ужасе умолкла.

– А когда Эдвард позвонил сюда, он подумал, что Джейкоб имел в виду мои похороны, – поняла я. Меня невыносимо жгло от одной мысли о том, что меня и его голос разделяли всего несколько сантиметров. Я впилась ногтями в руку Джейкоба, но он даже не шевельнулся.

Элис как-то странно на меня посмотрела.

– Ты не очень-то переживаешь.

– Ну, просто столько всего сразу навалилось, но потом все войдет в свою колею. В следующий раз, когда он позвонит, кто-нибудь ему скажет… что произошло… на самом деле… – Я умолкла.

Ее взгляд буквально задушил рвавшиеся из меня слова. Почему она так запаниковала? Почему ее лицо перекосилось от жалости и ужаса? Что она сказала Розали по телефону? Что-то о том, что она видела… и о раскаянии Розали. Розали никогда не станет раскаиваться из-за меня. Но если она навредила своей семье, навредила брату…

– Белла, – прошептала Элис. – Эдвард больше не позвонит. Он ей поверил.

– Я… не… понимаю, – отчеканила я каждое слово в наступившем молчании. У меня не хватало воздуха, чтобы попросить ее объяснить, что она имеет в виду.

– Он направляется в Италию.

Мне потребовался один-единственный удар сердца, чтобы все понять.

Когда голос Эдварда вернулся ко мне, он не звучал, как идеальная имитация моих видений. Он оказался слабым и невыразительным отголоском моих воспоминаний. Но этих слов оказалось достаточно, чтобы пробить в моей груди зияющую дыру. Это были слова из того времени, когда я поставила бы все, что имела или могла одолжить, на то, что он меня любит.

Ну, я не собирался жить без тебя, сказал он, когда мы в этой самой комнате смотрели, как умирают Ромео и Джульетта. Но я не был уверен, как именно это проделать… Я знал, что от Эмметта и Джаспера помощи не жди… Так что подумал, может, отправиться в Италию и сделать что-нибудь, чтобы спровоцировать Вольтури… Вольтури раздражать не стоит. Если только не хочешь умереть.

Если только не хочешь умереть.

– НЕТ! – Слово прозвучало так громко, что все вздрогнули. Я почувствовала, как кровь бросилась мне в лицо, когда поняла, что увидела Элис. – Нет! Нет, нет, нет! Не верю! Этого не может быть!

– Он все решил, как только твой друг подтвердил, что спасать тебя уже слишком поздно.

– Но он… он же уехал! Я ему стала не нужна! Теперь-то какая разница? Он же знал, что я когда-нибудь умру!

– По-моему, он не планировал надолго тебя пережить, – тихо произнесла Элис.

– Да как он смеет! – закричала я и снова вскочила.

Джейкоб неуверенно переместился и снова встал между мной и Элис.

– Ой, да отойди ты, Джейкоб! – Я с отчаянным нетерпением ткнула его локтем и подошла к Элис. – Что нам делать? – умоляюще спросила я. Должен же быть какой-то выход. – Может, позвоним ему? Или Карлайл это сделает?

Она покачала головой.

– Это первое, что я предприняла. Он выбросил свой телефон в мусорный бак где-то в Рио – нашедший его человек ответил на мой звонок… – прошептала она.

– Ты говорила, что нам надо спешить. Куда спешить? Так давай же, хоть на край света!

– Белла, я… по-моему, я не могу тебя просить, чтобы ты… – Она в нерешительности умолкла.

– Так попроси же! – приказала я.

Она положила руки мне на плечи, чтобы я не упала, ее пальцы непроизвольно сжимались, как бы подчеркивая значение слов.

– Возможно, мы уже опоздали. Я видела, как он отправился к Вольтури… с просьбой о смерти. – Мы обе вздрогнули, и я внезапно ослепла. Я лихорадочно смаргивала слезы. – Все зависит от того, как они себя поведут. Я не увижу этого, пока они не примут решение. Но если они ему откажут, что вполне возможно, – Аро очень доброжелательно относится к Карлайлу и не захочет причинить ему зло, – у Эдварда наверняка есть запасной план. Они очень трепетно относятся к порядку в своем городе. Эдвард считает, что если он сделает что-то, что нарушит спокойствие, они станут действовать, чтобы ему помешать. И он прав. Они не станут сидеть сложа руки.

Я смотрела на нее, от раздражения сжав челюсть. Я пока не услышала ничего, что объяснило бы мне, почему мы до сих пор стоим на месте.

– Если они согласятся пойти ему навстречу, то мы уже опоздали. Если они ему откажут и он придумает план, чтобы достаточно быстро досадить им, мы тоже уже опоздали. Если в нем возобладает тяга к театральности… у нас, возможно, еще есть время.

– Тогда вперед!

– Послушай, Белла! Успеем мы или нет, мы окажемся в самом сердце города, где обитает клан Вольтури. Если Эдвард добьется успеха, меня сочтут соучастницей. А ты окажешься человеком, который не только слишком много знает, но и слишком хорошо пахнет. Существует очень большая вероятность того, что они всех нас уничтожат, – хотя в твоем случае это станет не наказанием, а скорее вкусным блюдом на ужин.

– И только это нас здесь удерживает? – не веря своим ушам, спросила я. – Если ты боишься, я поеду одна. – Я мысленно пересчитала оставшиеся у меня деньги и подумала, сможет ли Элис одолжить мне немного, если их не хватит.

– Я боюсь лишь одного – стать причиной твоей гибели.

Я с отвращением фыркнула.

– Да я каждый день едва не погибаю! Скажи мне, что я должна делать!

– Напиши записку Чарли. А я обзвоню авиакомпании.

– Чарли! – ахнула я. Мое присутствие не то чтобы его защищало, но могла ли я оставить его здесь одного?

– Я не позволю, чтобы с Чарли что-то случилось, – негромко и сердито вставил Джейкоб. – И плевать на договор.

Я взглянула на него, и он нахмурился при виде моего искаженного паникой лица.

– Живее, Белла, – нетерпеливо прервала нас Элис.

Я кинулась на кухню, наспех открывая ящики и швыряя их содержимое на пол в поисках ручки. Ее мне подала гладкая смуглая рука.

– Спасибо, – пробормотала я, срывая зубами колпачок.

Джейкоб молча подал мне блокнот, куда мы записывали, кто звонил. Я вырвала верхнюю страницу и швырнула блокнот через плечо.

«Папа, – писала я. – Я с Элис. Эдвард в беде. Можешь стереть меня в порошок, когда вернусь. Я знаю, как тебе нелегко. Прости. С любовью, Белла».

– Не уезжай, – прошептал Джейкоб. Его злость испарилась, как только Элис пропала из виду.

Я не собиралась тратить время на споры.

– Пожалуйста, очень тебя прошу, позаботься о Чарли, – сказала я, снова ринувшись в гостиную. Элис уже ждала в коридоре с дорожной сумкой на плече.

– Возьми бумажник – тебе понадобятся документы. И, пожалуйста, скажи мне, что у тебя есть паспорт. На поддельный у меня уже нет времени.

Я кивнула и бросилась вверх по лестнице, едва не спотыкаясь от благодарности за то, что мама решила сыграть свадьбу с Филом на мексиканском пляже. Разумеется, как и все ее затеи, этот план рухнул. Но не до того, как я сделала для нее все приготовления.

Я вихрем прошлась по своей комнате. Сунула в рюкзак старый бумажник, чистую футболку и тренировочные штаны, а сверху швырнула зубную щетку. Потом кубарем скатилась вниз. Ощущение дежавю уже практически душило меня. По крайней мере, в отличие от прошлого раза – когда я сбежала из Форкса, чтобы спастись от кровожадных вампиров, а не разыскивать их, – мне не придется лично прощаться с Чарли.

Перед открытой входной дверью Элис и Джейкоб снова вступили в противостояние, расположившись так далеко друг от друга, что и в голову бы не пришло, что они разговаривают. Похоже, никто из них не заметил моего шумного возвращения.

– Ты в случае чего можешь себя контролировать, но те пиявки, к которым ты ее везешь… – Джейкоб яростно бросал ей в лицо обвинения.

– Да. Ты прав, пес, – огрызалась в ответ Элис. – Вольтури – сама сущность нашей породы, это они причина того, что у тебя шерсть встает дыбом при моем запахе. Они – суть твоих кошмаров и скрытых за твоими инстинктами страхов. Мне это хорошо известно.

– И ты везешь ее к ним, как бутылку вина на званый ужин! – крикнул он.

– А ты думаешь, ей было бы лучше, если бы я бросила ее тут одну, когда за ней по пятам идет Виктория?

– Мы сможем справиться с этой рыжей.

– Тогда почему она до сих пор охотится?

Джейкоб глухо зарычал, и по его груди прошла судорога.

– Хватит вам! – крикнула я им, сгорая от нетерпения. – Будете лаяться, когда мы вернемся, а сейчас вперед!

Элис быстро двинулась к машине, почти исчезнув на бегу. Я поспешила за ней, машинально задержавшись, чтобы запереть дверь. Джейкоб поймал мою руку. Он дрожал.

– Пожалуйста, Белла. Я тебя умоляю.

Его темные глаза блестели от слез. У меня перехватило горло.

– Джейк, мне надо…

– Вовсе не надо. Совсем не надо. Ты могла бы остаться здесь, со мной. Могла бы остаться в живых. Ради Чарли. Ради меня.

Двигатель «Мерседеса» Карлайла тихо урчал, но мурлыканье переросло в рев, когда Элис резко подняла обороты.

Я тряхнула головой, и от резкого движения слезы брызнули у меня из глаз. Я высвободила руку, а Джейкоб остался неподвижно стоять.

– Не умирай, Белла, – прохрипел он. – Не уезжай. Не надо.

А что, если я его больше никогда не увижу? Эта мысль прогнала безмолвные слезы, и из моей груди вырвались рыдания. Я порывисто обняла его и прижалась к нему на одну лишь секунду, уткнувшись в него мокрым от слез лицом. Он положил мне руку на затылок, словно пытаясь меня удержать.

– Прощай, Джейк. – Я убрала его руку со своего затылка и чмокнула ее в ладонь. Заставить себя посмотреть ему в глаза я не смогла. – Прости, – прошептала я. Затем резко развернулась и помчалась к машине.

Пассажирская дверь была уже открыта. Я швырнула рюкзак через подголовник на заднее сиденье и запрыгнула внутрь, захлопнув за собой дверь.

– Позаботься о Чарли! – крикнула я, высунувшись из окна, но Джейкоб уже пропал из виду. Когда Элис нажала на газ, да так, что завизжали шины, напоминая человеческий крик, и резко развернулась, я заметила у края леса небольшой белый обрывок. Кусок обуви.

Глава 19

Гонка

Мы едва успели на рейс, и вот тут началась настоящая пытка. Самолет, не двигаясь, стоял на месте, пока стюардессы непринужденно и неторопливо разгуливали по проходам, похлопывая по сумкам на верхних полках и проверяя, все ли надежно закреплено. Пилоты высовывались из кабины и игриво заговаривали с ними, когда те проходили мимо. Элис прижимала руку к моему плечу, пока я нетерпеливо подпрыгивала в кресле.

– Это быстрее, чем бежать, – тихо напомнила она мне.

Наконец самолет лениво вырулил на взлетную полосу, разгоняясь с неспешностью, которая изматывала меня еще больше. Я ожидала облегчения, когда мы оторвались от земли, но мое лихорадочное нетерпение ничуть не уменьшилось.

Еще до того, как мы набрали высоту, Элис взяла телефон со столика, закрепленного на спинке расположенного перед ней кресла, и повернулась спиной к стюардессе, неодобрительно смотревшей на нее. Однако что-то в моем лице помешало той сделать Элис замечание.

Я пыталась пропускать мимо ушей то, что Элис шептала Джасперу. Мне не хотелось вновь услышать те же слова, но что-то до меня все-таки долетало.

– Я не могу сказать с уверенностью, я вижу, как он делает то одно, то другое и все время меняет планы… Череда серийных убийств по всему городу, нападение на охранника, намерение поднять машину над головой на главной площади… по большей части то, что их спровоцирует. Он знает, что это самый быстрый способ вызвать ответную реакцию… Нет, нельзя. – Элис понизила голос так, что я ее почти не слышала, хоть и сидела в нескольких сантиметрах от нее.

Я изо всех сил старалась разобрать ее слова.

– Скажи Эмметту, что нет… Ну, разыщи Эмметта и Розали, а потом верни их обратно… Сам подумай, Джаспер. Если он кого-нибудь из нас заметит, как ты думаешь, что он сделает? – Она кивнула. – Вот именно. По-моему, Белла – наш единственный шанс, если он вообще существует… Я сделаю все, что смогу, но подготовь Карлайла: общий расклад не очень-то благоприятный. – Она снова рассмеялась, и в ее голосе послышались лукавые нотки. – Я об этом думала… Да, обещаю. – Затем она едва не взмолилась: – Не надо следовать за мной. Обещаю, Джаспер. Так или иначе, я выпутаюсь… Люблю тебя. – Она нажала отбой и откинулась на спинку кресла, закрыв глаза. – Терпеть не могу ему врать.

– Элис, расскажи мне все! – взмолилась я. – Я ничего не понимаю. Почему ты сказала Джасперу, чтобы он остановил Эмметта, почему им нельзя прийти нам на помощь?

– По двум причинам, – ответила она, не открывая глаз. – Первую я ему изложила. Мы могли бы попытаться остановить Эдварда сами – если бы Эмметт смог до него добраться, то ему, возможно, удалось бы задержать его достаточно надолго, чтобы убедить Эдварда, что ты жива. Но мы не можем подобраться к Эдварду. Если он заметит, что мы хотим ему помешать, он просто станет действовать гораздо быстрее. Он проломит стену «Бьюиком» или же сотворит нечто подобное, и Вольтури с ним расправятся. Есть и вторая причина, о которой я Джасперу, конечно же, не сказала. Если они окажутся там и Вольтури убьют Эдварда, тогда начнется война, Белла. – Элис открыла глаза и умоляюще посмотрела на меня. – Если бы у нас был малейший шанс на победу… если бы мы вчетвером могли спасти нашего брата, вступив за него в схватку, возможно, все обернулось бы по-другому. Но мы не сможем, и я не могу вот так потерять Джаспера, Белла.

Я поняла, почему ее взгляд молил меня о понимании. Она защищала Джаспера, жертвуя нами и, возможно, Эдвардом. Я все поняла и не стала ее судить – лишь молча кивнула.

– А разве Эдвард не может тебя как-то услышать? – спросила я. – Разве он не может услышать твои мысли, узнать, что я жива, и убедиться, что все это бессмысленно?

Я не то чтобы его оправдывала. Я так и не могла поверить, что он был способен отреагировать подобным образом. Это не имело смысла! С ранящей душу четкостью я вспомнила слова, сказанные им в тот день, когда мы, сидя на диване, смотрели, как поочередно совершали самоубийство Ромео и Джульетта. Я не собирался жить без тебя, сказал он тогда, словно подобное заключение лежало на поверхности. Но слова, которые он произнес в лесу, покидая меня, все перечеркнули.

– Если бы он прислушивался, – объяснила Элис. – Но, веришь или нет, можно врать даже в мыслях. Если бы ты погибла, я бы все равно старалась остановить его. И я бы как можно настойчивее думала: «Она жива, она жива». Он об этом знает.

Я скрипнула зубами от молчаливой досады и бессилия.

– Если бы существовал хоть какой-нибудь способ обойтись без тебя, Белла, я бы не стала подвергать тебя такой опасности. Я поступила неправильно.

– Не говори глупостей. Обо мне нужно волноваться в последнюю очередь. – Я нетерпеливо тряхнула головой. – Скажи мне, что ты имела в виду, говоря, что терпеть не можешь врать Джасперу.

Элис мрачно улыбнулась.

– Я же ему пообещала, что вывернусь, прежде чем они меня прикончат. Но вот этого я гарантировать не могу. – Она подняла брови, словно пытаясь убедить меня воспринимать опасность более серьезно.

– А кто такие эти Вольтури? – шепотом спросила я. – Что делает их куда более опасными, чем Эмметт, Джаспер, Розали и ты? – Мне было трудно представить себе что-то более пугающее, чем эта четверка.

Элис глубоко вздохнула и вдруг бросила быстрый взгляд мне через плечо. Я обернулась и успела заметить, как сидевший через проход мужчина быстро отвел глаза, как будто нас не слушал. Выглядел он как бизнесмен: темный костюм, консервативный однотонный галстук и лэптоп на коленях. Пока я с раздражением смотрела на него, он поднял крышку компьютера и нарочито медленно надел наушники.

Я наклонилась поближе к Элис. Она поднесла губы к моему уху и шепотом поведала мне всю историю.

– Я удивилась, что ты знаешь эту фамилию, – начала она, – и сразу поняла, что это означает – когда я сказала, что он отправляется в Италию. Я думала, мне придется тебе это объяснять. Что Эдвард тебе о них рассказал?

– Он просто сказал, что они – древний и могущественный клан, вроде августейшей семьи. Что не следует с ними враждовать, если только не хочешь… умереть, – прошептала я. Последнее слово далось мне с трудом.

– Ты должна понять одну вещь, – произнесла Элис, на этот раз медленнее и сдержаннее. – Мы, Каллены, куда более уникальны, чем ты думаешь. Это… своего рода аномалия, что мы в таком большом количестве мирно живем бок о бок. То же самое относится к живущему на севере семейству Тани. Карлайл считает, что воздержание от употребления человеческой крови помогает нам стать цивилизованными и создавать привязанности, основанные на любви, а не на необходимости выживания и кратковременной выгоде. Даже клан Джеймса из трех особей считался необычайно большим, и ты сама видела, насколько легко Лоран его покинул. Представители нашей породы живут одни или парами – это общее правило. Семейство Карлайла – самое большое из существующих, насколько мне известно, за одним исключением – клана Вольтури. Изначально их было трое: Аро, Марк и Кай.

– Я их видела, – пробормотала я, – на картине в кабинете Карлайла.

Элис кивнула.

– Со временем к ним присоединились две женщины, и теперь они впятером составляют клан. Точно сказать не могу, но подозреваю, что именно их возраст позволяет им мирно существовать рядом. Каждому из них больше трех тысяч лет. А может, имеющийся у каждого из них дар заставляет их быть более терпимыми. Как Эдвард и я, Аро и Марк обладают… талантами. – Она продолжила, прежде чем я успела задать вопрос: – Или же их связывает жажда власти. Августейшая семья – очень точное описание.

– Но если их всего пятеро…

– Пятеро составляют клан, – поправила меня Элис, – который не включает стражу и телохранителей.

Я сделала глубокий вдох.

– А вот это уже… серьезно.

– Да, еще как, – заверила она меня. – По нашим последним данным, у них девять постоянных телохранителей. Остальные более-менее… временные. Все меняется. И многие из них к тому же обладают способностями, причем страшными, по сравнению с которыми мой дар – это так, салонное увеселение. Вольтури выбирают по способностям, физическим или каким-либо еще.

Я было открыла рот, но потом снова его закрыла. Мне не хотелось знать, насколько неравны силы и малы шансы.

Элис снова кивнула, словно поняла, о чем я думаю.

– Как правило, они не ввязываются в конфликты. Нет таких дураков, чтобы вставать им поперек дороги. Они живут у себя в городе и отлучаются лишь для исполнения обязанностей.

– Обязанностей? – удивилась я.

– А разве Эдвард тебе не рассказывал, что они делают?

– Нет, – ответила я, чувствуя полное непонимание.

Элис снова взглянула поверх моей головы в сторону бизнесмена в наушниках, после чего поднесла свои ледяные губы к моему уху.

– Есть причина, по которой он назвал их августейшим семейством… правящим классом. За много тысяч лет они добились положения, позволяющего им следить за исполнением правил, что в переводе на обычный язык означает наказание преступников. Они решительно и жестко выполняют эту обязанность.

Я потрясенно вытаращила глаза.

– Разве есть какие-то правила? – спросила я громче, чем следовало бы.

– Тсс!

– Почему никто не сказал мне об этом раньше? – рассерженно прошептала я. – Ведь я хотела стать… одной из вас. Разве мне не должны были объяснить эти правила?

Элис коротко хохотнула, развеселившись из-за моей бурной реакции.

– Все не так сложно, Белла. Существует лишь один главный запрет, и если ты хорошенько подумаешь, то сама обо всем догадаешься.

Я задумалась.

– Нет. Понятия не имею.

Элис разочарованно покачала головой.

– Возможно, ответ слишком очевиден. Мы просто должны хранить в тайне свое существование.

– Ой! – Это действительно было очевидно.

– Это разумно и логично, и большинству из нас реклама и известность не нужны, – продолжила она. – Однако раз в несколько столетий одному из нас становится скучно. Или он сходит с ума. Не знаю. И вот тут, прежде чем он успеет скомпрометировать себя или всех остальных, на сцену выходят Вольтури.

– Значит, Эдвард…

– Собирается нарушить все законы в их городе, которым они тайно управляют три тысячи лет, еще со времен этрусков. Они так тщательно охраняют и защищают свой город, что запрещают охотиться в его пределах. Наверное, Вольтерра – самый безопасный город в мире. По крайней мере, в смысле нападения вампиров.

– Но ты сказала, что они не покидают город. Как же тогда они питаются?

– Они его не покидают. Им доставляют пищу извне, иногда очень издалека. Это дает их стражникам хоть какое-то занятие, когда они не уничтожают бродяг в окрестностях. Или же не оберегают Вольтури от огласки…

– От ситуаций, вроде той, в которой оказался Эдвард, – закончила я за нее. Мне вдруг стало поразительно легко произносить его имя. Я сама не знала почему. Может, потому, что я вообще-то не собиралась долго жить, не видя его. Или вообще жить, если мы опоздаем. Меня успокаивало осознание того, что мой уход окажется легким.

– Сомневаюсь, что они вообще когда-нибудь сталкивались с подобной ситуацией, – с отвращением пробормотала Элис. – Не так уж много найдется вампиров-самоубийц.

У меня с губ сорвался почти неслышный звук, но она, похоже, поняла, что я тихо вскрикнула от боли, и крепко обняла меня.

– Мы сделаем все, что сможем, Белла. Еще ничего не кончено.

– Пока не кончено. – Я дала ей успокоить себя, хотя знала: она считает, что шансы у нас мизерные. – Но Вольтури нас достанут, если мы провалим дело.

Элис напряглась.

– Ты говоришь так, словно это будет хороший финал.

Я пожала плечами.

– Выбрось это из головы, Белла, иначе в Нью-Йорке мы повернем обратно и вернемся в Форкс.

– Что?

– Сама знаешь что. Если мы не успеем сделать что-то для Эдварда, я из кожи вон вылезу, чтобы доставить тебя обратно к Чарли, и никакие неприятности мне от тебя не нужны. Понятно?

– Конечно, Элис.

Она немного отодвинулась и смерила меня суровым взглядом.

– Никаких неприятностей.

– Слово скаута, – пробормотала я.

Она закатила глаза.

– Так, а теперь дай мне сосредоточиться. Я пытаюсь увидеть, что он задумывает.

Элис, продолжая обнимать меня, откинула голову на подголовник и закрыла глаза. Другую руку она прижала к лицу, потирая пальцами виски. Я зачарованно смотрела на нее, казалось, целую вечность. В конце концов, она стала совершено неподвижной, а лицо ее напоминало лик каменной статуи. Шла минута за минутой, и если бы я ничего не знала, то подумала бы, что она заснула. Я не смела нарушить ее покой, чтобы спросить, что происходит.

Я пожалела, что не могу подумать о чем-нибудь приятном. Я не могла позволить себе даже представить те ужасы, навстречу которым мы неслись, или, еще хуже, что мы проиграем. Мне хотелось кричать. И ожидать чего-то я тоже не могла. Возможно, если мне очень-очень повезет, я как-нибудь смогу спасти Эдварда. Но я была не настолько глупа, чтобы решить, что его спасение будет означать, что я смогу остаться с ним. Я не изменилась и не стала особенной. У него не возникнет новых причин захотеть быть со мной.

Увидеть его и снова потерять… Я подавляла в себе боль. Это цена, которую мне придется заплатить, чтобы спасти ему жизнь. И я ее заплачу.

Нам показывали кино, и мой сосед сидел в наушниках. Иногда я поглядывала на фигурки, мелькавшие на небольшом экране, но не могла даже понять, что это за фильм – то ли любовная история, то ли ужасы.

Прошла, казалось, целая вечность, прежде чем самолет начал снижаться. Элис все еще находилась в трансе. Я робко протянула руку, чтобы коснуться ее, но тут же отдернула. Так я проделывала с десяток раз, прежде чем самолет коснулся посадочной полосы.

– Элис, – наконец произнесла я. – Элис, нам надо идти.

Глаза ее очень медленно открылись. Она пару секунд качала головой из стороны в сторону.

– Есть какие-нибудь новости? – тихо спросила я, зная, что сидящий через проход мужчина нас слышит.

– Не совсем, – выдохнула Элис так тихо, что я едва ее расслышала. – Он приближается. Сейчас он решает, как будет их просить.

Нам пришлось бежать, чтобы успеть на пересадку, но это было куда лучше, чем изнывать от ожидания. Как только самолет оторвался от земли, Элис закрыла глаза и снова впала в транс, как и раньше. Я ждала, набравшись терпения. Когда стемнело, я подняла шторку и стала смотреть в кромешную тьму, что было лучше, чем разглядывать прикрывавший окно пластик.

Я была рада, что за долгие месяцы тренировок научилась контролировать свои мысли. И теперь, вместо того, чтобы думать об ужасающей перспективе проститься с жизнью – чтобы бы там Элис ни говорила, – сосредоточилась на более мелких проблемах. Например, что я скажу Чарли, если вернусь. Эта довольно неприятная тема выльется в многочасовой разговор. А Джейкоб? Он обещал ждать меня, но останется ли это обещание в силе? Может, все закончится тем, что я окажусь в Форксе совсем одна, без единой души рядом? Может, мне правде не хотелось остаться живых, что бы ни случилось?

Казалось, прошло всего несколько секунд, прежде чем Элис тронула меня за плечо – я и не заметила, как заснула.

– Белла, – прошипела она слишком громко для затемненного салона, полного спящих людей.

Она не застала меня врасплох – я спала не слишком долго и не слишком крепко.

– Что случилось?

Глаза Элис сверкнули в свете ночника, включенного в ряду позади нас.

– Ничего не случилось, – бодро улыбнулась она. – Все хорошо. Они все еще размышляют, но они решили отказать ему.

– Вольтури? – пробормотала я, слегка запинаясь.

– Конечно. Белла, выше голову. Я уже вижу, что они ему скажут.

– Так скажи мне.

К нам по проходу на цыпочках подошел стюард.

– Не угодно ли дамам подушки? – Его едва слышный шепот прозвучал, как осуждение нашего довольно громкого разговора.

– Нет, благодарю вас, – ответила Элис, одарив его лучезарной улыбкой на поразительно милом лице. Она настолько ошеломила его, что он повернулся и, спотыкаясь, направился на свое место.

– Расскажи мне, – еле слышно выдохнула я.

Элис зашептала мне на ухо:

– Они в нем заинтересованы и считают, что его дар может оказаться им полезен. Они собираются предложить ему место в своей свите.

– А что он ответит?

– Пока не вижу, но держу пари, что это будет сделано достойно. – Она снова улыбнулась. – Это первые хорошие новости, первая передышка. Они заинтригованы, они действительно не хотят его уничтожать: «расточительно» – именно это слово употребит Аро – и этого может оказаться достаточно для того, чтобы заставить его проявить свой дар, причем творчески. Чем дольше он станет обдумывать свои планы, тем лучше для нас.

Этого было мало, чтобы вызвать во мне надежду, чтобы я почувствовала облегчение, которое явно ощущала Элис. По-прежнему существовало слишком много препятствий, из-за которых мы могли не успеть. А если я не проникну за стены города Вольтури, мне не удастся помешать Элис насильно вернуть меня домой.

– Элис?

– Что?

– Я что-то ничего не понимаю. Как ты видишь все это с такой ясностью? А иногда видишь то, что не происходит.

Она прищурилась. Мне стало интересно, догадалась ли она, о чем я думаю.

– Ясность – это если событие происходит прямо сейчас и совсем рядом, и к тому же если я по-настоящему сосредоточена. Отдаленные события, приходящие сами по себе, – просто мимолетные видения, смутные вероятности. Плюс ко всему, мое племя мне гораздо легче увидеть, чем твое. С Эдвардом все даже проще, потому что я с ним практически на одной волне.

– Ты и меня иногда видишь, – напомнила я.

– Не так четко, – покачала головой она.

Я вздохнула.

– Как же мне хочется, чтобы ты оказалась права насчет меня. В самом начале, когда ты только-только увидела происходившее со мной, еще до нашей первой встречи…

– Ты это о чем?

– Ты видела, как я стала одной из вас, – очень тихо произнесла я.

Элис вздохнула.

– Тогда существовала такая возможность.

– Тогда, – повторила я.

– На самом деле, Белла… – Она замешкалась, но потом, похоже, приняла решение. – Если честно, то, по-моему, все это уже перешло все границы. Я подумываю о том, не сделать ли это самой.

Я в потрясении уставилась на нее. Мой разум моментально воспротивился ее словам. Я не могла позволить себе подобную надежду – вдруг она передумает?

– Я что, испугала тебя? – удивилась Элис. – По-моему, ты этого и хотела.

– Я и теперь хочу! – с жаром выдохнула я. – О, Элис, сделай это прямо сейчас! Я могла бы многим тебе помочь – и я не буду тебе обузой. Укуси меня!

– Тсс! – осадила она меня. Стюард снова смотрел в нашу сторону. – Постарайся быть разумной, – прошептала она. – Времени у нас мало. Завтра мы должны попасть в Вольтерру. Тебе несколько дней придется мучиться от боли. – Она поморщилась. – И я не думаю, что остальные пассажиры адекватно на это отреагируют.

Я закусила губу.

– Если ты не сделаешь это сейчас, то передумаешь.

– Нет. – Она нахмурилась, и лицо ее стало печальным. – Не думаю. Он придет в ярость, но что он сможет с этим поделать?

У меня заколотилось сердце.

– Вообще ничего.

Элис тихонько рассмеялась, а потом вздохнула.

– Ты слишком в меня веришь, Белла. Я не уверена, что смогу. Наверное, в конечном итоге, я просто убью тебя.

– Я готова рискнуть.

– Ты очень странная и эксцентричная даже для человека.

– Спасибо.

– Ну да, на этом этапе, в любом случае, все это чисто гипотетически. Для начала нам нужно пережить завтрашний день.

– Верно подмечено.

Однако, по крайней мере, мне было на что надеяться, если мы его переживем. Если Элис сдержит свое обещание – и при этом не убьет меня, – то Эдвард сможет предаваться своим безумствам, сколько ему заблагорассудится, а я последую за ним. Я не позволю ему безумствовать. Возможно, когда я стану красивой и сильной, безумствовать ему и не захочется.

– Давай-ка еще поспи, – сказала Элис. – Я тебя разбужу, если появится что-нибудь новое.

– Хорошо, – буркнула я, уверенная, что не смогу заснуть.

Элис поставила ноги на сиденье, обхватила колени руками и уперлась головой в колени. Она раскачивалась из стороны в сторону, стараясь сосредоточиться.

Я откинулась на спинку кресла, глядя на нее, и следующее, что я увидела, – ее руку, опускавшую шторку иллюминатора, за которым небо на востоке начало светлеть.

– Что происходит? – пробормотала я.

– Они сказали ему «нет», – тихо ответила она.

Я сразу же заметила, что от ее оптимизма не осталось и следа, и от страха у меня перехватило дыхание.

– И что он собирается делать?

– Сначала там был сплошной сумбур. Я видела лишь неясное мерцание, он очень быстро менял свои планы.

– Какие планы? – полюбопытствовала я.

– Был плохой момент, – прошептала Элис. – Он решил отправиться на охоту. – Она взглянула на меня и прочла на моем лице, что я все поняла. – В городе, – пояснила она. – Он уже почти решился, но в самый последний момент передумал.

– Он же не захочет обмануть надежд Карлайла, – пробормотала я. – Не в конце пути.

– Возможно, – согласилась она.

– А у нас хватит времени? – спросила я и почувствовала, как пол салона чуть накренился – самолет начал снижение.

– Надеюсь, что да – если он исполнит свое последнее решение.

– Какое?

– Пойдет самым простым путем. Он собирается выйти на солнечный свет.

Просто выйти на солнечный свет. Вот и все. Этого будет достаточно. В моей памяти навсегда остался образ Эдварда на лугу – светящийся и сверкающий, переливающийся, словно кожа его состояла из миллионов алмазных граней. Никто из видевших это людей никогда не забудет подобного зрелища. Вольтури наверняка этого не допустят, если не хотят навлечь на город дурную славу. Я посмотрела на слабое серое сияние, пробивавшееся в иллюминаторы.

– Мы опоздаем, – с трудом прошептала я, горло у меня перехватило от отчаяния.

Элис покачала головой.

– Прямо сейчас он склоняется к мелодраматическому варианту. Ему нужно как можно больше зрителей, так что он выберет главную площадь под башней с часами. Стены там высокие. Он дождется, пока солнце не окажется прямо над головой.

– То есть у нас есть время до полудня.

– Если повезет. Если он не изменит своего решения.

Из динамиков раздался голос командира корабля, объявившего по-французски и по-английски, что мы заходим на посадку. Зазвенели и засверкали застежки ремней безопасности.

– А от Флоренции до Вольтерры далеко?

– В зависимости от того, как быстро поедем… Белла?

– Да?

Она посмотрела на меня изучающим взглядом.

– Насколько тебе отвратительна идея угнать дорогой автомобиль?

Ярко-желтый «Порше» с серебристой изящной надписью «Турбо» на багажнике, взвизгнув тормозами, остановился в нескольких метрах от того места, где я нервно вышагивала взад-вперед. Люди, стоявшие у аэропорта, удивленно уставились на него.

– Живее, Белла! – нетерпеливо крикнула Элис в открытое пассажирское окно.

Я подбежала к двери и бросилась на сиденье, чувствуя, что мне не хватает лишь черного чулка на голове.

– Черт, Элис! – возмутилась я. – А машину поскромнее ты угнать не пыталась?

Салон был отделан черной кожей, стекла покрыты тонировкой. Здесь я ощущала себя в большей безопасности, словно ночью.

Элис уже на скорости пробиралась сквозь плотное движение у аэропорта, протискиваясь в узенькие промежутки между машинами, пока я, скорчившись, искала ремень безопасности.

– Самое главное, – поправила она меня, – смогла бы я угнать машину пошустрее этой. По-моему, нет. Так что нам повезло.

– Я уверена, что можно будет этим утешиться на блокпосту.

Она звонко рассмеялась.

– Уж поверь мне, Белла. Если блокпосты и появятся, то уже позади нас. – Словно в подтверждение своих слов, она вдавила педаль газа в пол.

Наверное, мне стоило посмотреть в окно, когда мимо нас пролетела сначала Флоренция, а потом, на жуткой скорости, стали проноситься тосканские пейзажи. Я в первый раз оказалась так далеко от дома – и, возможно, в последний. Но то, как Элис вела машину, пугало меня, хоть я и знала, что на нее можно положиться. И меня прямо-таки распирало от нетерпения поскорее увидеть горы или окруженные стенами города, которые издали казались похожими на замки.

– Ты что-нибудь еще видишь?

– Там что-то происходит, – пробормотала Элис. – Похоже на какой-то праздник. На улицах полно людей и красных флагов. Какое сегодня число?

Я точно не знала.

– Вроде девятнадцатое?

– Да, очень иронично. Сегодня День святого Марка.

– И что это значит?

Элис мрачно рассмеялась.

– В городе этот день празднуется каждый год. Согласно преданию, христианский проповедник отец Марк – на самом деле Марк Вольтунский – полторы тысячи лет назад изгнал из Вольтерры всех вампиров. Предание гласит, что он встретил мученическую смерть в Румынии, пытаясь искоренить вампирье племя. Конечно, это чепуха – он никогда не покидал города. Но именно сюда уходят корнями суеверия и предрассудки о крестах и чесноке. Отец Марк успешно их использовал. И с тех пор вампиры больше не беспокоили Вольтерру – значит, это верные средства. – Она саркастически улыбнулась. – Теперь это празднование в честь самого города и эффективности местной полиции. В конечном итоге, Вольтерра – на удивление безопасный город. Полиции воздают должное.

Я начала понимать, что она имела в виду под словом «иронично».

– Они не очень-то обрадуются, если Эдвард испортит им празднование Дня святого Марка, верно?

Элис мрачно покачала головой.

– Нет. Они станут действовать очень быстро.

Я отвела взгляд, стараясь совладать с зубами, стремившимися прокусить нижнюю губу. Сейчас только крови не хватало.

Солнце с ужасающей быстротой поднималось в бледно-голубом небе.

– Он все еще собирается сделать это в полдень.

– Да. Он хочет выждать. А они поджидают его.

– Скажи, что я должна делать.

Элис впилась глазами в дорогу-серпантин – стрелка спидометра прочно замерла справа.

– Тебе не нужно ничего делать. Он просто должен увидеть тебя до того, как выйдет на свет. И должен увидеть тебя до того, как заметит меня.

– Как ты собираешься это осуществить?

Маленькая красная машина, казалось, помчалась назад, когда Элис со свистом обогнала ее.

– Я собираюсь подвезти тебя как можно ближе, а потом ты побежишь в направлении, которое я тебе укажу.

Я кивнула.

– Постарайся не поскользнуться и не споткнуться, – добавила она. – У нас сегодня нет времени на сотрясения мозга.

Я простонала. Это было бы в моем стиле – все испортить в самый неподходящий момент.

Солнце в небе поднималось все выше и выше, а Элис мчалась наперегонки с ним. День был слишком ярким и светлым, и это повергало меня в панику. Возможно, ему, в конце концов, не придется дожидаться полудня.

– Вот, – внезапно произнесла Элис, указав на стоявший на вершине ближайшего холма город, похожий на замок.

Я пристально смотрела на него, чувствуя, как меня начинает охватывать неведомый раньше страх. Каждую минуту со вчерашнего утра – казалось, с тех пор прошла целая неделя, – когда Элис произнесла его имя у нижней ступеньки лестницы, меня терзал лишь один страх. Теперь же, глядя на коричневато-желтые стены и башни, венчавшие вершину холма с крутыми склонами, я ощутила, как меня со всех сторон окутывает иной, эгоистичный страх.

Я предполагала, что город окажется очень красивым. Теперь же он внушал мне бесконечный ужас.

– Вольтерра, – объявила Элис ровным ледяным тоном.

Глава 20

Вольтерра

Мы начали подниматься по крутому склону, и на дороге образовался затор. Чем выше мы поднимались по извилистой дороге, тем плотнее становилась пробка, так что Элис больше не могла обгонять машины на бешеной скорости. Нам пришлось ползти позади небольшого желто-коричневого «Пежо».

– Элис, – простонала я. Стрелки часов на приборной панели, казалось, ускоряли свой бег.

– Это единственный въезд. – Она старалась успокоить меня, но ее голос звучал слишком напряженно.

Машины продолжали продвигаться вперед резкими рывками. Ослепительно светило солнце, казалось, повисшее прямо над головой.

Автомобили цепочкой ползли в сторону города. Когда мы подъехали ближе, я увидела машины, припаркованные на обочинах. Люди выходили из них и дальше шли пешком. Сначала я подумала, что это из-за нетерпения, которое я бы легко поняла. Но когда мы миновали «американские горки», я заметила забитую машинами автостоянку у городской стены и толпы людей, входивших в ворота. На машинах в город никого не пропускали.

– Элис, – нетерпеливо прошептала я.

– Знаю, – ответила она. Ее лицо казалось высеченным изо льда.

Теперь, когда мы практически ползли, я выглянула в окно и увидела, что день выдался очень ветреным. Столпившиеся у ворот люди придерживали шляпы и кепки и то и дело откидывали с лиц волосы. Одежда на них надувалась парусами. А еще я заметила, что повсюду преобладал красный цвет. Красные рубашки и блузки, красные шляпы и кепки, красные знамена, свисавшие, словно длинные ленты, по обе стороны ворот, то и дело подхватываемые порывами ветра. Яркий шарф, повязанный на голове какой-то женщины, сорвало, и он взвился вверх, извиваясь, словно живой. Она потянулась за ним, подпрыгнула, но он поднимался все выше, превращаясь в кроваво-красное пятно на фоне древних стен.

– Белла, – быстро и энергично заговорила Элис, не повышая голоса. – Я не вижу, что решит охранник. Если мой план не сработает, тебе придется войти в город одной. И бежать со всех ног. Просто спрашивай, где Палаццо Приори, и тебе скажут, в каком направлении бежать. Только не заблудись.

– Палаццо Приори, Палаццо Приори, – несколько раз повторила я, стараясь запомнить название.

– Или где башня с часами, если кто-то говорит по-английски. Я постараюсь сделать круг и найти какое-нибудь тихое местечко, где смогу перелезть через стену.

Я кивнула.

– Палаццо Приори.

– Эдвард будет находиться под башней с часами в северной части площади. Оттуда вправо уходит узкая улочка, так что там он окажется в тени. Ты должна привлечь его внимание прежде, чем он выйдет на солнце.

Я часто закивала.

Элис приблизилась к въезду. Мужчина в темно-синей униформе регулировал движение, направляя машины в сторону от забитой парковки. Водители разворачивались и ехали обратно, пытаясь отыскать местечко на обочине. Теперь настала очередь Элис.

Мужчина в форме лениво махнул нам, не обращая на нас внимания. Элис нажала на газ, медленно обогнула его и направилась к воротам. Он что-то нам крикнул, но остался стоять на месте, яростно махая жезлом, чтобы ехавшая следом машина не последовала нашему дурному примеру.

Мужчина у ворот был в такой же униформе. Когда мы к нему приблизились, толпа туристов чуть расступилась, заполнив тротуары и с любопытством таращась на наглый, броский «Порше».

Охранник вышел на середину улицы. Элис аккуратно повернула, прежде чем остановиться. Солнце ярко светило в мое окно, а ее сторона оставалась в тени. Она быстро залезла рукой под сиденье и что-то вытащила из дорожной сумки.

Охранник с раздражением на лице обошел машину и сердито постучал в окно. Элис наполовину опустила окно, и я заметила, что он долго всматривался в лицо за тонированным стеклом.

– Прошу прощения, но сегодня в город разрешен въезд только туристическим автобусам, мисс, – сказал он по-английски с сильным акцентом. Теперь его голос звучал виновато, словно он жалел о том, что у него нет более приятных новостей для такой удивительно красивой женщины.

– Это частный тур, – произнесла Элис, одарив его соблазнительной улыбкой, и высунула руку из окна под солнечный свет.

Я замерла, но потом поняла, что на руке у нее была перчатка до локтя телесного цвета. Элис взяла ладонь охранника, все еще висевшую в воздухе после стука в окно, и втянула ее в салон. Потом что-то в нее вложила и сомкнула его пальцы.

Его лицо выразило глубокое потрясение, когда он вытащил руку и уставился на толстую пачку денег, свернутую в рулон. Снаружи виднелась банкнота в тысячу долларов.

– Это что, шутка? – промямлил он.

Элис ответила с ослепительной улыбкой:

– Если только вам она покажется смешной.

Охранник уставился на нее. Я нервно взглянула на часы на приборной панели. Если Эдвард не изменил свой план, у нас оставалось всего пять минут.

– Я немного тороплюсь, – намекнула Элис, продолжая улыбаться.

Охранник заморгал, потом засунул деньги в карман жилетки, отошел от окна и движением жезла разрешил нам проехать. Похоже, никто из проходившей мимо оживленной толпы ничего не заметил. Элис въехала в город, и мы обе облегченно вздохнули.

Улочка оказалась очень узкой, вымощенной брусчаткой такого же цвета, что и темно-коричневые дома, делавшие ее еще темнее из-за отбрасываемых ими теней. Было такое впечатление, что мы оказались в проулке. Стены украшали красные флаги, висевшие через каждые несколько метров и трепетавшие на свистевшем между домов ветру.

Народу было много, и пешеходы замедляли наше продвижение.

– Еще совсем чуть-чуть, – подбодрила меня Элис. Я вцепилась в дверную ручку, готовая выскочить на улицу, как только она даст команду.

Мы ехали рывками, то и дело останавливаясь, и люди в толпе грозили нам кулаками и осыпали ругательствами, которых я, к своей радости, не понимала. Элис свернула в переулок, явно не предназначавшийся для машин, ошеломленные люди вжимались в дверные проемы, когда мы проползали мимо. В конце переулка мы обнаружили еще одну улицу. Здания тут были повыше, они как бы сходились вместе на верхних этажах, так что солнечный свет не доставал до тротуаров, а развевавшиеся по обе ее стороны красные флаги почти соприкасались полотнищами. Толпа здесь была еще плотнее. Элис остановила машину. Я открыла дверь еще до того, как она заглушила двигатель.

Она показала туда, где улица расширялась навстречу ярко освещенному пространству.

– Итак, сейчас мы на южной стороне площади. Беги прямо через нее к правой стене башни с часами. А я сама доберусь… – У нее внезапно перехватило дыхание, и, заговорив снова, она смогла лишь прошипеть: – Они везде!

Я замерла на месте, но она вытолкнула меня из машины.

– Не думай о них. У тебя две минуты. Вперед, Белла, вперед! – крикнула она, одновременно вылезая из машины.

Я не замешкалась, чтобы увидеть, как Элис слилась с тенью, и не удосужилась захлопнуть за собой дверь. Я оттолкнула с дороги дородную женщину и ринулась вперед, наклонив голову и ни на что не обращая внимания, кроме неровной брусчатки под ногами.

Когда я выбежала из темного переулка, яркий солнечный свет, заливавший главную площадь, буквально ослепил меня. Меня обдало упругими порывами ветра, швырнувшего волосы мне в лицо и почти лишившего меня возможности видеть. Неудивительно, что я не заметила плотную толпу, пока не врезалась в нее.

Не было ни лазейки, ни малейшего зазора между плотно спрессованными телами. Я яростно продиралась сквозь скопление людей, отбиваясь от толкавших меня рук, слыша вскрики раздражения и даже боли, но на языках, которых не понимала. Лица слились в одно расплывчатое пятно злобы и изумления, окруженное вездесущим красным цветом. Какая-то блондинка бросила на меня сердитый взгляд, а обернутый вокруг ее шеи красный шарф показался мне жуткой зияющей раной. Ребенок, сидевший на плече у отца, чтобы видеть поверх голов, улыбнулся мне, обнажив бутафорские вампирьи клыки.

Толпа ритмично колыхалась вокруг меня, постоянно разворачивая меня не туда, куда надо. Я радовалась тому, что часы были видны отовсюду, иначе я бы наверняка потеряла направление. Но обе стрелки на них показывали вверх, на безжалостное солнце, и, хотя я с яростью продиралась сквозь толпу, я уже знала, что не успею – ведь я еще не дошла и до середины площади. Нет, ни за что не успеть. Я – всего лишь глупое и неповоротливое человеческое существо, и мы все из-за этого погибнем.

Я надеялась, что Элис как-то выберется из этой ситуации, что она заметит меня, стоя где-нибудь в густой тени, поймет, что у меня ничего не получилось, и вернется домой к Джасперу.

Я прислушивалась, пытаясь среди злобных выкриков уловить особый, нехарактерный звук: придушенный вопль или, возможно, визг, когда кто-то вдруг заметит Эдварда, вышедшего из тени.

Но тут в толпе образовался проем – я увидела впереди свободное пространство и с новой силой стала протискиваться к нему, не понимая, что это, пока не поцарапала голени о кирпичи: в центре площади стоял широкий, прямоугольной формы фонтан.

Я почти плакала от радости, когда перелезла через его край и ринулась вперед сквозь доходившую мне до колен воду. Вода веером разлеталась вокруг меня, пока я с трудом продолжала шагать вперед. Несмотря на солнечный день, ветер был очень холодным, и от него и от холодной воды все тело ломило от боли.

Фонтан оказался очень большим, так что я всего за несколько секунд смогла одолеть центр площади и еще немного. Я не остановилась, достигнув его противоположного края, – использовав низенькую стенку как трамплин, я прыгнула в толпу.

Теперь она податливее расступалась передо мной, люди старались не попасть под ледяные брызги, градом разлетавшиеся в стороны с моей промокшей одежды, когда я неслась вперед. Я снова посмотрела на часы.

Над площадью раздался гулкий, рокочущий удар колокола. Он отозвался во вздрогнувшей у меня под ногами брусчатке. Заплакали дети, закрывая руками уши. А я принялась кричать на бегу.

– Эдвард! – громко завопила я, зная, что это бесполезно: толпа шумела, а мой голос звучал еле слышно от чудовищного напряжения.

Часы ударили еще раз. Я промчалась мимо сидевшего на руках у матери ребенка с волосами такими светлыми, как солнечный свет. Стоявшие кругом рослые мужчины, все одетые в красные блейзеры, предостерегающе крикнули мне вслед, когда я вихрем промчалась мимо них. Часы ударили вновь.

По другую сторону от мужчин в блейзерах образовался проем в толпе, некое пространство между зеваками, бесцельно бродившими вокруг. Я выискивала глазами темный узкий проход к правой части огромного квадратного здания, служившего башне неким постаментом. На уровне ног я ничего не видела – мне преграждали дорогу слишком много людей. Часы ударили вновь.

Теперь мне стало трудно видеть. Без толпы, в которой увязал ветер, его порывы хлестали меня по лицу и обжигали глаза. Я толком не знала, от этого ли у меня брызнули слезы, или же я рыдала от отчаяния и бессилия, когда опять раздался бой часов.

У самого начала узенькой улочки стояла семья из четырех человек. На детях были темно-красные платьица, такого же цвета ленты схватывали их собранные в хвосты волосы. Отец их был невысокого роста. Мне показалось, что в тени прямо у него за плечом я заметила что-то яркое. Я рванулась к ним, стараясь что-то разглядеть сквозь обжигающие слезы. Раздался бой часов, и младшая дочь прижала ладошки к ушам.

Девочка постарше, едва достававшая матери до пояса, обняла маму за ногу и уставилась в тень позади них. Я заметила, как она потянула мать за локоть и показала пальчиком куда-то в темноту. Раздался бой часов, и теперь я оказалась рядом с ними. Я была достаточно близко, чтобы услышать тоненький детский голосок. Ее отец удивленно вытаращился на меня, когда я ринулась на них, хрипло выкрикивая имя Эдварда. Девочка хихикнула и что-то сказала женщине, снова нетерпеливо указав ручкой в тень.

Я на бегу обогнула отца семейства, который успел выхватить ребенка у меня из-под ног, и ринулась к темной выемке позади них. У меня над головой пробили часы.

– Эдвард, нет! – крикнула я, но мой голос потонул в гулком звоне колокола.

Теперь я его увидела. И поняла, что он меня не видит. Сейчас это действительно был он, а не галлюцинация. И тут я поняла, что все мои видения были куда более ущербными, чем я думала: они никогда не воздавали ему должное.

Эдвард стоял, неподвижный, как статуя, всего в нескольких метрах от начала улочки. Глаза его были закрыты, под ними залегли темно-лиловые круги, руки бессильно висели вдоль тела ладонями наружу. Выражение лица казалось очень умиротворенным, словно ему снилось что-то приятное. Мраморно-белая грудь была обнажена, у ног лежала белая одежда. Отражавшийся от брусчатки свет смутно мерцал на его коже.

Я в жизни не видела ничего более прекрасного – и ясно это осознавала, даже когда бежала, крича и ловя ртом воздух. И последние семь месяцев ничего не значили. И сказанные им в лесу слова тоже ничего не значили. И уже не имело значения, нужна я ему или нет. Я никогда не пожелаю никого, кроме него, сколько бы ни прожила.

Раздался бой часов, и он широко шагнул к свету.

– Нет! – закричала я. – Эдвард, посмотри на меня!

Он меня не слышал. Едва заметно улыбнувшись, он поднял ногу, чтобы сделать следующий шаг, после которого он окажется под лучами палящего солнца. Я врезалась в него с такой силой, что рухнула бы на землю, если бы он не обнял меня. У меня перехватило дыхание, голова резко откинулась назад. Когда часы ударили снова, его темные глаза медленно открылись.

Он посмотрел на меня с тихим удивлением.

– Поразительно, – произнес он своим дивным голосом, полным изумления и даже несколько веселым. – Карлайл оказался прав.

– Эдвард, – попыталась выговорить я, но из горла вырвался лишь еле слышный хрип. – Тебе нужно вернуться в тень. Тебе нужно бежать!

Казалось, его охватило смущение. Он нежно провел рукой по моей щеке. Похоже, он не замечал того, что я пыталась силой вернуть его назад. С тем же успехом я могла бы толкать стены домов на улочке.

Раздался бой часов, но Эдвард никак на него не отреагировал. Все это было очень странно, поскольку я знала, что нам обоим угрожает смертельная опасность. И все-таки в этот момент я почувствовала себя прекрасно. Целой и невредимой. Я снова ощутила, как в груди у меня бешено колотится сердце, как по жилам струится горячая кровь. Мои легкие наполнились дивным ароматом, исходившим от его кожи. Казалось, что дыры у меня в груди никогда и не было. Я чувствовала себя не излечившейся, а так, словно никаких ран не существовало.

– Поверить не могу, как быстро все произошло. Я вообще ничего не почувствовал – они настоящие мастера, – задумчиво произнес он, снова закрывая глаза и касаясь губами моих волос. Голос его был, словно мед и бархат. – Смерть, что истощила мед дыханья твоего, не властна над твоею красотою, – пробормотал он, и я узнала строки, произнесенные Ромео над гробом Джульетты. Часы отбили последний удар. – Ты пахнешь так же, как и всегда, – продолжил он. – Так что, возможно, это ад. Мне все равно. Я приму его.

– Я не мертва, – оборвала его я. – И ты тоже нет! Прошу тебя, Эдвард, нам надо бежать. Они где-то рядом!

Я вырвалась из его рук, и он смущенно наморщил лоб.

– Что такое? – мягко спросил он.

– Мы не мертвы, мы еще живы! Но нам нужно убраться отсюда, прежде чем Вольтури…

При этих словах на его лице отразилось осмысление происходящего. Не успела я закончить, как он буквально отшвырнул меня от края тени, безо всякого усилия развернув меня так, что я оказалась прижатой спиной к кирпичной стене, а он заслонял меня, напряженно вглядываясь в глубь улочки. Потом он широко развел руки в стороны, защищая меня. Я подлезла под его руку и заметила, что из мрака показались две темные фигуры.

– Мое почтение, господа. – Внешне голос Эдварда звучал спокойно и учтиво. – Полагаю, что сегодня мне не придется воспользоваться вашими услугами. Однако буду вам чрезвычайно признателен, если вы передадите мою благодарность вашим сюзеренам.

– Угодно ли вам продолжить разговор в более подобающем месте? – угрожающе прошептал вкрадчивый голос.

– Полагаю, в этом не возникнет необходимости, – чуть жестче ответил Эдвард. – Мне известны твои инструкции, Феликс. Я не нарушил никаких правил.

– Феликс лишь хотел заметить, что мы находимся вблизи от солнца, – умиротворяюще произнесла другая тень. Их обоих скрывали длинные, до самой земли, плащи дымчатого цвета с капюшонами, волнами колебавшиеся от ветра. – Давайте поищем более уединенное место.

– Я пойду за вами, – сухо произнес Эдвард. – Белла, почему бы тебе не вернуться на площадь и не насладиться празднеством?

– Нет, возьми девушку с собой, – возразила первая тень с нотками вожделения в голосе.

– Нет, я не считаю это необходимым. – Вся напускная любезность Эдварда исчезла. Он заговорил ровно, ледяным тоном. Тут он чуть изменил положение тела, и я поняла, что он готовится к схватке.

– Нет, – одними губами произнесла я.

– Тсс, – прошептал он, обращаясь ко мне.

– Феликс, – несколько угрожающим тоном произнесла вторая, более благоразумная тень. – Не здесь. – Вампир повернулся к Эдварду. – Аро просто хотел бы снова с тобой побеседовать, если ты, в конечном итоге, решил не заставлять нас применять силу.

– Разумеется, – согласился Эдвард. – Но девушка уйдет, куда ей заблагорассудится.

– Боюсь, что это невозможно, – с сожалением проговорила вежливая тень. – Нам все-таки надо соблюдать правила.

– В таком случае я боюсь, что не смогу принять приглашение Аро, Деметрий.

– Хорошо-хорошо, – промурлыкал Феликс.

Мои глаза привыкали к полумраку тени, и я заметила, что Феликс высокого роста, коренастый и широкоплечий. Своей комплекцией он напомнил мне Эмметта.

– Аро будет разочарован, – вздохнул Деметрий.

– Я уверен, что он переживет небольшую неприятность, – ответил Эдвард.

Феликс и Деметрий потихоньку крались к краю улочки, расходясь в стороны, чтобы взять Эдварда в клещи. Они намеревались оттеснить его вглубь, чтобы не поднимать излишнего шума и суеты. Даже отраженный свет не доставал до их кожи, плащи надежно защищали их.

Эдвард не шевельнулся. Он обрекал себя на гибель, защищая меня.

Вдруг он оглянулся, впившись глазами в сумрак извилистой улочки, и Деметрий с Феликсом последовали его примеру, реагируя на какой-то звук или движение, недоступные моим органам чувств.

– Давайте вести себя прилично, – предложил мелодичный голосок. – Здесь дамы, не забывайте. – Элис быстро подошла к Эдварду и расслабленно встала рядом с ним. В ней не чувствовалось ни малейшего намека на скрытое напряжение. Она выглядела такой крохотной и хрупкой и помахивала руками, как ребенок.

И все же Деметрий с Феликсом подобрались, их плащи чуть колыхнулись, когда по улочке пронесся порыв ветра. Лицо Феликса приняло кислое выражение. Он явно не любил равный расклад сил.

– Мы не одни, – напомнила им Элис.

Деметрий оглянулся. В нескольких метрах, на площади, небольшое семейство с двумя девочками в красных платьях смотрело на нас. Мать что-то настойчиво втолковывала своему мужу, не сводя с нас глаз. Она отвела взгляд, когда Деметрий перехватил его, а ее муж сделал несколько шагов в направлении центра площади и похлопал по плечу одного из мужчин в красных блейзерах.

Деметрий покачал головой.

– Прошу тебя, Эдвард, будем же благоразумны, – произнес он.

– Хорошо, – согласился Эдвард. – Сейчас мы тихо уйдем, но только без фокусов.

Деметрий разочарованно вздохнул.

– По крайней мере, давайте обсудим это в более уединенной обстановке.

Шесть мужчин в красном подошли к семейству, обеспокоенно глядя на нас. Я очень хорошо чувствовала напряженно-агрессивную позу стоявшего впереди меня Эдварда – разумеется, именно это и вызвало тревогу у людей на площади. Мне хотелось крикнуть им, чтобы они бежали со всех ног.

Эдвард явственно скрипнул зубами.

– Нет.

Феликс улыбнулся.

– Довольно, – раздался позади нас высокий властный голос.

Я подлезла под другую руку Эдварда и увидела приближавшуюся к нам небольшую темную тень. Судя по тому, как развевались полы плаща, я поняла, что это еще один из них. Но кто же?

Сначала я подумала, что это юноша. Присоединившийся к нам был таким же миниатюрным, как Элис, с прилизанными, коротко подстриженными светло-каштановыми волосами. Тело под плащом – более темным, почти черным – было стройным и напоминало гермафродита. Но для юноши лицо выглядело слишком очаровательным. Ангелы Боттичелли показались бы горгульями по сравнению с ее лицом с большими глазами и пухлыми губами. Даже с учетом тускло-малиновых радужек глаз.

Ее рост не шел ни в какое сравнение с тем, какую реакцию она вызвала своим появлением, и это привело меня в смятение. Феликс и Деметрий моментально расслабились, отступив со своих позиций и вновь слившись с мраком нависавших над нами стен. Эдвард тоже расслабленно опустил руки, но как будто признавая свое поражение.

– Джейн, – смиренно произнес он, узнав ее.

Элис с бесстрастным выражением сложила руки на груди.

– Следуйте за мной, – вновь произнесла Джейн монотонным детским голоском.

Феликс с ухмылкой сделал знак, чтобы мы шли первыми.

Элис сразу же двинулась за низкорослой Джейн. Эдвард обнял меня за талию и потащил вперед рядом с ней. Улочка сужалась и уходила немного вниз. Я посмотрела на Эдварда отчаянно-вопросительно, но он лишь покачал головой. Хотя я и не слышала за спиной других шагов, я точно знала, что они не отставали.

– Ну, Элис, – непринужденно сказал Эдвард, пока мы шли. – Полагаю, мне не нужно удивляться твоему появлению здесь.

– Это было моей ошибкой, – с той же интонацией ответила Элис. – И это моя работа – поставить все на свои места.

– А что случилось? – спросил он вежливо, словно все это его едва интересовало. Я решила, что это из-за шедших за нами.

– Долгая история. – Элис окинула меня взглядом и отвела глаза. – Если вкратце, то она действительно спрыгнула с утеса, но покончить с собой не пыталась. Белла у нас теперь увлекается экстремальными видами спорта.

Я вспыхнула и стала смотреть прямо перед собой, вглядываясь в темную тень, которую почти не различала. Я могла себе представить, что он сейчас слышал в мыслях Элис. Едва не утонула, преследующие ее вампиры, друзья-оборотни…

– Хм, – коротко произнес Эдвард, и его непринужденный тон исчез.

По-прежнему шедшая под уклон улочка резко повернула, так что я не заметила внезапно появившийся тупик, пока мы не уперлись в гладкую кирпичную стену без окон. Низкорослая Джейн исчезла из виду.

Элис, не замешкавшись и не сбившись с шага, подошла к стене, потом легким, грациозным движением открыла отверстие посреди улицы и скользнула в него.

Отверстие походило на водосток, вделанный в самую нижнюю часть мостовой. Я его не заметила, пока в нем не исчезла Элис, но решетка оставалась наполовину отодвинутой. Отверстие было небольшим и черным. Я засомневалась.

– Все нормально, Белла, – тихо произнес Эдвард. – Элис тебя подхватит.

Я недоверчиво посмотрела на отверстие. Я подумала, что он пошел бы первым, если бы сзади не ждали самодовольные и безмолвные Деметрий и Феликс.

Я села, свесив ноги в узкий проем.

– Элис, – прошептала я.

– Я здесь, Белла, – ободрила она меня. Голос ее раздавался откуда-то из глубины, так что легче мне не стало.

Эдвард взял меня за запястья ледяными, как камни зимой, пальцами и опустил в черноту.

– Готова? – спросил он.

– Отпускай ее, – отозвалась Элис.

От ужаса я крепко зажмурилась, чтобы не видеть темноты, и плотно сжала губы, чтобы не закричать. Эдвард отпустил мои запястья.

Все произошло тихо и быстро. Ветер ударил мне в лицо, после чего я выдохнула, фыркнув, когда меня подхватила Элис. Теперь у меня наверняка появятся синяки – руки у нее очень твердые. Она поставила меня прямо.

На самом дне царил мрак, но не полная темнота. Из отверстия наверху просачивался неяркий свет, отражаясь от мокрых камней у меня под ногами. Свет на мгновение исчез, и рядом со мной оказался Эдвард, излучая слабое белое свечение. Он обнял меня за плечи, прижав к себе, и медленно потянул вперед. Я обеими руками обхватила его холодное тело и зашагала, поскальзываясь и спотыкаясь, по неровной каменной поверхности. Звук тяжелой решетки, задвигаемой над водостоком, прогремел у нас за спиной с какой-то обреченностью.

Неяркий свет с улицы быстро растаял во мраке. Звуки моих нетвердых шагов эхом отдавались в темноте, создавая ощущение большого пространства, но точно определить его размеры я не могла. Я слышала лишь лихорадочное биение сердца и свои шаги по камням. Лишь однажды у меня за спиной раздался тихий вздох.

Эдвард крепко прижимал меня к себе. Свободной рукой он поглаживал меня по лицу, гладким большим пальцем проводя по моим губам. Иногда я чувствовала, как он зарывается лицом в мои волосы. Я знала, что это будет нашей единственной встречей после разлуки, и еще крепче прижималась к нему.

Теперь мне казалось, что я нужна ему, и этого было достаточно, чтобы превозмочь весь ужас, который внушали мне подземный туннель и шедшие за нами по пятам вампиры. Наверное, это было не более, чем чувство вины – вины, заставившей его прийти сюда, чтобы умереть, когда он поверил, что виновен в моем самоубийстве. Но я чувствовала, как его губы безмолвно прижимались к моему лбу, и мне не было дела до причины. По крайней мере, я могла снова побыть рядом с ним, прежде чем умру. Это куда лучше, чем долгая жизнь.

Мне хотелось спросить его, что же именно сейчас произойдет. Мне отчаянно хотелось знать, как мы умрем, словно смерть станет легче, если знать о ней заранее. Но говорить я не могла, даже шепотом, поскольку нас окружали вампиры. Они могли слышать все – каждый мой вздох, каждый удар моего сердца.

Дорожка у нас под ногами продолжала идти под уклон, уводя нас все глубже под землю, и мне стало жутко в этом замкнутом пространстве. Лишь рука Эдварда, гладившая меня по лицу, не давала мне завизжать.

Я не могла определить, откуда исходил свет, но вскоре темнота сменилась темно-серым свечением. Мы шли по низкому сводчатому туннелю. По серым стенам струились длинные черные потеки, словно камень истекал чернилами. Меня трясло, и мне казалось, что это от страха. Лишь когда у меня начали стучать зубы, я поняла, что замерзла. Одежда еще не просохла, а температура в городском подземелье была очень низкой. Почти как температура кожи Эдварда.

Он понял это и отпустил меня, держа лишь за руку.

– Н-нет, – прохрипела я, стуча зубами от холода и обвивая его руками. Кто знает, сколько нам еще осталось.

Он начал растирать мою руку своей холодной ладонью, пытаясь хоть как-то согреть.

Мы поспешно одолели туннель, или же мне только показалось, что я шла быстро. Мое медленное продвижение раздражало кого-то сзади – похоже, Феликса, – и я слышала, как он то и дело вздыхал.

В конце туннеля оказалась решетка с ржавыми прутьями толщиной в мою руку. Нас встретила открытая дверь из более тонких, переплетенных между собой планок. Эдвард нырнул в нее и быстро зашагал в более просторную и светлую комнату с каменными стенами. Решетка с грохотом захлопнулась, и послышался звук запираемого замка. Я была слишком испугана, чтобы оглядываться.

В другом конце длинной комнаты находилась низкая, тяжелая деревянная дверь. Очень толстая – я это заметила, потому что она тоже была открыта. Мы вошли в нее, и я удивленно оглянулась, машинально расслабившись. Стоявший рядом со мной Эдвард напрягся и стиснул зубы.

Глава 21

Решение

Мы оказались в ярко освещенном, ничем не примечательном коридоре. Кремового цвета стены, полы устланы серым ковролином. На потолке через равные промежутки висели самые обычные прямоугольные флуоресцентные светильники. Здесь было теплее, чему я обрадовалась. Помещение казалось очень комфортным после мрачных, отвратительных каменных сточных труб.

Эдвард, похоже, не разделял моего мнения. Он угрюмо смотрел в конец длинного коридора на небольшую, закутанную в черное одеяние фигуру, стоявшую рядом с лифтом.

Потом он потащил меня вперед, Элис шла с другой стороны. За нами со скрипом захлопнулась тяжелая дверь, а затем раздался грохот задвигаемой щеколды.

Джейн поджидала нас у лифта, одной рукой придерживая открытую дверь. Лицо ее не выражало ровным счетом ничего.

Едва оказавшись в лифте, трое вампиров из клана Вольтури повели себя еще более непринужденно. Они распахнули свои плащи, откинув капюшоны. У Феликса и Деметрия кожа была светло-оливкового оттенка, что выглядело очень странно в сочетании с их мертвенной бледностью. У Феликса были коротко остриженные черные волосы, а у Деметрия – кудри до плеч. Радужки глаз у них были темно-красные по краям, переходя в черный цвет вокруг зрачков. Под плащами виднелась современная одежда светлых тонов, ничем не бросающаяся в глаза.

Я вжалась в угол лифта, прильнув к Эдварду. Он по-прежнему гладил меня по руке и не сводил с Джейн напряженного взгляда.

В лифте мы ехали недолго и оказались в комнате, походившей на шикарную офисную приемную. Обшитые деревом стены, на полу – темно-зеленые ковры с густым ворсом. В помещении отсутствовали окна, но их заменяли висевшие повсюду ярко подсвеченные картины с тосканскими пейзажами. Светлые кожаные диванчики расположились небольшими группами, на полированных столиках стояли хрустальные вазы с яркими букетами. Аромат цветов напомнил мне о зале для панихиды.

Посреди комнаты возвышалась полированная, красного дерева стойка ресепшен. Я ошеломленно уставилась на сидевшую за ней женщину. Она была высокой, со смуглой кожей и зелеными глазами. В любой другой обстановке она показалась бы чрезвычайно хорошенькой – но только не здесь. Потому что она была таким же человеком, как и я. У меня в голове не укладывалось, что эта женщина-человек делает здесь, среди вампиров, при этом чувствуя себя как дома.

Поздоровавшись, она вежливо улыбнулась.

– Доброе утро, Джейн. – Ее лицо не выразило ни тени удивления при взгляде на спутников вампира – ни при виде Эдварда, чья обнаженная грудь тускло блестела в белом свете, ни даже меня, растрепанной и вызывающей отвращение.

– Привет, Джина, – кивнула ей Джейн и зашагала к двустворчатым дверям в дальнем конце комнаты. Мы последовали за ней.

Проходя мимо стола, Феликс подмигнул Джине, и та захихикала.

За деревянными дверями оказалась другая приемная. Бледный юноша в перламутрово-сером костюме мог бы сойти за брата-близнеца Джейн. Волосы у него были темнее, и губы не такие пухлые, но в остальном он был так же очарователен. Он двинулся нам навстречу и улыбнулся, протянув к ней руки.

– Джейн!

– Алек, – отозвалась она, обнимая юношу. Они дважды расцеловались в щеки. Затем он посмотрел на нас.

– Вас посылают за одним, а вы возвращаетесь с двумя… с половиной, – поправился он, взглянув на меня. – Прекрасная работа.

Джейн восторженно рассмеялась, словно младенец.

– Добро пожаловать обратно, Эдвард, – сказал Алек. – Похоже, настроение у тебя улучшилось.

– Самую малость, – ответил Эдвард.

Я взглянула на его напряженное лицо и подумала, каким же мрачным могло быть его настроение чуть раньше.

Алек усмехнулся и внимательно посмотрел на меня, прижавшуюся к Эдварду.

– Это и есть причина всех неприятностей? – скептически спросил он.

Эдвард лишь улыбнулся с выражением презрения на лице и неподвижно застыл.

– Ничего себе, – бросил стоявший позади него Феликс.

Эдвард резко повернулся, и из его груди вырвалось негромкое рычание. Феликс улыбнулся, подняв руку ладонью вверх, и дважды согнул пальцы, словно подзывая Эдварда к себе.

Элис взяла Эдварда за руку.

– Терпение, – осадила она его.

Они обменялись долгим взглядом, и я пожалела, что не смогла услышать, что она ему сказала. Мне показалось, это было что-то вроде того, что не надо связываться с Феликсом, потому что Эдвард глубоко вздохнул и снова повернулся к Алеку.

– Аро будет рад вновь увидеть тебя, – произнес Алек таким тоном, словно ничего не случилось.

– Давайте не будем заставлять его ждать, – предложила Джейн.

Эдвард коротко кивнул.

Алек и Джейн, взявшись за руки, повели нас по еще одному просторному, богато украшенному залу. Сколько же их тут? Они не обратили внимания на двери с отделкой из чистого золота в конце зала, остановились в его центре и сдвинули в сторону деревянную панель, за которой оказалась обычная деревянная дверь. Она была не заперта. Алек открыл ее, пропуская Джейн вперед.

Я едва не застонала, когда Эдвард втянул меня в открытую дверь. За ней были сплошь древние камни, как на площади, на улочке и в водосточных трубах. Снова стало темно и холодно.

Каменный вестибюль оказался небольшим. Он быстро переходил в более светлое, похожее на пещеру помещение, совершено круглое, как огромная крепостная башня… в которой, скорее всего, мы и находились.

На высоте двух этажей длинные узкие окна пропускали тонкие прямоугольники яркого солнечного цвета на лежавший внизу пол. Искусственное освещение отсутствовало. Единственными предметами мебели в помещении были массивные деревянные кресла, похожие на троны, стоявшие вразнобой и придвинутые к закруглявшимся каменным стенам. По самому центру круга, чуть утопленный в пол, находился еще один сток. Я гадала, пользуются ли им как выходом, так же как и отверстием на улице.

Круглый зал не был пуст. Несколько человек вели в нем непринужденный на первый взгляд разговор. В воздухе стоял ровный гул негромких вкрадчивых голосов. Я видела, как две бледные женщины в летних платьях остановились в прямоугольнике света, и от их кожи, словно от призмы, на коричневато-желтые стены брызнули радужные искорки.

Когда мы вошли в зал, точеные лица присутствовавших повернулись к нашей компании. Почти все бессмертные были одеты в неприметные брюки, рубашки и блузки, которые бы ничем не выделялись на лежавших где-то внизу улицах. Но заговоривший первым мужчина был одет в длинную мантию, черную как ночь и доходившую до пола. На какое-то мгновение я приняла его длинные, иссиня-черные волосы за капюшон плаща.

– Джейн, дорогая моя, ты вернулась! – с нескрываемым восторгом воскликнул он. Его голос напоминал легкий вздох.

Он скользящей походкой направился вперед и двигался с такой невообразимой грациозностью, что я вытаращила глаза и у меня отвисла челюсть. С ним не могла бы сравниться даже Элис, чьи движения походили на танцевальное па.

Я испытала еще большее изумление, когда он плавно подошел поближе и я смогла разглядеть его лицо. Оно оказалось не таким, как неестественно красивые лица окружавших его (поскольку он приблизился не один – вокруг него собрались все присутствовавшие, либо следуя за ним, либо обгоняя его с настороженными манерами телохранителей). Я не могла решить для себя, красиво его лицо или нет. Полагаю, черты его были безупречны. Но он так же отличался от стоявших рядом с ним вампиров, как я от них. Кожа у него была белая до прозрачности, как луковая кожура, и выглядела такой же нежной, представляя собой разительный контраст с обрамлявшими его лицо длинными черными волосами. Я почувствовала странное и жуткое желание коснуться его щеки и узнать, мягче ли его кожа, чем у Эдварда или Элис, или же она шершавая, как мел. Глаза у него были красные, как и у всех остальных, но какие-то белесые и затуманенные. Мне стало интересно, влияет ли подобная дымка на его зрение.

Он подплыл к Джейн, взял ее лицо в белые, как бумага, руки, легонько поцеловал в пухлые губы, а потом грациозно отступил назад.

– Да, Хозяин, – улыбнулась Джейн, напоминая купидона. – Я привела его обратно живым, как вы и желали.

– Ах, Джейн, – улыбнулся он в ответ. – Ты всегда приносишь мне утешение.

Он перевел на нас свой затуманенный взгляд, и его улыбка стала еще шире и восторженнее.

– А также Элис и Беллу! – радостно воскликнул он, хлопнув изящными ладошками. – Какой дивный сюрприз! Великолепно!

Я потрясенно таращилась на него, когда он совершенно запросто назвал нас по именам, словно мы были старыми друзьями, неожиданно нагрянувшими в гости.

Он повернулся к нашим коренастым сопровождающим.

– Феликс, будь умницей и сообщи моим братьям о наших гостях. Уверен, они не захотят пропустить подобное событие.

– Слушаюсь, Хозяин. – Феликс кивнул и скрылся в том направлении, откуда мы пришли.

– Вот видишь, Эдвард? – Странный вампир повернулся и улыбнулся Эдварду, будто любящий, но строгий отец. – Что я тебе говорил? Разве ты не рад, что я не дал тебе того, чего тебе так хотелось вчера?

– Да, Аро, рад, – согласился Эдвард, еще крепче обнимая меня за талию.

– Я обожаю счастливые концы, – вздохнул Аро. – Но ведь они так редки. Однако я желаю услышать всю историю. Как это все произошло? Элис! – Он повернулся и уперся в Элис вопрошающим затуманенным взглядом. – Твой брат, похоже, считал тебя почти безупречной, но здесь явно произошла какая-то ошибка.

– О, я далека от совершенства, – ослепительно улыбнулась она в ответ. Выглядела она совсем непринужденной, разве что руки ее были сжаты в кулаки. – Как вы сами могли сегодня убедиться, я совершаю ошибки так же часто, как и исправляю их.

– Ты слишком скромничаешь, – мягко пожурил ее Аро. – Я был свидетелем твоих куда более поразительных деяний и должен признаться, что никогда не видел ничего подобного твоему таланту. Великолепно!

Элис бросила быстрый взгляд на Эдварда. Это не ускользнуло от внимания Аро.

– Я прошу прощения, нас так и не представили должным образом, верно? Но мне кажется, что я тебя уже знаю. Я всегда стараюсь опередить сам себя. Видишь ли, я обладаю талантом, похожим на дар твоего брата, вот только я ограничен в том, в чем он не знает преград. – Аро покачал головой, в его голосе прозвучали нотки зависти.

– И к тому же в несколько раз более сильным, – сухо добавил Эдвард. Он взглянул на Элис и быстро пояснил: – Аро необходим физический контакт, чтобы прочесть твои мысли, но слышит он гораздо больше, чем я. Ты знаешь, я могу слышать лишь то, о чем ты думаешь в настоящий момент. Аро же читает все мысли, когда-либо приходившие тебе в голову.

Элис чуть вздернула изящные брови, а Эдвард наклонил голову. Это также не ускользнуло от внимания Аро.

– Но иметь возможность слышать на расстоянии… – вздохнул он и сделал жест в направлении их, только что обменявшихся мыслями. – Как бы это было удобно.

Аро посмотрел поверх наших голов. Все остальные дружно повернулись в ту же сторону, включая Джейн, Алека и Деметрия, безмолвно стоявших рядом с нами. Я обернулась позже всех. Вернулся Феликс, а за ним буквально плыли еще двое мужчин в черных мантиях. Оба очень походили на Аро, у одного из них даже были такие же длинные черные волосы. У другого на голове красовалась копна белоснежных волос – в тон его лицу, – доходивших ему до плеч. Кожа у всех была одинаковая – тонкая, как бумага.

Трио с картины Карлайла собралось в полном составе, ничуть не изменившись за триста лет, прошедших со времени написания полотна.

– Марк, Кай, поглядите! – мелодично произнес Аро. – Белла все-таки жива, а с ней здесь еще и Элис! Ну, не прелесть ли?

Ни один из вновь прибывших не выглядел так, чтобы словом «прелесть» можно было описать их первую реакцию. Темноволосый мужчина казался воплощением смертельной скуки, словно за многие тысячи лет восторги Аро ему несколько приелись. Лицо другого приняло кислое выражение под белоснежными волосами. Полное отсутствие интереса с их стороны не умерило веселья Аро.

– Давайте же послушаем историю, – почти пропел он своим тоненьким голоском.

Седовласый вампир двинулся в сторону, плавно направляясь к одному из деревянных тронов. Другой задержался возле Аро и протянул руку – как мне сначала показалось, чтобы поздороваться. Но он всего лишь легонько коснулся ладони Аро, а потом снова опустил руку вдоль тела. Аро вскинул кверху черную бровь. Я удивилась, что его тонкая кожа не треснула от усилия.

Эдвард едва слышно фыркнул, и Элис с любопытством посмотрела на него.

– Спасибо, Марк, – произнес Аро. – Весьма интересно.

Секундой позже я поняла, что Марк передал Аро свои мысли.

Марк не проявлял видимого интереса к происходящему. Он плавно отдалился от Аро и приблизился к тому, которого, вероятно, звали Кай, сидевшему у стены. Двое сопровождавших вампиров бесшумно двигались за ним – телохранители, как я и подумала вначале. Я заметила, как две женщины в летних платьях точно так же подошли и встали возле Марка. Сама мысль о том, что вампиру может понадобиться охрана, показалась мне немного смешной, но, возможно, самые древние из них были такими же хрупкими, как и их кожа.

Аро качал головой.

– Поразительно, – сказал он. – Просто поразительно.

Лицо Элис выражало удрученность. Эдвард повернулся к ней и снова тихо объяснил:

– Марк способен видеть духовную близость. Он удивлен силе нашей привязанности.

Аро улыбнулся.

– Это очень удобно, – повторил он себе под нос. Затем обратился к нам: – Марка не так-то легко удивить, смею вас заверить.

Я взглянула на безжизненное лицо Марка и убедилась в этом.

– Это так трудно понять даже теперь, – задумчиво произнес Аро, глядя на руку Эдварда, которой он меня обнимал. Я с трудом следила за беспорядочным ходом мыслей Аро, но старалась не упускать основную нить. – Как ты можешь стоять так близко к ней?

– Я делаю это не без усилий, – спокойно ответил Эдвард.

– Но все же – la tua cantante[3]! Какая расточительность!

Эдвард грустно усмехнулся.

– Я смотрю на это скорее как на цену.

– Очень высокую цену, – скептически заметил Аро.

– Цену возможности.

Аро рассмеялся.

– Если бы я не учуял ее сквозь твои воспоминания, я бы не поверил, что зов чьей-то крови может быть так силен. Сам я никогда ничего подобного не испытывал. Большинство из нас много дали бы за такой дар, а ты…

– …его растрачиваешь, – теперь уже саркастически добавил Эдвард.

Аро снова рассмеялся.

– Ах, как же мне не хватает моего друга Карлайла! Ты мне его напоминаешь – вот только он не такой злой и желчный.

– Карлайл превосходит меня и во многих других вещах.

– Разумеется, я и не думал, что Карлайла можно превзойти в умении владеть собой, но тебе это удалось.

– Едва ли. – В голосе Эдварда слышалось нетерпение. Словно он устал от бесконечных вступлений.

От этого мне стало еще страшнее: я не могла не представлять, какого развития событий он ожидал.

– Меня радуют его успехи, – задумчиво произнес Аро. – Твои воспоминания о нем – совершеннейший подарок для меня, хотя они чрезвычайно меня удивляют. Я ошеломлен тем, насколько мне… приятно, что он успешно движется по выбранному им неординарному пути. Я ожидал, что он со временем растратит себя и ослабеет. Я насмехался над его планами найти других, кто разделял бы его странные взгляды. И все же я по-своему счастлив, что ошибаюсь.

Эдвард ничего не ответил.

– Но твоя сдержанность и скрытность! – вздохнул Аро. – Я не знал, что возможно такое упорство. Приучить себя к подобному зову сирены, не однажды, а вновь и вновь – если бы я сам это не почувствовал, я бы в это не поверил.

Эдвард совершенно бесстрастно воспринял восхищение Аро. Я достаточно хорошо изучила его лицо – время его не изменило, – чтобы догадаться, что под внешним спокойствием что-то назревает. Я заставила себя дышать как можно ровнее.

– Одна лишь мысль о том, насколько она тебя манит… – усмехнулся Аро, – возбуждает во мне жажду.

Эдвард напрягся.

– Не беспокойся, – заверил его Аро. – Я не желаю ей зла. Но мне чрезвычайно любопытна одна вещь в особенности. – Он посмотрел на меня с нескрываемым интересом. – Можно? – нетерпеливо спросил он, поднимая руку.

– Спрашивайте у нее, – ровным тоном отозвался Эдвард.

– Конечно, как неучтиво с моей стороны! – воскликнул Аро. – Белла! – Теперь он обратился прямо ко мне. – Я восхищен, что ты являешься единственным исключением применительно к потрясающему таланту Эдварда, – как же интересно, что подобное могло произойти! И вот я подумал: поскольку наши таланты во многом схожи, не могла бы ты оказать мне любезность и позволить испытать, убедиться – являешься ли ты также исключением в отношении меня?

Я с ужасом посмотрела на Эдварда. Несмотря на цветистую учтивость Аро, я не думала, что у меня есть выбор. Я пришла в ужас при одной мысли о том, чтобы позволить ему дотронуться до себя, однако возможность коснуться его странной кожи заинтриговала меня, заставив забыть обо всех нравственных установках.

Эдвард ободряюще кивнул: то ли он был уверен, что Аро не причинит мне зла, то ли оттого, что выбора не было. Я так и не поняла.

Я повернулась к Аро и медленно вытянула перед собой дрожащую руку. Он плавно приблизился ко мне, как мне показалось, стараясь придать своему лицу успокаивающее выражение. Но его белые, словно вырезанные из бумаги черты выглядели слишком странно, чужеродно и пугающе, чтобы успокоить. Его лицо казалось более уверенным, чем его слова.

Аро протянул руку, словно желая со мной поздороваться, и моя ладонь коснулась его безжизненной кожи. На ощупь она оказалась твердой, но какой-то хрупкой – скорее напоминавшей сланец, чем гранит – и даже более холодной, чем я ожидала.

Он улыбнулся мне своими подернутыми пеленой глазами, и я не могла отвести от них взгляд. Глаза его как-то странно и неприятно зачаровывали меня.

Выражение лица Аро менялось, пока я смотрела на него. Уверенность начала исчезать и сменилась сначала сомнением, а затем недоверием, прежде чем он снова превратил его в доброжелательную маску.

– Чрезвычайно интересно, – произнес он, отпуская мою руку и плавно отступая назад.

Я бросила взгляд на Эдварда, и хотя лицо его выражало невозмутимость, мне показалось, что за ней скрывается самодовольство.

Аро продолжал плавно скользить по полу с задумчивым видом. На мгновение он остановился, поочередно смерив взглядом меня, Эдварда и Элис, потом внезапно покачал головой.

– Во-первых, – сказал он как бы сам себе, – мне интересно, восприимчива ли она к другим нашим талантам… Джейн, дорогая!

– Нет! – прорычал Эдвард. Элис схватила его за руку, пытаясь сдержать. Он стряхнул ее ладонь.

– Да, Хозяин? – Малютка Джейн счастливо улыбнулась Аро.

Теперь Эдвард рычал по-настоящему, хриплый рев с силой вырывался из его гортани, а глаза испепеляюще впились в Аро. Зал притих, все ошеломленно и недоверчиво смотрели на него, словно он совершил невообразимо дерзкий проступок. Я видела, как Феликс довольно осклабился и сделал шаг вперед. Но одного взгляда Аро оказалось достаточно, чтобы он замер на месте, а его улыбка сменилась выражением угрюмого недовольства.

Затем он обратился к Джейн:

– Мне стало интересно, дорогая моя, восприимчива ли Белла к твоему дарованию.

Я едва разбирала слова Аро за яростным рычанием Эдварда. Он отпустил меня, переместившись так, чтобы заслонить меня от их взгляда. Кай вместе со своей свитой быстро приблизился, собираясь посмотреть на происходящее.

Джейн повернулась к нам с блаженной улыбкой на губах.

– Не надо! – вскричала Элис, когда Эдвард бросился на миниатюрную девушку.

Не успела я и глазом моргнуть, как Эдвард оказался на полу – прежде, чем кто-то бросился между ними и среагировали телохранители Аро. Его никто не коснулся, но он бился на полу в жутких конвульсиях, а я с ужасом наблюдала за этим.

Теперь Джейн улыбалась лишь ему, и тут у меня в голове все сошлось, как кусочки пазла: слова Элис о талантах Вольтури, то, почему все относились к Джейн с таким подобострастным почтением и почему Эдвард преградил ей путь, прежде чем она смогла добраться до меня.

– Перестаньте! – взвизгнула я, разорвав тишину и бросившись вперед, чтобы оказаться между ними. Но Элис обхватила меня, не обращая внимания на мои попытки вырваться. Эдвард, не издавая ни единого звука, корчился на каменном полу. Мне показалось, что моя голова лопнет от боли при виде этого.

– Джейн, – негромко остановил ее Аро.

Она быстро подняла глаза, все еще довольно улыбаясь, и вопросительно посмотрела на Аро.

Как только Джейн отвела взгляд, Эдвард затих. Аро наклонил голову, глядя на меня. Джейн с улыбкой повернулась ко мне.

Я не обратила на нее внимания. Я смотрела на Эдварда, сжатая железными объятиями Элис, все еще безуспешно пытаясь из них вырваться.

– С ним все хорошо, – прошептала Элис.

В следующий момент Эдвард сел, а потом легким прыжком вскочил. Наши взгляды встретились – в его глазах был ужас. Сначала я подумала, из-за того, что он испытал. Но он быстро взглянул на Джейн, потом снова на меня, и лицо его немного смягчилось.

Я тоже посмотрела на Джейн, но она больше не улыбалась. Она сверлила меня разъяренным взглядом, плотно сжав челюсти от напряжения и сосредоточения. Я отпрянула назад, ожидая дикой боли. Однако ничего не произошло.

Эдвард снова оказался рядом со мной. Он тронул Элис за руку, и та передала меня под его опеку. Аро начал смеяться.

– Ха-ха-ха! – Он от души развеселился. – Какая прелесть!

Джейн злобно шипела, подавшись вперед, словно готовясь к прыжку.

– Не расстраивайся, дорогая моя, – успокаивал ее Аро, положив ей на плечо мертвенно-бледную, почти бестелесную руку. – Она всех нас поставила в тупик.

Джейн приподняла верхнюю губу, обнажив зубы, продолжая испепелять меня взглядом.

– Ха-ха-ха! – снова хохотнул Аро. – Ты очень храбр, Эдвард, раз перенес все это молча. Я как-то попросил Джейн проделать это со мной – просто из чистого любопытства. – Он восхищенно покачал головой.

Эдвард смерил его взглядом, полным отвращения и ненависти.

– Итак, что же нам с вами делать? – вздохнул Аро.

Эдвард и Элис замерли в напряженном ожидании. Настал решающий момент. Меня начало трясти.

– Полагаю, что, по всей вероятности, ты не передумал? – с непонятной надеждой в голосе спросил Аро у Эдварда. – Твой талант стал бы великолепным дополнением для нашего небольшого сообщества.

Эдвард колебался. Боковым зрением я заметила, как лица Феликса и Джейн исказили гримасы.

Похоже, Эдвард тщательно взвесил каждое слово, прежде чем ответить.

– Я… пожалуй… откажусь…

– Элис? – обратился к ней Аро, по-прежнему не теряя надежды. – Возможно, тебе будет интересно присоединиться к нам?

– Нет, благодарю вас, – ответила Элис.

– А ты, Белла? – Аро вскинул брови.

Эдвард тихо зашипел мне на ухо. Я непонимающе таращилась на Аро. Он что, шутит? Или же действительно спрашивает меня, не хочу ли я остаться на обед? И тут молчание нарушил седовласый Кай.

– Что? – спросил он у Аро чуть слышным шепотом.

– Кай, ты, конечно же, видишь весь потенциал, – добродушно пожурил его Аро. – Я не встречал столь многообещающего и перспективного таланта с тех пор, как мы нашли Джейн и Алека. Ты можешь представить открывающиеся перед нами возможности, когда она станет одной из нас?

Кай отвел глаза с язвительным выражением на лице. Взгляд Джейн сверкал от негодования при услышанном сравнении. Стоявший рядом со мной Эдвард просто кипел от злости. В его груди я слышала гул, готовый превратиться в рычание. Я не могла допустить, чтобы он пострадал из-за собственной неуравновешенности.

– Нет, благодарю вас, – едва прошептала я дрожащим от страха голосом.

Аро вздохнул.

– Это прискорбно. Какая потеря!

– Или ты с нами, или умри, так, что ли? – прошипел Эдвард. – Именно это я и подозревал, когда нас привели сюда. Вот чего стоят все ваши законы.

Его голос удивил меня. Звучал он разгневанно, но в словах сквозила какая-то нарочитость – словно он чрезвычайно тщательно подбирал их.

– Конечно же, нет, – удивленно заморгал Аро. – Мы уже собрались здесь, Эдвард, ожидая Хайди. Вовсе не тебя.

– Аро, – прошипел Кай. – Закон велит убрать их.

Эдвард с ненавистью взглянул на Кая.

– Это почему же? – строго спросил он. Он наверняка знал, о чем думает Кай, однако казался исполненным решимости заставить того произнести это вслух.

Кай указал на меня костлявым пальцем.

– Она слишком много знает. Ты открыл ей наши секреты. – Его голос казался тонким и хрупким, как и его кожа.

– В вашем фарсе тоже фигурирует несколько людей, – напомнил ему Эдвард, и я подумала о хорошенькой секретарше в приемной.

Лицо Кая приняло другое выражение. Должно быть, сейчас он улыбался.

– Да, – согласился он. – Когда они перестают быть нам полезными, они служат для поддержания нашей жизнедеятельности. Но на эту у тебя иные планы. Если она выдаст наши тайны, готов ли ты покончить с ней? Думаю, нет, – с издевкой усмехнулся он.

– Я не собираюсь… – все так же шепотом начала я.

Кай заставил меня замолчать ледяным взглядом.

– Ты также не намереваешься сделать ее одной из нас, – продолжил он. – Следовательно, она представляет собой уязвимое и слабое звено. Хоть это и верно, за это лишь она поплатится жизнью. Ты волен уйти, если хочешь.

Эдвард обнажил зубы.

– Именно так я и думал, – произнес Кай с каким-то подобием удовлетворения.

Феликс нетерпеливо подался вперед.

– Разве только… – вмешался Аро. Он выглядел разочарованным тем, как повернулся разговор. – Разве только ты собираешься подарить ей бессмертие?

Эдвард сжал губы, на мгновение замешкавшись, прежде чем ответить:

– А если собираюсь?

Аро снова улыбнулся.

– Что ж, тогда ты волен отправиться обратно домой и передать мой сердечный привет моему другу Карлайлу. – Лицо его снова выразило неуверенность. – Однако боюсь, что тебе придется дать обещание.

Аро поднял руку – Кай, начавший было гневно хмуриться, успокоился.

Эдвард поджал губы. Он посмотрел мне в глаза, и я ответила ему твердым взглядом.

– Обещай, – прошептала я. – Прошу тебя.

Неужели подобная мысль казалась ему по-настоящему омерзительной? Неужели он скорее погибнет, чем преобразит меня? Мне показалось, что меня с силой ударили в живот. Эдвард смотрел на меня с искаженным мукой лицом.

И тут Элис отделилась от нас, направившись к Аро. Мы стали следить за ней. Она подняла руку так же, как и он, но ничего не сказала. Аро нетерпеливым жестом остановил ретивых телохранителей, двинувшихся, чтобы преградить ей дорогу. Он перехватил ее на полпути и взял за руку с любопытным блеском в глазах.

Никто не пошевелился. Аро, казалось, замер над рукой Элис. Томительно тянулись секунды, и меня охватывало все большее напряжение, пока я гадала, сколько же еще пройдет времени, прежде чем оно окончательно истечет. Прежде чем станет ясно, что дело плохо – куда хуже, чем кажется.

Минуло еще несколько тягостных мгновений, прежде чем голос Аро нарушил гробовую тишину.

– Ха-ха-ха! – рассмеялся он, по-прежнему наклонив голову, потом медленно поднял глаза, сверкавшие от восторга. – Сколь захватывающе и восхитительно!

– Я рада, что вам это доставило удовольствие, – сухо заметила Элис.

– Увидеть то, что видишь ты, – особенно события, которые еще не произошли! – Он от удивления покачал головой.

– Но обязательно произойдут, – спокойно напомнила ему Элис.

– Да-да, все предопределено. Разумеется, никаких проблем.

Кай выглядел горько разочарованным, и это чувство, похоже, разделяли Феликс и Джейн.

– Аро, – обиженно обратился Кай.

– Дорогой Кай! – Аро улыбнулся. – Не переживай. Подумай об открывающихся возможностях! Сегодня они не с нами, но мы всегда можем надеяться на будущее. Только представь себе, сколько радости одна только Элис принесет в наше скромное общество… К тому же мне ужасно любопытно узнать, как все пройдет у Беллы!

Аро казался вполне убежденным. Разве он не сознавал, насколько субъективны видения Элис? Или что она могла сегодня решить переродить меня, а завтра передумать? Миллион тривиальных решений, как ее собственных, так и многих других, включая Эдварда, могли изменить ее путь, а вместе с ним и будущее.

И будет ли иметь значение, чего хочет Элис, и какая разница, стану ли я вампиром, если сама мысль об этом для Эдварда столь омерзительна? Если для него смерть представляется более приемлемой альтернативой, чем перспектива целую вечность находиться рядом со мной, бессмертной занудой и раздражителем? Какой бы ужас я ни испытывала, я чувствовала, как погружаюсь в депрессию и тону в ней…

– Значит, теперь мы можем уйти? – спросил Эдвард.

– Да-да, – учтиво ответил Аро. – Однако приезжайте навестить нас снова. Нынешний ваш визит прошел чрезвычайно увлекательно.

– А мы, в свою очередь, тоже вас навестим, – пообещал Кай, внезапно прикрыв глаза и став похожим на ящерицу с тяжелыми веками. – Дабы убедиться, что вы сдержали обещание. Будь я на вашем месте, я бы надолго не откладывал. Второго шанса мы не предоставляем.

Челюсти Эдварда сжались, но он лишь коротко кивнул.

Кай ухмыльнулся и плавно направился туда, где по-прежнему неподвижно сидел Марк, ни к чему не проявляя интереса.

Феликс простонал.

– Ах, Феликс, – игриво улыбнулся Аро. – Хайди появится с минуты на минуту.

– Хм-м, – нервно протянул Эдвард. – В таком случае, возможно, нам лучше уйти пораньше.

– Да, – согласился Аро. – Прекрасная мысль. Столько непредвиденных случайностей! Пожалуйста, подождите внизу до темноты, если не возражаете.

– Конечно, – согласился Эдвард, а я сжалась при одной мысли о том, что придется ждать целый день, прежде чем мы сможем ускользнуть отсюда.

– И вот еще что. – Аро кивнул, пальцем поманив к себе Феликса. Тот сразу же подошел, и Аро расстегнул на рослом вампире серый плащ, стянул его с плеч крепыша и бросил Эдварду. – Возьми-ка вот это. Ты выглядишь немного вызывающе.

Эдвард натянул на себя длинный плащ, не надевая капюшона.

– Тебе идет, – вздохнул Аро.

Эдвард хмыкнул, но вдруг осекся, бросив взгляд назад.

– Благодарю вас, Аро. Мы подождем внизу.

– Прощайте, мои юные друзья, – произнес Аро, глядя туда же, куда и Эдвард.

– Пошли, – сказал Эдвард, поторапливая.

Деметрий жестом велел нам следовать за ним, и мы отправились обратно тем же путем, что и пришли. Судя по всему, это был единственный выход.

Эдвард быстро шел, ведя меня рядом. Элис с напряженным лицом шагала с другой стороны.

– Если бы скорости прибавить, – пробормотала она.

Я в испуге уставилась на нее, однако на ее лице читались лишь раздражение и досада. И тут я услышала гомон голосов – громких и грубых, – доносившийся из вестибюля.

– Как тут все необычно, – раздался густой мужской голос.

– Чистое Средневековье, – выпалил в ответ неприятный визгливый женский голос.

Через маленькую дверь втекала толпа людей, наполняя небольшое помещение. Деметрий сделал нам знак, чтобы мы посторонились и дали им пройти. Пропуская людей, мы прижались к холодной каменной стене.

Шедшая впереди пара, судя по произношению, американцы, оценивающе оглядывалась.

– Добро пожаловать, дорогие гости! Добро пожаловать в Вольтерру! – послышался голос Аро из зала.

Остальные, человек сорок или больше, гуськом направились за супружеской парой. Одни изучали интерьеры, другие выглядели растерянными, словно рассказ, приведший их сюда, успел потерять всякий смысл. Я заметила отличавшуюся от других небольшого роста смуглую женщину. На шее у нее висели четки, а в руке она сжимала крест. Шла она медленнее, чем остальные, то и дело кого-то касаясь и задавая вопросы на незнакомом языке. Никто ее, похоже, не понимал, и голос ее звучал все более панически.

Эдвард прижал мое лицо к своей груди, но слишком поздно. Я уже успела все понять.

Как только образовался небольшой просвет, Эдвард быстро подтолкнул меня к двери. Я чувствовала, что лицо у меня искажено ужасом, а на глаза начинают наворачиваться слезы. Роскошный коридор был пуст, за исключением шикарного вида женщины с умопомрачительной фигурой. Она с любопытством рассматривала нас, особенно меня.

– Добро пожаловать домой, Хайди! – поприветствовал ее шедший позади нас Деметрий.

Хайди рассеянно улыбнулась. Она напомнила мне Розали, хотя выглядели они совершенно по-разному, – объединяла их лишь красота, потрясающая и незабываемая. Я не могла отвести от нее глаз.

Одежда подчеркивала ее красоту. Ее поразительно длинные ноги, обтянутые темными колготками, облегала самая короткая в мире юбка. На ней был топик из красной искусственной кожи с длинными рукавами и глубоким вырезом на груди, плотно ее обтягивающий. У нее были длинные, роскошные коричневато-рыжие волосы, а глаза – странного лилового оттенка, который, наверное, получается при надевании голубых контактных линз поверх красных.

– Деметрий, – прошелестела она, то и дело переводя взгляд с моего лица на серый плащ Эдварда.

– Хороший улов, – сделал ей комплимент Деметрий, и я внезапно поняла цель завлекательного и вызывающего одеяния… она не только ловила на удочку, но еще и являлась приманкой.

– Спасибо. – Она умопомрачительно улыбнулась. – Ты идешь?

– Через минуту. Припаси мне тех, что повкуснее.

Хайди кивнула и нырнула в дверь, бросив на меня последний любопытный взгляд.

Эдвард зашагал так быстро, что мне приходилось бежать, чтобы не отстать от него. Но мы все равно не успели закрыть за собой витиевато отделанную золотом дверь, когда раздались первые крики.

Глава 22

Возвращение

Деметрий оставил нас в шикарной офисной приемной, где женщина по имени Джина по-прежнему находилась на своем посту за полированным секретарским столом. Из невидимых динамиков лилась легкая, ненавязчивая музыка.

– Не уходите, пока не стемнеет, – напомнил Деметрий.

Эдвард кивнул, и наш сопровождающий торопливо удалился.

Казалось, Джина нисколько не удивилась происходящему, хотя и рассматривала плащ Эдварда, явно с чужого плеча, пристально и с любопытством.

– У тебя все нормально? – спросил Эдвард на одном дыхании и так тихо, чтобы его не могла расслышать женщина-человек. Голос у него был резкий – если только бархат бывает резким – от нетерпения.

На него все еще давит серьезность ситуации, подумала я.

– Ты бы лучше усадил ее, прежде чем она упадет, – сказала Элис. – Она же совсем никакая.

И только теперь я заметила, что меня трясет, бьет крупной дрожью, да так, что стучат зубы, а комната качается в разные стороны и расплывается перед глазами. На какое-то безумное мгновение я подумала, не так ли чувствует себя Джейкоб, перерождаясь в оборотня.

Я услышала какой-то бессмысленный звук, странный, хрипящий фон к легкой музыке. Поглощенная дрожью, я не смогла определить, откуда он доносится.

– Тш-ш, Белла, тш-ш, – прошептал Эдвард, отводя меня к самому дальнему диванчику, подальше от любопытной женщины за столом.

– По-моему, у нее истерика. Может, тебе шлепнуть ее по щеке? – предложила Элис.

Эдвард бросил на нее неистовый взгляд.

И тут я все поняла. Шум исходил от меня. Хрипящим звуком были вырывавшиеся из моей груди рыдания. Так вот почему меня так трясло.

– Все хорошо, ты в безопасности, все хорошо, – беспрестанно повторял Эдвард. Он посадил меня к себе на колени, обернув плотным шерстяным плащом, защищая от своей источавшей холод кожи.

Я знала, что было глупо вот так реагировать. Кто мог сказать, сколько мне еще осталось смотреть на его лицо? Он спасся, и я спаслась, и он мог покинуть меня, как только мы окажемся на свободе. Было безумным расточительством заливаться слезами и не видеть его лица. Но внутренним взором, который не могли размыть слезы, я по-прежнему видела охваченное паникой лицо женщины с четками.

– Все те люди, – всхлипнула я.

– Знаю, – прошептал он.

– Какой ужас!

– Да, ужас. Жаль, что тебе довелось все это увидеть.

Я приникла головой к его холодной груди, вытирая глаза плотной тканью плаща, и несколько раз глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться.

– Вам что-нибудь угодно? – спросил вежливый голос. Это оказалась Джина, склонившаяся над плечом Эдварда с озабоченным и одновременно профессионально-отстраненным взглядом. Похоже, ее вовсе не беспокоило, что ее лицо находится всего в нескольких сантиметрах от лица вампира. Она была или совершенно равнодушна, или великолепно исполняла свою работу.

– Нет, – холодно ответил Эдвард.

Она кивнула, улыбнулась мне и исчезла. Я дождалась момента, когда она не могла нас услышать.

– А она знает, что здесь происходит? – поинтересовалась я тихим хриплым голосом. Я медленно приходила в себя, дыхание выравнивалось.

– Да. Она все знает, – ответил Эдвард.

– И она знает, что они ее когда-нибудь убьют?

– Она знает, что такая возможность существует, – произнес он.

Это меня удивило. Лицо Эдварда оставалось бесстрастным.

– Она надеется, что они решат оставить ее при себе.

Я почувствовала, как кровь отливает у меня от лица.

– Она хочет стать одной из них?

Он коротко кивнул и впился в меня глазами, ожидая моей реакции.

– Да как она может? – содрогнулась я, прошептав эти слова скорее самой себе, нежели ища на них ответа. – Как она может смотреть, как люди проходят в тот жуткий зал, и желать стать частью этого?

Эдвард промолчал, но от моих слов его лицо дернулось.

Я всматривалась в его слишком красивые черты, пытаясь осознать произошедшее, и тут меня словно осенило, что я и правда нахожусь в объятиях Эдварда, пусть ненадолго, и что нас – по крайней мере не в эту секунду – не собираются убивать.

– О, Эдвард! – вскрикнула я и снова зарыдала. Реакция была глупее некуда. Слезы снова застилали мне глаза, я опять не могла разглядеть его лица – и это было непростительно. Но, по крайней мере, до заката время у меня точно оставалось. Все снова как в сказке, когда чудеса кончаются в назначенный час.

– Что с тобой? – спросил он, все еще тревожась и нежно поглаживая меня по спине.

Я обвила руками его шею – что самое плохое он мог сделать? просто оттолкнуть меня? – и еще крепче прижалась к нему.

– Это извращение – быть сейчас счастливой? – спросила я. Голос мой при этом дважды сорвался.

Он не оттолкнул меня, а прижал к своей твердой, как ледяная глыба, груди, так крепко, что мне стало трудно дышать, хотя легкие у меня работали нормально.

– Я знаю, что ты имеешь в виду, – прошептал он. – Однако у нас множество причин быть счастливыми. Во-первых, мы живы.

– Да, – согласилась я. – Это хорошая причина.

– Во-вторых, мы вместе, – выдохнул он. Дыхание у него было таким сладким и пьянящим, что у меня закружилась голова.

Я лишь кивнула, уверенная, что он не придает этому обстоятельству такого же значения, как я.

– И, если повезет, завтра мы по-прежнему будем живы.

– Надеюсь, – неуверенно сказала я.

– Прогноз вполне благоприятный, – заверила меня Элис. Она сидела так тихо, что я забыла о ее присутствии. – Мы меньше чем через сутки увидимся с Джаспером.

Счастливица Элис. Она могла с уверенностью смотреть в будущее.

Я долго не могла отвести глаз от лица Эдварда. Я смотрела на него, больше всего желая, чтобы будущее никогда не наступило. Чтобы эти мгновения тянулись вечно, а если нет, то чтобы я исчезла в тот же миг, когда они истекут.

Эдвард посмотрел на меня своими теплыми темными глазами, и было легко внушить самой себе, что он испытывает те же чувства. Так я и поступила. Я внушила это себе, чтобы продлить очарование.

Он провел пальцами по кругам у меня под глазами.

– Ты выглядишь очень усталой.

– А ты выглядишь испытывающим жажду, – прошептала я в ответ, вглядываясь в лиловые крапинки на его черных радужках.

– Это ровным счетом ничего не значит. – Он пожал плечами.

– Уверен? Я могла бы пересесть к Элис, – неохотно предложила я. Лучше бы он меня сейчас убил, чем отодвинулся бы от меня хоть на сантиметр.

– Не смеши меня, – вздохнул он, и меня обдало дивным ароматом. – Я никогда не управлял этой стороной своего характера лучше, чем теперь.

У меня был к нему миллион вопросов. Один из них прямо-таки вертелся у меня на языке, но я сдержалась. Я не хотела портить чудесные мгновения, хоть и выпавшие мне в неподходящей обстановке, в комнате, от вида которой меня тошнило, и на глазах у будущего чудовища.

Здесь, в его объятиях, было так легко поверить, что я ему нужна. Сейчас мне не хотелось думать о его мотивах. О том, вел ли он себя так, чтобы меня успокоить, пока мы все еще находились в опасности, или же просто чувствовал себя виноватым в том, что мы оказались в этом логове, или же испытывал облегчение от мысли, что не был виновен в моей смерти. Возможно, мы провели в разлуке достаточно времени, чтобы к этому моменту я еще не успела ему наскучить. Но все это не имело значения. Я чувствовала себя гораздо счастливее в результате самовнушения. Я неподвижно лежала в его объятиях, заново запоминая его лицо и внушая, внушая себе…

Он смотрел на мое лицо так, словно делал то же, что и я, пока они с Элис обсуждали, как будут добираться домой. Они говорили так быстро и так тихо, что я была уверена: Джина ничего не понимала. Я и сама половины не разобрала. Похоже, планировался еще один угон автомобиля. Мне вдруг стало интересно, вернулся ли желтый «Порше» к своему владельцу.

– А что они говорили о певицах? – в какой-то момент спросила Элис.

– La tua cantante, – произнес Эдвард. Его голос превращал слова в музыку.

– Да, именно, – подхватила Элис, и я на мгновение сосредоточилась. Я тоже хотела знать, что это означало.

Я почувствовала, как Эдвард пожал плечами.

– У них есть определение для тех, кто пахнет так же, как Белла для меня. Они назвали ее моей певицей – потому что ее кровь поет для меня.

Элис рассмеялась.

Я очень устала и глаза у меня слипались, но я боролась со сном. Я не собиралась терять ни секунды рядом с ним. Иногда, разговаривая с Элис, он вдруг наклонялся и целовал меня, – его гладкие, как стекло, губы касались моих волос, лба, кончика носа. И всякий раз при этом мое впавшее в долгую спячку сердце словно пронзало током. Казалось, его биение разносилось по всей комнате. Это был рай – дивные поцелуи посреди ада.

Я совершенно утратила чувство времени, и когда руки Эдварда сильнее обняли меня, а они с Элис настороженно взглянули в дальний конец комнаты, я запаниковала и вжалась в грудь Эдварда.

Сквозь двустворчатые двери вошел Алек, сверкая теперь уже ярко-красными глазами, но по-прежнему в безупречном темно-сером костюме без единого пятнышка, несмотря на дневную «трапезу». Он принес хорошие новости.

– Теперь вы можете уйти, – произнес Алек с такой теплотой в голосе, словно мы были давними друзьями. – Мы просим вас не задерживаться в городе.

Эдвард не стал утруждать себя притворной учтивостью и ответил ледяным тоном:

– Это проблем не составит.

Алек улыбнулся, кивнул и снова исчез.

– Идите по правому коридору за угол к первому ряду лифтов, – инструктировала нас Джина, пока Эдвард помогал мне подняться. – Вестибюль двумя этажами ниже выходит прямо на улицу. А теперь прощайте, – мило добавила она.

Мне стало интересно, хватит ли ее компетенции для того, чтобы спасти себе жизнь. Элис мрачно посмотрела на нее.

Я испытала облегчение, узнав, что есть другой выход. Я вряд ли бы вынесла еще один марш-бросок по подземелью.

Мы вышли через стильно и роскошно отделанный вестибюль. Я единственная оглянулась на средневековый замок с современным замысловатым бизнес-фасадом. Башню я отсюда не разглядела и от этого испытала облегчение.

На городских улицах по-прежнему бурлил праздник. Только-только начали зажигаться фонари, когда мы быстро зашагали по узеньким, мощенным булыжником проулкам. Над головой простиралось унылое сероватое небо, но здания стояли так плотно, что в городе казалось гораздо темнее.

Карнавальные костюмы и антураж также были темными. Длинный, развевающийся на ходу плащ Эдварда не так бросался в глаза, как мог бы обычным вечером в Вольтерре. Теперь появилось много других фигур в черных атласных накидках, а пластиковые клыки, которые я видела днем у ребенка на площади, похоже, стали очень популярными и среди взрослых.

– Вот комедия, – пробормотал Эдвард.

Я не заметила, когда исчезла шедшая рядом со мной Элис. Я повернулась, чтобы задать ей вопрос, но ее и след простыл.

– Где Элис? – в панике прошептала я.

– Она отправилась забрать твой багаж оттуда, где ты оставила его сегодня утром.

Я и забыла, что у меня есть зубная щетка. От этой мысли настроение у меня резко поднялось.

– Она заодно и машину угонит? – догадалась я.

– Нет, только после того, как мы выйдем из города. – Эдвард широко улыбнулся.

Путь к воротам показался почти бесконечным. Эдвард видел, что я вымоталась до предела, обнял меня за талию и поддерживал, пока мы шли.

Я вздрогнула, когда он провел меня через темную каменную арку. Тяжелая древняя решетка напоминала дверь клетки, грозя вот-вот упасть и запереть нас в западне.

Эдвард повел меня к темной машине, ждавшей с включенным двигателем в круге тени справа от ворот. К моему удивлению, он юркнул вместе со мной на заднее сиденье вместо того, чтобы сесть за руль.

– Извини, – виновато проговорила Элис, делая неопределенный жест в сторону приборной панели. – Выбор оказался небольшой.

– Все нормально, Элис, – широко улыбнулся Эдвард. – Не все же тебе «Порше-911» с турбонаддувом.

Она вздохнула.

– Наверное, придется себе такую купить. Чудо, а не машина.

– Я подарю ее тебе на Рождество, – пообещал Эдвард.

Элис повернула голову, лучезарно улыбаясь ему в ответ, и это меня напугало, потому что она уже неслась по темной извилистой дороге между холмов.

– Желтого цвета, – сказала она.

Эдвард крепко обнимал меня. В сером плаще мне было тепло и уютно. Даже больше, чем уютно.

– Теперь можешь поспать, Белла, – пробормотал он. – Все кончилось.

Я знала, что он имел в виду опасности и кошмары в древнем городе, но мне все-таки пришлось сглотнуть, прежде чем я сумела ответить:

– Мне не хочется спать. Я не устала.

Я соврала. Я просто не собиралась закрывать глаза. Машина освещалась лишь тусклым светом индикаторов на приборной панели, но я вполне могла видеть его лицо. Он прижался губами к ямочке у меня под ухом.

– Попытайся заснуть, – попросил он.

Я покачала головой.

– Ты все такая же упрямая, – вздохнул он.

Я действительно упрямилась. Я сражалась с отяжелевшими веками и победила.

Тяжелее всего оказалось на темной дороге. В ярких огнях аэропорта Флоренции стало немного легче. У меня появилась возможность почистить зубы и переодеться. Элис купила Эдварду новую одежду, а серый плащ он бросил в мусор в каком-то проулке. Полет до Рима оказался таким коротким, что усталости не удалось по-настоящему одолеть меня. Я знала, что перелет из Рима в Атланту продлится гораздо дольше, и попросила стюардессу принести мне бутылочку кока-колы.

– Белла, – неодобрительно произнес Эдвард. Он знал, что я плохо переношу кофеин.

Элис сидела позади нас. Я слышала, как она тихо говорила по телефону с Джаспером.

– Я не хочу спать, – напомнила я ему. Я не просто привела отговорку, это на самом деле было правдой. – Если я сейчас закрою глаза, то увижу то, что мне не хочется видеть. Меня замучают кошмары.

После этого он со мной не спорил.

Полет мог бы стать прекрасным временем для разговора, для получения нужных мне ответов – необходимых, но, в общем-то, не очень желанных. Я испытывала отчаяние при одной только мысли о том, что могла бы услышать. У нас была масса времени, и он не смог бы ускользнуть от меня в самолете – по крайней мере, это было бы нелегко.

Нас бы никто не услышал, кроме Элис: было уже поздно, и почти все пассажиры выключали светильники над креслами и приглушенными голосами просили у стюардесс подушки. Разговоры помогли бы мне побороть усталость. Однако, вопреки всему этому, я прикусила язык, не давая выплеснуться целому потоку вопросов. Наверное, моя мотивация несколько снизилась из-за крайнего переутомления, однако я надеялась, что, отложив разговор, смогу выгадать еще несколько часов с ним, но чуть позже – в некотором смысле перенести все это на следующий вечер, как Шахерезада.

Так что я продолжала потягивать газировку и бороться с желанием даже мигнуть. Эдвард, казалось, был совершенно доволен тем, что обнимал меня, время от времени проводя пальцами по моему лицу. Я тоже касалась его лица. Я не могла остановиться, хотя боялась, что мне будет больно потом, когда я снова останусь одна. Он продолжал целовать мои волосы, лоб, руки… но никаких поцелуев в губы за этим не следовало, и это было хорошо. В конечном итоге, сколько существует способов разбить сердце и надеяться, что оно будет продолжать биться? За последние пять дней я пережила много такого, от чего могла бы умереть, но сильнее от этого не стала. Вместо этого я чувствовала себя ужасно хрупкой, как будто одно слово могло разнести меня на куски.

Эдвард молчал. Возможно, он надеялся, что я засну. А может, ему нечего было сказать.

Я выиграла схватку с отяжелевшими веками. Я так и не заснула, когда мы приземлились в аэропорту Атланты, и даже наблюдала рассвет над облаками у Сиэтла, прежде чем Эдвард опустил шторку на окне. Я гордилась собой. Я не упустила ни единой минуты.

Ни Элис, ни Эдвард не удивились приему, который ждал нас в аэропорту Сиэтл-Такома, но меня он застал врасплох. Первым, кого я увидела, оказался Джаспер. Похоже, меня он даже не заметил – он не сводил глаз с Элис. Она быстро подошла к нему, но они не обнялись, как другие встречавшиеся пары. Они просто смотрели друг другу в глаза, но мне почему-то все это показалось настолько интимным, что захотелось отвести взгляд.

Карлайл и Эсми ждали в тихом уголке далеко от рядов металлодетекторов, под широкой колонной. Эсми протянула ко мне руки, обняла меня порывисто, но неуклюже, поскольку Эдвард не выпускал меня из своих объятий.

– Огромное тебе спасибо, – тихо сказала она мне на ухо. Затем она обняла Эдварда и отвернулась, словно плача, хотя это было невозможно. – Чтобы я от тебя подобных штучек больше никогда не видела, – прорычала она.

Эдвард покаянно улыбнулся.

– Прости, мам.

– Спасибо тебе, Белла, – произнес Карлайл. – Мы перед тобой в долгу.

– Вряд ли, – пробормотала я. Бессонная ночь внезапно стала брать свое, навалившись на меня. Казалось, что моя голова существует отдельно от тела.

– Она же с ног валится, – отругала Эдварда Эсми. – Давайте отвезем ее домой.

Неуверенная, хотелось ли мне в тот момент именно домой, я ковыляла по аэропорту, с трудом различая предметы вокруг себя. Эдвард и Эсми поддерживали меня с обеих сторон. Я не знала, идут ли сзади нас Элис и Джаспер, а оглянуться у меня просто не хватило сил.

Я почти спала, хоть и продолжала перебирать ногами, когда мы дошли до их машины. Удивление, которое я испытала при виде Эмметта и Розали, прислонившихся к черному седану, который тускло сверкал под неяркими лампами подземной парковки, стряхнуло с меня сон. Эдвард замер.

– Не надо, – прошептала Эсми. – Она чувствует себя просто ужасно.

– Есть от чего, – произнес Эдвард, не пытаясь понизить голос.

– Она не виновата, – сказала я, еле ворочая языком от усталости.

– Пусть она хоть как-то это компенсирует, – попросила Эсми. – Мы поедем с Элис и Джаспером.

Эдвард бросил сердитый взгляд на поджидавшую нас невозможно красивую белокурую Розали.

– Прошу тебя, Эдвард, – взмолилась я. Мне не хотелось ехать вместе с Розали, как, казалось, и ему, но я и так внесла в его семью достаточно раздора.

Он вздохнул и повел меня к машине.

Не говоря ни слова, Эмметт и Розали устроились на передних сиденьях, а Эдвард снова потянул меня на задние. Я знала, что дальше бороться со смыкавшимися веками бесполезно, поэтому, признав свое поражение, положила голову ему на грудь и закрыла глаза. Я услышала, как завелся двигатель.

– Эдвард, – начала Розали.

– Знаю. – Его резкий тон не сулил ничего хорошего.

– Белла? – тихо обратилась ко мне Розали.

Мои веки открылись от изумления. Она впервые за все время обратилась ко мне.

– Да, Розали? – неуверенно отозвалась я.

– Ты прости меня, Белла. Я сама казню себя за все это, и я так благодарна тебе за то, что у тебя хватило мужества спасти моего брата после всего, что я натворила. Прошу тебя, скажи, что прощаешь меня. – Говорила она смущенно и неловко из-за явной растерянности, но, казалось, вполне искренне.

– Конечно, Розали, – пробормотала я, хватаясь за любую возможность ослабить ее ненависть ко мне. – Твоей вины здесь нет. Это ведь я спрыгнула с того проклятого утеса. Конечно же, я тебя прощаю. – Эти слова я произнесла словно с набитым ртом.

– Это не считается, пока она не придет в себя, – хмыкнул Эмметт.

– Я вполне в себе, – невнятно выдохнула я.

– Да дайте же ей поспать! – возмутился Эдвард, но теперь его голос звучал чуть теплее.

Затем все стихло, был слышен лишь мерный рокот двигателя. Я, наверное, действительно заснула, потому что, как мне показалось, прошло всего несколько секунд, прежде чем дверь распахнулась и Эдвард на руках вынес меня из машины. Глаза у меня не открывались, мне казалось, что мы все еще в аэропорту.

И тут я услышала голос Чарли.

– Белла! – крикнул он откуда-то издалека.

– Чарли, – пробормотала я, пытаясь стряхнуть с себя ступор.

– Тсс, – прошептал Эдвард. – Все хорошо, ты дома, в безопасности. Спи дальше.

– Поверить не могу, что у тебя хватило наглости заявиться сюда! – кричал Чарли на Эдварда, теперь уже гораздо ближе.

– Перестань, пап! – простонала я. Но он меня не слышал.

– Что с ней случилось? – строго спросил Чарли.

– Она просто очень устала, – тихим голосом заверил его Эдвард. – Пожалуйста, дайте ей отдохнуть.

– Не указывай, что мне делать! – гаркнул Чарли. – Давай ее сюда! И убери от нее руки!

Эдвард попытался передать меня Чарли, но я цепко держалась за него. Я чувствовала, как отец тянет меня за руку.

– Хватит, пап, – сказала я чуть громче. Мне удалось разомкнуть веки и посмотреть на Чарли. – Ругай, но только меня.

Мы стояли у нашего дома. Входная дверь была распахнута настежь. Тучи закрыли небо слишком плотно, чтобы определить время суток.

– Уж отругаю, не волнуйся, – пообещал Чарли. – Заходите в дом.

– Ладно, опускай меня, – вздохнула я.

Эдвард поставил меня на ноги. Я видела, что стою прямо, но ног под собой не чувствовала. Я все-таки устало потащилась вперед, но тут в лицо мне бросился тротуар. Эдвард подхватил меня, прежде чем я рухнула на асфальт.

– Позвольте лишь отнести ее наверх, – попросил Эдвард. – А потом я уйду.

– Нет! – в панике вскричала я. Я еще не получила ответов. Ему нужно остаться хотя бы для этого, разве нет?

– Я буду неподалеку, – пообещал Эдвард таким тихим шепотом, что Чарли никак не мог его услышать.

Я не разобрала, что ответил Чарли, но Эдвард вошел в дом. Меня хватило только до лестницы. Последнее, что я помнила, – это холодные руки Эдварда, отдирающие мои пальцы от своей рубашки.

Глава 23

Истина

У меня было такое ощущение, что спала я очень долго – все тело затекло, словно за все это время я ни разу не шевельнулась. Мысли путались, перед глазами все плыло. В голове мелькали странные красочные видения – сны и кошмары, яркие, ужасающие и божественно прекрасные, смешавшиеся в причудливый калейдоскоп. В них присутствовали острое нетерпение и страх, как во сне, когда бежишь, но остаешься на одном месте… А вместе с ними – чудовища, красноглазые демоны, еще более отвратительные из-за их напускной учтивости. Сон не заканчивался – я даже могла вспомнить имена. Но самой яркой частью сна был не ужас, лучше всего мне запомнился ангел.

Мне был тяжело отпустить его и проснуться. Сон не желал остаться в тайном хранилище видений, куда мне не хотелось возвращаться. Я боролась с ним, пока сознание все больше прояснялось, фокусируясь на реальности. Я не могла припомнить, какой сегодня день недели, но была уверена, что меня кто-то – или что-то – ждет: Джейкоб, школа или работа. Я глубоко вдохнула, гадая, как встречу новый день.

Что-то холодное совсем легонько коснулось моего лба. Я еще сильнее зажмурилась. Казалось, мне все еще снился сон, причем необыкновенно реальный. Я вот-вот проснусь… в любую секунду… и он растает. Но я понимала, что все эти ощущения были слишком явственными, чтобы стать для меня благом. Обнимавшие меня в моем воображении твердые, как камень, руки, были слишком уж крепкими. Если я позволю этому продолжиться, то позже об этом пожалею. С покорным вздохом я разлепила веки, чтобы прогнать видение.

– Ой! – вскрикнула я и закрыла глаза руками.

Да уж, я явно зашла слишком далеко. Наверное, я ошиблась, позволив своему воображению так разыграться. Ладно, «позволив» – слово не совсем подходящее. Я заставила его разыграться, перегрузив галлюцинациями, – и вот теперь рассудок изменил мне.

Менее чем через полсекунды мне вдруг пришло в голову, что, пока я не в своем уме, я вполне могла бы наслаждаться видениями, если только они будут приятными. Я снова открыла глаза – Эдвард сидел на прежнем месте, и его прекрасное лицо находилось всего лишь в нескольких сантиметрах от моего.

– Я тебя напугал? – тихо и озабоченно спросил он.

Все было прекрасно, если это действительно было видение. Лицо, голос, запах – все это было куда лучше, чем тонуть. Прекрасный плод моего воображения встревоженно наблюдал за переменами в моем лице. Радужки у него были черные как ночь, с какими-то лиловыми разводами. Это меня удивило: моего воображаемого Эдварда обычно кормили куда лучше.

Я пару раз моргнула, отчаянно пытаясь припомнить последнее событие, в реальности которого была уверена. Элис тоже присутствовала в моем сне, и я не могла вспомнить, действительно ли она вернулась. Мне казалось, что она вернулась в тот день, когда я чуть не утонула…

– О господи! – прохрипела я. От долгого сна в горле пересохло.

– Что такое, Белла?

Я нахмурилась и с грустью посмотрела на него. Его лицо стало еще более озабоченным.

– Я умерла, да? – простонала я. – Я все-таки утонула. Черт! Черт! Черт! Чарли этого не перенесет.

Эдвард тоже нахмурился.

– Ты не умерла.

– Тогда почему я не просыпаюсь? – изумилась я, вскидывая брови.

– Ты уже проснулась, Белла.

Я покачала головой.

– Конечно, конечно. Ты хочешь, чтобы я в это поверила. А когда я действительно проснусь, все станет гораздо хуже. Если вообще проснусь, чего не случится, потому что я умерла. Какой кошмар. Бедный Чарли. Бедные Рене, Джейкоб… – Я умолкла, придя в ужас от того, что натворила.

– Я могу понять, что ты принимаешь меня за кошмар. – Он мрачно улыбнулся. – Однако я и представить себе не могу, что ты могла натворить, чтобы оказаться в аду. Ты что, совершала убийства, пока меня не было?

Я поморщилась.

– Разумеется, нет. Окажись я в аду, ты не был бы рядом со мной.

Он вздохнул.

В голове у меня понемногу прояснялось. Я неохотно перевела взгляд с его лица на тьму за открытым окном, потом снова посмотрела на него. Я начала припоминать подробности… и почувствовала, как легкий, незнакомый прилив крови согревает мне кожу на скулах, когда до меня стало медленно доходить, что Эдвард действительно, по-настоящему рядом со мной, а я трачу время, корча из себя идиотку…

– Значит, все это произошло на самом деле? – Было почти невозможно представить мой сон как реальность. Эта мысль просто не укладывалась у меня в голове.

– Смотря что. – Улыбка Эдварда по-прежнему оставалась мрачной. – Если ты о том, что нас едва не прикончили в Италии, то да.

– Вот ведь странно, – задумчиво произнесла я. – Я действительно ездила в Италию. А ты знал, что я никогда не забиралась на восток дальше Альбукерка?

Он закатил глаза.

– Может, тебе надо еще поспасть? Ты что-то не то говоришь.

– Я уже отдохнула. – Все теперь начало проясняться. – Который час? Долго я спала?

– Сейчас начало второго ночи. Значит, около четырнадцати часов.

Пока он говорил, я потянулась – все тело затекло.

– А Чарли? – спросила я.

Эдвард нахмурился.

– Он спит. Тебе, наверное, нужно знать, что сейчас я нарушаю правила. Ну, не в формальном смысле, поскольку он сказал, чтобы я не смел переступать порога этого дома, а я пролез через окно… Но все же смысл его слов был более чем ясен.

– Чарли запретил тебе здесь появляться? – спросила я с недоверием, быстро перерастающим в ярость.

Глаза его погрустнели.

– А ты ожидала чего-то другого?

Мои глаза вспыхнули от злости. Придется поговорить с отцом – наверное, это станет прекрасной возможностью напомнить ему, что я уже совершеннолетняя. Особого значения это, конечно, не имело, однако дело в принципе. А очень скоро вообще исчезнут все причины для запретов. Я принялась думать о более приятных вещах.

– Так в чем история? – спросила я. Мне было по-настоящему интересно, однако я отчаянно пыталась свести все к непринужденному разговору, чтобы взять себя в руки и не спугнуть его неистовым, страстным желанием, бушевавшим во мне.

– Ты о чем?

– Что я скажу Чарли? Как объясню, что я исчезла на… а сколько вообще меня не было дома? – Я стала мысленно считать.

– Всего три дня. – Глаза его сощурились, но теперь он улыбался мне более естественно. – На самом деле, я надеялся, что у тебя найдется правдоподобное объяснение. У меня его нет.

– Потрясающе, – простонала я.

– Ну, может, Элис что-нибудь придумает, – предположил он, пытаясь меня успокоить.

И я успокоилась. Какая разница, с чем мне придется столкнуться потом? Каждая секунда, пока он здесь – так близко, с дивным лицом, светящимся в отблеске слабого мерцания цифр на дисплее будильника, – драгоценна, и ее нельзя терять.

– Значит, так, – начала я, выбрав наименее важный, хотя и все равно чрезвычайно интересный вопрос, от которого можно было оттолкнуться. Меня доставили домой целой и невредимой, и он мог уйти в любую секунду. Не позволяй ему замолчать. К тому же этот временный рай на земле не был бы подлинным раем без звуков его голоса. – Что ты делал до позавчерашнего дня?

Его лицо сразу же стало настороженным.

– Ничего особенно захватывающего.

– Конечно же, нет, – пробормотала я.

– А почему у тебя такой недовольный вид?

– Ну… – Я надула губы, раздумывая. – Если бы ты все-таки оказался видением, то именно так бы и сказал. Наверное, мое воображение истощилось.

Он вздохнул.

– Если я тебе расскажу, ты наконец поверишь, что тебе не снится кошмар?

– Кошмар! – с упреком повторила я.

Он ждал ответа.

– Может быть, – сказала я, хорошенько подумав. – Если ты мне расскажешь.

– Я… охотился.

– Это все, на что ты способен? – не поверила я. – Это точно доказывает, что я сплю.

Он замялся, потом заговорил медленнее, осторожно подбирая слова:

– Я охотился не ради пищи… Вообще-то я занимался… слежкой. У меня это не очень хорошо получается.

– И что же или кого же ты выслеживал? – заинтригованно спросила я.

– Так, ничего особенного. – Слова Эдварда не соответствовали выражению его лица. Он выглядел расстроенным, не в своей тарелке.

– Не понимаю.

Он замялся. Его лицо, освещенное странным зеленым отблеском электронного будильника, немного исказилось.

– Я… – Он сделал глубокий вдох. – Я должен перед тобой извиниться. Нет, конечно же, я должен тебе гораздо больше. Но ты должна знать… – Он заговорил быстро, так, как говорил, когда был сильно возбужден, и мне пришлось сосредоточиться, чтобы не пропустить ни слова. – …Что я понятия не имел, не представлял, что оставляю после себя. Мне казалось, ты здесь в безопасности. В полной безопасности. Я и подумать не мог, что Виктория… – Его губы дернулись, обнажив зубы, при упоминании этого имени. – …Вернется. Признаюсь, в тот единственный раз, когда я ее увидел, я гораздо внимательнее следил за мыслями Джеймса. Я просто не понял, на что она способна, что она так к нему привязана. По-моему, теперь я понимаю почему: она была так в нем уверена, и мысль о том, что он может проиграть, никогда не приходила ей в голову. Именно чрезмерная уверенность затмила все ее остальные чувства к нему – и это не позволило мне разглядеть их глубинную, прочную связь. Это никак не оправдывает того, на что я тебя обрек, когда уехал. Когда я услышал то, что ты сказала Элис и что видела она сама, когда я понял, что тебе пришлось вверить свою жизнь оборотням, незрелым, неуправляемым, худшему, что есть на свете, кроме Виктории… – Он вздрогнул и на мгновение прервал бурный поток слов. – Прошу тебя, знай одно – я обо всем этом не имел ни малейшего понятия. Мне плохо, невыразимо плохо, даже теперь, когда я вижу и обнимаю тебя. Я самое жалкое оправдание…

– Перестань, – прервала его я.

Он смотрел на меня полными боли глазами, а я пыталась найти правильные слова, которые избавили бы его от этого воображаемого обязательства, причинявшего ему столько боли. Эти слова было очень трудно произнести. Я не знала, смогу ли я их высказать, не сломавшись и не впав в истерику. Но я должна была хотя бы попытаться. Мне не хотелось становиться причиной чувства вины и мучений, отравлявших ему жизнь. Он должен быть счастлив, чего бы мне это ни стоило.

Я от всей души надеялась как можно дольше оттянуть эту часть нашего последнего разговора, который мог расставить все точки над «i» гораздо раньше. Собрав весь опыт тренировок, имевших целью вести себя нормально с Чарли, я сохраняла спокойное выражение лица.

– Эдвард, – начала я. Его имя обожгло мне гортань. Я ощущала затаившийся призрак дыры, только и ждавшей, чтобы разверзнуться вновь, как только он исчезнет. Я не совсем понимала, как на этот раз стану с ней бороться. – Это должно сейчас же прекратиться. Нельзя обо всем вот так думать. Нельзя позволять этой… вине… завладеть твоей жизнью. Ты не можешь отвечать за то, что со мной происходит. В этом нет твоей вины, это лишь часть того, как складывается моя жизнь. Так что если я в следующий раз поскользнусь перед автобусом или типа того, ты должен понимать, что не обязан винить в этом себя. Ты не можешь просто так сбежать в Италию лишь из-за переживаний, что ты меня не спас. Даже если бы я спрыгнула с утеса, чтобы покончить с собой, это был бы мой выбор, но никак не твоя вина. Я знаю, что у тебя… в характере брать на себя вину за все, но нельзя же доходить до подобных крайностей! Это очень безответственно – подумай об Эсми, Карлайле и… – Я была на грани срыва. Я умолкла, чтобы сделать глубокий вдох, надеясь успокоиться. Я должна была его освободить и убедиться, что такое никогда не повторится.

– Изабелла Мэри Свон, – прошептал он с каким-то странным, почти безумным выражением на лице. – Ты думаешь, что я просил Вольтури прикончить меня, потому что считал себя виноватым?

Я чувствовала, что мое лицо выражает полное непонимание.

– А разве нет?

– Считал себя виноватым? Куда уж виноватее. Больше, чем ты можешь себе представить.

– Тогда… о чем ты говоришь? Я не понимаю.

– Белла, я отправился к Вольтури, потому что думал, что ты погибла, – тихо ответил он, яростно сверкая глазами. – Даже если бы я не был причастен к твоей смерти, – вздрогнул он, произнеся это слово, – даже если бы не был в ней виноват, я бы отправился в Италию. Конечно, мне следовало бы вести себя осторожнее – переговорить с Элис напрямую, а не доверять Розали. Но все-таки что мне оставалось думать, когда тот парень сказал, что Чарли на похоронах? Каковы были шансы? Шансы… – снова рассеянно пробормотал он. Говорил он так тихо, что я толком не знала, расслышала ли его. – Шансы всегда выстраиваются против нас. Ошибка за ошибкой. Я больше никогда не стану критиковать Ромео.

– Но я так и не поняла, – ответила я. – Это моя точка зрения. И что?

– В каком смысле?

– А что, если бы я действительно погибла?

Он долго и нерешительно смотрел на меня, прежде чем ответил:

– Ты помнишь что-нибудь из того, что я говорил тебе раньше?

– Я помню все, что ты мне говорил. – Включая слова, перечеркнувшие все остальное.

Он провел кончиком холодного пальца по моей нижней губе.

– Белла, похоже, ты находишься в каком-то заблуждении. – Он закрыл глаза, покачивая головой в разные стороны с полуулыбкой (далеко не счастливой) на прекрасном лице. – Мне казалось, что я ясно объяснил тебе это раньше. Белла, я не могу жить в мире, где нет тебя.

– Я… – Голова у меня шла кругом, когда я подбирала нужное слово. – Запуталась. – Это сработало. Я не могла понять то, что он говорил.

Он пристально посмотрел мне в глаза.

– Я хороший лжец, Белла. Приходится им быть.

Я замерла, мышцы у меня напряглись, словно перед ударом. Линия разрыва в моей груди затрещала, и от боли перехватило дыхание.

Он потряс меня за плечо, пытаясь вывести из оцепенения.

– Дай мне закончить! Я хороший лжец, но все же – чтобы ты так быстро мне поверила. – Он вздрогнул. – Это было… мучительно.

Я ждала, по-прежнему оцепенев.

– Там, в лесу, когда я с тобой прощался…

Я не позволила себе вспоминать. Я изо всех сил старалась оставаться в настоящем.

– Ты не собиралась отступаться, – прошептал он. – Я это видел. Мне не хотелось этого делать – казалось, это убьет меня, – однако я знал, что если не смогу убедить тебя в том, что больше не люблю тебя, тебе понадобится гораздо больше времени, чтобы вернуться к нормальной жизни. Я надеялся, что если ты подумаешь, что я ухожу, то уйдешь и ты.

– Полный разрыв, – прошептала я.

– Именно. Но я и представить себе не мог, что это окажется так просто! Мне казалось почти невозможным, что ты так быстро поверишь в истинность того, что я собирался вдалбливать в тебя несколько часов, чтобы заронить в тебя хоть грамм сомнения. Я лгал и казню себя за это, потому что причинил тебе боль, потому что все это оказалось бесплодным усилием. Казню, что не смог защитить тебя от того, кто я есть. Я врал, чтобы спасти тебя, и у меня не получилось. Прости меня. Но как ты могла мне поверить? После того, как я тысячи раз говорил тебе, что люблю тебя, как ты могла позволить одному лишь слову разрушить твою веру в меня?

Я молчала. Я была слишком потрясена, чтобы найти рациональный ответ.

– В твоих глазах я видел, что ты действительно поверила в то, что больше мне не нужна. До смешного абсурдная мысль – словно был какой-то другой выход, чтобы я мог существовать, не нуждаясь в тебе!

Я так и оставалась в полном оцепенении. Смысл его слов казался непостижимым, потому что находился за гранью возможного.

Он снова потряс меня за плечо, не сильно, но достаточно для того, чтобы у меня тихонько клацнули зубы.

– Белла, – вздохнул он, – о чем ты думала!

И тут я начала плакать. Слезы набежали, потом брызнули из глаз и потекли по щекам.

– Я так и знала, – всхлипнула я. – Я так и знала, что все это мне снится.

– Ты просто невозможна, – сказал он и рассмеялся – грустно и устало. – Как мне все выразить, чтобы ты мне поверила? Ты не спишь, и ты не умерла. Я здесь, и я люблю тебя. Я всегда любил тебя и всегда буду любить. Каждую секунду вдали от тебя я думал о тебе и видел перед собой твое лицо. Когда я сказал тебе, что ты мне не нужна, это было самым низким и подлым кощунством.

Я покачала головой, слезы продолжали струиться у меня из глаз.

– Ты мне не веришь? – прошептал он, и лицо его стало бледнее обычного – я заметила это даже в тусклом свете. – Почему ты можешь верить лжи, но не истине?

– Для тебя любовь ко мне никогда не имела смысла, – объяснила я, при этом мой голос дважды сорвался. – Я всегда это знала.

Он прищурился, сжал челюсть.

– Я докажу тебе, что ты не спишь, – пообещал Эдвард и обхватил мое лицо своими железными ладонями, не обращая внимания на все мои попытки отвернуться.

– Пожалуйста, не надо, – прошептала я.

Он замер. Губы его остановились в сантиметре от моих.

– Почему нет? – спросил он. Его дыхание овевало мое лицо, голова у меня пошла кругом.

– Когда я проснусь…

Он было открыл рот, чтобы возразить, так что я начала по новой:

– Ладно, забудем. Когда ты снова уйдешь, без этого мне тоже будет очень тяжело.

Он чуть отстранился и пристально посмотрел мне в глаза.

– Вчера, когда я к тебе прикасался, ты была такая… нерешительная, осторожная, но все та же. Я хочу знать почему. Потому что я опоздал? Потому, что я принес тебе слишком много боли? Потому, что ты продолжила жить, чего я для тебя и хотел? Это было бы… вполне справедливо. Я бы не стал спорить с твоим решением. Так что не пытайся щадить мои чувства, прошу тебя, – просто скажи мне прямо сейчас: сможешь ты или нет по-прежнему любить меня после всего, что я тебе причинил? Сможешь? – прошептал он.

– Что еще за идиотский вопрос?

– Просто ответь. Прошу тебя.

Я долго смотрела на него.

– Мои чувства к тебе никогда не изменятся. Конечно, я люблю тебя – и ты ничего не сможешь с этим поделать!

– Вот и все, что я хотел услышать.

Тут он прильнул ко мне, и я не смогла сопротивляться. Не потому, что он был в тысячу раз сильнее меня, а потому, что вся моя воля рассыпалась в прах, когда наши губы соприкоснулись. Целовал он меня не так осторожно, как мне запомнилось по прежним временам, – ну и пусть. Если уж я решила и дальше разрывать себя на части, то, наверное, должна получить взамен как можно больше. Поэтому я ответила на его поцелуй, сердце лихорадочно забилось, дыхание стало неровным и учащенным, а пальцы жадно потянулись к его лицу. Я чувствовала, как его мраморное тело прижалось к каждому изгибу моего, и обрадовалась тому, что он меня не послушал: нет в мире боли, которая оправдала бы такую жертву. Его руки запоминали мое лицо, так же, как и мои пальцы запечатлевали в памяти каждую его черту, и в те недолгие мгновения, когда его губы отпускали мои, он шептал мое имя.

Когда у меня начала кружиться голова, он отстранился, чтобы приложить ухо к моему сердцу. Я лежала, совершенно ошеломленная, дожидаясь, когда восстановится мое хриплое и неровное дыхание.

– Между прочим, – произнес он непринужденным тоном, – я тебя не оставлю.

Я ничего не ответила, и он, казалось, почувствовал недоверие в моем молчании. Он поднял голову, чтобы посмотреть мне в глаза.

– Я никуда не уеду. Без тебя, – более серьезным тоном добавил он.

– Начнем с того, что я оставил тебя лишь потому, что хотел, чтобы у тебя появилась возможность жить нормальной, счастливой человеческой жизнью. Я знал, что делал с тобой, – постоянно держал тебя на опасной грани, уводя из мира, где изначально было твое место, рискуя твоей жизнью каждую секунду, когда находился рядом с тобой. Поэтому мне и пришлось на это пойти. Я должен был сделать хоть что-то, и мне казалось, что покинуть тебя – единственно возможный путь. Если бы я не думал, что тебе станет легче, я бы никогда не заставил себя уехать. Я слишком большой эгоист. Лишь ты могла оказаться важнее всего, чего я хотел… и в чем нуждался. Мне хочется и нужно быть с тобой, и я знаю, что у меня никогда не хватит сил снова уехать. У меня слишком много причин остаться, и я благодарю за это небеса. Похоже, ты не можешь быть в безопасности, неважно, сколько километров я проложил между нами.

– Не обещай мне ничего, – прошептала я. Если я позволю себе надеяться, а все обернется пшиком… это убьет меня. То, что не смогли сделать безжалостные вампиры, довершат несбывшиеся надежды.

От гнева его черные глаза сверкнули металлическом блеском.

– Ты думаешь, что я тебе сейчас лгу?

– Нет… не лжешь. – Я покачала головой, пытаясь рассуждать логически. Рассмотреть гипотетическую возможность того, что он действительно любит меня, при этом оставаясь объективной и спокойной, чтобы не попасть в ловушку надежды. – Ты можешь говорить это искренне… сейчас. А как же завтра, когда ты подумаешь обо всех изначальных причинах, из-за которых ты уехал? Или через месяц, когда Джаспер снова бросится на меня?

Он вздрогнул. Я заново прокрутила в голове те последние дни своей жизни перед тем, как он оставил меня, и попыталась рассмотреть их сквозь призму того, что он говорил сейчас. Если допустить, что он оставил меня из любви ко мне, оставил меня ради меня же, его задумчивость и холодное молчание представали совсем в ином свете.

– Но ведь ты тщательно обдумал свое первое решение, да? – сказала я. – Ты всегда делаешь только то, что считаешь правильным.

– Я не такой уж сильный, как ты думаешь, – ответил он. – Добро и зло почти перестали для меня что-то значить. Я в любом случае собирался вернуться. Уже задолго до того, как Розали сообщила мне о тебе, я перестал жить одной неделей, даже одним днем. Я боролся за то, чтобы прожить один-единственный час. Было вопросом времени – причем совсем недолгого, – когда я появлюсь у тебя под окнами и стану молить принять меня обратно. Я был бы счастлив сделать это сейчас, если ты позволишь.

– Прошу тебя, не валяй дурака, – поморщилась я.

– О нет, я серьезно, – настойчиво произнес он, сердито посмотрев на меня. – Прошу тебя, услышь, что я тебе говорю. Может, позволишь мне попытаться объяснить, что ты для меня значишь?

Он ждал, вглядываясь в мое лицо, чтобы убедиться, что я его действительно слушаю и слышу.

– До тебя, Белла, моя жизнь представляла собой безлунную ночь. Очень темную, но были звезды – точки света и разума. А потом ты пронеслась по моему небосклону, словно метеор. Внезапно все вспыхнуло и засияло, появилась красота. Когда ты исчезла, когда метеор пропал за горизонтом, все почернело. Ничего не изменилось, но мои глаза были ослеплены ярким светом. Я больше не мог разглядеть звезды. И не осталось никаких причин ни для чего.

Мне хотелось ему верить. Но ведь он описывал мою жизнь без него, а никак не наоборот.

– Твои глаза привыкнут, – пробормотала я.

– Именно в этом и проблема – они не могут привыкнуть.

– А как же то, что ты делаешь, чтобы отвлечься?

Он рассмеялся, но в его голосе не было малейшего намека на веселость.

– Это лишь часть лжи, любовь моя. Нельзя отвлечься от… мучения. Мое сердце не билось почти девяносто лет, но это совсем другое. Похоже, что сердце у меня исчезло, словно внутри меня – пустота. Словно я оставил здесь, с тобой, все, чтобы было у меня внутри.

– Забавно, – пробормотала я.

Он удивленно выгнул точеную бровь.

– Забавно?

– Я хочу сказать – странно. Мне показалось, что все это про меня. Из меня тоже много чего исчезло. Я долго даже толком и вдохнуть-то не могла. – Я наполнила легкие воздухом, испытав при этом блаженство. – И мое сердце… Оно куда-то пропало.

Он закрыл глаза и снова приложил ухо к моему сердцу. Я прижалась щекой к его волосам, ощутила своей кожей их бархатистость и вдохнула исходивший от него дивный аромат.

– Значит, слежка не была способом отвлечься? – спросила я с любопытством, к тому же очень желая отвлечься сама. Мне грозила опасность снова начать надеяться. Я не могла бы долго себя сдерживать. Сердце мое колотилось и буквально пело в груди.

– Нет, – вздохнул он. – Это никогда не было способом отвлечься. Это было обязанностью.

– Ты это о чем?

– О том, что, хоть я и не ожидал никакой опасности со стороны Виктории, я не мог позволить, чтобы это сошло ей с рук… Ну, как я уже говорил, сыщик из меня никакой. Я проследовал за ней до Техаса, но потом купился на ложный след, который завел меня в Бразилию. А она явилась сюда, – простонал он. – Я же оказался на другом континенте! И все это время мои худшие страхи…

– Ты охотился на Викторию? – вскричала я, когда ко мне вернулся голос, перескочив через две октавы.

Раздававшийся издалека храп Чарли смолк, после чего снова возобновился в прежнем ритме.

– Неудачно, – ответил Эдвард, сконфуженно глядя на мое разъяренное лицо. – Но на этот раз у меня все получится. Недолго ей осталось отравлять воздух своим мерзким дыханием.

– Об этом… и речи быть не может, – с трудом прохрипела я.

Это полное безумие. Даже если он позовет на помощь Эмметта или Джаспера. Даже если Эмметт и Джаспер прибудут ему на подмогу. Это куда хуже, чем другая воображаемая мною картина – Джейкоб Блэк, стоящий рядом со смертельно опасной и по-кошачьи ловкой и хитрой Викторией. Я не могла вынести самой мысли о том, чтобы на его месте оказался Эдвард, хотя он был намного крепче и сильнее, чем мой лучший друг – получеловек.

– Слишком поздно, ей конец. В другой раз я бы дал ей улизнуть, но не теперь, не после того, как…

Я снова прервала его, стараясь говорить спокойно:

– Разве ты только что не пообещал, что никуда не отправишься? – спросила я, с трудом выговаривая слова, не давая им запасть в мое сердце. – Это ведь не совсем соответствует затянувшейся операции слежки, разве нет?

Он нахмурился. Из груди у него вырвалось еле слышное рычание.

– Я выполню свое обещание, Белла. Но Виктория… – Рычание стало более отчетливым. – …Она умрет. И очень скоро.

– Давай не будем торопиться, – сказала я, пытаясь скрыть охватившую меня панику. – Может, она больше и не вернется. Стая Джейка, наверное, отпугнула ее. Вообще-то нет никакой реальной причины отправляться ее искать. К тому же у меня есть проблемы поважнее Виктории.

Глаза Эдварда сузились, но он все же кивнул.

– Это верно. Оборотни – действительно проблема.

– Да я не о Джейкобе, – фыркнула я. – Мои проблемы – куда серьезнее, чем стайка волков-подростков, нарывающихся на крупные неприятности.

Казалось, Эдвард собирался что-то сказать, но передумал.

– Правда? Тогда какая же у тебя самая важная проблема? – спросил он сквозь сжатые зубы. – По сравнению с которой возвращение Виктории с целью тебя прикончить показалось бы сущим пустяком?

– А как насчет второй по важности? – увильнула я от прямого ответа.

– Ну, хорошо, – согласился он, с подозрением глядя на меня.

Я замялась, неуверенная, что смогу произнести имя.

– Есть и другие, кто намерен разыскать меня, – напомнила я ему приглушенным шепотом.

Он вздохнул, однако его реакция оказалась не такой бурной, как я могла предположить после его слов о Виктории.

– Вольтури – всего лишь второстепенная проблема?

– Кажется, ты не очень-то из-за этого переживаешь, – заметила я.

– Ну, у нас есть масса времени, чтобы это обдумать. Для них время означает нечто совершенно иное, чем для тебя или даже для меня. Они считают годы так же, как мы ведем счет дням. Я не удивился бы, если бы тебе исполнилось тридцать, прежде чем они вспомнили бы о тебе, – весело добавил он.

Меня охватил ужас. Тридцать. Выходит, его обещания ничего не значили. Если мне когда-нибудь исполнится тридцать, значит, он не планирует оставаться здесь надолго. Резкая боль при этой мысли заставила меня признаться самой себе, что я уже начала надеяться, хоть и не позволяла себе этого делать.

– Тебе не надо бояться, – взволнованно произнес он, видя, как на глаза у меня вновь наворачиваются слезы. – Я не позволю им и пальцем тебя тронуть.

– Пока ты здесь… – Словно мне было все равно, что случится со мной, когда он уйдет.

Он крепко сжал мое лицо своими каменными руками, его глаза цвета полуночи пристально смотрели в мои, затягивая меня, словно черная дыра.

– Я никогда больше тебя не покину.

– Но ты сказал тридцать, – прошептала я. Слезы брызнули у меня из глаз. – Что? Ты собираешься остаться, но все же позволишь мне состариться? Здорово.

Взгляд его подобрел, но губы упрямо сжались.

– Именно это я и собираюсь сделать. Какой у меня выбор? Я не могу существовать без тебя, но я не позволю себе разрушить твою душу.

– Но ты правда?.. – Я старалась говорить спокойно, хотя вопрос оказался слишком трудным. Я вспомнила его лицо, когда Аро почти умолял его подумать о том, чтобы сделать меня бессмертной. У него был такой удрученный взгляд! Имело ли это навязчивое желание оставить меня человеком отношение к моей душе или же он был не уверен, что захочет провести рядом со мной такое долгое время?

– Что?.. – отозвался он, ожидая моего вопроса.

Я задала ему другой вопрос – почти такой же трудный:

– А что будет, когда я состарюсь настолько, что люди будут считать меня твоей матерью? Или бабушкой? – спросила я слабым от отвращения голосом и вспомнила отражение собственной бабушки в зеркале во сне, приснившемся мне в ночь на день рождения.

Его лицо стало очень мягким. Он губами стер слезы с моих щек.

– Для меня это ровным счетом ничего не значит, – прошептал он, овевая мою кожу своим дыханием. – Ты всегда будешь самым прекрасным созданием в моем мире. Конечно, – замялся он, слегка вздрогнув, – когда ты станешь старше меня и тебе захочется чего-то большего – я это пойму, Белла. Обещаю, что не встану у тебя на пути, если ты захочешь меня покинуть. – Его влажные красно-коричневые глаза смотрели на меня совершено искренне. Он говорил так, словно вложил глубочайший смысл в свой безумный план.

– Но ведь ты понимаешь, что я в конечном итоге умру, – напомнила я.

Об этом он тоже подумал.

– Я последую за тобой, как только смогу.

– Это просто… – Я подыскивала верные слова. – …Идиотизм.

– Белла, это единственный верный путь…

– Давай-ка на минутку вернемся назад, – начала я. Злость придала мне ясности мыслей и решительности. – Ты ведь помнишь Вольтури, так? Я не могу вечно оставаться человеком. Они убьют меня. Даже если они не вспомнят обо мне, пока мне не исполнится тридцать… – Я прошипела последнее слова. – Ты и вправду думаешь, что они все забудут?

– Нет, – медленно ответил он, качая головой. – Они ничего не забудут. Но…

– Что – «но»?

Он широко улыбнулся, и я осторожно посмотрела на него. Может, я здесь не единственная сумасшедшая?

– У меня есть кое-какие планы.

– И эти планы, – произнесла я тоном, с каждым словом становившимся все более язвительным, – все эти планы вращаются вокруг того, что я остаюсь человеком.

От моих слов лицо его посуровело.

– Естественно. – Голос его прозвучал отрывисто и резко, в глазах появилось высокомерное выражение.

Мы долго с неприязнью смотрели друг на друга. Потом я сделала глубокий вдох, расправила плечи и оттолкнула его руки, чтобы сесть на кровати.

– Ты хочешь, чтобы я ушел? – спросил он, и сердце мое затрепетало, когда я заметила, что эта мысль причиняет ему боль, хотя он и пытается это скрыть.

– Нет, – ответила я. – Ухожу я.

Он с подозрением следил за мной, когда я слезла с кровати и начала шарить в темной комнате, ища туфли.

– Позволь узнать, куда ты собираешься? – спросил он.

– Я отправляюсь к тебе домой, – ответила я, все еще на ощупь ища туфли.

Он поднялся и подошел ко мне.

– Вот твои туфли. И как ты планируешь туда добираться?

– В пикапе.

– Тогда ты, наверное, разбудишь Чарли, – заметил он, словно указывая на непреодолимое препятствие.

– Знаю, – вздохнула я. – Но, если честно, мне и так светят несколько недель домашнего ареста. Чего еще мне ожидать?

– Ничего. Он обвинит во всем меня, а не тебя.

– Если у тебя есть мысли получше, я вся внимание.

– Ты должна остаться здесь.

– Ни за что. Но ты давай располагайся и чувствуй себя как дома, – ободрила я его, удивившись тому, как естественно прозвучала моя ирония, и направилась к двери.

Он оказался там раньше меня, преградив мне путь. Я нахмурилась и повернулась к окну. Здесь, в общем-то, не так уж и высоко, а внизу густая трава.

– Ладно, – вздохнул он. – Я помогу тебе добраться.

– Как скажешь, – вздохнула я в ответ. – Но ты, наверное, тоже должен там быть.

– Это еще почему?

– Потому что ты чрезвычайно самоуверенный и тебе нужна возможность высказать свое мнение.

– По какому предмету? – спросил он сквозь зубы.

– Теперь дело касается не только тебя. Знаешь, ты не центр вселенной. – Центр моей личной вселенной, но это совсем другая история. – Если ты намереваешься навлечь на нас Вольтури из-за своего дурацкого стремления оставить меня человеком, то тогда твоей семье необходимо сказать свое слово.

– Слово о чем? – спросил он, чеканя каждую букву.

– О том, что я останусь смертной. Я выношу этот вопрос на голосование.

Глава 24

Голосование

Эдвард был недоволен подобным поворотом событий, и это легко читалось на его лице. Однако он без дальнейших пререканий взял меня на руки и грациозно выпрыгнул из окна, приземлившись мягко, словно кошка. Окно оказалось гораздо выше, чем я думала.

– Ну ладно, – с явным неодобрением произнес он. – Залезай.

Он помог мне забраться ему на спину и пустился бежать. Даже спустя столько месяцев это казалось привычным и очень легким. Очевидно, существуют вещи, которые никогда не забываешь, вроде умения кататься на велосипеде.

Нас окружали тьма и тишина, когда он бежал через лес, дыша медленно и ровно. Пролетавшие мимо нас деревья были едва различимы, и лишь тугой ветер, бивший мне в лицо, говорил о том, как быстро мы движемся. Воздух был влажным и не обжигал мне глаза, как ветер на большой площади. Это меня успокаивало, как и мрак ночи после ослепляющего солнечного света. Тьма ощущалась как нечто знакомое и уютное, вроде толстого лоскутного одеяла, забравшись под которое я играла в детстве.

Я вспомнила, что такой бег по лесу в свое время пугал меня и мне приходилось закрывать глаза. Теперь это казалось мне глупым. Я держала глаза широко раскрытыми, положив подбородок ему на плечо, а щекой прижавшись к шее. Ощущение скорости бодрило и веселило. Это было в сто раз лучше, чем езда на мотоцикле.

Я повернулась к Эдварду лицом и прижалась губами к его холодной, как камень, шее.

– Спасибо, – сказал он. Мимо нас проносились расплывчатые темные очертания деревьев. – Значит, ты решила, что все-таки не спишь?

Я беззаботно и непринужденно рассмеялась.

– Не совсем. Более того, я не хочу просыпаться. Не этой ночью.

– Я как-нибудь снова заслужу твое доверие, – пробормотал он, больше самому себе. – Если это мой последний акт.

– Тебе я доверяю, – заверила его я. – Я себе не верю.

– Объяснись, пожалуйста.

Он перешел на шаг – я почувствовала это лишь потому, что воздух перестал бить мне в лицо, – и я догадалась, что мы уже неподалеку от его дома. Мне даже показалось, что я слышу, как где-то совсем рядом в темноте журчит речушка.

– Ну… – Я попыталась подыскать нужные слова. – Я не верю, что во мне достаточно того… чтобы… быть достойной тебя. Во мне нет ничего, что могло бы тебя удержать.

Он остановился и развернулся, чтобы опустить меня на землю. Его нежные руки не отпускали меня, и, поставив меня на ноги, он крепко обнял меня, прижав к своей груди.

– Твое притяжение – постоянно и нерушимо, – прошептал он. – Никогда в этом не сомневайся.

Но как я могла не сомневаться?

– Ты мне так и не сказала… – пробормотал он.

– Что?

– Какая твоя самая главная проблема.

– Дам тебе одну подсказку, – вздохнула я и, протянув руку, коснулась указательным пальцем кончика его носа.

Он кивнул.

– Я хуже, чем Вольтури, – мрачно констатировал он. – Похоже, я это заслужил.

Я закатила глаза.

– Самое худшее, что могут сделать Вольтури, – это убить меня.

Он ждал, впившись в меня напряженным взглядом.

– Ты же можешь меня оставить, – объяснила я. – Вольтури, Виктория… они – ничто по сравнению с этим.

Даже в темноте я заметила, как лицо его исказилось от муки, – это напомнило мне, как он выглядел под «пыточным» взглядом Джейн. Мне стало дурно, и я пожалела о том, что сказала правду.

– Не надо, – прошептала я, касаясь его лица. – Не грусти.

Он неохотно приподнял уголок рта, изобразив улыбку, но его глаза остались грустными.

– Если бы существовал хоть какой-нибудь способ убедить тебя в том, что я не могу тебя оставить, – прошептал он. – Думаю, способом убеждения станет время.

Мысль о времени мне понравилась.

– Хорошо, – согласилась я.

Лицо его по-прежнему выражало страдание. Я попыталась отвлечь его, болтая о пустяках.

– Та-ак, поскольку ты остаешься, могу я получить назад свои вещи? – спросила я как можно непринужденнее.

В какой-то мере моя уловка сработала: он рассмеялся. Но глаза его все так же были полны муки.

– Твои вещи никуда не делись, – ответил он. – Я знал, что так нельзя, поскольку обещал тебе покой безо всяких напоминаний. Глупо, конечно, и по-детски, но мне хотелось оставить у тебя частичку себя. Компакт-диски, рисунки, билеты – все это у тебя под половицами.

– Правда?

Он кивнул, похоже, немного повеселев при виде моей радости, но этого оказалось недостаточно, чтобы полностью избавить его от боли.

– Мне кажется, – медленно начала я. – Не уверена, но вот интересно… Похоже, я все время об этом знала.

– О чем?

Мне хотелось лишь прогнать муку из его глаз, но когда я заговорила, слова мои прозвучали правдивее, чем я ожидала.

– Какая-то часть меня, может, подсознание, никогда не переставала верить в то, что тебе небезразлично – продолжу я жить или умру. Вот, наверное, почему я слышала голоса.

На мгновение повисло молчание.

– Голоса? – спросил он.

– Ну, только один голос. Твой. Это долгая история.

Его настороженный взгляд заставил меня пожалеть о том, что я вообще затронула эту тему. Подумает ли он, что я спятила? Правы ли в этом все остальные? Но, по крайней мере, с его лица исчезло выражение, словно его что-то сжигает изнутри.

– У меня есть время. – Голос его звучал неестественно ровно.

– История довольно жалкая.

Он ждал. Я не знала, как все объяснить.

– Ты помнишь, что Элис сказала об экстремальных видах спорта?

– Ты спрыгнула с утеса ради развлечения. – Он произнес эти слова абсолютно спокойно.

– Н-ну да. А до этого, на мотоцикле…

– На мотоцикле? – переспросил он. Я достаточно хорошо изучила его, чтобы понять, что за этим спокойствием что-то назревает.

– Похоже, об этом я Элис не рассказывала.

– Нет.

– Ну, так вот об этом… Послушай, я обнаружила, что… когда я совершала какие-нибудь опасные или дурацкие поступки… я могла яснее вспомнить тебя, – призналась я, чувствуя себя законченной психопаткой. – Я могла вспомнить, как звучал твой голос, когда ты злился. Я могла его слышать, словно ты стоял рядом со мной. По большей части я старалась не думать о тебе, но в эти моменты это было не очень больно – ты как будто бы снова защищал меня. Словно не хотел, чтобы со мной что-то случилось. И мне интересно: я так ясно тебя слышала, потому что в глубине души знала, что ты не перестал любить меня?

И снова в моих словах звучала убежденность. Правда. Глубины моего сознания распознавали и признавали истину.

– Ты… рисковала жизнью… чтобы… услышать… – выдавил он.

– Тсс, – прервала его я. – Погоди секундочку. По-моему, на меня находит озарение.

Я вспомнила тот вечер в Порт-Анджелесе, когда у меня случилось первое видение. Тогда я представила себе два возможных варианта – безумие или исполнение желаний, третьего мне дано не было. Но что, если…

Что, если ты искренне веришь в истинность чего-то, но при этом в корне ошибаешься? Что, если ты настолько упрямо уверен в своей правоте, что даже отмахнешься от истины? Заткнуть ли истине рот или же она попытается заявить о себе во весь голос?

Вариант третий: Эдвард любил меня. Установившиеся между нами узы не могли разрушить ни разлука, ни расстояния, ни время. И неважно, насколько он был талантливее, красивее и совершеннее во всем, чем я, он так же необратимо изменился, как и я. Как я всегда буду принадлежать ему, так и он всегда будет принадлежать мне. Это ли я пыталась себе внушить?

– Ой!

– Белла?

– Все нормально. Я вижу и понимаю.

– Это твое озарение? – спросил он взволнованно.

– Ты меня любишь, – восхищенно произнесла я. Меня снова захватило чувство уверенности и близости.

Хотя глаза его продолжали беспокойно сверкать, лицо озарилось кривой улыбкой, которую я просто обожала.

– Честно. Люблю.

Мое сердце стало таким огромным, словно вот-вот вырвется из грудной клетки. Оно заполонило всю мою грудь и поднялось к самому горлу, так что я не могла говорить.

Я действительно была нужна ему так же, как и он мне, – навсегда. Лишь страх за мою душу, за то человеческое, чего он не хотел меня лишать, столь отчаянно заставлял его оставить меня человеком. По сравнению со страхом, что я ему не нужна, это препятствие – моя душа – казалось пустяком.

Он крепко сжал мое лицо своими прохладными руками и целовал, пока у меня не закружилась голова, а лес не завертелся. Затем он прильнул своим лбом к моему, и я оказалась не единственной, кто дышал тяжелее обычного.

– Знаешь, в чем ты превзошла меня? – спросил он.

– В чем же?

– В способности выживать. Ты, по крайней мере, прилагала к этому усилия. Вставала по утрам, пыталась нормально общаться с Чарли, следовала привычкам своей жизни. Когда я активно не занимался слежкой, я был… совершенно никчемным. Я не мог находиться рядом с семьей – да и вообще ни с кем. Стыдно, конечно, в этом признаваться, но я практически свернулся калачиком и позволил отчаянию овладеть мной. – Он застенчиво улыбнулся. – Это куда хуже, чем слышать голоса. И ты, конечно, знаешь, что я тоже их слышу.

Я испытала глубокое облегчение оттого, что он, похоже, действительно все понимал, и успокоилась, поверив, что все это имело для него смысл. В любом случае, он не смотрел на меня как на сумасшедшую. Он смотрел на меня как… на любимую.

– Я слышала только один голос, – поправила его я.

Он рассмеялся, потом крепко прижал меня к своему правому боку и повел вперед.

– Я лишь пошел навстречу твоему желанию. – Он широким жестом обвел лежавшую перед нами тьму, когда мы шли. В ней неярко светилось что-то огромное. Я поняла, что это их дом. – Что они скажут – не значит ровным счетом ничего.

– Это их тоже касается.

Эдвард равнодушно пожал плечами, провел меня через открытую дверь в темный дом и включил свет. Все вокруг оказалось точно таким, как я запомнила: рояль, белые диваны и массивная лестница с перилами. Никакой пыли, никаких белых покрывал.

Эдвард называл имена, не повышая голоса, как если бы мы с ним просто разговаривали.

– Карлайл, Эсми, Розали, Эмметт, Джаспер, Элис…

Я знала, что они услышат.

Карлайл внезапно оказался рядом со мной, словно все время здесь и стоял.

– Добро пожаловать снова в наш дом, Белла, – улыбнулся он. – Чем можем быть полезны в столь ранний час? Полагаю, с учетом времени, это не просто обычный визит вежливости?

Я кивнула.

– Я хотела бы поговорить сразу со всеми, если можно. О чем-то очень важном.

Я не удержалась и взглянула в лицо Эдварду. Вид у него был неодобрительный, однако он, казалось, смирился со своим положением. Я перевела взгляд на Карлайла и увидела, что он тоже смотрел на Эдварда.

– Разумеется, – ответил Карлайл. – Почему бы нам не побеседовать в другой комнате? – Карлайл провел нас через шикарную гостиную, затем свернул за угол и вошел в столовую, попутно включая везде свет.

Стены здесь были белые, а потолки высокие, как и в гостиной. В центре комнаты под низко нависавшей люстрой стоял большой полированный овальный стол в окружении восьми стульев. Карлайл выдвинул для меня стул во главе стола.

Раньше я никогда не видела Калленов в столовой – это была просто декорация, они не ели дома. Как только я повернулась, чтобы сесть, я заметила, что мы не одни. За Эдвардом вошла Эсми, а за ней последовали остальные члены семейства.

Карлайл сел справа от меня, а Эдвард – слева. Все остальные молча заняли свои места. Элис широко улыбалась мне, уже зная, о чем пойдет речь. Эмметт и Джаспер смотрели на меня с любопытством, а Розали – с настороженной улыбкой. Я застенчиво улыбнулась ей в ответ. Понадобится время, чтобы к этому привыкнуть.

Карлайл кивнул в мою сторону.

– Мы тебя внимательно слушаем.

Я сглотнула. От их пристальных взглядов я занервничала. Эдвард под столом взял меня за руку. Я украдкой посмотрела на него, но он уже перевел глаза на остальных. Его лицо внезапно приняло свирепое выражение.

– Ну… – Я немного помолчала. – Надеюсь, Элис уже рассказала вам обо всем, что произошло в Вольтерре.

– Все, – заверила меня Элис.

Я бросила на нее многозначительный взгляд.

– А по дороге?

– И это тоже, – кивнула она.

– Хорошо, – с облегчением вздохнула я. – Тогда вам все известно.

Они терпеливо ждали, пока я соберусь с мыслями.

– Итак, у меня есть проблема, – начала я. – Элис обещала Вольтури, что я стану одной из вас. Они собираются послать кого-нибудь для проверки, и я уверена, что это плохо и этого нужно избежать. И вот теперь это касается всех вас. Прошу меня за это простить. – Я по очереди взглянула на их прекрасные лица, оставив самое прекрасное на конец. Уголки губ Эдварда опустились в недовольной гримасе. – Однако если я вам не нужна, тогда я не собираюсь вам навязываться, хочет этого Элис или нет.

Эсми было открыла рот, чтобы заговорить, но я остановила ее, подняв палец.

– Прошу вас, дайте мне закончить. Всем вам известно, чего я хочу. И я уверена, что вы также знаете, что об этом думает Эдвард. Я считаю, что единственный справедливый способ принять решение – это всем проголосовать. Если вы решите, что я вам не нужна, тогда… думаю, я вернусь в Италию одна. Я не могу допустить, чтобы они явились сюда. – Я наморщила лоб, подумав об этом.

Из груди Эдварда вырвалось еле слышное рычание. Я не обратила на него внимания.

– Поэтому, принимая во внимание, что я так или иначе не подвергну никого из вас опасности, я хочу, чтобы вы проголосовали «за» или «против» по вопросу моего превращения в вампира. – Последнее слово я произнесла с полуулыбкой и показала Карлайлу, чтобы он начинал.

– Одну минуту, – вмешался Эдвард.

Я посмотрела на него, сердито прищурившись. Он вскинул брови и сжал мою руку.

– Я хочу кое-что добавить, прежде чем мы проголосуем.

Я вздохнула.

– Об опасности, о которой упомянула Белла, – продолжил он. – По-моему, нам не следует слишком переоценивать эту опасность. – Лицо его приняло более оживленное выражение. Он положил другую руку на полированный стол и подался вперед. – Понимаете, – пояснил он, оглядывая сидящих за столом, – существует множество причин, по которым мне не захотелось в конце обменяться с Аро рукопожатием. Есть кое-что, о чем они не подумали, а мне вовсе не хотелось их на этот счет просвещать. – Он широко улыбнулся.

– Ну, например? – поинтересовалась Элис. Я точно знала, что на моем лице был написан тот же скепсис, что и на ее.

– Вольтури слишком самоуверенны, и тому есть веские причины. Когда они решают кого-нибудь найти, это не составляет для них особого труда. Ты помнишь Деметрия? – Он взглянул на меня.

Я вздрогнула, и он воспринял это как «да».

– Он разыскивает людей – в этом его дар, именно поэтому они и держат его при себе. Так вот, все время, пока мы находились рядом с кем-то из них, я выискивал в их головах хоть что-то, что могло бы нас спасти, выжимая столько информации, сколько возможно. И я понял, в чем заключается талант Деметрия. Он – ищейка, причем ищейка с чутьем в тысячу раз более острым, чем у Джеймса. Его способности более-менее сходны с тем, что делаю я или Аро. Он улавливает… аромат? Я не знаю, как это описать… склад… образ мыслей, а затем идет по следу. Это срабатывает на огромных расстояниях. Однако после небольших экспериментов Аро… – Эдвард пожал плечами.

– Ты считаешь, что он не сможет меня найти, – спокойно произнесла я.

Он высокомерно вскинул голову.

– Я в этом просто уверен. Он полностью полагается на свое чутье. Если оно не сработает по отношению к тебе, они все словно ослепнут.

– И как это что-то решает?

– Это же очевидно. Элис сможет определить, когда они планируют свой «визит», а я тебя спрячу. Они окажутся совершенно беспомощными, – произнес Эдвард со злорадным восторгом. – Они будет искать тебя, как иголку в стоге сена.

Они с Эмметтом переглянулись и хмыкнули.

Все это звучало бессмысленно.

– Но они смогут найти тебя, – напомнила я ему.

– Я способен за себя постоять.

Эмметт расхохотался и перегнулся через стол к брату, протянув ему сжатый кулак.

– Прекрасный план, братишка, – с воодушевлением сказал он.

Эдвард вытянул руку и ударил по кулаку Эмметта.

– Нет, – прошипела Розали.

– Никоим образом, – согласилась я.

– Прекрасно, – одобрительным тоном изрек Джаспер.

– Идиоты, – пробормотала Элис.

Эсми лишь смерила Эдварда сердитым взглядом.

Я выпрямилась на стуле и сосредоточилась. Ведь все собрались из-за меня.

– Ну хорошо. Эдвард представил вам для рассмотрения альтернативный вариант, – холодно заключила я. – Давайте голосовать.

На этот раз я взглянула на Эдварда: будет лучше вначале услышать его мнение.

– Ты хочешь, что я стала членом твоей семьи?

Взгляд его стал твердым и неприступным, как скала.

– Не таким способом. Ты останешься человеком.

Я коротко кивнула, сохраняя на лице деловое выражение, и продолжила:

– Элис?

– Да.

– Джаспер?

– Да, – мрачно ответил он.

Я немного удивилась, поскольку не была до конца уверена, что он проголосует именно так, но ничем не выдала своей реакции.

– Розали?

Она замялась в нерешительности, покусывая пухлую, идеальной формы нижнюю губу.

– Нет.

Я сохраняла на лице нейтральное выражение и чуть повернула голову, чтобы продолжить, но тут она вскинула руки ладонями вперед.

– Позволь мне объяснить, – попросила она. – Дело не в том, что я испытываю к тебе антипатию. Просто… лично для себя я бы подобную жизнь не выбрала. Очень жаль, что нет никого, кто бы проголосовал «против» вместо меня.

Я медленно кивнула и повернулась к Эмметту.

– Черт подери, да! – широко осклабился он. – Мы найдем другой способ свести счеты с этим Деметрием.

Продолжая улыбаться ему в ответ, я повернулась к Эсми.

– Ну конечно же да, Белла. Я уже считаю тебя членом нашей семьи.

– Спасибо, Эсми, – пробормотала я, поворачиваясь к Карлайлу.

Я вдруг занервничала, пожалев, что не попросила его проголосовать первым. Я была уверена, что его голос весомее остальных, он значил гораздо больше, чем любое большинство.

Карлайл смотрел не на меня.

– Эдвард, – произнес он.

– Нет, – прорычал Эдвард. Челюсти его сжались, губы раздвинулись, обнажив зубы.

– Это единственный разумный способ, – настойчиво заявил Карлайл. – Ты не хочешь жить без нее, и это не оставляет мне иного выбора.

Эдвард выпустил мою руку и встал из-за стола. Он медленно вышел из комнаты, тихо ворча себе под нос.

– Полагаю, мой ответ тебе известен, – вздохнул Карлайл.

Я все еще пристально смотрела вслед Эдварду.

– Спасибо, – буркнула я.

Из соседней комнаты раздался оглушительный грохот.

Я вздрогнула и быстро заговорила:

– Вот и все, чего я хотела. Благодарю вас за ваше согласие принять меня. Ко всем вам я испытываю точно такие же чувства. – На последних словах мой голос слегка задрожал от волнения.

Эсми мгновенно оказалась рядом со мной, обвив меня своими холодными руками.

– Белла, дорогая, – выдохнула она.

Я обняла ее в ответ. Краем глаза я заметила, как Розали уставилась в стол, и поняла, что мои слова можно толковать двояко.

– Ну, Элис, – сказала я, когда Эсми выпустила меня из своих объятий, – где ты хочешь это сделать?

Элис уставилась на меня выпученными от ужаса глазами.

– Нет! Нет! НЕТ! – проревел Эдвард, врываясь в столовую. Не успела я и глазом моргнуть, как он навис надо мной с перекошенным от ярости лицом. – Ты с ума сошла?! – прокричал он. – Совсем разум потеряла?!

Я отпрянула, зажав руками уши.

– М-м, Белла, – быстро вставила Элис. – Мне кажется, я к этому еще не готова. Мне нужно время…

– Ты же обещала, – напомнила я, бросив на нее сердитый взгляд из-под руки Эдварда.

– Я знаю, но… Серьезно, Белла! Я боюсь, как бы мне тебя не убить.

– У тебя получится, – подбодрила я ее. – Я тебе доверяю.

Эдвард зарычал от ярости.

– Карлайл? – Я повернулась к доктору.

Эдвард схватил меня за подбородок, заставив смотреть ему в глаза. Другую руку он выставил ладонью к Карлайлу. Тот не обратил на это внимания.

– Я смогу это сделать, – ответил он на мой вопрос.

Жаль, что я не видела выражения его лица.

– Можешь не бояться, я не утрачу самоконтроль.

– Звучит неплохо. – Я надеялась, что он расслышал мои слова. Было трудно говорить членораздельно, когда Эдвард сжимал мою челюсть.

– Погодите, – сквозь зубы произнес Эдвард. – Не обязательно делать это сейчас.

– Нет никаких причин это откладывать, – неразборчиво возразила я.

– Я могу привести несколько.

– Конечно, можешь, – кисло пробормотала я. – А теперь отпусти меня.

Он убрал руки и скрестил их на груди.

– Примерно через два часа сюда явится разыскивающий тебя Чарли. Я не смогу помешать ему впутать в это дело полицию.

– Всех трех полицейских. – Однако я нахмурилась.

Это было тяжелее всего. Чарли, Рене, теперь вот еще Джейкоб. Люди, которых я потеряю, которым причиню боль. Как же я жалела, что не могу страдать одна! Но это было невозможно.

И в то же время я делала им только хуже, оставаясь человеком. Подвергала Чарли постоянной опасности, потому что находилась рядом. Подвергала Джейка еще большей опасности, навлекая его врагов на землю, которую он взялся охранять и защищать. А Рене… Я даже не могла навестить родную мать из страха принести с собой свои проблемы! Я как магнит притягивала опасности и полностью отдавала себе в этом отчет.

Поэтому я знала, что мне нужно найти силы постоять за себя и защитить своих близких, даже если бы это значило, что я не смогу больше быть вместе с ними. Мне требовалась стойкость.

– В интересах безопасности, – произнес Эдвард, по-прежнему говоря сквозь стиснутые зубы, но теперь уже глядя на Карлайла, – я предлагаю отложить этот разговор, по крайней мере, до того времени, когда Белла окончит школу и уедет из дома Чарли.

– Это разумное требование, Белла, – подчеркнул Карлайл.

Я представила себе реакцию Чарли, когда он проснется утром и обнаружит, что моя кровать пуста. И это после всего, что ему пришлось пережить за последнюю неделю, после потери Гарри и моего исчезновения безо всяких объяснений. Чарли заслуживал лучшей участи. Придется немного подождать: до окончания школы осталось совсем недолго.

Я поджала губы.

– Я подумаю над этим.

Эдвард немного расслабился. Челюсти его разжались.

– Наверное, мне нужно доставить тебя домой, – сказал он уже спокойнее, но явно торопясь поскорее убрать меня отсюда. – На тот случай, если Чарли проснется пораньше.

Я посмотрела на Карлайла.

– После окончания школы?

– Даю тебе слово.

Я глубоко вздохнула, улыбнулась и снова повернулась к Эдварду.

– Хорошо. Теперь я могу вернуться домой.

Эдвард поспешно вывел меня из дома, прежде чем Карлайл смог пообещать мне что-нибудь еще. Мы вышли через заднюю дверь, поэтому я так и не увидела, что с грохотом разбилось в гостиной.

Дорога домой была спокойной. Я чувствовала себя победительницей и ощущала некоторое самодовольство. Разумеется, я еще и до смерти перепугалась, но старалась об этом не думать. От размышлений о боли – физической или эмоциональной – не было ничего хорошего, вот я и решила о ней не вспоминать. Пока не станет совсем невмоготу.

Когда мы добрались до моего дома, Эдвард за полсекунды вскарабкался по стене и залез в окно моей комнаты. Потом он разжал мои руки, обнимавшие его за шею, и усадил меня на кровать.

По-моему, я прекрасно себе представляла, о чем он думает, но его лицо удивило меня. Ярость уступила место холодному расчету. Он молчал мерил шагами мою темную комнату, а я с нарастающим подозрением наблюдала за ним.

– Что бы ты там ни замышлял, ничего у тебя не выйдет, – сказала я ему.

– Тсс, я думаю.

– Фу! – простонала я, бросаясь на кровать и с головой укрываясь лоскутным одеялом.

Я не услышала ни звука, но он вдруг оказался рядом и откинул одеяло, чтобы видеть меня. Потом лег рядом и протянул руку, чтобы отбросить волосы с моей щеки.

– Я бы предпочел, чтобы ты не прятала лицо. Я слишком долго жил без тебя – столько, сколько смог выдержать. А теперь… скажи-ка мне кое-что.

– Что? – с неохотой спросила я.

– Если бы ты могла получить все – все, что захотела бы, что бы ты выбрала?

Я почувствовала, что взгляд у меня стал скептический.

– Тебя.

Он нетерпеливо замотал головой.

– Что-то, чего у тебя нет.

Я не могла понять, что ему от меня нужно, поэтому хорошенько подумала, прежде чем ответить. И я сказала то, что было правдой и одновременно казалось невозможным.

– Я бы хотела… чтобы это сделал не Карлайл. Мне хочется, чтобы меня преобразил ты.

Я настороженно наблюдала за его реакцией, ожидая еще более сильной вспышки ярости, чем у них в доме. И удивилась тому, что выражение его лица осталось прежним – задумчивым, словно он был поглощен какими-то расчетами.

– И что бы ты могла отдать взамен?

Я ушам своим не поверила. Я удивленно уставилась на его сосредоточенное лицо и выпалила ответ, даже не успев подумать:

– Что угодно.

Он улыбнулся, но потом скривил губы.

– Пять лет?

Мое лицо исказилось от досады, смешанной с ужасом.

– Ты сказала «что угодно», – напомнил он.

– Да, но… ты используешь это время, чтобы как-то выкрутиться. Мне надо ковать железо, пока горячо. К тому же оставаться человеком слишком опасно – по крайней мере, для меня. Поэтому что угодно, кроме этого.

Он нахмурился.

– Три года.

– Нет!

– То есть это вообще для тебя ничего не стоит?

Я подумала о том, как же мне этого хотелось. Лучше сохранять непроницаемый вид, решила я, и не позволить ему догадаться, насколько сильно мое желание. Это даст мне преимущество.

– Шесть месяцев.

Он закатил глаза.

– Маловато.

– Тогда год, – заявила я. – Это мой потолок.

– Дай мне, по крайней мере, хотя бы два года.

– Ни за что. Девятнадцать лет я еще переживу. Но я не собираюсь даже приближаться к двадцати. Если ты навсегда остаешься юным, тогда и я тоже.

Он на минуту задумался.

– Ну, хорошо. Забудем все эти «потолки». Если ты хочешь, чтобы это проделал именно я, тогда тебе придется выполнить всего одно условие.

– Условие? – спросила я упавшим голосом. – Какое еще условие?

Он настороженно посмотрел на меня и медленно произнес:

– Сначала выйди за меня замуж.

Я выжидающе уставилась на него.

– Ладно. А в чем прикол?

Он вздохнул.

– Белла, ты ранишь мое самолюбие. Я только что сделал тебе предложение, а ты относишься к этому, как к шутке.

– Эдвард, пожалуйста, будь серьезнее.

– Я сейчас серьезней некуда. – Он посмотрел на меня без малейшей иронии во взгляде.

– Ой, да ладно тебе, – ответила я с истерическими нотками в голосе. – Мне всего восемнадцать.

– Ну а мне почти сто десять. Пора бы уже остепениться.

Я отвернулась и уставилась во тьму за окном, пытаясь подавить нараставшую во мне панику, прежде чем мое лицо выдаст меня.

– Послушай, замужество отнюдь не входит в мой список приоритетов. Для Рене и Чарли брак оказался вроде поцелуя смерти.

– Интересная формулировка.

– Ты знаешь, что я имею в виду.

Он глубоко вздохнул.

– Только, пожалуйста, не говори мне, что ты боишься семейных уз, – с недоверием произнес он, и я поняла, что он хотел этим сказать.

– Не совсем так, – увильнула я от прямого ответа. – Я… боюсь Рене. У нее совершенно определенное мнение насчет того, чтобы выходить замуж до тридцати.

– Для нее было бы лучше, чтобы ты стала навеки проклятой, чем вышла замуж, – мрачно рассмеялся он.

– Ты все шутишь.

– Белла, если ты сравниваешь привязанность в браке с продажей души в обмен на вечную жизнь в качестве вампира… – Он покачал головой. – Если у тебя не хватает смелости выйти за меня, тогда…

– Ну ладно, – перебила я его. – Что, если я соглашусь? Что, если я скажу тебе, чтобы ты сейчас же отвез меня в Лас-Вегас? Стану ли я вампиром через три дня?

Он улыбнулся, сверкнув в темноте зубами.

– Конечно, – ответил он, принимая мою игру. – Сейчас за машиной сбегаю.

– Черт побери, – пробормотала я. – Я дам тебе полтора года.

– Не пойдет, – возразил он, широко улыбаясь. – Мне нравится именно это условие.

– Ну и ладно. Я заставлю Карлайла проделать это, когда окончу школу.

– Если это то, чего ты хочешь на самом деле. – Он пожал плечами, и его улыбка стала совершенно ангельской.

– Ты просто невыносим, – простонала я. – Просто чудовище какое-то.

– Поэтому ты и не выйдешь за меня? – усмехнулся он.

Я снова застонала.

Он наклонился ко мне: взгляд его темных как ночь глаз растопил, разбил вдребезги и распылил всю мою сосредоточенность.

– Прошу тебя, Белла! – выдохнул он.

На какое-то мгновение я забыла, что такое дышать. Когда я пришла в себя, я быстро замотала головой, пытаясь вернуть на место внезапно перепутавшиеся мысли.

– Может, все прошло бы лучше, если бы у меня было время найти кольцо.

– Нет! Никаких колец! – едва не вскрикнула я.

– Ну что же ты наделала, – прошептал он.

– Ой!

– Чарли проснулся и уже встает. Мне лучше уйти, – смиренно произнес Эдвард.

У меня замерло сердце.

Какое-то мгновение он пристально изучал мое лицо.

– Тогда мне что, по-детски спрятаться у тебя в шкафу?

– Да, – нетерпеливо прошептала я. – Останься. Прошу тебя.

Эдвард улыбнулся и исчез.

Я внутренне кипела в ожидании, когда Чарли заглянет ко мне, чтобы проверить, все ли в порядке. Эдвард прекрасно знал, что делает, и я готова была поспорить, что все его удивление и уязвленное самолюбие были частью хитрого плана. Конечно, у меня еще оставался вариант с Карлайлом, но теперь, узнав, что у меня появился шанс, что Эдвард готов сам меня преобразить, я хотела, чтобы это произошло как можно скорее. Он же такой обманщик.

Дверь моей комнаты приоткрылась.

– Доброе утро, пап.

– Ой, привет, Белла, – произнес Чарли смущенно, словно его застали за чем-то неприличным. – Я и не знал, что ты не спишь.

– Не сплю. Я ждала, пока ты проснешься, чтобы принять душ, – ответила я, вставая.

– Погоди-ка, – сказал он, щелкнув выключателем.

Я заморгала и сощурилась от внезапно хлынувшего мне в глаза яркого света, старательно отводя взгляд от шкафа.

– Давай-ка сначала немного поговорим.

Я поморщилась, вспомнив, что забыла попросить Элис придумать серьезную причину моего исчезновения.

– Ты знаешь, что попала в беду.

– Да, знаю.

– Я чуть с ума не сошел за эти последние три дня. Я вернулся домой с похорон Гарри, а тебя нет. Джейкоб сказал, что ты сбежала с Элис Каллен и что он думает, будто ты в опасности. Ты не оставила мне номер телефона и сама не позвонила. Я не знал, где ты и когда вернешься домой – если вообще вернешься. Ты хоть представляешь себе, как… как… – Закончить он не смог. Судорожно вдохнув, он продолжил: – Можешь мне привести хотя бы одну причину, по которой я не должен сию же секунду отправить тебя в Джексонвилл?

Я прищурилась. Значит, начались угрозы. Ну что ж, это игра для двоих. Я села на кровати, завернувшись в лоскутное одеяло.

– Потому что я туда не поеду.

– Так, одну минуточку, юная леди…

– Послушай, пап. Я принимаю на себя полную ответственность за свои действия, а у тебя есть право держать меня под домашним арестом, сколько тебе захочется. Я также принимаю на себя обязанности по дому, стирку и мытье посуды, пока ты не решишь, что я усвоила урок. И думаю, что ты вправе выкинуть меня вон, если захочешь, – но все это не заставит меня отправиться во Флориду.

Его лицо побагровело. Он сделал несколько глубоких вдохов, прежде чем снова заговорить.

– Не желаешь объяснить, где ты была?

Вот черт!

– Случилась… непредвиденная ситуация.

Он вздернул брови в ожидании моих объяснений.

Я надула щеки и шумно выдохнула воздух.

– Я не знаю, что тебе сказать, пап. По большей части произошло недопонимание. Он сказал, она сказала. Ну, и понеслось.

Он ждал, недоверчиво глядя на меня.

– Понимаешь, Элис рассказала Розали, что я спрыгнула с утеса… – Я лихорадочно пыталась подобрать слова, чтобы все это сработало, стараясь держаться как можно ближе к правде, чтобы моя неспособность убедительно врать не разрушила мою версию. Но прежде чем я продолжила, выражение лица Чарли напомнило мне, что он ничего не знает об утесе.

Да уж. Как бы я не вляпалась еще больше.

– Похоже, я тебе об этом не рассказывала, – выдавила я. – Ничего особенного. Так, гуляли, плавали с Джейком. Как бы то ни было, Розали доложила обо всем Эдварду, и тот разволновался. Она вроде как случайно повернула дело так, будто я пыталась покончить с собой или типа того. На звонки он не отвечал, так что Элис попросила меня полететь в… Лос-Анджелес, чтобы я сама ему все объяснила. – Я пожала плечами, отчаянно надеясь, что он не настолько отвлекся на мой ляп, чтобы упустить представленные мною блестящие объяснения.

Лицо Чарли стало каменным.

– Ты что, пыталась покончить с собой, Белла?

– Нет, конечно. Просто развлекались с Джейком. Ныряли с утесов. Ребята из Ла-Пуша этим все время занимаются. Как я сказала, ничего особенного.

Лицо Чарли изменилось – из каменного стало диким от ярости.

– А какое, в конце концов, до этого дело Эдварду Каллену?! – рявкнул он. – За все это время ни единого слова…

– Еще одно недопонимание, – прервала я его.

Его лицо снова побагровело.

– Выходит, он вернулся?

– Я не уверена, каков точный расклад. По-моему, они все вернулись.

Он покачал головой, на лбу у него вздулась пульсирующая жила.

– Я хочу, чтобы ты держалась от него подальше, Белла. Не верю я ему. Не пара он тебе, гнилой какой-то. И больше я ему не позволю над тобой издеваться.

– Ладно, – резко ответила я.

Чарли качнулся с носков на пятки.

– Вот как. – Он секунду пытался подобрать слова, потом громко с удивлением выдохнул: – Я знал, что с тобой придется нелегко.

– Так и есть. – Я смотрела ему прямо в глаза. – Я имею в виду: «Хорошо, я уеду».

Глаза его вылезли из орбит, лицо стало лилово-коричневым. Моя решительность поколебалась, и я забеспокоилась, как бы с ним чего не случилось. Он же ненамного старше Гарри…

– Пап, я не хочу уезжать, – продолжила я чуть мягче. – Я люблю тебя. Я знаю, что ты переживаешь, но ты должен мне поверить. И тебе придется изменить свое отношение к Эдварду, если ты хочешь, чтобы я осталась. Ты хочешь, чтобы я жила здесь или нет?

– Так нечестно, Белла. Ты же знаешь, что я хочу, чтобы ты осталась.

– Тогда отнесись к Эдварду по-доброму, потому что он будет рядом со мной, – твердо сказала я. Моя вера в недавнее озарение по-прежнему оставалась сильной.

– Только не в моем доме! – взорвался Чарли.

Я тяжело вздохнула.

– Послушай, я больше не буду ставить тебе ультиматумов этой ночью – или, похоже, уже утром. Просто поразмысли над этим несколько дней, хорошо? Однако учти, что Эдвард и я – нечто вроде «пакетного соглашения».

– Белла…

– Подумай, подумай, – настаивала я. – А пока ты будешь раздумывать, можно мне побыть одной? Мне действительно очень нужно в душ.

Лицо Чарли снова стало лиловым, и он ушел, хлопнув дверью. Я слышала, как он яростно спускается по ступенькам.

Я сбросила одеяло и тут же увидела Эдварда – он расположился в кресле-качалке, словно сидел там все время нашего разговора.

– Ты уж извини, – прошептала я.

– Не сомневаюсь, что я заслуживаю гораздо худшего, – пробормотал он. – Пожалуйста, не устраивай с Чарли скандалов из-за меня.

– Об этом не переживай, – вздохнула я, собирая принадлежности для душа и свежее белье и одежду. – Я буду пререкаться столько, сколько понадобится, и не более того. Или ты хочешь мне сказать, что мне некуда идти? – Я вытаращила глаза в деланом испуге.

– Ты бы решилась переехать в дом, полный вампиров?

– Наверное, для таких, как я, это самое безопасное место. К тому же, – улыбнулась я, – если Чарли меня выгонит, окончания школы ждать уже не придется, верно?

Эдвард сжал челюсти.

– Так жаждешь вечного проклятия, – пробормотал он.

– Ты же сам в него не веришь.

– Не верю? – вспыхнул он.

– Не веришь.

Он бросил на меня сердитый взгляд и начал было что-то говорить, но я его перебила.

– Если бы ты и вправду верил, что потерял свою душу, то в Вольтерре, когда я тебя разыскала, ты бы моментально понял, что происходит, вместо того чтобы думать, будто мы оба мертвы. Но нет, ты сказал: «Поразительно. Карлайл оказался прав», – злорадно напомнила я. – Так что ты, в конце концов, еще надеешься.

Вот тут Эдвард лишился дара речи.

– Так что давай продолжать надеяться вместе, хорошо? – предложила я. – Да это не так уж и важно. Если ты останешься со мной, рай мне не нужен.

Он медленно поднялся, подошел ко мне, обхватил мое лицо руками и посмотрел мне в глаза.

– Навсегда, – твердо пообещал он, все еще пошатываясь от изумления.

– Только об этом я и прошу, – сказала я и поднялась на цыпочки, чтобы дотянуться губами до его рта.

Эпилог

Договор

Почти все вернулось в свое нормальное состояние – доброе, «дозомбийское», – причем даже раньше, чем я надеялась. Больница приняла Карлайла обратно с распростертыми объятиями, даже не пытаясь скрыть радости от того, что Эсми совсем не понравилась жизнь в Лос-Анджелесе. Благодаря пропущенной мною контрольной по матанализу, которую писали, когда я была в отъезде, Элис и Эдвард оказались в более благоприятном положении перед окончанием школы, чем я. Колледж вдруг стал приоритетом (он по-прежнему оставался планом Б на случай, если предложение Эдварда перевесит вариант с Карлайлом после выпуска). Я пропустила почти все сроки подачи заявок в колледжи, но Эдвард каждый день приносил мне новую стопку бланков заявлений. Он уже давно махнул рукой на Гарвард, так что его ничуть не беспокоило, что из-за моего опоздания мы оба на следующий год можем оказаться в колледже «Пенинсула» в Порт-Анджелесе.

Чарли продолжал злиться на меня и не разговаривал с Эдвардом. Но, по крайней мере, Эдварду позволялось – в отведенные мне «часы посещения» – приходить в наш дом. Вот только мне не позволялось выходить из него. Школа и работа были единственными исключениями, и унылые, наводящие тоску желтые классные стены стали в последнее время странно притягательными для меня. Притягательными еще и из-за того, кто сидел рядом со мной за партой.

С началом учебного года Эдвард возобновил свои занятия по прежнему графику, так что на большинстве уроков мы оказывались вместе. Прошлой осенью – после предположительного переезда семьи Калленов в Лос-Анджелес – я вела себя так, что место рядом со мной всегда пустовало. Даже Майк, раньше использовавший любую возможность пообщаться со мной, держался на безопасном расстоянии. Когда это место снова занял Эдвард, мне почти казалось, что прошедшие восемь месяцев были лишь ночным кошмаром.

Почти, но не совсем. Во-первых, я находилась под «домашним арестом». А во-вторых, в начале осени мы с Джейкобом Блэком не были лучшими друзьями. Так что, разумеется, тогда я по нему не скучала.

Я не могла свободно отправиться в Ла-Пуш, а Джейкоб не приезжал, чтобы навестить меня. Он даже не отвечал на мои телефонные звонки.

Звонила я ему почти всегда вечером, после того как Эдварда выставляли из дома – что Чарли со злорадной улыбкой проделывал ровно в девять, – и перед тем, как он снова пробирался внутрь через окно, когда отец уже спал. Я выбрала для своих бесплодных звонков именно это время, заметив, что при каждом упоминании имени Джейкоба Эдвард корчит недовольную мину. Подозрительную и… возможно, даже злую. Я решила, что он питает ответную неприязнь к оборотням, хоть говорил он о них не так образно и красноречиво, как Джейкоб о «кровососах», поэтому старалась как можно реже упоминать имя своего друга.

Когда Эдвард находился рядом, мне было трудно думать о неприятных вещах, даже о моем бывшем лучшем друге, который теперь, наверное, был очень несчастлив, и все из-за меня. Когда же я все-таки думала о Джейке, я всегда корила себя за то, что думаю о нем слишком мало.

Снова началась сказка. Принц вернулся, злые чары разрушились. Я толком не знала, что делать с оставшимся в стороне персонажем с неразрешенной судьбой. Где его «жили долго и счастливо»?

Шли недели, а Джейкоб все не отвечал на мои звонки. Это стало меня беспокоить – словно подтекающий кран на периферии сознания, который я не могла ни завернуть, ни проигнорировать. Кап, кап, кап. Джейкоб, Джейкоб, Джейкоб.

И хоть я старалась как можно реже упоминать его имя, иногда разочарование и тревога все-таки прорывались наружу.

– Это же просто оскорбительно! – взорвалась я как-то в субботу, когда Эдвард забирал меня после работы. Злиться на что-то куда легче, чем чувствовать себя виноватой. – Настоящее унижение!

Я изменила свою схему поведения в надежде на иную реакцию. На этот раз я позвонила Джейку с работы, но попала лишь на Билли, от которого было мало толка.

– Билли сказал, что он не хочет со мной говорить, – кипятилась я, сердито глядя на дождь, заливавший стекло пассажирской двери. – Что он дома и не сделает трех шагов, чтобы взять трубку! Раньше Билли просто говорил, что его нет дома, что он занят, спит или еще что-то в этом роде. Я, конечно, знала, что он врет, но, по крайней мере, он отвечал вежливо. По-моему, теперь и Билли меня ненавидит. Это несправедливо!

– Дело не в тебе, Белла, – тихо произнес Эдвард. – Никто не питает к тебе ненависти.

– Похоже, что наоборот, – пробормотала я, складывая руки на груди. Это был всего лишь упрямый жест, не более того. Дыра исчезла – я едва могла вспомнить некогда царившую внутри пустоту.

– Джейкоб знает, что мы вернулись, и наверняка убедил себя в том, что я с тобой, – ответил Эдвард. – Он ко мне и близко не подойдет. Вражда засела в нем слишком глубоко.

– Да глупости все это. Он же знает, что ты не такой… как другие вампиры.

– И все же это веская причина держаться на безопасном расстоянии.

Я невидяще смотрела сквозь ветровое стекло, представляя себе лицо Джейкоба, превратившееся в озлобленную маску, которую я терпеть не могла.

– Белла, мы такие, какие мы есть, – тихо сказал Эдвард. – Я могу держать себя в руках, но сомневаюсь на его счет. Он еще очень молод. Скорее всего, он ввяжется в схватку, и я не знаю, смогу ли я ее прекратить, прежде чем у… – Он умолк, но тут же быстро продолжил: – Прежде чем успокою его. Получится нехорошо. Я не хочу, чтобы так вышло.

Я вспомнила, что Джейкоб сказал тогда на кухне, явственно слыша слова, произнесенные его хриплым голосом. Я не уверен, что смогу совладать с собой… А тебе, наверное, не очень-то понравится, если я расправлюсь с твоей подругой. Но в тот раз он смог удержать себя в руках…

– Эдвард Каллен, – прошептала я. – Ты ведь собирался сказать «убью его»? Да?

Эдвард перевел взгляд, всматриваясь в дождь. Впереди нас красный свет, которого я даже не заметила, сменился зеленым, и мы снова очень медленно двинулись вперед. Обычно он так машину не водил.

– Я постараюсь… очень постараюсь… не делать этого, – наконец произнес он.

Я уставилась на него, разинув рот, но он продолжал смотреть прямо перед собой. Мы остановились у поворота, дожидаясь, пока загорится стрелка. Я внезапно вспомнила, что случилось с Парисом, когда вернулся Ромео. В сценической ремарке говорилось просто: Они дерутся. Парис падает. Но это же смешно. Невозможно.

– Ну, – сказала я, делая глубокий вдох и мотая головой, чтобы прогнать эти слова. – Ничего подобного никогда не произойдет, так что нет причин из-за этого переживать. И ты знаешь, что Чарли сейчас смотрит на часы. Лучше привези меня поскорее домой, прежде чем я вляпаюсь в более серьезные неприятности из-за опоздания. – Я повернулась к нему и через силу улыбнулась.

Каждый раз, когда я смотрела в его невероятно прекрасное лицо, мое сердце сильно и размеренно билось в положенном ему месте. Теперь оно ринулось вперед, намного обгоняя ритм влюбленности. Я узнала это выражение на его неподвижном, как у статуи, лице.

– Ты и так уже в большой беде, Белла, – прошептал он.

Я придвинулась к нему, схватив его за руку и посмотрев туда же, куда и он, чтобы увидеть то же, что и он. Я не знала, что меня ждет – может, Виктория, стоящая посреди улицы с развевающимися на ветру огненно-рыжими волосами, или череда высоких фигур в длинных черных плащах… или стая разъяренных волков. Но я ничего не заметила.

– Что? Что такое?

Он сделал глубокий вдох.

– Чарли…

– Мой отец?! – вскрикнула я.

Эдвард повернулся ко мне, и лицо его было достаточно спокойным, чтобы охватившая меня паника немного ослабла.

– Чарли… возможно, не собирается тебя убивать, но он об этом подумывает, – сказал он и снова тронулся вперед, уже по моей улице, но проехал мимо нашего дома и припарковался на опушке.

– Что я такого сделала? – ахнула я.

Эдвард оглянулся на дом Чарли. Я повернула голову вслед за ним и тут же заметила, что стоит на подъездной дорожке рядом с его патрульным автомобилем. Сверкающий, ярко-красный, бросающийся в глаза, мой мотоцикл гордо красовался у самого порога.

Эдвард говорил, что Чарли готов убить меня – значит, ему наверняка известно, что… что это именно мой байк. За подобным вероломством мог стоять лишь один человек.

– Нет! – ахнула я. – За что? Почему Джейкоб так со мной поступил?

Я ощутила боль предательства. Я полностью доверяла Джейкобу – открыла ему все свои тайны. Он же должен был служить мне тихой гаванью, быть тем, на кого я всегда могла бы положиться. Конечно, теперь отношения обострились, но я не видела никаких причин, которые могли бы поколебать прочный фундамент нашей дружбы. Я даже не думала, что он вообще может дать трещину!

Чем я все это заслужила? Чарли наверняка выйдет из себя – хуже того, он будет уязвлен и расстроен. Разве ему мало всего остального? Я и представить себе не могла, что Джейк способен на такую мелочность и откровенную низость. Из глаз у меня брызнули слезы. Но это не были слезы печали. Меня предали, и я внезапно так разозлилась, что в голове у меня застучало, словно она вот-вот разлетится на куски.

– Он еще здесь, – прошипела я.

– Да. Он поджидает нас вон там, – ответил Эдвард, кивнув на узенькую тропинку, бежавшую через темную лесную опушку.

Я выскочила из машины и со сжатыми кулаками рванулась к деревьям, готовая к первому удару. Почему Эдвард всегда оказывается быстрее меня?

Он схватил меня за пояс, не успела я добежать до тропинки.

– Отпусти меня! Я его убью! Предатель! – рявкнула я в сторону леса.

– Тебя услышит Чарли, – предупредил меня Эдвард. – А как только ты войдешь в дом, он вполне может заложить дверь кирпичом.

Я машинально оглянулась, но, похоже, увидела лишь сверкающий красный мотоцикл. Я рассвирепела. В голове снова застучало.

– Просто дай мне разобраться с Джейкобом, а потом я займусь Чарли, – сказала я, безуспешно пытаясь вырваться.

– Джейкоб Блэк хочет увидеться со мной. Вот почему он еще здесь.

От этих слов я замерла, и вся моя воинственность вмиг улетучилась. Руки у меня бессильно повисли. Они дерутся. Парис падает.

Да, я разозлилась, но не до такой же степени.

– Чтобы поговорить? – спросила я.

– Более или менее.

– И насколько более? – произнесла я, мой голос дрожал.

Эдвард откинул волосы с моего лица.

– Не волнуйся, он здесь не затем, чтобы со мной драться. Он выступает как… представитель стаи.

– О!

Эдвард снова оглянулся на дом, потом крепче обнял меня за талию и повел к лесу.

– Надо поторапливаться. Чарли начинает терять терпение.

Идти пришлось недалеко: Джейкоб ждал на тропинке под деревьями. Он стоял, прислонившись к покрытому мхом стволу. Лицо у него было злое и окаменевшее – такое, какое я и ожидала увидеть. Он посмотрел сначала на меня, потом на Эдварда и, презрительно усмехнувшись, нехотя отошел от дерева. Он стоял босиком чуть нагнувшись, со сжатыми в кулаки трясущимися руками, и казался еще больше, чем в прошлый раз. Невероятно, но он все еще рос. Он бы навис над Эдвардом, встань они рядом.

Но Эдвард остановился, как только мы его увидели, оставив между нами и Джейкобом большое расстояние. Потом он повернулся и загородил меня собой. Я высунулась из-за его спины и осуждающе посмотрела на Джейкоба.

Я думала, что злобно-циничное выражение его лица разозлит меня. Но вместо этого оно напомнило мне нашу последнюю встречу, когда в его глазах стояли слезы. При взгляде на Джейкоба моя ярость ослабла. Я так давно его не видела, и мне стало больно, что наша разлука закончилась вот таким образом.

– Белла, – произнес Джейкоб как приветствие, коротко кивнув мне и не сводя глаз с Эдварда.

– За что? – прошептала я, пытаясь проглотить подступивший к горлу комок. – Как ты мог так со мной поступить, Джейкоб?

Его ухмылка исчезла, но лицо оставалось холодным и отчужденным.

– Это к лучшему.

– Что это значит? Ты хочешь, чтобы Чарли меня придушил? Или чтобы его хватил инфаркт, как Гарри? Как бы ты ни злился на меня, почему ты так обошелся с ним?

Джейкоб вздрогнул, сдвинул брови, но промолчал.

– Он не хотел никому причинять зло, ему просто хотелось посадить тебя под домашний арест, чтобы ты не встречалась со мной, – пробормотал Эдвард, объясняя мысли, которые Джейкоб ни за что не высказал бы.

Глаза Джейкоба сверкнули ненавистью, когда он снова злобно посмотрел на Эдварда.

– О господи, Джейкоб! – простонала я. – Я и так уже под домашним арестом! Как ты думаешь, почему я не явилась в Ла-Пуш и не надавала тебе тумаков за то, что ты не отвечаешь на мои звонки?

Джейкоб бросил на меня быстрый взгляд, впервые за все время смутившись.

– Только поэтому? – спросил он и тут же сжал челюсти, словно пожалел о сказанном.

– Он думал, что это я тебя не пускаю, а не Чарли, – снова пояснил Эдвард.

– Хватит! – резко бросил Джейкоб.

Эдвард не ответил.

Джейкоб вздрогнул, потом стиснул зубы так же сильно, как кулаки.

– Белла не преувеличивала, рассказывая о твоих… способностях, – процедил он. – Так что ты, наверное, уже знаешь, зачем я здесь.

– Да, – негромко согласился Эдвард. – Но прежде чем ты начнешь, мне нужно кое-что сказать.

Джейкоб ждал, сжимая и разжимая кулаки, пытаясь унять пробегавшие по рукам судороги.

– Спасибо тебе, – начал Эдвард чуть подрагивающим от искреннего волнения голосом. – Я никогда не смогу выразить, насколько я тебе благодарен. Я твой должник по гроб… до конца своих дней.

Джейкоб смотрел на него не мигая, от удивления престав вздрагивать. Он бросил на меня быстрый взгляд, но мое лицо выглядело столь же озадаченным.

– За то, что Белла осталась в живых, – с жаром пояснил Эдвард. – Когда я… этого не смог.

– Эдвард… – начала было я, но он поднял руку, не сводя глаз с Джейкоба.

По лицу Джейкоба пробежала тень озарения, но оно тут же снова превратилось в непроницаемую маску.

– Я делал все это не ради тебя.

– Знаю. Но это не умаляет моей благодарности. Мне казалось, что ты должен об этом знать. Если в моих силах что-то для тебя сделать…

Джейкоб приподнял черную бровь.

– Это не в моих силах, – покачал головой Эдвард.

– Тогда в чьих? – прорычал Джейкоб.

Эдвард взглянул на меня.

– В ее. Я быстро учусь, Джейкоб Блэк, и не повторяю прежних ошибок. Я останусь здесь, пока она не скажет мне исчезнуть.

Я моментально утонула во взгляде его золотистых глаз. Было нетрудно понять, что я упустила в разговоре. Единственное, чего Джейкоб хотел от Эдварда, – это чтобы тот сошел со сцены.

– Никогда, – прошептала я, не отрываясь от глаз Эдварда.

Джейкоб издал булькающий звук.

Я неохотно оторвала взгляд от Эдварда и нахмурилась, посмотрев на Джейкоба.

– Тебе еще что-нибудь нужно, Джейкоб? Ты хотел доставить мне большие неприятности – так задание выполнено. Чарли запросто может отправить меня в военное училище. Но это не разлучит меня с Эдвардом, как и ничто другое. Чего же еще ты хочешь?

Джейкоб впился глазами в Эдварда.

– Мне просто нужно было напомнить твоим дружкам-кровососам ключевые положения договора, на которые они согласились. Обсуждение договора – единственное, что не позволяет мне перегрызть ему глотку сейчас же.

– Мы ничего не забыли, – ответил Эдвард одновременно с моим вопросом:

– Какие ключевые положения?

Джейкоб по-прежнему испепелял Эдварда яростным взглядом, но ответил:

– Договор этот весьма специфический. Если кто-то из них укусит человека, то перемирие прекращается. Укусит, а не убьет, – подчеркнул он и наконец перевел на меня ледяной взгляд.

Мне понадобилось лишь мгновение, чтобы понять смысл сказанного, и мое лицо похолодело так же, как и его глаза.

– Это не твое дело.

– Еще как мое… – только и смог выдавить он.

Я не ожидала, что мой торопливый ответ вызовет такую бурную реакцию. Несмотря на то, что Джейкоб явился высказать предупреждение, он наверняка ничего не знал. Он, наверное, считал, что предупреждение – лишь мера предосторожности. Он не понимал – или не хотел верить, – что я уже сделала свой выбор. Что я действительно намеревалась стать членом семьи Калленов.

Мой ответ едва не вызвал у Джейкоба конвульсии. Он изо всех сил прижал кулаки к вискам, закрыв глаза и съежившись, пока пытался унять судороги. Его красновато-коричневая кожа стала желтовато-зеленого цвета.

– Джейк, все нормально? – взволнованно спросила я и робко шагнула к нему, но Эдвард тут же схватил меня и снова загородил собой.

– Осторожно! Он не в себе, – предупредил он.

Джейкоб потихоньку снова становился самим собой, теперь у него тряслись лишь руки. Он бросил на Эдварда полный ненависти взгляд.

– Хм! Уж я-то никогда не причиню ей зла.

Ни от меня, ни от Эдварда не ускользнул его горький намек.

– БЕЛЛА! – долетел со стороны дома рев Чарли. – СИЮ ЖЕ МИНУТУ ИДИ ДОМОЙ!

Мы замерли, прислушиваясь к наступившей тишине.

– Черт! – первая произнесла я.

Яростное выражение начало сходить с лица Джейкоба.

– Это я во всем виноват, – пробормотал он. – Я должен был сделать, что мог… попытаться…

– Ну, спасибо. – Из-за дрожи в голосе сарказм у меня не получился. Я посмотрела на тропинку, ожидая, что вот-вот покажется Чарли, рвущийся напролом через папоротник, словно разъяренный бык. Мне в этом случае предназначалась роль красной тряпки.

– И вот еще что. – Эдвард обратился ко мне, но потом посмотрел на Джейкоба. – Мы не обнаружили ни малейших следов Виктории с нашей стороны границы. А вы?

Он узнал ответ, как только Джейкоб о нем подумал, но Джейк все-таки произнес его:

– В последний раз мы видели следы, когда Белла… уехала. Мы позволили ей поверить, что она прорвется – мы сжимали кольцо, готовясь заманить ее в засаду…

У меня по спине побежали ледяные мурашки.

– Но потом в одну секунду она сбежала. Насколько мы можем догадываться, она учуяла запах вашей сестры. К нашей земле она с тех пор не приближалась.

Эдвард кивнул.

– Когда она вернется, это уже будет не ваша забота. Мы…

– Она убивала на нашей территории, – прошипел Джейкоб. – Она наша!

– Нет… – начала я, чтобы прекратить конфликт.

– БЕЛЛА! Я ВИЖУ ЕГО МАШИНУ И ЗНАЮ, ЧТО ТЫ ТАМ! ЕСЛИ ТЫ СИЮ ЖЕ МИНУТУ НЕ ВЕРНЕШЬСЯ ДОМОЙ!.. – ЧАРЛИ НЕ УДОСУЖИЛСЯ ЗАКОНЧИТЬ УГРОЗУ.

– Пошли, – сказал Эдвард.

Я с тоской оглянулась на Джейкоба. Увижу ли я его снова?

– Прости, – прошептал он так тихо, что мне пришлось читать по губам. – Прощай, Беллз!

– Ты же обещал, – в отчаянии напомнила я ему. – Как же наша дружба?

Джейкоб медленно покачал головой, а я чуть не задохнулась от подступившего к горлу комка.

– Ты же знаешь, я изо всех сил пытался сдержать обещание, но… теперь я не знаю, как это сделать. Не сейчас. – Он старался сохранить на лице бесстрастную маску, но черты его дрогнули. – Я очень скучаю, – произнес он одними губами и протянул ко мне руку, растопырив пальцы, словно хотел удлинить их, чтобы преодолеть расстояние между нами.

– Я тоже, – прохрипела я. Моя рука потянулась к нему через полянку.

Мы словно соединились, и отголоски боли отозвались во мне. Его боль, моя боль.

– Джейк… – Я шагнула к нему. Мне хотелось обнять его и стереть тоску с его лица.

Эдвард снова потянул меня назад, но теперь его руки удерживали, а не защищали.

– Все нормально, – заверила я, подняв на него доверчивый взгляд. Он поймет.

Глаза его не выражали ничего, лицо тоже. Лишь холод.

– Нет, не нормально.

– Отпусти ее! – рявкнул Джейкоб, снова разъярившись. – Это же ее воля! – Он сделал два больших шага вперед, и в его глазах мелькнуло напряженное ожидание и надежда. Казалось, грудь его раздулась, сотрясаясь от судорог.

Эдвард снова заслонил меня собой и быстро повернулся к Джейкобу.

– Нет! Эдвард!..

– ИЗАБЕЛЛА СВОН!

– Пошли! Чарли разошелся! – В моем голосе зазвучала паника, но теперь уже не из-за Чарли. – Быстрее! – Я потянула Эдварда за рукав, и он немного расслабился.

Он медленно потащил меня назад, не спуская глаз с Джейкоба. Джейкоб хмуро смотрел на нас, его лицо исказила злобная гримаса. Ожидание и надежда исчезли из его глаз, и едва деревья успели встать между нами, его лицо перекосилось от боли.

Я буду помнить его последний взгляд до тех пор, пока снова не увижу, как он улыбается. И я дала себе слово, что заставлю его улыбнуться, и очень скоро. Я найду способ сохранить нашу дружбу.

Эдвард крепко обнимал меня за талию, прижимая к себе. Лишь это удерживало меня от того, чтобы не разрыдаться.

У меня серьезные проблемы. Мой лучший друг считает меня врагом. Виктория по-прежнему на воле, угрожая всем, кто мне дорог. И если я не стану вампиром, Вольтури меня убьют. Но теперь получается, что тогда это сделают оборотни-квилеты: они убьют меня и постараются уничтожить мою будущую семью. Я не думала, что у них есть хоть один реальный шанс, но не погибнет ли во время нападения мой лучший друг?

Проблемы очень серьезные. Так почему же они внезапно стали пустяковыми, когда мы вышли из леса и я увидела выражение побагровевшего лица Чарли?

Эдвард нежно погладил меня.

– Я здесь.

Я сделала глубокий вдох. Это правда. Эдвард здесь и обнимает меня. А если так, я все смогу вынести.

Я расправила плечи и пошла навстречу своей участи рядом с тем, кто был мне назначен судьбой.

notes

Примечания

1

Перевод А. А. Григорьева. – Примеч. пер.

2

Американский спортсмен, получивший мировую известность благодаря своим рискованным трюкам на мотоцикле. – Примеч. ред.

3

Твоя певица (ит.). – Примеч. ред.

Table of Contents

Стефани Майер Новолуние

Пролог

Глава 1 Вечеринка

Глава 2 Швы

Глава 3 Конец

Октябрь

Ноябрь

Декабрь

Январь

Глава 4 Пробуждение

Глава 5 Обманщица

Глава 6 Друзья

Глава 7 Повторение

Глава 8 Адреналин

Глава 9 Третье колесо

Глава 10 Луг

Глава 11 Секта

Глава 12 Незваный гость

Глава 13 Убийца

Глава 14 Семья

Глава 15 Гнетущее бремя

Глава 16 Парис

Глава 17 Гостья

Глава 18 Похороны

Глава 19 Гонка

Глава 20 Вольтерра

Глава 21 Решение

Глава 22 Возвращение

Глава 23 Истина

Глава 24 Голосование

Эпилог Договор

Примечания

1

2

3