- notes

- Глава 1. Снова нацистская форма?

- Глава 2. Жить мечтой

- Глава 3. Какая-то алкоголичка

- Глава 4. У меня есть друзья-евреи

- Глава 5. Просто забей! Бери пример с меня

- Глава 6. Домик в деревне

- Глава 7. Водка и «Тампакс»: созданы для Гринвича

- Глава 8. Смотрины без младенца

- Глава 9. Романтические отношения

- Глава 10. Жизнь в пригороде – я от нее толстею

- Глава 11. Мамочка ушла

- Глава 12. Плохой поступок

- Глава 13. Знаменитости ненадежны и часто не блещут умом

- Глава 14. Няня из Германии

- Глава 15. Точно как реабилитация, но иначе

- Глава 16. Просто друг и синий презерватив с блестками

- Глава 17. Мама года по версии «Пинтерест»

- Глава 18. Дорога

- Глава 19. Америка хочет простить тебя

- Глава 20. Хватит!

- Глава 21. Глотала успокоительное, как конфетки

- Глава 22. Не ты одна умеешь гуглить

- Глава 23. Вагина по индивидуальным меркам

- Глава 24. Переломный момент

- Глава 25. Кокаин для детсадовцев

- Глава 26. Тысячу долларов на ветер

- Глава 27. Гуру шантажа

- Глава 28. Всего одна таблеточка снотворного

- Глава 29. Делай как хочется

- Глава 30. Девочка с характером

- Глава 31. Прощай, пророщенная пшеница, здравствуй, сарказм

notes

Содержание

Глава 1. Снова нацистская форма?

Глава 2. Жить мечтой

Глава 3. Какая-то алкоголичка

Глава 4. У меня есть друзья-евреи

Глава 5. Просто забей! Бери пример с меня

Глава 6. Домик в деревне

Глава 7. Водка и «Тампакс»: созданы для Гринвича

Глава 8. Смотрины без младенца

Глава 9. Романтические отношения

Глава 10. Жизнь в пригороде – я от нее толстею

Глава 11. Мамочка ушла

Глава 12. Плохой поступок

Глава 13. Знаменитости ненадежны и часто не блещут умом

Глава 14. Няня из Германии

Глава 15. Точно как реабилитация, но иначе

Глава 16. Просто друг и синий презерватив с блестками

Глава 17. Мама года по версии «Пинтерест»

Глава 18. Дорога

Глава 19. Америка хочет простить тебя

Глава 20. Хватит!

Глава 21. Глотала успокоительное, как конфетки

Глава 22. Не ты одна умеешь гуглить

Глава 23. Вагина по индивидуальным меркам

Глава 24. Переломный момент

Глава 25. Кокаин для детсадовцев

Глава 26. Тысячу долларов на ветер

Глава 27. Гуру шантажа

Глава 28. Всего одна таблеточка снотворного

Глава 29. Делай как хочется

Глава 30. Девочка с характером

Глава 31. Прощай, пророщенная пшеница, здравствуй, сарказм

Лорен Вайсбергер

Ложь, латте и легинсы

Lauren Weisberger

WHEN LIFE GIVES YOU LULULEMONS

© Lauren Weisberger, 2018

© Школа перевода В. Баканова, 2018

© Издание на русском языке AST Publishers, 2019

* * *

Моей семье с любовью

Часть I

Глава 1. Снова нацистская форма?

Эмили

Эмили перебирала в уме поводы для нытья. Тридцать первое декабря в Лос-Анджелесе – ей предстояла самая раздражающая ночь в году в

самом раздражающем из городов, известных человечеству. И почему она никак не придумает, на что пожаловаться?

Эмили отпила коктейль, наблюдая, как движется в бассейне совершенное тело ее мужа – само по себе произведение искусства. Майлз

вынырнул у подсвеченного бортика, где бирюзовая вода водопадом низвергалась через край. Позади на многие мили вокруг – сплошные огни. Они

придавали городу заманчивый, даже влекущий вид. Лос-Анджелес прекрасен только по ночам. В темноте растворялись смог, наркоманы и

выматывающие пробки. Как будто сам Господь спускался на Голливудский холм и подбирал нелюбимому детищу лучший фильтр из «Снэпчата».

Майлз улыбнулся ей, и Эмили помахала в ответ. Он жестом поманил ее к себе, но она покачала головой. Было тепло не по сезону. Все вокруг

веселились словно в последний раз. Что ж, все-таки конец года. Каждый как будто кричал: «Смотрите, как мне весело! Давайте безумствовать!

Жизнь удалась!» В просторном джакузи засели около дюжины таких весельчаков, у каждого в руке по бокалу. Остальные примостились на

бортиках, опустив в воду ноги и дожидаясь, когда кто-нибудь вылезет. Диджей за пультом играл хип-хоп ремиксы, а гости повсюду – во внутреннем

дворике, в воде, на бортиках бассейна и на лужайке возле дома – весело двигались в такт музыке. В шезлонге слева от Эмили девица в одних

купальных трусиках, сидя верхом на парне, разминала ему плечи. Ее голая грудь свободно болталась в воздухе. Девица переместилась пониже и

яростно принялась массировать ягодицы. Ей было года двадцать три, самое большее – двадцать пять. Пусть фигура ее далека от совершенства –

круглый животик и чересчур пышные бедра, – но руки и шея были подтянутыми: ни дряблости, ни морщин. Одна только молодость и ни единой

приметы возраста, не то что на тридцатишестилетнем теле Эмили. У той на бедрах уже появились растяжки, кое-где кожа немного обвисла, в зоне

бикини торчали несколько волосков, которые все время появлялись, несмотря на регулярную эпиляцию. Конечно, ничего ужасного – она по-прежнему смотрелась стройной и загорелой, возможно, даже сексуальной в стильном раздельном купальнике от «Эрес», но с каждым годом это

давалось все труднее.

На телефоне высветился незнакомый номер.

– Эмили? Это Элен. Вы меня, наверное, не помните. Пару лет назад мы познакомились на благотворительном балу в Метрополитен-музее.

Эмили сосредоточенно смотрела в небо, силясь вспомнить звонившую. Имя казалось смутно знакомым. В трубке повисло молчание.

– Я – менеджер Риззо.

Как интересно! Риззо – новый Джастин Бибер, восходящая поп-звезда и просто красавчик. Его имя прогремело два года назад, когда парню

было всего шестнадцать. Он стал самым юным обладателем «Грэмми» в номинации «Альбом года». Точно – когда Элен переехала в Голливуд, то

поступила на работу в кастинг-агентство, то ли «Ай-си-эм», то ли «Индейвор». Но как она пропустила новость о том, что теперь работает на Риззо?

– Да-да, конечно! Как дела? – Эмили посмотрела на часы. У Элен явно что-то важное.

– Прости, что поздно. В Нью-Йорке сейчас четыре утра, но ты ведь, наверное, в Лос-Анджелесе? Я тебя не отвлекаю?.

– Все нормально, я в особняке Джиджи Хадид. Еще трезвая. Что случилось?

Раздался пронзительный визг. Две девицы взялись за руки и сиганули в бассейн, обдав брызгами Майлза и его приятелей. Эмили закатила

глаза.

– Слушай, разговор же только между нами?

– Конечно, – ответила Эмили, а сама подумала: «Начало многообещающее».

– Я сама не до конца понимаю, что произошло. Риз выступал сегодня у Райана Сикреста на шоу на Таймс-сквер. Все прошло отлично, просто как

по маслу. Потом я ушла на встречу с подругой из колледжа, а Риззо поехал на вечеринку в клуб «1 OAK». Вроде трезвый был. Радовался, что удачно

выступил.

– Ага…

– А сейчас коллега из нью-йоркского офиса агентства «Ай-си-эм» прислал мне фотку с вечеринки.

– И что там?

– Ничего хорошего.

– Риззо лежит пьяный? Целуется с парнем? Нюхает кокаин? Лапает малолетку?

Элен вздохнула и что-то сказала, но ее голос потонул в диком смехе. Розововолосая девица в крошечных стрингах взгромоздилась на плечи

Майлза. Они затеяли шуточную битву с другой двухэтажной парочкой.

– Прости! Повтори, пожалуйста. Тут настоящий хаос. – Эмили завороженно смотрела на крошечный треугольник ткани между голых ягодиц, удобно устроившихся на плечах у ее мужа.

– Он явился в нацистской форме.

– В чем?

– Со свастикой на рукаве, в бандане и берцах. Короче, при полном обмундировании.

– О господи!

– Все настолько плохо?

– Да уж, нехорошо. Сто лет назад принц Гарри тоже выкинул нечто подобное. Ладно, будем работать с тем, что имеем. Хотя, скажу честно, лучше

бы мальчики или наркотики.

Девица на плечах Майлза завела руку за спину, развязала бретельки, стянула с себя лифчик и принялась им крутить над головой, как лассо.

– Рассказывай с самого сначала. Кому об этом известно?

– В интернете пока ничего нет, но это пока.

– Давай сразу проясним – ты звонишь, чтобы нанять меня, правильно?

– Конечно.

– Ладно. Значит, так: пиши коллеге, пусть отведет Риззо в уборную и заставит снять форму. Наденьте на него что угодно, хоть золотые стринги, как у Бората, все лучше.

– Да, уже позвонила. Он отдал Ризу свою рубашку и туфли, повязку со свастикой отобрал. Тот остался в своих штанах. Они ярко-красные. Не

супер, конечно, но ничего лучше мы не придумали. Тем более самому Ризу я никак не дозвонюсь. Кто-нибудь его фотку сейчас запостит, чует мое

сердце.

– Это точно. Слушай, план такой: садись в такси, езжай на вечеринку и вытащи его оттуда. Возьми еще девчонку или двоих, будет выглядеть

убедительнее. Отправляйтесь к Риззо, закройтесь в квартире и не выпускайте его. Хоть под дверью охраняй, если понадобится. Ты знаешь его

пароль? Ладно, забудь. Просто телефон у него отбери. Урони в унитаз, что хочешь сделай, лишь бы он спьяну в «Твиттер» чего-нибудь не накропал.

Нам надо потянуть время.

– Поняла.

– Первый рейс в Нью-Йорк в шесть утра. Я только домой заеду, вещи захвачу и сразу в аэропорт. Скандал начнется, когда я буду в самолете, а

может, и раньше. Никому ничего не говори, слышишь? Никаких заявлений. Следи, чтобы он тоже ни с кем не разговаривал. Ни с разносчиком

пиццы, ни с кем. Не выдавайте никакой информации, ясно? Что бы ни случилось – ужасные фотки, гадкие комменты, а они будут, поверь мне!

Ничего не делайте, пока я не прилечу.

– Спасибо! Я тебе по гроб жизни обязана.

– Бегом за Риззо! – велела Эмили, стараясь, чтобы голос не выдал того, что она знала наверняка: Элен лишится дара речи, получив счет за

услуги, прерванный отпуск и перелет.

Она одним глотком допила коктейль, поставила бокал на стеклянный столик и поднялась, стараясь не глазеть на парочку по соседству, которая, похоже, решила заняться сексом.

– Майлз, дорогой! – позвала Эмили нарочито сладким голосом.

Ноль реакции.

– Майлз! Раздвинь ей ноги пошире на полминутки, а то ты ничего не слышишь! Мне пора ехать!

Эмили с удовольствием отметила, что муж тут же спихнул с себя девицу и поплыл к ней через весь бассейн.

– Ты ведь не злишься, милая? Это просто глупая девчонка.

– Конечно, не злюсь. Еще чего не хватало. Если решишь мне изменить, точно найдешь что-то получше, чем это. – Она кивнула на

раздосадованную девицу с намокшими волосами. – Мне позвонили из Нью-Йорка. Нужно срочно уладить один вопрос с Риззо. Я домой за

чемоданом. Думаю, успею на самолет в шесть утра. Когда приземлюсь, позвоню.

Не в первый раз рабочие звонки Эмили нарушали все их планы. Ее подруга-хирург говорила, что со срочными вызовами на работе у Эмили даже

похлеще, чем у нее. Но Майлз все равно казался удивленным.

– Сегодня же Новый год. Разве в Нью-Йорке некому все разрулить?

Он ужасно расстроился. Эмили стало его жаль.

– Прости, дорогой. Слишком сложное дело, не могу пустить на самотек. Оставайся тут и повеселись как следует. Только держи себя в руках, –

добавила она, чтобы порадовать Майлза. Эмили ни капли не беспокоилась о том, что муж натворит глупостей. Она наклонилась и наспех

поцеловала его в мокрые губы. – Я позвоню.

Эмили пробралась через толпу к выходу из дома. Симпатичный парковщик подозвал для нее такси и придержал дверцу. Она одарила его

улыбкой и десятидолларовой банкнотой.

– Сначала заедем на бульвар Санта-Моника, там меня подождете, – сказала Эмили водителю, – а потом сразу в аэропорт. Пожалуйста, побыстрее.

Ее ждал Нью-Йорк – первая и истинная любовь.

Глава 2. Жить мечтой

Мириам

Только вторая миля, а Мириам вот-вот задохнется. Сердце колотилось где-то у горла, и как бы глубоко она ни дышала, замедлить пульс не

удавалось. Она взглянула на фитнес-браслет в тысячный раз за последние шестнадцать минут, переживая, что пульс за сто шестьдесят пять добьет

ее. Что ж, станет единственной женщиной во всем Гринвиче, да и, пожалуй, на всем белом свете, которая упала замертво, пробежав – ну, если уж

начистоту, то пройдя – одну разнесчастную милю за целых шестнадцать минут.

Но ведь она сделала первый шаг, это главное! Блогеры, которые проповедуют ЗОЖ, и авторы книг по мотивации твердят на все лады, что

главное не победа, а участие. «Не судите себя. Если вы в деле, это уже шаг к победе. Не стремитесь сразу же стать идеальной, просто начните!»

– Придурки! – буркнула Мириам.

В морозный воздух вырвалось облачко пара.

Пробежка в семь утра первого января – никакой не шаг к победе, это чертов триумф!

– Доброе утро! – слева пробежала девушка, испугав Мириам чуть ли не до сердечного приступа.

– Привет, – выдохнула Мириам вслед грациозной лани. Девушка была вся в черном: легинсы «Лулулемон» с сетчатыми вставками – адски

холодно даже на вид, – короткая дутая курточка, кроссовки «Найк» и симпатичная шапка с помпоном. Бесконечно длинные ноги и крепкая попка –

ничего лишнего. А вот Мириам однажды села на щетку для волос, а потом щетка встала вместе с ней – застряла в складке под левой ягодицей.

Она перешла на шаг. Не успела Мириам восстановить душевное равновесие, как на противоположной стороне улицы показались две

спортсменки в шикарных беговых костюмах. Та, что в розовой куртке, вела на поводке золотистого ретривера, а другая, в спортивном костюме

камуфляжной расцветки, – шоколадного цвета лабрадора. Все четверо словно сошли с рождественской открытки и бодро двигались вперед.

– С Новым годом! – крикнула хозяйка ретривера.

– И вам того же, – буркнула Мириам, радуясь, что незнакома с ними.

Не то чтобы у нее появилось много друзей за те пять месяцев, что их семья провела в Гринвиче. Близнецы пошли в подготовительный класс, Бенджамин отправился во второй. В школе Мириам здоровалась с парочкой родительниц, но больше никого здесь не знала. Пол утверждал, что во

всех состоятельных пригородах быт устроен одинаково – люди по большей части сидят дома. У них в особняках есть все, что нужно, – спортзал, кинотеатр, винный погреб и дегустационный столик. С детьми занимаются няни, а потому нет нужды в игровых площадках. По магазинам ходит

прислуга. Да, здесь все на свете делает обслуживающий персонал – стрижет газон, чистит бассейн, меняет лампочки.

В прихожей чувствовался аромат дымящихся поленьев. Мириам заглянула в гостиную, убедиться, что муж предугадал ее желание погреться у

камина. Больше всего в пригородной жизни ей нравилось именно это – затопленный камин по утрам. Промозглый день сразу становился уютнее, а

детские щечки – румянее и прелестнее.

– Мамочка дома! – Пятилетний Мэтью, страстный любитель оружия, влез на спинку дивана и скакал по ней, размахивая игрушечным мечом.

– Мама, а Мэтью не дает мне с мечом поиграть! А ты говорила, надо делиться! – пожаловалась на брата-близнеца Мэйси. Она всегда залезала под

стол, когда дулась.

– Мам, скажи свой пароль, я одну игру куплю, можно? – спросил Бенджамин, не отрывая глаз от айпада.

– Не скажу. И кто разрешал тебе брать мой планшет? Сейчас время для семьи!

– Ну, приложи палец! Пожалуйста! Джеймсон говорит, это самая крутая игра! Почему ему можно, а мне нельзя?

– Потому что его мама добрее меня! – Мириам исхитрилась чмокнуть сына в макушку, пока тот не успел увернуться.

Пол стоял у плиты в пижамных штанах и флисовой толстовке и переворачивал блинчики.

– Вот это да! Сильная у тебя мотивация!

Мириам невольно подумала, до чего же он красив, даже ранняя седина его не портила. Пол старше ее всего на три года, но из-за седины можно

подумать, что на все десять.

Она ухватила себя за отвисшие бока.

– Вот моя мотивация!

Пол уложил последний блин на высокую стопку – по меньшей мере из дюжины таких же – и выключил плиту. Он подошел к жене и обнял ее.

– Ты прекрасна такой, какая есть, – сказал он на автомате. – Возьми блинчик.

– Ни за что! Зря я, что ли, целых двадцать минут на морозе убивалась?

– А блинчики готовы, да, папочка? Готовы? Готовы?

– Можно их сливками полить?

– И шарик мороженого сверху!

– С черникой не буду!

Дети, тараторя, уселись за стол. Мириам старалась не обращать внимания на бардак и думать о том, что у нее замечательный муж, и детям

сейчас весело, однако это было непросто – стол в муке, повсюду брызги засохшего теста, на полу крошки от шоколадных чипсов и рассыпавшиеся

ягоды черники.

– Кто-нибудь хочет фруктовый салат или йогурт? – поинтересовалась она, доставая и то и другое из холодильника.

– Нет! – ответило семейство в один голос.

«Я тоже», – подумала Мириам и полила салат йогуртом. Попробовав, она чуть не сплюнула в раковину – йогурт испортился, и даже сладкая

клубника не спасала от гадкого привкуса. Она вытряхнула содержимое миски в мусорку и решила сварить яиц. Два раза откусила от

цельнозернового хлебца – больше не смогла.

– От одного ничего не сделается, – сказала она себе под нос и ухватила с тарелки блин с шоколадной крошкой.

– Вкусно, правда, мам? Взбитых сливок? – спросил Бенджамин и потряс баллончиком.

– Давай!

Да пошло оно все! Пусть будет пример для дочери: еда нам никакой не враг, главное – умеренность. Никаких пищевых расстройств в этом доме!

Мириам закинула капсулу в кофемашину, и тут Пол произнес:

– Что за херня?!

– Папа, следи за языком! – воскликнула Мэйси точь-в-точь, как Мириам.

– А папа сказал плохое слово!

– Простите, – пробормотал Пол, не отрываясь от газеты, которую Мириам бросила на кухонный стол. – Дорогая, иди сюда.

– Сейчас. Тебе кофе сделать?

– Подойди!

– Что такое, пап? Что там в газете?

– Возьми еще блинчик, – предложил Пол дочери и протянул жене газету, указав на заголовок внизу первой страницы: «Пьяная мамаша за рулем.

Жену сенатора остановили за вождение в нетрезвом виде. В машине было пятеро детей».

– Что за херня?!

– Мама! Ты сказала «херня»!

– Папа! Мама сказала плохое слово!

– Херня, херня, херня! – нараспев твердил Мэтью.

– Кто хочет посмотреть мультик? – спросил Пол. – Идите вниз! Бенджамин, поставь «Босса-молокососа»!

Дети шумно скатились по лестнице, и через несколько секунд в кухне воцарилась благословенная тишина.

– Не может быть! – воскликнула Мириам, разглядывая размытый снимок старой подруги.

Они познакомились в последний год обучения в Американской школе в Париже. Каролина работала моделью и учила английский, а Мириам

туда пристроили родители-дипломаты. – Каролина бы никогда ничего подобного не натворила!

– Ну, вот написано черным по белому. Не прошла тест на трезвость, когда ее остановили. Под задним сиденьем валялись пустые бутылки. Она

отказалась от медицинского освидетельствования. В машине было пятеро детей, среди них ее сын.

– И все равно не может быть. По крайней мере, не с той Каролиной, которую я знала.

– Когда ты с ней в последний раз разговаривала? Может, она изменилась. Они с мужем оба сейчас живут как на сцене. Такое непросто дается.

– Каролина целых десять лет была лицом «Л’Ореаль»! Она давно привыкла быть в центре внимания.

– Знаешь, жена сенатора и модель – все же разные вещи. Особенно после того, как Грэм включился в президентскую гонку. Там давление совсем

другое.

– Наверное. Не знаю. Сейчас позвоню ей. Мне кажется, здесь что-то не так.

– Да вы же уже сто лет не общались, – Пол отхлебнул кофе.

– Какая разница! – Мириам почти кричала. Осознав это, она понизила голос: – Мы же знаем друг друга столько лет.

Пол, капитулируя, вскинул руки.

– Ладно, привет передавай. Пойду посмотрю, как там наши монстры.

После пяти гудков включилась голосовая почта.

– Привет, это Каролина. Я сейчас не могу разговаривать. Оставьте, пожалуйста, сообщение, я перезвоню, как только освобожусь.

– Лина? Это Мириам. Видела статью в газете, хотела поговорить. Не верю ни одному слову! Я же тебя знаю! Перезвони мне, как только

прослушаешь, ладно? Обнимаю тебя, дорогая!

Мириам отключилась и уставилась на экран в надежде, что на нем сейчас высветится номер Каролины. Снизу донесся детский крик, и явно не

из серии «ты меня достал» или «просто захотелось поорать». Она вздохнула. Надо спуститься и посмотреть, что случилось.

Год только начался, а уже столько всего навалилось. Мириам схватила с тарелки остывший блинчик. Все новогодние обещания отменяются!

Так-то, две тысячи восемнадцатый, шах и мат!

Глава 3. Какая-то алкоголичка

Каролина

– Эй, Сири! Включи Ашера «Yeah», – раздался с заднего сиденья голос Гарри.

Сири согласно чирикнула:

– О'кей, проигрывается Ашер «Yeah».

В динамиках запульсировали басы. Мальчишки радостно загудели.

Каролина улыбнулась. Сроду бы не подумала, что вести внедорожник с оравой двенадцатилетних парней так весело. Хотя, конечно, они шумные

и пахнут не сказать чтобы приятно. Вместе с тем они такие милые, смешливые и вежливые – по крайней мере, при ней старались не забывать о

манерах. Хорошие дети из хороших семей. Каролина в который раз порадовалась переезду из Нью-Йорка – города поверхностных знакомств и

приятелей-однодневок. В Бетесде у людей характер получше.

«Славный парень», – в тысячный раз подумала Каролина, бросив в зеркало взгляд на Гарри. С каждым днем он все больше походил на подростка

– плечи стали шире, над губой вырос темный пушок, на щеках появились прыщи. И все же в нем оставалось еще много детского – он мог возиться с

«Лего» столько же, сколько переписываться с друзьями. Гарри был общительным и уверенным в себе, как и его отец, однако мягче и

чувствительнее. Когда они переехали в Бетесду, Гарри стал расспрашивать Грэма о своей покойной матери. Где они познакомились, что та читала, что чувствовала, когда вынашивала сына. А Грэм увиливал от разговоров, откладывал их на потом. «Вот дочитаю доклад. Лучше на выходных, когда

будет больше времени. Нет, на каникулах, когда поедем кататься на лыжах – знаешь, сынок, мама очень любила лыжи». Потом, потом, потом.

Каролина не могла понять, что скрывалось за этими отмашками – лень или потаенная боль, однако Гарри нуждался в ответах. Она провозилась три

дня, пока Грэм был на работе, а Гарри в школе – собрала старые фотографии, письма и записки. Радость Гарри, когда она вручила ему коробку с

памятными вещами, оставшимися от матери, стоила потраченного времени. Каролина сказала, что мать есть мать, и это нормально – говорить о

ней, помнить ее. Тогда подросший пасынок бросился ей в объятия – совсем как малыш, которого забрали из детского сада после долгого-долгого

первого дня.

– Слушайте, – заговорил Николас, долговязый игрок в лакросс со взлохмаченными белобрысыми волосами. – Отец взял билеты на следующие

выходные на «Редскинз» против «Иглз». Первый плей-офф! Кто с нами?

Мальчики взволнованно загудели.

– Мам, как думаешь, папа со мной сходит? – спросил Гарри.

– Билеты, кстати, недорого стоили, – добавил Николас.

Каролина вымученно улыбнулась, пусть ребята и не видели ее лица.

– Конечно, сходит, – солгала она и глянула в зеркало: понял ли Гарри по ее голосу или нет?

Ее муж обожал американский футбол, болел за «Редскинз» и, как действующий сенатор, мог бы позволить себе любые места на стадионе, однако он ни разу не ходил на матч вместе с сыном. Каждый год Грэм клялся Гарри и Каролине, что обязательно купит билеты в ВИП-ложу, или

слетает с сыном на важный матч, или возьмет с собой всех друзей Гарри, но потом всегда находил отговорки. Гарри вообще был на игре всего раз в

жизни. Два года назад Каролина сжалилась над ним и купила билеты. Мальчик скакал от радости, но Каролина знала, что лучше бы ему пойти

вместе с отцом. Она по ошибке купила билеты на трибуну противника и, хоть очень старалась, никак не могла уследить за ходом игры и радовалась

невпопад.

– Мам, – голос Гарри прервал ее мысли. – За нами едут копы с мигалками!

– Хм-м-м, – протянула себе под нос Каролина и глянула в зеркало. За ними ехали две полицейские машины. Первая почти уперлась им в

бампер. – Ничего себе! Наверное, где-то что-то серьезное стряслось. Секунду! Уже уступаю.

Хорошо, что Гарри с ней. Каролина всегда переживала, если замечала неподалеку от дома машины каких-нибудь служб. Вдруг у них случился

пожар? Но сейчас с Гарри все в порядке, он здесь, рядом, это самое главное. Каролина включила поворотник и аккуратно съехала с дороги. Она

мысленно извинилась перед Крейнами, которые жили от них через пять домов, – наверняка Каролина попортила колесами их прекрасный газон.

Однако, к ее удивлению, полицейские не проехали мимо, а остановились за ней.

– Все, миссис Хартвелл, вы попались! – воскликнул один из приятелей Гарри по имени Стефан.

Мальчишки рассмеялись. И Каролина тоже.

– О, да! – хмыкнула она. – Гнала как безумная. Целых двадцать миль в час.

Она наблюдала в зеркало, как полицейские вбивали ее номера в планшет. «Отлично», – подумала она, на всех трех машинах в их семье стояли

правительственные номера. Сейчас они пробьют их по базе и ее отпустят.

Странно, но полицейские, что подошли к водительскому окну, даже не улыбнулись.

– Мэм, это ваша машина? – спросила женщина.

Ее напарник стоял чуть поодаль и молча наблюдал за происходящим.

– Конечно, – ответила Каролина, раздражаясь из-за дурацких вопросов. Чья же еще, она ведь на ней едет! – Я что, скорость превысила? Развожу

по домам друзей сына и…

– Ваши права и документы на машину, будьте добры.

Каролина внимательно посмотрела на сотрудницу патрульной службы. Та не шутила. Она вытащила из кошелька права, с облегчением

вздохнула, обнаружив в бардачке свидетельство о регистрации.

– Послушайте… Если вы вдруг обратили внимание на мою фамилию… Вообще-то, я – жена сенатора Хартвелла, – Каролина ослепительно

улыбнулась. Она старалась не злоупотреблять именем мужа, но ведь ее нечасто останавливали хмурые копы.

– Мэм, вы употребляли спиртное? – спросил полицейский.

Каролина забеспокоилась, мальчишки сзади тоже притихли. В голове мелькнуло воспоминание – час назад она откупорила бутылку немыслимо

дорогого каберне, которую Грэм купил где-то по случаю. Гарри с друзьями уплетали пиццу. Конечно, Каролина помнила о том, что их еще развозить

по домам, поэтому налила себе всего полбокала. Может, даже меньше. Ей ведь даже выпить по-настоящему не хотелось, она открыла бутылку

просто назло Грэму. До его прихода вино наверняка бы выдохлось. Он зазывал ее на вечеринку к друзьям на Манхэттен, а Каролина не захотела

оставлять Гарри одного в Новый год. Она расстроилась, что муж пошел в гости без нее. Хотя и не удивилась.

Каролина продемонстрировала свою фирменную улыбку и посмотрела на полицейских самыми честными глазами.

– У меня же дети в машине! Конечно, я не пила! И скорость не превышала… Хотя вам виднее. Если превысила, прошу прощения.

При упоминании о детях полицейский зажег фонарик и заглянул в машину. Его не смутило, что свет слепил ребят. Каролина заметила, как они

прищурились.

– Мам, что там такое? – с тревогой спросил Гарри.

– Все в порядке, дорогой. Наверное, кто-то что-то напутал. Пусть проверяют, если надо.

Полицейский махнул напарнице и показал на что-то в свете фонарика. Они обменялись многозначительными взглядами. Сердце у Каролины

ухнуло вниз, хотя волноваться вроде бы не о чем.

– Миссис Хартвелл, пожалуйста, медленно выйдите из машины, – сказала женщина.

– Что, простите? С какой стати мне выходить? Я даже пальто не надела…

– Выходите! – рявкнул полицейский.

Стало ясно – это не просто плановая проверка.

Каролина поспешно выпрыгнула из машины, оступилась, схватилась за дверцу, чтобы не упасть.

Копы снова переглянулись.

– Миссис Хартвелл, зарегистрировано опасное вождение и пустые бутылки из-под алкоголя на заднем сиденье. Прижмите руки к бокам и

пройдите прямо по разделительной полосе футов двадцать. Наши коллеги перегородили проезд, так что встречных машин не будет.

– Подождите, что вы нашли в моей машине? Какие еще бутылки? – Каролина из последних сил сдерживала дрожь. – Что за бред! Если мой муж

узнает…

Женщина-полицейский кивком велела ей пройтись вдоль той самой улицы, где Каролина жила с семьей. Асфальт был мокрым от дождя.

Каролина поежилась – она стояла на ветру в одной только тоненькой шелковой блузке. Она обхватила себя руками, пытаясь согреться, и уверенно

зашагала к дому. Если Каролина что и умела, причем лучше многих, так это ходить по подиуму. Только вот она не ожидала, что соседи распахнут

двери, отдернут занавески и будут смотреть во все глаза, как ее проверяют на трезвость, словно какую-то алкоголичку, – и это на их чистой

красивой улочке.

«Это что, миссис Лоуэлл? – Каролина заметила за белоснежной занавеской пожилую женщину. – Я и забыла, что она обещала зайти. Какой

кошмар!» Щеки у нее запылали, несмотря на холод. Вероятно, она не заметила ямку в асфальте, потому что в следующую секунду споткнулась и чуть

не упала.

– Нет, вы видели? – обратилась Каролина к полицейским. – Уже сто лет твердим муниципалитету, что надо дорогу отремонтировать.

Те вновь многозначительно переглянулись, не обменявшись ни словом. Мужчина подошел к Каролине и произнес:

– Мэм, вы арестованы по подозрению в вождении в нетрезвом виде. У вас есть право…

– Стойте, что? – Краем глаза она отметила, что Гарри прилип к стеклу и наблюдал за всей сценой. – Что значит арестована?

– … хранить молчание. Все, что вы скажете, может быть использовано против вас в суде. У вас есть право…

Какие знакомые слова. Они с Грэмом пересмотрели кучу детективов. А сколько раз ночами напролет она крутила один за одним выпуски

«Закона и порядка», когда жила одна. Вот уж не думала, что услышит такие слова на самом деле. Что здесь творится? Может, ей все это снится?

Только что она была самой обыкновенной матерью, везла по домам друзей сына, и вот ее под конвоем ведут к полицейской машине.

– Подождите! Сэр! Я же не могу вот так бросить детей!

Дверь захлопнулась, и Каролина осталась одна на заднем сиденье, отрезанная от всего мира толстым пуленепробиваемым стеклом.

Через динамик послышался голос полицейского:

– Моя напарница офицер Уильямс останется здесь и проследит, чтобы вашего сына и его друзей развезли по домам. А мы с вами едем в участок.

Он завел двигатель. Включилась сирена. Каролина не услышала, но прочла по губам, как Гарри звал ее: «Мам!» Он очень старался не

разрыдаться. Она положила руку на стекло и произнесла одними губами: «Не волнуйся, все в порядке». Но Каролина знала, что он ее не видит.

Мигалки и воющие сирены бесцеремонно нарушили тихий вечер. Машина тронулась. Ее увозили от сына.

– Как вы смеете? – крикнула она и только тогда заметила в углу огонек камеры.

Полицейский безразлично скользнул взглядом по зеркалу заднего вида. Никогда в жизни Каролина не чувствовала себя такой беспомощной и

одинокой.

Ей разрешили позвонить только спустя два часа. «Это вообще законно?» – думала Каролина, стараясь держать себя в руках. Хорошо хоть, сотрудница патрульной службы зашла к ней и сказала, что друзей Гарри забрали родители и увезли по домам. Грэм не брал трубку, поэтому Гарри

попросил полицейских связаться с бабушкой Элейн. Та отвезла его к себе. Хорошо, что с ним все в порядке, однако при мысли, что свекровь теперь

посвящена во все случившееся, Каролину бросило в дрожь.

– Муж не берет трубку, – сказала она полицейскому, который дал ей телефон.

Тот заполнял за столом какие-то бумаги. Он пожал плечами, не поднимая глаз:

– Позвоните кому-нибудь другому.

– Как, по-вашему, кто еще в новогоднюю ночь помчится в участок меня забирать?

При этих словах полицейский оторвал взгляд от бумаг.

– Забирать? Прошу прощения, миссис Хартвелл, вы останетесь до утра.

– Вы серьезно? – Каролина была почти уверена, что он шутит.

– У нас строгое распоряжение. Всех, кого поймали за рулем в нетрезвом виде, задерживать как минимум на пять часов. А выпускают из участка

у нас с семи утра до полуночи. Не повезло вам.

– Посмотрите на меня, я пьяна?

Полицейский был совсем молоденьким, ему бы даже пива без документов не продали. Его шею залила краска, но он ответил:

– Простите, мэм. Такие правила.

Каролина набрала второй из двух номеров, что знала наизусть. Она звонила Трипу, семейному адвокату и лучшему другу Грэма. Тот взял трубку

после первого гудка.

– Лина? Откуда-откуда ты звонишь? – сонно переспросил он. Улегся, значит, еще до полуночи.

– Трип, повторяю еще раз: я в изоляторе окружной тюрьмы в Бетесде. Прости, что разбудила, но звонить больше некому. Грэм трубку не берет.

Трип с Грэмом познакомились еще студентами. Делили комнату в гарвардском общежитии, потом побывали свидетелями на свадьбах друг у

друга и вместе крестили детей. Обычно Каролине ничего не стоило обратиться к Трипу – он был продолжением Грэма, еще одной парой ушей и

глаз. Она любила его как брата, и Трип тоже довольно тепло к ней относился. Но сегодня Каролина даже не пыталась скрыть разочарование, что

говорит с ним, а не с мужем.

– Пожалуйста, вытащи меня из этого ада, – прошептала она в трубку. – Они сказали, что продержат меня до утра, а я не хочу здесь сидеть!

– Спокойно. Сейчас я кое-кому позвоню и все выясню.

– Пожалуйста, поскорее!

То ли Трип не слишком торопился, то ли ничего не смог сделать, но он явился за ней только наутро к семи часам. Один. Без Грэма.

По ее лицу он все понял.

– Грэм хотел приехать, но я разубедил его.

Каролина неуклюже опустилась на пластиковый стул. Все тело ломило после ночи, проведенной на скамейке. Ее определили не в камеру, а в

комнату наподобие зала ожидания, какие раньше устраивали в аэропортах.

– Трип, я ведь не дура. Я понимаю, что сенатору не к лицу ехать за женой в окружную тюрьму. Но мне бы все-таки хотелось, чтобы он приехал.

Даже несмотря на эти соображения. – На глаза навернулись слезы. – Скажи, что происходит?

У Трипа зазвонил телефон. Он отключил звук, не глядя на экран.

– Лина, скажу честно. Дела обстоят хуже некуда.

– Уже поняла. Я вообще-то в тюрьме ночевала! И мне интересно, где мой муж?

Трип нахмурился.

– Лина…

– Ладно! Скажи для начала, где Гарри? Кто его в школу повез?

Трип смущенно кашлянул. Каролине стало почти жаль, что она спустила на него всех собак, ведь на самом деле она злилась на Грэма. Трип

понурился.

– Он ночевал у Элейн.

– Он что, до сих пор там?

– Да, Гарри позвонил ей вчера, когда тебя арестовали. Конечно, журналисты уже пронюхали обо всем и окружили ваш дом. Элейн проехала

мимо них. Она забрала Гарри к себе. Раз уж ваш дом осадили, лучше держать ребенка подальше от всего этого. По крайней мере, сейчас они до него

не доберутся.

Каролина кивнула. Пусть она и недолюбливала свекровь, укрыть сына в ее доме – лучший вариант из возможных.

– Хорошо. А нам что дальше делать с этим кошмаром? Это же незаконное задержание! Надо подать иск!

Трип опять кашлянул.

– Да что происходит?

– Видишь ли, все не так просто…

– Что значит «не просто»? Что за бред?! Меня задержали за езду в пьяном виде, а я не пила! Даже если бы и пила – ну, допустим! – вообще-то, мой муж – сенатор Соединенных Штатов, у него связей побольше, чем у какого-нибудь подростка, и я уверена, если бы он хотел все разрулить, давно

бы уже это сделал!

Из динамиков донесся искаженный голос, мимо них к выходу пронеслась сотрудница полиции.

– Лина, давай ты мне объяснишь, что случилось.

Только теперь, спустя много-много часов после первого потрясения, Каролина расплакалась. Она держалась во время ареста, выстояла даже

тогда – хотя сама бы не подумала, – когда поняла, что за ней никто не приедет. Но участие Трипа – его доброе лицо, его забота, а ведь вместо него

здесь должен быть ее муж, на этом она сломалась.

– Извини! Просто столько всего навалилось…

– Вы с Гарри куда-то ходили прошлым вечером?

– В смысле ходили? Вроде нет. Я выбегала в магазин часов в пять, купила мальчикам чипсов. Гарри позвал четверых приятелей. Я заказала для

них пиццу. Они играли в «Икс-бокс», или чем там сейчас подростки занимаются. Может, девчонкам по «Фейстайм» звонят? А потом… Зря я это

сделала, но все же… В общем, я откупорила дорогущую бутылку каберне из запасов Грэма! Я налила себе полбокала. Больше я пить и не собиралась, но было в этом какое-то удовольствие – сунуть едва начатую бутылку в холодильник. Еще подумала, что Грэма удар хватит. Сделала ему назло… Но

это все – только полбокала.

– Ладно, а потом что?

– Ничего! Мальчишки умяли целый торт-мороженое, за секунду, представляешь? А где-то в полдесятого мы сели в машину. Я даже мили не

проехала! Нас тормознули у дома Билли Поста. Откуда ни возьмись сразу две машины – мигалки, сирены, – будто правда что-то случилось. Я

съехала на обочину, чтобы их пропустить, а они мне в окно постучали.

Трип кивнул, словно Каролина пересказывала то, что он уже знал.

– И что они сказали?

– Спросили, пила я или нет. Я сказала, что нет, конечно. Они заявили, будто я неаккуратно вела машину! Но это полная чушь! Я еле ползла, там

ведь жилой район!

– Они обнаружили несколько пустых бутылок из-под шампанского на полу, – тихо сказал Трип, глядя на свои руки.

– Быть такого не может! Я вообще шампанское не люблю! И Грэм тоже! У нас от него голова болит… – Каролина замолчала.

Что, если это мальчишки? Она задумчиво почесала нос. Возможно такое? Двенадцать – вроде бы рановато. Или она обманывала сама себя, думая, что Гарри никогда и пробовать не станет? Нет, она знает своего ребенка. Конечно, когда парень подрастет, ему не избежать всех этих

подростковых приключений, но пока у него в голове ничего подобного нет. Даже если она тешит себя иллюзиями и мальчишки пробрались в

винный погреб, вряд ли пять двенадцатилетних пацанов сумели бы открыть бутылку шампанского, не говоря уже о том, чтобы распить ее так, что

она ничего не заметила. Каролина еще раз подумала о вчерашнем вечере. Нет, и Гарри, и ребята были такими же, как всегда – шумными, но

трезвыми.

– Я понятия не имею, как бутылки там оказались.

Трип накрыл ее руку своей, это успокаивало.

– Мне очень жаль, Лина, но придется непросто.

От нотки сочувствия в его голосе из глаз Каролины вновь хлынули слезы. Наверняка на щеках остались черные потеки от туши. Черт с ними, после ночи в тюрьме она все равно похожа на чучело.

– Слушай, еще один странный момент. Они притащили меня сюда и даже не дали в трубку дыхнуть, закрыли в камере на ночь. На каком

основании? Из-за пустых бутылок в машине? Это вообще законно?

У Трипа вновь зазвонил телефон. Каролина поразилась тому, с какой яростью он нажал на отбой.

– Полицейские сказали, что ты сама отказалась дышать в трубку. И от анализа крови. По законам Мэриленда любой, у кого есть водительские

права, автоматически дает согласие пройти освидетельствование. Того, кто отказывается, берут под арест.

– Что за бред!

– Лина, я – корпоративный юрист, сама знаешь. Криминальное право не по моей части, но я посоветовался с коллегой перед тем, как приехать.

– Я не о том! Что за бред, что я отказалась! Наоборот, я почти умоляла дать мне дыхнуть в эту чертову трубку! Все бы сразу разрешилось, если

бы…– Лина, мы с Грэмом привлечем к этому делу лучших людей. Главное – сохранять спокойствие, и я уверен, что мы во всем разберемся…

Она его не слышала. Ее голову заполнили мысли о том, что за всем этим последует. Каролина живо представила заголовки: «ЖЕНА СЕНАТОРА, БЫВШАЯ СУПЕРМОДЕЛЬ, ПЬЕТ ЗА РУЛЕМ, РАЗВОЗЯ ДЕТЕЙ». Конечно, пресса раздует скандал, и все тут же поверят, что она на такое способна. А

Гарри! Больше всего ее волнует Гарри. Если уж на то пошло, подростки должны стесняться мачехи потому, что она косо смотрит на рваные джинсы, а не потому, что ездит пьяная.

Нахлынуло новое чувство, да так сильно, что Каролина сама удивилась. В ней пробудилась злость к мужу – какая-то первобытная, стало трудно

дышать. Как они докатились до такого? Ее целую ночь держат в камере, а муж – спутник жизни – посылает вместо себя друга. Нет, это неправильно.

Что-то идет не так, что-то вышло из-под их контроля. Да, в последнее время они немного отдалились друг от друга, она уже не чувствовала прежней

связи. Вся близость куда-то испарилась. Может, он опять ей изменяет? Только ведь это Грэм, человек, который сделал все, чтобы обеспечить

финансовую стабильность ее многочисленный семьи. Он по десять раз на день твердил, как она прекрасна. Каролина как сейчас помнила их свадьбу

– все до мельчайших деталей. В тот день внезапно пошел дождь, и они укрылись под пышным виноградником. Капризы погоды испортили бы

праздник любой паре, только не им. Они едва замечали грозу – танцевали обнявшись и смеялись! А потом Каролина сидела за столом и наблюдала

за сильным, красивым мужчиной, который стал ее мужем. Он благодарил гостей за то, что разделили с ними этот день. Когда Грэм обернулся к ней

и протянул руку, на его глазах были слезы. Как искренне, сердечно он говорил, поднимая тост. А теперь вот так.

Трип все говорил. Объяснял что-то про прецеденты. На Каролину внезапно навалилась усталость. И печаль, и унижение, и одиночество – все

сразу.

– У меня больше нет сил, – сказала она, утирая вновь набежавшие слезы. – Подвезешь меня к Элейн, я заберу Гарри?

– Конечно. Пойдем отсюда.

До Арлингтона, где жила свекровь Каролины, они ехали в полном молчании. Едва Каролина вышла из машины, Трип умчался прочь.

– Каролина, – кивнула ей свекровь с кислым видом.

– Здравствуйте, Элейн. Спасибо, что присмотрели за Гарри, – натужно поблагодарила она, затем бросила пальто на скамеечку в холле и без

приглашения прошла в кухню.

– А кому еще за ним присматривать? Родителям остальных мальчиков тоже мне пришлось звонить.

– Ну, да. Спасибо. А где Гарри?

– Еще спит. У ребенка выдалась непростая ночь.

Каролина не отреагировала на выпад. Кофе ей не предложили, так что она поднялась и сама подошла к кофемашине.

– Вы будете? – спросила она, но Элейн досадливо отмахнулась.

– Да уж, Каролина. Ситуация, конечно… Меня это не касается, но, если у тебя проблемы, обратись за помощью. Вождение в пьяном виде, это ж

надо! Ты ведь жена сенатора, будущего президента! Сама делай что хочешь, но подумай о карьере Грэма.

– Вы имели в виду безопасность Гарри? Я, наверное, ослышалась.

Элейн вновь отмахнулась и поцокала языком.

– Ты знаешь, что я никогда не вмешиваюсь в ваши с Грэмом дела, но тут…

– Мама, довольно!

При звуке его голоса Каролина подпрыгнула и пролила кофе на свитер.

– Грэм? – недоверчиво выдохнула она, хотя он стоял перед ней собственной персоной, неотразимый, как всегда.

Каролина думала, он бросится ее обнимать, и распахнула руки навстречу, однако муж не шелохнулся. Он стоял в дверях, переводя взгляд с жены

на мать с таким видом, словно эта кухня – последнее место на земле, где ему хотелось бы оказаться. Выглядел он безупречно. Отглаженная рубашка, идеальная стрижка (Грэм заезжал в парикмахерскую по пятницам раз в три недели), кашемировые носки, чисто выбритое лицо. Вместительная

дорожная сумка от «Эрмес». Темные волосы, зеленые глаза. Едва заметные морщинки лишь придавали ему солидности. Метр и восемьдесят семь

сантиметров абсолютного, тщательно ухоженного совершенства.

– Я и не знала, что ты здесь, – выдавила из себя Каролина, сложив руки на груди. – Трип сказал, ты на поезд опаздываешь.

– Я как раз ухожу, – бросил он на ходу. Голос был холоден, словно лед.

– Куда? – спросила Каролина в шоке от его тона.

Он что, злится? На нее? Всерьез поверил, что она была пьяная, когда везла детей? Уж ему-то лучше всех известно, что она в последнее время

почти не пьет. Это ей надо обижаться, что муж и пальцем не пошевелил, пока она в тюрьме ночевала!

– Сынок, хочешь кофе? – Свекровь с готовностью спрыгнула с высокого стула.

– Элейн, выйдите на минуточку, дайте нам поговорить, – попросила Каролина.

Свекровь с обиженным видом посмотрела на сына. Тот кивнул.

– Пожалуйста, мама.

Элейн забрала кофе и надкушенный банан и наконец удалилась. Каролина бросилась к Грэму и схватила его за плечо.

– Эй, что с тобой такое? – Она изо всех сил старалась говорить тихо. – Если ты не слышал, я всю новогоднюю ночь провела за решеткой.

Грэм резко сбросил ее руку.

– Шутишь? Смешно, по-твоему?

У Каролины от удивления открылся рот.

– Смешно? Ты издеваешься? Я такого ужаса натерпелась! А ты где был? Трипа прислал! Да ты знаешь, что я…

– Я знаю только то, что мне звонили из полиции, Каролина! Каннингем – начальник отделения Бетесды! Он сказал, что тебя задержали, потому

что ты не прошла тест на трезвость.

Ее задело, что он назвал ее полным именем, а не Линой, как обычно.

– Не знаю, что они наговорили, но тебе лучше всех известно…

Грэм хлопнул ладонью о стол.

– Да как ты могла? Как можно быть такой глупой? – У него покраснела шея. – У тебя в машине мой сын сидел!

– Твой сын? Наш сын, ты хотел сказать? Может, он мне и не родной, но я всегда его любила как своего!

Грэм резко поставил полную кружку в раковину и ткнул пальцем в сторону Каролины, прищурившись.

– Сейчас ты разбудишь Гарри и отвезешь его домой. С этим справишься. И вызови такси, за руль больше не сядешь. Эти кровопийцы уже там! –

Он махнул рукой в сторону улицы. – Ни с кем не разговаривай. Ни слова. Даже не смотри на репортеров! Понятно?!

Каролина сделала шаг навстречу в надежде, что он смягчится.

– Грэм, ну ты чего? Я никогда бы не села за руль выпившей. Я никогда бы не подвергла Гарри – никого из детей – опасности! – Ее голос отчаянно

звенел, она ничего не могла с собой поделать.

Не приехать за ней в тюрьму – это одно. Но поверить в обвинения в том, чего она, разумеется, не делала!

Во взгляде Грэма она заметила незнакомую прежде суровость.

– Я вернусь вечером. Запомни, никому ни слова.

И он ушел.

Глава 4. У меня есть друзья-евреи

Эмили

Эмили едва смогла сохранить невозмутимый вид – двери лифта распахнулись прямо в квартире. Из окна во всю стену открывался вид на

башню Свободы, пролив Ист-Ривер и реку Гудзон. Конечно, ей и раньше доводилось бывать в роскошных домах. Особняк семейства Кардашян в

Голливуде не назовешь сиротским. Да и вилла Джорджа и Амаль Клуни на озере Комо вполне ничего. Таунхаус Миранды Пристли на Пятой авеню

тоже впечатлял. Однако от пентхауса Риззо за двенадцать миллионов баксов на пятьдесят восьмом этаже у Эмили отчего-то перехватило дыхание.

В районе Трайбека мало небоскребов, поэтому такое чувство, словно паришь среди облаков. Квартиру заливал яркий солнечный свет. Эмили даже

прищурилась. Модная минималистичная мебель и огромное открытое пространство без всяких перегородок – все создавало какую-то

инопланетную атмосферу.

– Спасибо, что приехала, – сказала Элен, отбрасывая с лица волосы.

Сколько Эмили помнила, Элен всегда носила афро – у нее шикарная грива. Но сегодня укрощенные волосы свисали по бокам миллиардом тугих

блестящих колечек.

– Не за что, – откликнулась Эмили и поставила на скамеечку у входа набитый саквояж от «Гойар».

По пути из аэропорта ей пришло семь панических сообщений от ее ассистентки Кайли. Похоже, Элен была в истерике и донимала ее звонками.

– Риззо здесь?

Элен кивнула. Кудряшки качнулись в такт.

– Да, занимается с тренером. Скоро закончит. Что будешь пить? Кофе или что-то покрепче? Если честно, я бы выпила.

– Давай и то, и другое.

Эмили прошла за Элен в белую лакированную кухню. У навороченной кофемашины возилась испанская служанка в униформе.

– Клара, сделай нам, пожалуйста, латте и плесни в оба «Бейлиса».

Если Клара и сочла странным, что деловые женщины решили выпить кофе с ликером в три часа дня, на ее лице это никак не отразилось. Она

приготовила напитки и поднесла их к белому кожаному дивану, развернутому к панорамному окну.

– Что ж, начнем с очевидного, – сказала Эмили, сделав глоток кофе. – С чего вдруг он решил заявиться на маскарад в форме нациста?

– Это был не маскарад, – ответила Элен, уставившись себе на руки, словно собиралась с силами.

– В смысле?

– Ну, что сказать, Эмили. Он еще ребенок. Ума у него мало, зато денег и времени куча. И людей вроде нас, которые прикрывают его зад. Ничего

нового.

– Да, только это все усложняет. – Эмили посмотрела на часы.

Не то чтобы она куда-нибудь спешила, однако все же преодолела полстраны, чтобы помочь мальчишке. Не пора ли с ним встретиться?

Элен заметила ее взгляд.

– Пойдем со мной, я вас познакомлю.

Они прошли по длинному белому коридору с картинами на стенах, написанным в стиле стрит-арта, затем спустились вниз по винтовой

лестнице. Еще коридор, на этот раз разрисованный граффити, в конце – стеклянные двери. За ними Риззо в боксерских перчатках истово колотил

грушу, подвешенную к потолку. Рядом скакала красивая девушка в коротеньких шортах и лиловом спортивном топике, подбадривая его криками.

Элен постучала в стекло. Риззо и девушка глянули на них, но не остановились.

– Риз, сделай перерыв. Я тебя кое с кем познакомлю.

Эмили стоило бы уставиться на голый накачанный мужской торс в струйках пота, но она разглядывала девушку – у топика слишком глубокий

вырез, из него так и норовила вывалиться грудь. К чему такой вырез на спортивном лифчике, подумала Эмили и внезапно ощутила себя очень

старой.

– Отлично поработали, Риз! – Девушка хлестнула его по заднице сложенным полотенцем.

Грудь в лифчике тяжело вздымалась. Эмили заметила, что не ее одну заворожило это зрелище – Элен и Риз тоже не могли отвести от тренерши

глаз.– Спасибо, детка! До завтра! – Риз выхватил у нее полотенце и повесил на шею.

Они втроем молча наблюдали, как девушка, подхватив спортивную сумку и перчатки, вышла из зала.

– Ох ты ж, – выдохнул Риззо ей вслед.

– Привет, Риззо! Я – Эмили Карлтон. Элен позвонила мне, чтобы я помогла разрулить вчерашнюю… ситуацию на вечеринке. Рада знакомству.

Он посмотрел ей прямо в глаза, и на секунду Эмили захлестнули противоречивые чувства, будто она – единственная женщина на планете… и

при этом педофил, раз этот восемнадцатилетний парень кажется ей таким сексуальным. Вот это глаза! Невероятный оттенок зеленого. Такой

вообще существует в природе?

– Спасибо, что приехали! Это, конечно, круто, хотя мне кажется, Элен чересчур суетится.

Риззо отвинтил крышечку с бутылки и залпом выпил всю воду. Элен посмотрела на Эмили, словно предлагая той объясниться самой.

– Я понимаю, ты ничего плохого не имел в виду. Но после прошлогоднего марша неонацистов в Шарлотсвилле общественность здорово

всполошилась насчет антисемитизма и прочего, а нацистская форма обычно расценивается как демонстрация антисемитизма. Нам надо решить, как лучше выкрутиться из ситуации.

Риззо отмахнулся и открыл следующую бутылку.

– Да ладно, все поймут, что я по приколу ее нацепил. Мои фанаты так точно.

Эмили вздохнула, стараясь не повышать голос.

– Может, и поймут, только не все. В частности, евреи. И те, кто считает, что холокост – ужасное преступление, а таких много, поверь. Твои

спонсоры – «Юникло», «Лексус» – точно будут не в восторге. Да и «Сони» тоже. У меня есть план, который сработает на сто процентов. Если

сделаешь, как я скажу, то гарантирую, что все будет в порядке.

Риззо не слишком впечатлился, однако, смотрел на нее, выжидая.

– Я позвоню знакомым журналистам и расскажу, что ты думал, будто свастика – древний буддистский символ мира. Будешь косить под

дурачка, главное – не переигрывай. Представим все так, будто ты напутал по молодости и по неопытности, никого не хотел обидеть. Прочел про

символ в буддийских текстах для медитации и решил, что он про мир и все такое.

– Косить под дурачка?

– Ты не дурачок, конечно. Это всего лишь роль.

Риззо молчал, и Эмили продолжила:

– Устроим тебе интервью в солидных изданиях. Будешь сокрушаться, извинишься перед всеми. Сделаешь пожертвование в

Антидиффамационную лигу – организацию, которая защищает евреев. Сходишь в Музей холокоста, встретишься с каким-нибудь раввином, все

перед камерами. Покаешься, что все напутал, а на самом деле ты хороший парень. Будешь твердить это везде, где только можно, пока не

превратишься в поборника мира и защитника угнетенных народов. Поверь мне, все устроится, если действовать по моему сценарию.

– Умно, – кивнула Элен. – Отличный план.

– Ты серьезно? – взвился Риззо. – А по мне, дикий бред. Чтобы я шел и всем рассказывал, какой я идиот?

Эмили почувствовала, как напряглась Элен.

– Короче, полная хрень. Это все ни к чему.

– У тебя есть другие предложения? – спросила Эмили как можно спокойнее.

Он и правда полный тупица. Как она и думала.

– Ну, я напишу пост и скажу, что прикололся – Новый год же, все дела. Я ничего против евреев не имею и никого бесить не хотел. У меня агент –

еврей, и бухгалтер, и все юристы. Мои фанаты знают, что я не хейтер.

– Риззо, точно могу тебе сказать: ответ в духе «у меня есть друзья-евреи» не годится. Даже если выложишь в «Снэпчат» извинения – мол, ребята, виноват, – так просто не сработает.

– Если выложу в «Лингере», сработает.

Эмили понятия не имела, что такое «Лингер», однако не собиралась в этом признаваться.

– Риззо, это моя работа. Я восстанавливала репутацию Бена Аффлека после интрижки с няней, и Джастина Бибера после тех тупых картинок, и

Кевина Спейси после истории с четырнадцатилетним парнем. А еще разбиралась с кучей скандалов с вождением в нетрезвом виде, и с

политическими заявлениями на вручении «Оскара», и с клептоманией. А с утечкой откровенных фото имела дело столько раз, что все не вспомню. Я

могу помочь тебе.

– Спасибо, я подумаю и перезвоню.

Эмили не успела очнуться от ступора, как он вышел из зала и закрыл за собой дверь.

Элен пожала плечами:

– Вот такой он. Но он знает, что ты права.

– Серьезно? Мне так не показалось. К тому же время не ждет, я уже видела его снимки в «Радар-онлайн». Он сам-то их видел?

– Слушай, я с тобой согласна на все сто. Давай я с ним поговорю, когда он чуть остынет, и перезвоню тебе. Ты не уедешь?

Эмили кивнула, хотя планы еще не строила. Она примчалась сюда прямиком из аэропорта, думала, будет занята у Риззо до вечера, а потом сразу

в отель. А теперь? Они ведь не подтвердили, что нанимают ее.

Элен проводила Эмили до двери, где уже ждала служанка с ее чемоданом.

– Спасибо, что так быстро приехала. Я позвоню в течение часа, хорошо?

Однако телефон зазвонил еще в лифте.

– Быстро ты!

– Извини, пожалуйста, Эмили, но я решила сразу сообщить. Он хочет… пойти в другом направлении.

– В другом направлении? Это как? Вступить в Куклукс-клан? Лучше сразу скажи, потому что с этим даже мне придется долго разбираться.

– Я объяснила ему, что ты в своем деле лучшая, но он задумал обратиться к Оливии Белль. Она звонила ему утром, и он в восторге от того, что та

наобещала. Прости, пожалуйста, мне очень-очень жаль. Разумеется, мы покроем все расходы на перелет, и за потраченное время тоже возместим.

Пришли мне счет, ладно?

– Нет, ты серьезно? – не сдержалась Эмили.

– Я ему объясняла, что он зря так поступает, но, если бы он всегда меня слушал, мы бы не сели в такую лужу.

– Ладно, я понимаю, – сказала Эмили, хотя, конечно, была не согласна. Она пробормотала что-то вроде «потом поговорим» и нажала отбой.

Хорошо хоть, в холле никого. Эмили рухнула без сил в первое попавшееся кресло.

Оливия Белль? У нее даже имя не настоящее! Риззо что, издевается? Она совсем девчонка! Ну да, в «Инстаграме» у нее два миллиона

подписчиков, а у Эмили – всего двадцать тысяч. И что? Никакой «Инстаграм» из скандала не вытащит. При чем тут подписчики? И пост в

«Твиттере» не поможет.

Уже третий клиент, которого эта сучка у нее уводит. Двадцать шесть лет, красотка, тусовщица – без нее не обходилась ни одна вечеринка на

обоих побережьях. Оливия вела блоги на всех доступных платформах и подкатывала к клиентам Эмили так, словно она главная в этом бизнесе.

Эмили набрала было номер Кайли, однако вспомнила про Новый год. Надо бы Майлзу позвонить, но он, наверное, работает или зависает с

друзьями. Эмили зашла в избранные контакты, ткнула в «Мириам» и рассмеялась, как смеялась всякий раз, когда на экране всплывала фотография

подруги с дурашливой улыбкой до ушей.

– Привет! – ответила Мириам. На заднем фоне слышались детские голоса. – Ты не рано ли проснулась? Разве уже полдень?

– Вообще-то я в Нью-Йорке. Как же плохо, что ты отсюда уехала. Хоть бы обо мне подумала, когда решила превратиться в домохозяйку из

пригорода!

– Ох, дорогая, я тоже скучаю!

– Нет, серьезно. Я тут бываю по два раза в месяц, а тебя нет.

Мириам рассмеялась.

– От меня до города полчаса езды, Эм. Поезда ходят чуть ли не каждую минуту. Ты надолго? Можем завтра встретиться, когда детей в школу

отправлю.

– Еще не знаю, меня только что Риззо Бенц уволил. Или же скорее – не нанял. Оливия Белль разрушает мою жизнь!

– Да ладно, эта девчонка тебе и в подметки не годится. А Риззо – полный идиот, раз выбрал ее.

– Но третий клиент, Мириам! И это не считая тех двоих в прошлом году. Ладно! – Эмили заметила, что портье смерил ее подозрительным

взглядом. То ли она громко говорила, то ли вела себя так, будто здесь ее офис, то ли все сразу.

– Сколько раз Миранда тебе звонила?

– Я в «Подиум» не вернусь!

– Директор по особым мероприятиям – как по мне, звучит здорово!

– Все так, но возвращаться… С одной стороны, Нью-Йорк. А с другой – сейчас я сама себе хозяйка, сама решаю, когда работать и на кого. А идти

туда, откуда начинала, кажется неправильным.

– Это понятно, но ведь это Миранда Пристли! Подумай о бюджете на гардероб. Вспомни о вечеринках! Представь, сколько девушек умереть

готовы за такую работу…

– Ну ладно тебе, хватит!

– Прости, не удержалась.

В трубке раздался грохот и следом жуткий рев.

– Это которое из чудовищ? Отпускаю тебя к ним.

– Мэтью, сколько раз тебе повторять, не тронь кочергу, она не игрушка! – воскликнула Мириам и шепнула Эмили: – Порой он ведет себя как

настоящий засранец.

Эмили улыбнулась. Хорошо иметь подругу, которая может назвать засранцем любимого пятилетнего сына.

– Слушай, если у тебя других дел нет, может, к нам приедешь? У нас гостевая комната на третьем этаже, там тихо, дети ломиться не будут.

Переночуешь спокойно. Да и вообще, оставайся на сколько захочешь. Я тебе напишу, на какой поезд сесть.

– На поезд? – ужаснулась Эмили, словно ей предложили пройтись до Гринвича пешком.

– Все ездят на поезде, котик, не только плебеи.

Эмили фыркнула:

– Ладно, приеду. Не хочется снова в самолет. Да и на твоих безобразников посмотрю. Только на одну ночь, хорошо?

Она нажала на отбой, чтобы не дать себе передумать, и ткнула пальцем в иконку «Убера». Пусть Эмили Карлтон и никому не нужная старая

развалина, но на поезде она не поедет.

Глава 5. Просто забей! Бери пример с меня

Мириам

Мириам потихоньку притворила за собой дверь и глянула на сваленные горой игрушки, о которых дети, живя в Нью-Йорке, понятия не имели, –

велосипеды, санки, ролики, самокаты и даже старомодная деревянная тележка – и улыбнулась. Повезло им всем, что переехали за город. Даже

спустя полгода Мириам не переставала этому радоваться.

В прихожей, как всегда, словно ураган пронесся: перевернутые пуфики, разбросанные рукавицы, дождевики, шапки, ботинки, шарфы и

зонтики. На кухне после завтрака не лучше – в шкафчиках будто бешеный енот похозяйничал.

– Привет! – прозвучало с дивана.

– А? – отозвалась Мириам, хотя отлично знала, что во вторник утром включить телевизор больше некому. Эмили пробыла у них три дня. Все это

время она не вылезала с сайтов о знаменитостях, смотрела все передачи, следила за сплетнями о Риззо и Оливии Белль и, кажется, уезжать не

собиралась. – Спасибо, что помогла убрать.

– А? – Эмили обернулась и осмотрела кухню. На ней была выцветшая футболка с надписью «Сначала кофе», а еще она натянула пижамные

штаны Мириам, которые болтались на ней, как на вешалке. На диване лежал открытый ноутбук. – Слушай, я вообще-то и не приближалась к месту

катастрофы. Ты что, до сих пор так и не наняла помощницу?

Мириам закатила глаза и сунула фильтр в кофемашину.

– Кофе будешь?

– А ты действительно на тренировку ходила? Или у вас тут принято с утра до вечера в трениках от «Лулулемон» разгуливать?

– И то, и другое. Я ходила на сайклинг к девяти.

– Ничего себе! Ну, ты даешь. Сроду бы не подумала, что Мириам Каган когда-нибудь сядет на велик.

– Пытаюсь выбираться хотя бы пару раз в неделю. Хотя до других мамочек мне далеко. Тренер спросил, кто на второй час останется, так

половина из них руки подняли. А трое и на третий подписались.

– Минус три часа в день и сто двадцать баксов – нехило даже для Гринвича. В Санта-Монике в таком хотя бы вслух не признаются.

Мириам подлила в кофе молока и схватила круассан из пластикового ведерка с выпечкой из ближайшего супермаркета «Трейдер Джос».

– Я смотрю, ты на диете, – съехидничала Эмили.

Подруга продемонстрировала ей средний палец и откусила кусочек от круассана.

– Мгновение во рту, всю жизнь на бедрах! – не унималась Эмили.

– Круассаном больше, круассаном меньше – этим бедрам все равно! – Мириам ущипнула себя за бок, сунула в рот круассан и устроилась в

кресле напротив подруги с чашкой в руке, стараясь не обращать внимания на ощущение, что живот свисает через резинку легинсов – супер-утягивающих легинсов с высокой талией. – Ты что делаешь?

– Спасаю свою карьеру. Меня, как «Снэпчат», задвинули на задворки. Слушай, когда мы успели так состариться?

– Да ладно, не такие уж мы и древние. Нам всего-то по тридцать шесть.

– Разуй глаза! У тебя трое детей и дом, над которым работал дизайнер! Ничего не хочу сказать, но он явно недолюбливает яркие цвета. Прямо

пятьдесят оттенков серого, только без садомазо.

– А мне нравится. – Мириам пожала плечами. – Скажи честно, что происходит? Неужели вся твоя карьера пойдет насмарку только из-за того, что Риззо стал работать с Оливией Белль? Или мне пока нельзя затрагивать эту тему?

– Дело не только в Риззо. Мне кажется, я теряю хватку.

– Какое там теряешь! Смотри сама, сначала ты была ведущим стилистом в Голливуде, потом переквалифицировалась в кризисного менеджера

для знаменитостей. Если тебе это не нравится, займись чем-то еще. – Мириам заглотила последний кусочек круассана. – А Майлз что говорит?

Эмили пожала плечами:

– То же, что и ты. Твердит, что я молодец. Что слишком остро на все реагирую. Но его даже рядом не будет, он на три месяца в Гонконг улетит.

– Лети с ним.

– Не хочу я в Гонконг!

– Зря, прекрасный город.

– Наверное, у меня депрессия. Ты только посмотри, во что я одета!

– Нормальные шмотки, как по мне. Переезжай сюда, и сможешь разгуливать в пижаме хоть целый день. Просто забей! Бери пример с меня.

– Вижу-вижу! Вот уж никогда бы не подумала, что профессионал, которая редактировала юридический журнал Гарварда, станет с

удовольствием водить детей в школу, а потом скакать на фитнесе.

– Что ж, жестоко, зато честно. Знала бы ты, что говорит моя мать по этому поводу. Ей за меня стыдно.

– Твоя мать получила Пулитцера в двадцать восемь. А до тебя ей дела не было, пока ты в колледж не пошла.

– На прошлой неделе Мэтью сказал: «Когда вырасту, буду изобретателем, как папа». А Мэйси тут же выдает: «А я буду, как мама, ходить в

спортзал!»

– Упс! – Эмили рассмеялась.

– Ну да, ну да, знаю, надо было сказать, что мама вообще-то Гарвард закончила и в тридцать четыре руководила самой престижной адвокатской

фирмой в Нью-Йорке. Что всего полгода назад она работала по восемьдесят часов в неделю и консультировала международные корпорации, и вся

семья жила на ее зарплату.

– Так почему не сказала?

– Мэйси всего пять. К тому же мне не хочется быть такой, как моя мама. Так что я проворчала что-то типа «сама решишь, когда подрастешь».

Может стать домохозяйкой, или музыкантом, или архитектором, или кем захочет, лишь бы счастлива была.

– А ты сама в это веришь? – приподняла бровь Эмили.

– Да! Сейчас верю. Начиная с ее возраста я всегда была загружена по полной. Да я глазом не успела моргнуть, а мои дети выросли, из младенцев

превратились в разумных человечков – каждый со своими мыслями и чувствами, а я все пропустила, потому что работала без продыху. А после того

как Пол продал свой стартап, все перевернулось с ног на голову. Мы как будто в лотерею выиграли! Теперь есть шанс замедлиться, хотя бы на

середине жизни, подумать обо всем. Просто подарок небес!

– Надеюсь, ты это все не вывалила на ребенка?

– Не вывалила. Спросила, сделать ли ей кроликов из сыра, а Мэйси закатила истерику, потому что ест кроликов только из печенья. А если

серьезно, Эм, мне правда повезло. Теперь у меня есть выбор. И у тебя тоже есть. Разве многие могут этим похвастаться?

– Ты всего-то полгода за городом прожила! Еще столько же – и тебя от тоски потянет броситься под «ленд ровер», на которых все тут ездят!

– Может быть. Но пока все очень даже хорошо. К тому же я подрабатываю, чтобы навык не терять.

– Каким образом?

Мириам заметила, что Эмили все чаще поглядывает на экран, где ведущие утреннего шоу «Тудэй», Кэти Ли и Хода, только что откупорили

бутылку розового вина.

– Заполняю нянечкам налоговые декларации, составляю брачные контракты и завещания. Так, по мелочи.

– Просто блеск!

– Не будь такой сучкой!

– Ты мне то же самое сказала, когда мы только познакомились. Самым первым летом, помнишь? Тебе показалось, что я глумилась над той

тупицей, как ее там звали – Розали?

Мириам рассмеялась. Она вспомнила, что все девчонки в лагере побаивались Эмили. Несмотря на запрет, она ярко красила губы и спала в

мужских шортах – якобы ей отдал их парень, который был гораздо старше, – а еще сыпала ругательствами по поводу и без. Прежде Мириам

никогда таких отчаянных девчонок не встречала. Эмили отказывалась играть в лакросс по «личным причинам», ходила на субботнюю дискотеку

исключительно на шпильках – туда наведывались и мальчики из соседнего лагеря – и заставляла вожатых молчать, что она курит. Однажды

Мириам показалось, что Эмили насмехалась над одной девчонкой из-за лишнего веса, и она при всех велела ей прекратить. Когда родители

приехали их навестить, Мириам и Эмили представили друг друга лучшими подружками, а в день отъезда цеплялись друг за друга и ревели навзрыд.

– Надо же, ты запомнила! Да, я думала, ты ее передразниваешь.

– Может, она и была пухловата, но слоновью походку я изображала, передразнивая того чудилу из администрации, помнишь? Имя у него еще

такое мерзкое было, как у насильника.

– Честер.

– Точно! Надо погуглить, наверняка уже за педофилию сел.

– Да, он был противный. Пялился на всех девчонок, которые в офис за почтой заходили.

У Мириам зазвонил телефон.

– Наконец-то! – Она схватила мобильник со стола. – Привет, это ты? – зачастила Мириам, прежде чем Каролина успела сказать хоть слово. – Как

дела? Ты где? Я тебя уже три дня подряд сообщениями засыпаю.

– Ты же видела газеты. – Легкий восточноевропейский акцент в голосе Каролины стал заметнее.

– Конечно, видела, весь мир их видел! Я не поверила ни на секундочку! Ты где? Правда, я тысячу сообщений оставила.

– В Гринвиче.

– Что-что?

– Надо собраться с мыслями.

– Господи, я сейчас приду. – Мириам посмотрела на часы. – Мне надо душ принять, примерно через час жди меня.

Эмили подняла глаза и спросила одними губами:

– Кто это?

– Не спеши, я здесь еще долго пробуду, – ответила Каролина потерянным голосом. – Я так скучаю по Гарри…

– Милая моя! Я уже еду! Адрес тот же?

– Да. Мерзкий дом с позолоченным почтовым ящиком.

У Мириам возник перед глазами безвкусный особняк с картинки на обложке утреннего выпуска «Пост» с заголовком: «Где же приземлилась

птица высокого полета миссис Хартвелл?»

– Ладно, до встречи. Тебе что-то нужно?

– Не знаю. Если только таблеток. Чем сейчас закидываются? Что-то я отстала от жизни. Валиумом? Вряд ли, слишком старомодно. Перкоцетом?

Слушай, у меня сейчас отличное время для экспериментов с запрещенными препаратами. Я же уже алкоголичка. Никто не удивится.

– Сиди спокойно, я выезжаю.

– Что там такое? Подружка-домохозяйка пожаловалась, что горничная ворует столовое серебро? – поинтересовалась Эмили, яростно колотя по

клавишам ноутбука.

– Нет, Каролина Хартвелл звонила. Она в Гринвиче.

Мириам побежала вверх по ступенькам. Эмили крикнула вслед:

– Я с тобой!

– Слушай, давай не сейчас. Она не в себе. Вряд ли обрадуется, если я притащу с собой незнакомого человека.

– Как незнакомого? Мы сто раз с ней встречались, когда я в «Подиуме» работала. Каролина у нас раз пять на обложке побывала! Она забегала к

нам в офис через каждые три секунды. К тому же я могу ей помочь!

– Даже не знаю…

– Серьезно, я иду с тобой. Все будет нормально. Давай в душ, а я пока переоденусь и соберу все самое необходимое. Кому еще ее развеселить, как

не нам.

Мириам кивнула. Как обычно, у нее не нашлось сил сопротивляться напору Эмили.

– Ладно, через двадцать минут спускайся к машине. И не вздумай ее напоить, пока не расскажет, что стряслось.

Поднявшись по лестнице, Мириам услышала, как Эмили внизу распахнула холодильник.

– Бутылкой шампанского не напьешься!

Мириам улыбнулась и подумала о том, как же она все-таки любит эту сумасшедшую.

Глава 6. Домик в деревне

Каролина

Было около одиннадцати утра. Каролина дежурила у окна, выходившего на широкую подъездную аллею, нервно наматывая на палец прядь

волос. Они с Грэмом купили этот дом через пару лет после свадьбы. Грэм убедил ее поставить автоматические железные ворота – вроде как для

безопасности. А Каролине они напоминали тюремные решетки, однако затевать новую ссору не хотелось. «Так будет лучше, – убежденно заявил

муж. – Все так делают».

Каролина не разделяла маниакальное стремление Грэма обзавестись загородным домом. У них была прелестная квартира на углу Шестьдесят

третьей и Парк-авеню, неподалеку от адвокатского бюро, где работал Грэм. Он не вылезал из конторы, когда только стал партнером. Зачем им еще и

дом в Гринвиче? Грэм уверял, что он очень нужен. В Гринвиче шикарные рестораны и классные магазины, и рукой подать до Манхэттена. У них

будет ухоженная лужайка, сад, бассейн и куча гостевых комнат. Друзья станут приезжать зимой на выходные, а летом на каникулы. Каролина не

поддавалась, пока муж не разыграл козырную карту – Гарри будет где бегать и играть, не рискуя угодить под машину. Как тут откажешь? Когда

Каролина с Грэмом поженились, мальчику исполнилось всего два года. Первая жена Грэма умерла от рака желудка почти сразу после родов. Разве

могла Каролина лишить Гарри возможности вырасти на свежем воздухе? Пусть у ребенка будут качели во дворе.

Славные тогда были времена. Пожалуй, лучшие за весь брак. На Каролину еще действовал шарм Грэма – членство в закрытых клубах, связи

среди сильных мира сего и то, с какой легкостью он этим миром управлял. Грэм был Джоном Кеннеди-младшим двадцать первого века –

деловитым, красивым и богатым. Она знала – он мог выбрать любую, но выбрал ее. Несмотря на успешную карьеру в модельном бизнесе, в глубине

души Каролина так и осталась бедной девчонкой из Вроцлава. Пусть она и красива, но ведь росла с гиперопекающей матерью и среди людей, не

слишком обремененных образованием. Как устоять перед человеком, который входит в закрытые клубы, где обедают сплошь Рокфеллеры и

Карнеги? Каролине открылся совсем другой мир, отличный от мира моды. Мир, о котором слагают легенды.

В те ранние годы они то и дело затевали многолюдные вечеринки, экстравагантные обеды или приемы с коктейлями. Много смеялись и вместе

смотрели шоу по телевизору. Трудно сказать, когда именно все пошло наперекосяк, однако Каролина была уверена: проблемы начались вместе с

поисками идеального дома в Гринвиче.

Вскоре аппетиты Грэма возросли: скромный дом с четырьмя спальнями в мгновение ока превратился в особняк с двумя акрами земли, бассейном и теннисным кортом. И хотя в те времена Грэм пил только пиво и виски, ему срочно понадобился винный погреб с контролем влажности

и дегустационным залом. Все по последнему слову моды и техники – побольше и подороже. Каролине стоило прислушаться к тем звоночкам. Она

же пропустила их мимо ушей.

Когда они приехали в Гринвич в четвертый раз – на выходных в октябре, в самый разгар золотой осени, – Грэм просто влюбился в дом, спроектированный знаменитым архитектором: ультрасовременный дизайн, сплошь острые углы и стекло. Особняк под номером 35 на Ханисакл-лейн отвечал всем его требованиям, но выглядел, словно прибежище маньяка из триллера. Пожалуй, наименее подходящий дом для ребенка, однако Гарри был в восторге – носился босиком по заднему двору и хохотал, когда из декоративного пруда выскочила большая рыба и подхватила

на лету кусочек булки! Сделку закрыли через пятнадцать дней – рекордный срок, если верить синеволосой риелторше. Каролина прямо как

чувствовала, что дом надо оформить на них обоих. Его купили на деньги, которые она накопила за десять лет работы моделью. Грэм жил на

проценты с трастового фонда – распоряжаться средствами он не мог, пока ему не исполнится сорок. Муж пытался спорить, говорил, что «с точки

зрения налогообложения» выгоднее, если дом запишут только на него, но Каролина настояла. Если бы она тогда знала, сколько недель и месяцев

дом будет простаивать пустым. Они с Грэмом приезжали только расплатиться с прислугой и удостовериться, что он еще на месте. В последний раз

останавливались в нем на одну ночь четыре года назад – еще до того, как Грэм стал сенатором. А потом переехали в Бетесду.

Каролина снова выглянула в окно. Она пробыла в Гринвиче всего несколько дней. Казалось бы, слишком мало, чтобы почувствовать настоящее

одиночество, тем не менее ей отчаянно хотелось увидеть Мириам. За домом обычно присматривала пожилая пара – садовник и экономка. Каролина

предложила им отпуск, и те с радостью уехали в Аризону повидать дочь. Каролине сейчас не до вежливых бесед. Честно говоря, она и в душ-то себя с

трудом загоняла. И все же уединение исцеляло. После осады, которую устроили ей папарацци в Бетесде, пустая лужайка перед домом утешала и

успокаивала.

Пришло сообщение от Гарри:

«Что мне надеть на школьный бал???»

Каролина улыбнулась и напечатала в ответ:

«Темно-синий костюм и белую рубашку».

«И галстук???»

«Конечно! Это же зимний бал! В первый раз».

Гарри прислал кивающий смайлик.

«А папа с тобой пойдет? Он же в курсе, что родителей тоже пригласили?»

На этот раз на экране выскочили три точки. Исчезли. Затем вернулись.

«Сказал, что не пойдет. А ты уверена насчет галстука?»

У Каролины на глаза навернулись слезы. Разве не ясно, что она нужна мальчику? Кто еще подскажет ему, что надеть? Кто проводит на танцы?

Кто поможет выбрать туфли, подбодрит на вечеринке, поболтает с его приятелями и с их родителями? Конечно, Гарри быстро растет. Скоро он сам

будет со всем справляться. Но сейчас-то, господи, ему всего двенадцать! Двенадцатилетним мальчикам нужны мамы!

Наконец раздался звонок – словно буддийский монах ударил в гонг. Каролина распахнула дверь. На пороге стояла улыбающаяся Мириам.

Нарядилась она весьма по-загородному – в джинсы, угги и объемный пуховик. Странно было видеть Мириам не в деловом костюме. Они обнялись.

От нее, как и двадцать лет назад, пахло ванилью. Как хорошо, что она пришла, что рядом человек, который не испытывает к тебе ненависти. Мириам

махнула рукой в сторону своей машины. На пассажирском сиденье курила и что-то кричала в телефон незнакомая женщина. Каролина удивленно

приподняла брови.

– Прости, это Эмили Карлтон. Она ко мне в гости приехала… Не знаю, надолго ли. Мы с ней давным-давно дружим, еще в летнем лагере

познакомились. Когда ты позвонила, она была рядом и решила поехать со мной. Вы вроде общались с ней в редакции «Подиума»? Прости, что не

предупредила. Я потому и попросила ее подождать в машине…

Каролина поднесла ко лбу ладонь, прикрывая глаза от солнца, и крикнула:

– Эй, Эмили, заходи! И сигареты прихвати! – Она повернулась к подруге: – Конечно, я ее помню! Она была помощницей Миранды Пристли. Та

еще стерва!

– Это точно! Я тоже об этой Миранде наслышана…

– Да нет, я про Эмили. Знатная сучка и язва, зато с ней не соскучишься. Мне сейчас в самый раз.

Они посмотрели на машину. Эмили показала телефонному экрану средний палец и распахнула дверцу. Наружу вырвалось облачко сигаретного

дыма.

– Что, неужели мне можно войти? Тест пройден? – крикнула она по пути к дому.

Каролина расцеловала ее в обе щеки.

– Сколько лет, сколько зим! Рада тебя видеть! – Она проводила гостей в комнату и указала на диван перед камином, в котором разгорался

огонь. – Садитесь, сейчас чаю заварю.

Каролина вернулась с эмалированным подносом, на нем стояли стеклянный чайничек и три чашки. Гостьи рассматривали комнату.

– Ну, как, уютненько? – поинтересовалась хозяйка.

Ей всегда было интересно, какое впечатление на людей производит обстановка в доме – неприветливо жесткие низкие диваны, на полках

никаких книг или безделушек, и стены голые, всего-то пара черно-белых фотографий, вроде как говорящих о тонком вкусе владельцев.

– Красота, умереть не встать! – выпалила Эмили. – Будто тут вообще никто не живет.

– Так никто и не живет. Но, может, скоро я сюда перееду.

Мириам сочувственно наморщила лоб.

– Как мне жаль, что на тебя столько всего навалилось.

– Да, страсти бушуют! – встряла Эмили. – Утром читала статью с заголовком «Кого ненавидят сильнее: Каролину Хартвелл или Риззо Бенца». Со

времен скандала с Харви Вайнштейном такого шороху не было!

Каролина открыла было рот, но в горле встал привычный ком.

– Мне сейчас… тяжело. Не думала, что в Вашингтоне все так обозлятся. И журналисты…

– Атакуют? – подсказала Эмили.

– Со всех сторон! Со мной никогда ничего подобного не случалось! Даже когда они решили, что у меня роман с Джорджем Клуни. Ну, еще до того, как стало известно про Амаль. И когда Грэма в сенаторы избрали, они нас так не доставали, а теперь вокруг дома в Бетесде стоят в три ряда. Хорошо

хоть, здесь муж поставил этот уродский забор.

– Как там Гарри? – спросила Мириам, делая глоток чая.

Каролина покачала головой:

– Не знаю. Тем утром, сразу после того, как меня выпустили, я заехала к свекрови забрать сына, там наткнулась на Грэма. Он велел мне взять

такси и отвезти Гарри домой. Только мы подъехали, как журналисты накинулись на машину. Знаешь, что спросили у меня первым делом? «А сейчас

вы пьяны, миссис Хартвелл»?

– Стервятники, – со знанием дела протянула Эмили.

– Хорошо хоть: мы в гараж сумели заехать, а то бы пришлось прямо через них пробираться. Гарри расплакался.

– А где был Грэм?

Каролина вздохнула.

– Не стал рисковать. Не хотел, чтобы нас видели вместе.

Она рассказала Мириам и Эмили о том, как позвонила Бесс – матери Коула, одного из друзей Гарри. Каролина считала ее подругой. Из трубки

сначала доносились длинные гудки, потом включилась голосовая почта. Каролина постеснялась названивать дальше. А потом Бесс не ответила на

сообщение. И на второе, и на третье. Каролине стало дурно. Слишком не похоже на Бесс, которая, по ее же собственным словам, телефон из рук не

выпускала. Ответ пришел часа через два: «Коулу лучше не дружить с Гарри. Не звони ни мне, ни ему, пожалуйста».

Каролина охнула как от удара. Целую минуту она пыталась отдышаться, даже подумала, что у нее сердечный приступ. Чуть-чуть придя в себя, она отправила групповое сообщение мамам, чьих сыновей должна была развезти по домам накануне. «Привет! Я вам всем еще позвоню, просто хочу, чтоб вы знали. Я НЕ ПИЛА. Это все недоразумение. Вашим детям ничего не угрожало. Обнимаю, К.».

Тут же посыпались гневные отповеди.

«Мы тебе сына доверили!»

«Да как тебе не стыдно!»

Но хуже всего оказалось единственное сообщение, в котором не было гневных восклицаний.

«Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, обратись за помощью. Я знаю, я тоже через это проходила. Без профессиональной помощи выкарабкаться

очень трудно. Не обманывай себя, если думаешь, что сумеешь».

Эти сообщения добили Каролину. Все, что произошло накануне – полицейская машина, ночь в тюрьме, ссора с мужем, – задело ее не так сильно.

Телефон выпал из рук, она разрыдалась. Они ведь дружили! Не так, как с приятельницами-моделями, с которыми она общалась в двадцать лет, – те

легко кочевали из друзей во враги и обратно. И не так, как со светскими львицами из Нью-Йорка, которых отпугивала ее красота, а происхождение

шокировало. С мамочками из Бетесды они как-то сразу сошлись. Одни из них сидели дома, другие работали. У всех разный уровень достатка и

образования. Их сближало одно – каждой хотелось вырастить детей достойными людьми. Всем было наплевать, что в прошлом Каролина была

моделью. Их не волновало, что ее муж – сенатор, и что Гарри ей не родной. Они вместе отмечали дни рождения, наряжали детей на Хэллоуин и по

очереди возили на тренировки. Их мужья вместе пили пиво на барбекю, а сыновья врывались друг к другу без спроса, как к себе домой. С ними

было так легко и хорошо. Теперь Каролина ясно поняла – все закончилось.

Мириам ее обняла, и она очнулась от воспоминаний. По крайней мере, эти две, что сидели сейчас у нее в гостиной, ее не презирали.

– Сколько ты тут пробудешь? – спросила Мириам.

Слезы хлынули у Каролины из глаз.

– Не знаю. Грэм сказал, мне лучше пока побыть в Гринвиче, чтобы уберечь Гарри от репортеров.

– Когда ты разговаривала с мужем в последний раз? – поинтересовалась Эмили.

– Вчера вечером. Я так запуталась. Знаешь, Мириам, я даже у Гарри все выспросила про ту ночь.

– В смысле?

– Не удержалась и спросила, помнит ли он, что я пила и сколько. Он сказал про бокал вина. Я еще назвала его «сок для мамы», и Гарри

застеснялся перед друзьями. Он вспомнил, что сперва я налила им «Спрайта», а потом откупорила вино. Гарри еще подумал, что папа расстроится, что я открыла новую бутылку. Он и понятия не имеет, откуда взялись те пустые бутылки из-под шампанского, которые полиция нашла под задним

сиденьем.

– Может, он с друзьями все и выпил? – предположила Мириам. – Знаю, Гарри славный парень, но ему уже двенадцать, в этом возрасте многие

пробуют.

– Нет, мальчики шампанского не пили, это точно. И я тоже. Когда меня вывели из машины, я просила, я умоляла дать мне алкотестер, а полиция

говорит, что я отказалась! Кошмар какой-то!

Эмили хлопнула ладонью по колену.

– Слушайте, я больше не могу. Ну, отчего мы все так переполошились? После вождения в пьяном виде репутацию восстановить проще простого.

Пошумят и успокоятся.

– Успокоятся? – не поверила ушам Каролина. – Ты вообще телевизор смотришь? Последние три дня только об этом и говорят!

– Как же, как же! Бывшую модель, лицо «Л’Ореаль», жену нью-йоркского сенатора арестовали за вождение в нетрезвом виде. Ну и что? Ты

никого не убила. Вот убийство было бы проблемой. Да, дети в машине дело осложняют, с этим согласна. Но давайте переключимся на самое главное: все живы, никто не пострадал, даже машина цела! Вся истерика на пустом месте!

Каролина перехватила взгляд, который Мириам бросила на Эмили, явно призывая подругу заткнуться. Но насколько она помнила Эмили, ее так

легко не остановить. Ну и, кроме того, в ее формулировках действительно все было не так уж и ужасно.

– Продолжай, – попросила Каролина.

Эмили пожала плечами.

– Скажу тебе, что посоветовала бы клиенту. Всем наплевать, пила ты или нет. Нужно извиниться за то, что подвергла детей риску, и лечь на

месяцок в какую-нибудь клинику – это вообще беспроигрышный ход, особенно если журналистам заранее рассказать. В Монтане есть отличное

заведение.

– Тридцать дней в клинике? На реабилитации? Рехаб? Я не алкоголичка!

– Какая разница! – Эмили посмотрела на вибрирующий телефон. – Есть правила, которые распространяются на всех. Заповедь номер один: люди любят раскаявшихся грешников. Посмотри на Мела Гибсона, на Риз Уизерспун или на Джона Мэйера! Не вовремя, конечно, Грэм интрижку

завел, но ничего, справимся. Тебе только посочувствуют.

– Какую еще интрижку? – прошептала Каролина.

– Ну, я так думаю. Разве я не права?

Каролина помолчала с минуту, затем выпалила:

– Если завел, значит, с Риган Уитни.

Каролина заметила, что на лице Мириам на мгновение отразился ужас. Интересно, что ее больше поразило: что Грэм завел любовницу или что

та может быть дочерью бывшего президента – юной и прекрасной. Каролина видела у него в телефоне несколько сообщений от Риган. Скорее

невинных, чем подозрительных. Однако в последние полгода Грэм начисто утратил интерес к сексу.

– Она далеко не такая красавица как ты, – уверенно заявила Эмили.

– Но ведь она на десять лет моложе! Ей и не надо быть красавицей.

– Да уж, – в один голос вздохнули Эмили с Мириам.

– К тому же у нее есть связи, – добавила Каролина. – Для Грэма это важнее внешности. В любом случае Трип велел пока ничего не

предпринимать. Он сейчас связывается с нужными людьми. Считает, есть шанс снять с меня обвинения.

В тишине раздался звонок.

– Это в ворота, – охнула Каролина. Перед глазами мелькнули толпы журналистов и телекамер у дома в Бетесде. – Думаете, полиция их все-таки

пропустила?

Соседи по обе стороны от дома Хартвеллов пожаловались на назойливых папарацци, и местная полиция не пропускала в Гринвич никого, кроме

жителей. Гости должны были доказать, что их пригласили. Только это и спасло Каролину от нервного срыва.

Мириам поднялась с дивана.

– Где у тебя домофон? На кухне?

Каролина едва кивнула. На нее нахлынуло ощущение безнадежности. Ей не выбраться из этого кошмара.

– Это герлскауты! – крикнула Мириам из кухни. – Впустить?

– Не надо нам печенья, – откликнулась Эмили. – Каролине сейчас только лишних кило не хватало!

Каролина глотнула воды.

– Даже полиция не удержит герлскаутов, если те решили войти.

Мириам вышла из кухни и смерила Эмили строгим взглядом.

– Я их впустила. Нельзя отказываться от печенья, а то удача на семь лет отвернется.

– Ой, конечно. Типа сейчас она к нам лицом!

Каролина захохотала. Пусть у нее почти съехала крыша и жизнь совершила неожиданный кульбит, но как же здорово снова смеяться.

– Тащи сюда печенье. Девочкам пора поесть!

Глава 7. Водка и «Тампакс»: созданы для Гринвича

Эмили

– Эмили! Обезжиренный латте для Эмили!

У девушки-бариста из «Старбакса» в левом ухе болталось колечко, а правое было утыкано сережками-гвоздиками. Эмили расцеловать ее

захотелось только за то, что она – единственная во всем Гринвиче – обошлась без осветленных волос, стрижки-боб и зимних ботиночек с мехом на

грубой подошве.

– Спасибо! – Эмили схватила стакан и метнулась обратно в свой угол, подрезав дамочку, рыскавшую в поисках свободного столика.

Она отпила кофе, заставив себя оторваться от фотографии Риззо с Оливией Белль за обедом в Ист-Виллидж, и принялась листать список

дизайнеров, которые согласились бы в последнюю минуту поработать с Ким Келли. Та прославилась «смелыми» ролями (читай – теми, где

требовалось скинуть всю одежду по первому намеку режиссера). Сейчас актриса переживала кризис со стилем. Она стала первой клиенткой Эмили

после того, как та ушла из «Подиума». Причем самой безумной – ее до сих пор никто не перещеголял. Через две недели должны вручать премию

Гильдии киноактеров, а, по словам Ким, платье, которое Эмили заказала для нее у «Проэнза Скулер» – «не платье, а гребаный ужас». Кажется, за

десять лет Эмили должна бы и привыкнуть – Ким истерила через раз, однако слишком уж внезапно актриса изменила мнение. Всего несколько

недель назад на примерке Ким, весело щебеча, крутилась перед зеркалом. Они подобрали к платью туфли от «Шанель» и бижутерию от «Гарри

Уинстон». Осталось только найти расшитый бисером клатч – плевое дело!

Зажужжал телефон. Пришло новое истеричное сообщение от Ким:

«Ты только посмотри, какой кошмар!»

Эмили глянула на присланную фотку – Ким выглядела точно так же, как и две недели назад: великолепно!

«Ким, ты сдурела? Да ты вылитая диснеевская принцесса, только в сто раз сексуальнее!»

«Какая там принцесса, я – чудище лесное! Ты это знаешь, я это знаю, скоро все узнают!»

«Да брось! Это же “Проэнза”, они плохого не шьют».

«Значит, на этот раз сшили! Я жирная! Я в нем никуда не пойду!»

«Ладно, я тебя услышала!»

Наверное, Эмили сказала это вслух, потому что женщина за соседним столиком переспросила:

– Простите, что вы сказали?

– А? Извините, это я не вам.

Женщина отвернулась к подруге. Только теперь Эмили невольно вслушалась в их разговор. Они смотрели в телефоны, сверяя расписание.

– Здорово, что они теперь вместе учатся! Ужасно жаль, что не получилось перевести их в один класс пораньше. Элоди может по средам? Ты как?

– Не получится, у Индии фехтование. Как насчет понедельника?

– Ох, по понедельникам у нас все сложно. Я старших на плавание отвожу, а потом возвращаюсь обратно в школу и забираю Элоди после скрипки, а потом везу всех троих на курсы здорового питания. А что у вас на следующей неделе?

Вторая покачала головой:

– Едем в Дир-Вэлли кататься на лыжах. Нехорошо, конечно, детей опять с занятий выдергивать, тем более что только-только рождественские

каникулы прошли, но Сайлас меня уговорил. Хоть я и сопротивлялась. Говорю ему, мы же в феврале в Вэйл поедем! Опять лыжи! Может, съездим в

этот раз куда-нибудь, где потеплее?

Подруга кивнула:

– Как я тебя понимаю! Патрик такой же. Еле-еле уговорила его на Багамы поехать. Ему только озеро Тахо по душе. Но я сказала, хорош, тебе уже

не восемнадцать, к тому же ты не один, детям надо этой зимой и в океане поплавать, не только же в бассейне бултыхаться!

Звякнуло уведомление об электронном письме. Оно вернуло Эмили к реальности. Опять Ким Келли.

«Камилла!

Я все сделала, как ты сказала! Но я больше НЕ МОГУ!!! Я люблю Эмили, ты знаешь. Мы с ней вместе проработали успешных десять лет, но она

сдулась. Только слепой не увидит, что это чертов ужас, а не платье! А теперь она говорит, что надо искать что-то готовое, потому что шить на

заказ времени нет!!!!!! Ты представляешь??? В готовом платье на церемонию Гильдии! Я слышала, что Оливия Белль хороша. Свяжись с ней и узнай, сможет ли она прилететь в ближайшие сутки. И напиши Эмили. Скажи как-нибудь помягче, что она уволена. Она мне правда нравится, но надо

идти дальше. Будь с ней поласковее, ага? Целую!

Ким».

Эмили глазам не верила. Камилла – менеджер Ким. Что ж, все понятно. Дождаться письма от Камиллы или ответить Ким самой? Эмили колебалась

примерно с полсекунды.

«Ким,

как я понимаю, у тебя кишка тонка самой меня уволить. Я таким не страдаю, так что скажу напрямую. Дело не в платье, не в дизайнере и не во

мне. У тебя расстройство пищевого поведения. Ты весишь 41 киллограм, носишь второй размер и при всем при том считаешь себя жирной. Обратись

за помощью, пока не поздно. Надеюсь, вы сработаетесь с Оливией.

Эмили Карлтон».

Она нажала «Отправить», не перечитывая. Первой мыслью было: «Вот и славно, что отвязалась». Но следом ее накрыла паника. Еще одна клиентка

ушла к Оливии Белль. Еще одно громкое увольнение. Еще один шаг к тому, чтобы свернуть бизнес. Эмили быстро набрала письмо Майлзу, хотя она

понятия не имела, который час в Гонконге.

Подружки по соседству больше не пытались совместить детские графики. Каким-то непонятным образом беседа перескочила на тампоны, смоченные в водке.

– Слушай, я читала, что студенткам нравится. Но я как-то не соберусь с духом самой попробовать, – говорила мама Элоди. Она с ног до головы

облачилась в спортивную одежду: кроссовки, легинсы для йоги, эластичная повязка на голове, толстовка, дутая жилетка.

На второй мамаше все то же самое, только волосы на затылке стянуты в тяжелый пучок. Склонившись к подруге, она зашептала:

– Ой, это очень круто! Лучше бери «Оби», у них аппликатора нет. Плюс еще в том, что при этом все калории, что в алкоголе содержатся, – мимо!

– Ух ты, круто! А с текилой пробовала? Я водку не очень люблю.

– В том и фишка! Какая разница, чем тампон пропитать, вкуса ты все равно не почувствуешь! А эффект всегда один и тот же, я пробовала. Бери

что под рукой.

– Попробую на выходных. Слушай, а так ведь и тест ничего не покажет? Ты же алкоголь не в глотку заливаешь, правильно?

Эмили до ужаса захотелось вмешаться и объявить дамочкам, что они обе редкие тупицы. Какая разница, через желудок всасывается алкоголь

или через вагину, содержание в крови будет одним и тем же! Но она сдержалась. За десять дней, проведенных в Гринвиче, ей всюду попадались

одни и те же лица. Ругаться с людьми в полюбившемся «Старбаксе» – не лучшая идея.

Эмили огляделась. Каждый день, начиная с семи утра, всех мужчин словно стирали с улиц лучами нового супер-секретного оружия, да так и не

выключали его до полудня. Оставались лишь те, кому за восемьдесят, либо богатые настолько, что больше не притворялись, что работают, – правда, такие в «Старбакс» не захаживали. Вокруг сидели одни женщины. Тридцатилетние катали колясочки и гонялись за малышами, сорокалетние

дожидались школьников после занятий, пятидесятилетние встречались с подругами поболтать за чашкой кофе, а шестидесятилетних приводили

дочери или внуки. Вокруг мельтешили няни, помощницы по хозяйству и странноватые девицы чуть за двадцать, которые преподавали местным

йогу или рукоделие. Ни одного мужика! Как же разительно здешняя обстановка отличалась от Лос-Анджелеса, где обитали сплошные фрилансеры –

непонятно, работали эти люди вообще или нет. Эмили скучала по городу, однако город определенно не скучал по ней. Оливия Белль уже

перехватила половину клиентов.

Зазвонил телефон. На дисплее высветилось: «Майлз».

– Эм? Привет, солнышко!

– Как я рада, что это ты, а не гадина, которая меня уволила!

– Тебя? Кто посмел?

Эмили рассмеялась.

– Ким Келли. Причем писала своему агенту, а мне по ошибке отправила, только представь!

– Шалава твоя Ким Келли!

– Ценю твою поддержку, дорогой. Но умоляю, не произноси больше это слово!

– Какое? Шалава? С каких пор ты такая чувствительная? Видимо, уже засиделась в Гринвиче!

– Может быть.

– Серьезно, с каких пор тебе не нравится слово «шалвава»? Что-то я не припомню, чтоб раньше…

– Просто никогда больше не говори «шалава»! – рявкнула Эмили так, что обе мамаши за соседним столиком воззрились на нее. – Чего

уставились?

– Это ты мне? – переспросил Майлз.

– Нет, не тебе! Вообще-то мне больше нравится термин «эскорт-девушка». Кстати, если захочешь выпить, пропитай тампон водкой и сунь себе

туда! В Гринвиче все крутые мамаши так делают!

Ошарашенные дамочки переглянулись.

– Что? Какой еще тампон? Какая водка? – недоумевал Майлз.

– Не важно. – Эмили сделала глоток остывшего латте. – Так ты где?

– Только что поужинал и пришел в отель. У меня такой классный номер, тебе бы понравился! Скорее бы тебя увидеть!

– Сама жду не дождусь. Видела фотки, отель и правда отличный.

– Я прилетаю в Лос-Анджелес в следующую пятницу. Ты уже вернешься?

– Конечно. Куда мне еще деваться, безработной и несчастной.

– Да брось, Эм! Подумаешь, Ким Келли. Актриса из нее, кстати, так себе.

– Вообще-то у нее три «Оскара» и два «Золотых глобуса». И она была моей лучшей клиенткой.

– Слушай, она просто паникует, оттого что стареет и толстеет. Ты тут не виновата, любовь моя! Все равно лучше тебя с безумными тетками

никто не справится, я точно знаю! И все остальные тоже!

Ясно, что Майлз пытался ее подбодрить, однако Эмили отчаянно захотелось поскорее свернуть разговор.

– Милый, мне пора бежать. Мириам ждет.

– Ладно, солнышко, целую тебя! И запомни, Ким Келли – не та лошадь, на которую надо ставить. Радуйся, что от нее избавилась. Встретимся

через пару недель. Постараюсь тебя развеселить. Запомни, ты – звезда!

– Ага. Звезда. Принято.

Эмили уже и забыла, когда в последний раз чувствовала себя так паршиво. Никогда ее не увольняли три важных клиента подряд. Еле выдавила

из себя «целую» перед тем, как нажать «отбой».

Она уже собиралась захлопнуть ноутбук, когда пришло новое письмо. От Камиллы. С темой: «Прочти немедленно».

Значит, официальное увольнение. Быстро она, за три минуты управилась!

– Иди ты!. – проговорила Эмили и нажала «Удалить», не открывая письма. Две мамочки, занявшие место прежних, но точно так же с головы до

ног затянутые в «Лулулемон», уставились на нее, открыв рты.

– Чего надо? Своими делами занимайтесь, – огрызнулась Эмили. – Кстати, если решите выпить, вам мой дружеский совет – не суйте в вагину

тампон с водкой, тест на алкоголь все равно не пройдете. Если вас остановят, придется продавать дом и валить отсюда, потому что остальные

мамаши тут же перестанут с вами разговаривать, хотя сами в себя что попало пихают!

Эмили схватила ноутбук, поднялась с места и оглянулась через плечо.

– Хорошего дня! – сказала она, выставив средний палец, и гордо удалилась.

Важность новых друзей переоценивают. Особенно в пригороде.

Глава 8. Смотрины без младенца

Мириам

Мириам прокралась обратно в темную спальню и скользнула под одеяло. До чего хорошо! Совсем как в былые времена, когда они с Полом

только встречались. По выходным спали до одиннадцати, потом выбирались за кофе в домашних свитерах и ныряли назад в постель, разобрав на

страницы «Нью-Йорк таймс». Каждому – любимая рубрика. Сегодня среда, восемь пятнадцать утра. Считай, тот же выходной. Пол по средам

работал из дома и не приступал к делам раньше десяти, хотя в другие дни вставал рано. Мириам придвинулась к нему, обняла и вдохнула родной

запах. По утрам он пах очень приятно.

Муж улыбнулся, не открывая глаз, и пробормотал:

– Куда ты дела детей?

– Все трое в школе. Мы одни. Ну, еще Эмили, но она не считается. Намек ясен?

Рука Мириам скользнула под резинку его боксеров. Пол увернулся.

– Пора вставать, мне скоро позвонить должны. – Он чмокнул ее в губы и отправился в ванную.

Дверь закрылась. Через несколько секунд зашумел душ.

Мириам отбросила одеяло и вздохнула. Перед тем как разбудить мужа, она сменила растянутые легинсы и заляпанную йогуртом футболку на

то, что после семи лет брака и троих детей вполне бы сошло за сексуальный наряд – хлопковая рубашка без рукавов на голое тело. Что еще этим

мужчинам надо?

Мириам скользнула в ванную. Пол как раз вышел из кабинки после привычного быстрого душа. Ничего не скажешь, он все еще красив.

Широкие плечи и узкая талия – последнее, кстати, даже раздражало! Пусть короткие волосы поседели, это лишь придавало ему шарма. И по-прежнему тело бегуна – хотя в последние дни бегом занималась одна Мириам, только без видимого результата.

– Ты чего подскочила? – полюбопытствовал Пол.

Он обернул бедра полотенцем и помазал под мышками дезодорантом.

Муж всегда поддерживал Мириам. И когда она работала юристом в «Скаддене» по восемьдесят часов в неделю, и когда наслаждалась жизнью, перейдя на более легкий домашний график. Сейчас он не ехидничал, а искренне интересовался ее планами. И все равно ей было неловко сообщать, что всего-навсего собирается на смотрины – знакомая мамаша устраивает праздник по случаю прибавления в семействе.

– Должно быть интересно, – промычал Пол со ртом, полным зубной пасты.

– Ну, да. Только очень странно, что смотрины в среду в одиннадцать утра. Такое ощущение, что никто не работает!

Пол прополоскал рот.

– Повеселись там! Ты заслужила. – Очередной дежурный «чмок», на этот раз в щеку. – Мне пора, а то звонок пропущу. Увидимся в три часа в

школе.

– Спасибо, – промямлила Мириам, но Пол уже убежал.

Она порылась в шкафу. Сплошные наряды для офиса и куча спортивной одежды. Вот, пожалуй, и все. Мириам вытащила пару классических

черных брюк и белую шелковую блузку. Обула черные босоножки с закрытым носом на низком каблучке, повесила на шею золотую цепочку, доставшуюся в наследство от покойной бабушки, посмотрела в зеркало, кивнула. Нейтральный ансамбль, уместный везде – от зала для совещаний

до благотворительного завтрака. Однако когда Мириам прошла мимо Эмили, восседавшей на своем наблюдательном пункте в гостиной перед

плоским экраном, подруга обернулась, держа в руке кружку с кофе, и скептически ее оглядела:

– Ты в этом пойдешь? Серьезно? Тебя же за официантку примут!

– Спасибо. Умеешь ты поддержать как никто. – Мириам подставила чашку под краник кофемашины и нажала на кнопку. – А ты куда собралась?

Эмили облачилась в кожаные легинсы, повязала вокруг талии объемный кардиган и обулась в ботинки на высоких каблуках.

– С тобой!

– Ну, конечно! – Мириам плеснула в чашку с кофе молока, оставшегося на дне миски, из которой кто-то из детей ел хлопья. – А если серьезно?

– Серьезно. Не могу больше дома сидеть! Ну, пожалуйста!

– Слушай, я же тебя к кровати не привязываю. Можешь приходить и уходить, когда захочешь. И до аэропорта подвезти могу.

– Знаю, знаю! Только Майлза не будет еще пару недель. А я терпеть не могу оставаться одна. Кроме того, у меня нет никаких моральных сил с

кем-то встречаться после всей этой истории с Ким Келли. Не выгоняй меня. Мне здесь даже нравится. Наверное, я извращенка.

– Я тебя не выгоняю! Но на смотрины ты не пойдешь. Тебя не приглашали! Да и детей ты не любишь.

– Зато там винишко наверняка рекой будет литься. Так что ничего, справлюсь. Ну, пожалуйста! Я буду хорошо себя вести! – Эмили с деланым

отвращением оглядела наряд Мириам. – К тому же одета я получше некоторых!

Мириам невольно рассмеялась.

– Ну, ты и сучка! Ладно, буду всем говорить, что со мной увязалась жалкая бездетная подружка в кризисе. Только держи язык за зубами.

Попытайся ради разнообразия не спугнуть новых знакомых в первую же секунду.

Эмили кивнула на дверь.

– Пойдем, а то опоздаем.

Они ехали по Гринвичу. На первый взгляд он ничем не отличался от любого другого симпатичного американского городка, если не

присматриваться к витринам – сплошные бренды: украшения, посуда, одежда, детские коляски. В единственном не сетевом магазинчике и то

продавали меха. Повсюду припаркованы огромные внедорожники – сплошные «рэндж роверы» и «ауди».

Вскоре они заехали в «деревенскую» часть – на окраину города ближе к Бедфорду. Узкая улочка петляла среди деревьев. Мириам свернула на

аллею, у обочины которой торчала табличка «Частная собственность». Аллея вела вверх по крутому холму, затем спускалась к лесу. Деревья

расступились, и показался великолепный дом – настоящее загородное поместье. С водительской стороны вдруг возник симпатяга-привратник –

ему бы больше подошли шорты и доска для серфинга, нежели униформа, – и забрал у Мириам ключи.

– Давай рассказывай, – велела Эмили, – что за сборище?

– Здесь живет мама одноклассника Мэйси. У нее недавно родился четвертый ребенок. Мы с ней не очень близко знакомы, но меня позвала

Эшли, тоже одна из мам. Она сегодня все организует.

– Я, конечно, не особо разбираюсь, но я думала, что после первого ребенка вечеринок по поводу беременности не устраивают.

– Она уже родила! Это смотрины! К тому же мы в Гринвиче. Здесь любой повод хорош, чтобы выпить днем.

Дверь открыла полная горничная в черных брюках и белой блузке. Эмили обернулась к Мириам и выразительно приподняла бровь.

Их провели через просторную кухню в огромную оранжерею, от которой просто дух захватывало. Стеклянная крыша, стеклянные стены. Через

заднюю дверь открывался вид на заснеженный двор. Вокруг экзотические растения в расписных кадках – кактусы, орхидеи, стрелтиции – и

летающие всюду экзотические птицы. Среди всей этой тропической красоты собралось около шестидесяти невероятно похожих друг на друга

женщин. Они сидели в мягких креслах и на жестких скамьях, стояли группками по трое или четверо, попивали коктейли. Каждая – по-своему

безукоризненна, и все одеты точно так же, как Эмили. Смазливые официанты разносили напитки и легкие закуски – фрукты на шпажках, йогуртовые пирожные. Весь декор в оттенках розового. Больше на детскую тематику ничто не намекало – ни детской бутылочки, ни подгузника.

– Мы как будто на съемки «Отчаянных домохозяек» попали, – прошипела Эмили. – Только никто не вопит. Да и со вкусом у этих получше.

Мириам не успела ответить. К ней подошла Эшли – та самая мамочка из класса, воплощенная беззаботность. Беззаботная блондинистая

стрижка-боб, беззаботно торчащие сиськи, беззаботная улыбка с безупречно отбеленными зубами. Симпатичная девчонка из соседнего двора, у

которой хватило вкуса не вырядиться в короткое платьице и косуху. Великолепные и притом не вульгарные бриллианты. Легкий загар. Аромат

духов чувствуется, но не бьет в нос. От нее так и веяло искренним, ничем не замутненным счастьем.

– Мириам! Как хорошо, что ты приехала!

Эшли повернулась к Эмили без тени недоброжелательности.

– Привет! Я – Эшли. Мы, кажется, незнакомы…

Мириам залепетала, оправдываясь, что привела гостью без приглашения, но Эмили уже натянула сногсшибательную улыбку.

– Эшли! Мириам столько о вас рассказывала! Говорит, вы ее опекаете! Меня зовут Эмили Карлтон, я приехала из Лос-Анджелеса. Мириам

сжалилась и взяла меня с собой, чтоб я не сидела дома одна. Надеюсь, вы не возражаете?

Эшли как будто поразило ударом молнии.

– Стойте! Вы – Эмили Карлтон? Та самая?

Мириам едва не рассмеялась, подметив, что притворная улыбка на лице подруги тут же превратилась в искреннюю.

– Мы знакомы? – скромно поинтересовалась та.

– Нет-нет, что вы! В смысле, откуда вам меня знать… Я просто обожаю моду, хотя, конечно, по этим старинным шмоткам и не скажешь… В

общем, я читала про вас! Слежу за вашей карьерой еще со времен «Подиума». То, что вы сделали с Ким Келли, – просто обалдеть! До того как вы за

нее взялись, она была просто жалкой!

Мириам заметила, как Эмили стиснула челюсти при упоминании о Ким Келли. Беспечная беседа грозила перетечь в неприятное русло. Не

успела Эмили и рта раскрыть, как Мириам потянула ее за руку.

– Эшли, мы сейчас вернемся. Я только познакомлю Эмили с хозяйкой.

Она оттащила подругу в другой конец оранжереи и предостерегла:

– Веди себя хорошо, ты обещала!

– Ладно, мамуль! – Эмили закатила глаза. – Только сама видишь, что от поклонниц нет отбоя.

Раздался звон. Эшли постучала вилкой о хрустальный бокал.

– Леди, время пришло!

Гостьи подняли бокалы. Мириам услышала, как сзади одна дама шепнула другой:

– Она всегда хотела девочку, но с третьим ребенком не получилось, поэтому в четвертый раз они зачали через пробирку, чтобы наверняка. К

чему мы все притворяемся, что пол ребенка стал таким уж сюрпризом?

– А теперь Кристина откроет подарки! – возвестила Эшли. – Крис, с чего начнем?

Все повернулись к столику, на котором лежало на удивление мало коробочек. Мириам насчитала всего три, включая ее собственную.

Кристина взяла открытку с первого подарка, завернутого в прелестную бумагу с цветочным принтом. К коробке был прикреплен букет пионов.

Кристина прочла открытку, объявила, что подарок от свекрови, разорвала упаковку и показала всем серебряную погремушку, ложечку и чашку.

– На них на всех выгравировано «Роза»! – прибавила с места худенькая пожилая женщина в юбке от «Шанель».

Кристина послала ей воздушный поцелуй и развернула следующий подарок.

– Ой, Марта! Зачем ты! Право, не стоило! – взвизгнула она, продемонстрировав собравшимся купальное полотенце с капюшоном, отделанное

розовым кружевом. Кристина махнула рукой даме в белой блузке и черных брюках, которая встречала гостей у входа. Та подошла, скромно потупив

взгляд. – Какая прелесть! Мне очень нравится. – И Кристина клюнула ее в щеку.

Горничная смущенно улыбнулась и поспешила прочь. Кристина передала подарок Эшли. На простеньком полотенце не было монограммы, его

сделали не из египетского хлопка и купили не во французском бутике. Даже Мириам понимала – шансы на то, что в него завернут хозяйскую дочку, стремился к нулю.

– Держи! – Эшли протянула Кристине последний подарок – от Мириам.

Та быстро распаковала коробку и показала гостьям содержимое: двое розовых ползунков на молнии – Мириам считала, что молния гораздо

удобнее, чем кнопки, – шапочку и пару пушистых розовых пинеток. – Какие милые! Спасибо, Мириам! Подарок – просто чудо!

Кажется, Кристине и вправду понравилось. Мириам вздохнула с облегчением. Но где остальные? Почему на столике нашлись только коробки от

свекрови, Мириам и экономки?

Гостьи зашептались. Кристина оживилась.

– Итак, леди! Вот и настал момент! Кристина, это от нас от всех! – Эшли вопила, словно чирлидерша на футболе.

Только теперь Мириам заметила – в углу стоит что-то большое, прикрытое розовым одеялом. «Качели?» – подумала она. Наверняка

современные и навороченные, которыми можно управлять со смартфона и синхронизировать с музыкальным приложением «Спотифай». В наше

время чего только не придумают. Там может быть и встроенная камера, и ароматизатор.

– В общем, мы знаем, – начала Эшли, – что ты вернешься к тренировкам уже через пару недель, а с четырьмя детьми в спортзал не так просто

выбраться, так что… Та-дам!

Она сдернула одеяло, под которым оказался новехонький велотренажер от «Пелотон». Рядом – столик с огромной плетеной корзиной. В ней

обнаружился набор дополнительных педалей, белые кроссовки, бутылочка для воды и два объемных пакета с логотипом «Лулулемон». Кажется, кто-то просто скупил весь спортивный магазин.

– Боже, я именно о таком мечтала! – в экстазе заверещала Кристина. – Спасибо вам, дорогие!

Гостьи захлопали и стали по очереди подходить и обнимать хозяйку.

– А где же ребенок? – прошипела Эмили. Немного громковато, по мнению Мириам. – Даже в Лос-Анджелесе, уж до чего противный город, на

смотрины принято приносить детей!

Мириам огляделась, и тут в кармане зажужжал телефон. Она испугалась, что звонит кто-то из школы. Но на экране засветилось уведомление о

встрече. Она настроила оповещения, когда только начала работать в юридической фирме, чтобы ни за что не пропустить еженедельный ланч, за

которым они с партнерами делились новой информацией по текущим делам. Они собирались каждую среду в двенадцать тридцать. Мириам

терпеть не могла эти ланчи и ужасно их боялась, однако почему-то так и не отключила уведомления. А теперь, в этой шикарной оранжерее среди

тропических растений и стильно одетых женщин, поглощающих изысканные закуски и попивающих с утра коктейли, она вдруг заскучала по

пыльному конференц-залу, суетливым партнерам и сухим сэндвичам с индейкой. Пусть всего на мгновение, но все же.

Эмили подняла бокал с шампанским.

– Не пойми меня неправильно, я с удовольствием выпиваю и без всяких младенцев, но, черт возьми, это же смотрины!

К ним подплыла Эшли со свертком из кашемирового одеяла в руках.

– А вот и малышка Роза! – воскликнула Мириам и бросилась навстречу, а Эмили, наоборот, отшатнулась.

Эшли недоумевающе подняла глаза на Мириам.

– Что? А, нет. – Она бросила одеяло на диван и посмотрела на подруг, как на безумных. – Это подарок.

– Ясно, – кивнула Мириам.

– Слушайте, можете мне помочь? Нужно раздать подарки гостям. Мы заказали бутылочки для воды с надписью «Роза» и упаковали каждую с

бутылочкой розового вина. Ну, игра слов: Роза – розé. Прикольно, да?

– Не то слово! Продолжим вечеринку! – Эмили выразительно повела бровью.

Мириам метнула на нее строгий взгляд и повернулась к Эшли:

– Конечно, с удовольствием поможем!

Глава 9. Романтические отношения

Каролина

Каролина ужасно устала изображать из себя хорошую девочку. Что сделал этот дубина Трип? Лишь напомнил, что, по сути, у нее нет никаких

прав. Она по-прежнему находилась в подвешенном состоянии, никто ничего толком не говорил. Сколько еще ей послушно сидеть в Гринвиче в

надежде увидеть Гарри?

Сил не было даже на то, чтобы подняться с постели. Уютное одеяло, набитое лебяжьим пухом, весило будто тысячу фунтов. И ноги тоже. Даже

до ванной и то не дойти. Каролина не принимала душ вот уже двое суток. Она вся заросла щетиной – в таких местах, что и сказать неприлично, – а

язык во рту словно весил тонну. Каролина понимала, что это депрессия. Приступы периодически накатывали во время бесконечных попыток зачать

ребенка, однако нынешний был в десять раз сильнее.

Пульт от телевизора казался неподъемным. Каролина даже не могла выключить «Си-эн-эн». Сегодня новостей было немного, судя по тому, что

они бесконечно обсуждали новый законопроект о здравоохранении, разработанный Грэмом. Так называемые эксперты, сторонники и противники

закона, садились за стол ведущего Андерсона Купера и рассуждали о том, спасут нововведения Америку или разрушат до основания всю систему.

Каролина смотрела дебаты уже в четвертый раз. Никто не сказал ничего нового или интересного. Она бы лучше посмотрела шоу Эллен Дедженерес

или какой-нибудь сериал. Или вообще полежала в тишине, но пульт затерялся где-то в тяжеленном одеяле, а искать его не было никаких сил.

Каролина бездумно уставилась на уродский современный светильник, который выбрал Грэм. Гладкие автоматические жалюзи на окнах

напоминали о больничной палате. Когда-нибудь она соберется с силами и выбросит все это к чертовой матери.

Каролина не заметила, как задремала. Из забытья ее вывел голос Грэма.

– Грэм? – выкрикнула она, рывком подняв голову.

Нет ответа. В комнате все по-прежнему. Она бросила взгляд на экран. Ее муж гордо восседал за столом Андерсона Купера. Всех прочих

экспертов вывели из студии, расчистив для него сцену.

– Да-да, Андерсон, я вас услышал, – Грэм кивнул с серьезным видом. – Меня, как и всех американцев, тоже заботит этот вопрос. Но сейчас время

отбросить страхи и сомнения и поступить правильно, а мы все знаем, что это верный шаг.

Каролина рухнула на подушку и вздохнула. Откуда у мужа этот костюм? Всю одежду ему покупала она, а этот костюм видела впервые. Самое

досадное, что он отлично на нем сидел.

Началась реклама. Каролина собралась с силами, чтобы отыскать пульт. Как тут смотреть на отвергнувшего ее супруга, если и так

захлебываешься жалостью к себе? Они не виделись три недели, а такое чувство, будто три года.

– Для тех, кто только что переключился на наш канал: у нас в гостях младший сенатор штата Нью-Йорк от Демократической партии Грэм

Хартвелл, автор законопроекта Хартвелла-Конноли. Спасибо, что пришли, сенатор!

– Всегда с удовольствием, Андерсон! – любезно улыбнулся Грэм. Даже в прямом эфире он чувствовал себя, как рыба в воде.

– Итак, перед рекламной паузой мы обсуждали, как повлияет закон Хартвелла-Конноли на определенные слои населения. Республиканцы

настаивают на исключении психических расстройств и всякого рода зависимостей из случаев, покрываемых стандартной страховкой. Каким

образом ваш закон защитит тех, кто нуждается в помощи?

Грэм вроде как призадумался.

– Знаете, Андерсон, мне кажется, что исключение психических расстройств и зависимостей беспокоит американцев гораздо сильнее, чем

предполагают сидящие в Вашингтоне. Взять, например, мою собственную ситуацию. Вы, наверное, слышали о неприятностях, которые возникли у

моей жены в начале месяца?

Камера взяла крупным планом лицо Андерсона, на котором сперва проступило удивление, а затем ликование. Сенатор добровольно заговорил

об аресте жены за вождение в нетрезвом виде! Он сказал «наверное, слышали», хотя в январе все СМИ только об этом и гудели! Злосчастный эпизод

обсудили и политические эксперты, и журналисты, и стендап-комики! Джимми Фэллон сочинил об этом целый монолог.

Андерсон взял себя в руки. Его не так просто удивить. При других обстоятельствах Каролина поаплодировала бы мужу.

– Разумеется, – ответил Андерсон подобающим случаю скорбным тоном. – Вам пришлось нелегко.

– Еще бы. Моя жена серьезно больна. Я долго шел к пониманию того, что алкоголизм – болезнь, но мне это удалось. У нее было множество

возможностей обратиться за помощью, гораздо больше, чем у обычного американца, я это признаю, но она тем не менее все время подвергала

опасности себя и окружающих. Я многие годы пытался помочь. И если бы речь шла только обо мне… – Голос Грэма надломился. Любой бы поверил, что у него и впрямь перехватило дыхание.

Раньше Каролина с трудом двигалась, а теперь ее и вовсе парализовало. В голове вертелись страшные слова – «алкоголизм», «болезнь»,

«опасность».

– Простите? – с участливым видом прервал паузу Андерсон.

Должно быть, впервые за все время, что передача шла в эфире, гость – причем не кто-нибудь, а сенатор Соединенных Штатов – охотно делился

восхитительно непристойными подробностями из личной жизни.

– Дело в том, что я не один. У меня есть сын, и я должен о нем заботиться. Разве хороший отец подвергнет своего ребенка опасности из-за

романтических отношений?

С губ Каролины сорвался крик. Неужели это ее голос? Неужели Грэм сейчас назвал десятилетний брак романтическими отношениями, а Гарри

своим сыном, а не их общим?

Андерсон откашлялся и подобрался, словно лев перед прыжком.

– Вы хотите сказать, что ваш брак…

Грэм сцепил руки и опустил взгляд.

– Когда любишь, на многое готов закрыть глаза. Но я больше не вижу для нас будущего.

– Ясно, – сказал ведущий, хотя, судя по лицу, ничего не понял.

– Кто-нибудь помнит вообще, что разговор о чертовом законопроекте? – выкрикнула Каролина.

Андерсон словно услышал.

– Мы ненадолго прервемся. Надеюсь, сенатор, вы останетесь с нами, чтобы обсудить ситуацию… и прочие аспекты более подробно?

– Конечно, буду рад, – кивнул Грэм.

Зазвонил телефон. Ребекка, агент Каролины, которая наставляла ее, когда та работала моделью. Каролина помнила, что по телевизору у Ребекки

в офисе круглосуточно вещал «Си-эн-эн». Наверняка она увидела интервью Грэма. Пока Каролина размышляла, отвечать или нет, включилась

голосовая почта. Следом позвонила тетушка. Каролина перенаправила и ее звонок, и два следующих на голосовую почту, потом выключила телефон.

Она зарылась в одеяло и тут заметила пятно крови размером с яблоко. Каролина глянула на пижамные штаны. Точно! Как она раньше не

сообразила!

Тяжело вздохнув, она скатилась с постели и поползла в ванную. Бросила запачканную пижаму в раковину и включила холодную воду, а сама

встала под душ. Собрав последние силы, потерлась мочалкой и заставила себя побрить участки, требовавшие внимания. Затем завернулась в банное

полотенце, пошла назад в спальню, отыскала чистые трусы и фланелевую пижаму и тут обнаружила, что у нее закончились тампоны.

– Черт! – Каролина отмотала длинный кусок туалетной бумаги, сложила его в несколько раз и сунула в трусы, как делала в школе, когда

забывала взять с собой прокладку.

Еще нет и пяти вечера, а в доме больше никого. Супруги, которые присматривали за ним, звонили несколько раз и спрашивали, нужна ли

помощь, Каролина заверила их, что справится сама. Уборщица приходила по утрам несколько раз в неделю, но по пятницам она не работала. Выбора

нет, придется идти самой. Каролина неохотно потащилась в кухню. Не в силах сопротивляться порыву, схватила айпад, зашла в электронную почту, листнула вниз, чтобы обновить сообщения. Последнее пришло от тети. В теме – длинная строчка из вопросительных знаков. Больше ни слова, только прикрепленная фотография. Качество снимка оставляло желать лучшего – тетя пересняла фото на телефон и отправила по электронке, – но

Каролина сразу же узнала заснятых мужчин. За столиком вашингтонского «Кэпитал Прайм» – ресторана, в котором обедали политики, – собрались

Трип, Грэм и начальник его предвыборного штаба Джозеф. А рядом с Грэмом сидела «Снежная королева» Риган. Она смотрела на Грэма и смеялась, запрокинув голову. Грэм держал в руке вилку и нож и тоже скалился во весь рот. Вряд ли его так впечатлил жареный лосось. Все четверо одеты в

строгие костюмы. На первый взгляд всего лишь невинный деловой ланч. Обывателю вряд ли пришла бы в голову мысль: «Да эти двое спят вместе!»

Однако Каролина готова была биться об заклад, что так оно и есть. Похоже, тетя тоже так подумала.

«Закрой, закрой, закрой», – приказала она самой себе. Возможно, вслух. Каролина хотела отбросить планшет, но все-таки не удержалась –

открыла «Гугл» и вбила в строку имя Риган Уитни. Она немного помедлила, боясь того, что сейчас узнает. Ее раздирали и гордость, и стыд. Прежде

она таким не страдала, а вот сейчас…

Каролина нажала на «Поиск». Она пролистала ссылки на «Википедию», страничку в «Фейсбуке» и новостные сайты с недавними заметками, затем перешла на вкладку изображений. На нее вывалились тысячи снимков. Четыре бала по случаю инаугурации президента, на них Риган Уитни

в четырех разных нарядах с четырьмя разными спутниками. Риган учит детишек английскому в деревне в Нигерии. Риган на благотворительном

фестивале. Риган держит за руку грустного сирийского малыша, которому только что дали американскую визу. Риган вся в белом ужинает за

столиком на океанском побережье.

Каролина нажала на стрелку «Назад» и вернулась к биографической справке, которую раньше никогда не позволяла себе прочесть. Многое о

мисс Уитни было известно всем и каждому – дочка бывшего президента с детства находилась на виду. Ее мать умерла при родах, у Риган четверо

старших братьев, отец обожал единственную дочь. Наверное, потом Каролина как-то перестала обращать внимание на новости о ней. Например, не

знала, что происходило с девочкой в период отцовского президентства. Оказывается, та училась в престижной школе, играла в двух спортивных

командах, закончила учебу со средним баллом 4,0. В статье поместили фотографию из Белого дома в вечер выпускного – за Риган заехал

одноклассник. После школы последовали добровольческая работа в Корпусе мира и диплом Гарварда. Самая неприличная из всех фотографий, найденных Каролиной, была сделана в комнатке в студенческом общежитии. На ней Риган держала в руках трубку кальяна и выдыхала длинную

струю дыма в компании полудюжины опрятно одетых белых студентов.

Каролина фыркнула. Из всех представителей политической элиты в своем поколении Риган Уитни – ближе всего к народу. Ей двадцать девять, она умна, образованна, красива, элегантна и человеколюбива. Голубоглазая блондинка, типичная американка. Конечно, в плане внешности она с

Каролиной и рядом не стояла, хотя почти на десять лет моложе. На тридцатисемилетнюю Каролину до сих пор все оборачивались. Риган была

спортивной и подтянутой, зато от фигуры Каролины – сексуальной, загорелой, с плавными изгибами – пускали слюни мальчишки и мужчины по

всему миру. Риган носила стрижку-боб, которая обрамляла симпатичное личико и подчеркивала сияющую кожу. Каштановые кудри Каролины, спадающие на спину до самых ягодиц, всегда были слегка растрепаны, словно она только что выбралась из чьей-то постели. Обаяние против

сексуальности. Ум против чувственности. Хорошее образование и филантропия против модельного прошлого и незаконченного высшего. Все

американские привилегии и воспитание против крестьянских корней и едва заметного, но неистребимого польского акцента.

Каролина могла бы так и просидеть целый день, разглядывая фотографии соперницы, но надо купить тампоны. Она сунула ноги в любимые

ботинки, влезла в объемный пуховик и взяла из ящика старомодные солнечные очки. Забравшись в машину, скомандовала Сири проложить путь до

ближайшей аптеки. Вместо этого та привела ее к супермаркету. Ехать дальше и искать аптеку Каролине не захотелось, поэтому она припарковалась

и побежала ко входу, скрестив на груди руки – холодный январский ветер продувал насквозь. Как будто мало одного собачьего холода, так снаружи

уже почти стемнело, хотя было еще не поздно. Разве в Бетесде тоже темнело так рано? И почему здесь все в разы ужаснее? Зачем этот странный тип

у входа поднял телефон – звонит кому-то по видеосвязи или хочет заснять Каролину? Она вздрогнула, свернула к рядам с бытовой химией, и тут ее

окликнули.

– Господи боже ты мой, Каролина! – На нее участливо смотрела румяная с мороза Мириам.

– Привет! Какая встреча!

– Что случилось? Ты похожа на бездомную!

– У меня месячные.

Мириам нахмурилась.

– Подожди, ты рада или расстроена? Ты все еще пытаешься?.

Каролина рассмеялась. Смех прозвучал горше, чем она ожидала.

– Ага, пытаюсь. Вот уже семь лет, и все никак.

– Прости, я не хотела…

– Не бери в голову! Я просто за тампонами забежала.

Мириам вздохнула с облегчением.

– Как у тебя дела? Я тебе и писала, и звонила все две недели, но… Являться без приглашения не хотелось. – Она оглядела Каролину с головы до

ног. – А стоило!

Каролина отмахнулась, но на глаза навернулись слезы.

– Все нормально! – ответила она.

– Ох, дорогая! Иди сюда!

Каролину немного смущало, что они так и стоят в проходе в супермаркете, однако в объятиях Мириам было хорошо и уютно.

– Все наладится, я с тобой!

В проход вывернула невысокая женщина с тележкой, в которой сидела крошечная девочка. Малышка сунула в рот печенье из пачки, а мать с

открытым ртом уставилась на Каролину.

– Что? – спросила Каролина. Она думала, что незнакомка захлопнет рот и уберется восвояси – но не тут-то было. Малышка тянула мать за

футболку, однако та будто приклеилась к месту.

– Вы Каролина Хартвелл? – зачарованно пробормотала она.

– Вы что-то хотели? – осведомилась Мириам. Слишком вежливо, по мнению Каролины.

– Нет, просто… Вы моя любимая супермодель! Никогда не забуду, как видела вас на показе «Виктория Сикрет»! Господи, когда же это было?

Такое ощущение, что тысячу лет назад… Вас выбрали ангелом года…

– Ну, не тысячу! Лет пятнадцать. Так вы были на показе?

Женщина кивнула, не обращая внимания на малышку, которая сбросила на пол пачку сухой смеси.

– Вы были просто великолепны! Ну, надо же! Лицо «Л'Ореаль» здесь, в Гринвиче! Я вас так зауважала, когда вы стали послом «Спасите детей»! К

защите прав детей обязательно нужно привлекать внимание! Немногие об этом задумываются!

– Спасибо! – Каролина аккуратно вытерла пальцем уголок глаза, хоть и была не накрашена. – Мне очень приятно.

– Но что с вами стало? – Женщина гневно нахмурилась. – Как же вы сели пьяной за руль, да еще и с детьми в машине! – Она вспомнила о дочери

и приобняла ее, словно защищая от Каролины. – Стыд и позор! – выкрикнула она так громко, что обернулись другие покупатели.

У Каролины вспыхнули щеки. Она хотела дать отпор наглой мамаше и вдруг почувствовала, что по ноге бежит струйка крови.

Мириам схватила ее за руку и потянула прочь.

– Вы понятие не имеете, что несете! – бросила она через плечо.

– Еще как имею! В новостях показывали! – завопила в ответ женщина. Малышка в тележке расплакалась.

Каролина послушно посеменила за Мириам. Та довела ее до выхода и вложила в руку ключ от машины.

– В первом ряду слева от выхода стоит синий «хайлэндер». На заднем сиденье – собачье полотенце, подстели себе. Я куплю тампоны и вернусь.

Каролина кивнула. На Мириам всегда можно положиться.

– Иди скорей, пока тут все кровью не залило! – велела та и поспешила обратно.

Каролина отыскала машину и замызганное собачье полотенце. Едва она устроилась на переднем сиденье, подруга вернулась.

– Купила две пачки на всякий случай. Не знаю, какими ты пользуешься. – Мириам сунула ей пакет и села на водительское место.

– А где твои покупки?

– Потом заеду в магазин еще раз. Сначала тебя домой отвезу.

– Не надо, я сама доеду. За меня не волнуйся. Можно только полотенце с собой возьму?

– Нет уж, я тебя одну не оставлю. Поедем ко мне. Даже не спорь!

– А моя машина? К тому же я в пижаме, она вся в крови. Мне надо домой!

– Я тебя попозже отвезу обратно, а пока побудем вместе. Тебе нужно немного тепла и заботы, нечего сидеть одной в стеклянном доме. – И

Мириам вырулила на дорогу.

Каролина слишком устала, чтобы спорить. Она не была уверена, как вечная суета в доме Мириам сочетается с теплом и заботой – все-таки у той

трое детей и собака, однако решение уже приняли за нее, и это ей даже понравилось.

На пороге дома Мириам они едва не споткнулись о гору уличных штанов и курток вперемешку с грязными ботинками, перчатками и шапками.

В Бетесде снег выпадал нечасто, да и Гарри уже слишком взрослый, чтобы вот так запросто резвиться во дворе, и тем не менее при взгляде на

детские вещи у Каролины перехватило дыхание.

Мириам была бы не Мириам, если бы не заметила.

– Скучаешь по нему?

– Мы почти целый месяц не виделись. Верится с трудом.

– Но вы же общаетесь, правильно?

– Да, каждый вечер созваниваемся по «Фейстайму», только это все равно не то.

– Конечно.

Мэйси заметила мать.

– Мама! Ты видела, мы во дворе снеговика слепили? Настоящего! Его зовут Бобси! Правда смешное имя?

Щеки у малышки раскраснелись с мороза, а все лицо перепачкалось грязью, но Каролине все равно безумно захотелось ее расцеловать.

– Бобси просто красавец, солнышко! Скажи Бену и Мэтью, чтоб через десять минут шли ужинать.

Каролина заметила Пола, который сидел за кухонной стойкой с ноутбуком, и ее чуть удар не хватил. Вновь Мириам прочла ее мысли. Она

зашептала:

– Не волнуйся, он думает, что я одна, и не смотрит. Поднимись в комнату для гостей по второй лестнице. Там в ванной полотенце. А я тебе

чистую одежду принесу.

Пол действительно крикнул жене «привет», не отрывая глаз от экрана. Спустя четверть часа Каролина спустилась вниз с мокрыми волосами –

вымыла голову во второй раз за два часа! – в уютном домашнем костюме как минимум на три размера больше. Семья собралась за кухонным

столом, на котором стояли две огромные коробки с пиццей.

– Каролина! – Пол поднялся и обнял ее. Мириам рассказала ему, что с ней подруга, поэтому он не удивился. – Как я рад тебя видеть!

– Простите, что заявилась к вам без приглашения и испортила праздничный ужин. Это я виновата, что вы едите пиццу, из-за меня Мириам

ничего не купила в супермаркете.

– Пицца, пицца, пицца! – нараспев протянул Бен с открытым ртом. – Обожаю пиццу!

– О, да! Сама видишь, как мы страшно расстроились, – улыбнулся Пол и придвинул ей стул. – Он повернулся к Мириам: – А Эмили вернется к

ужину?

– Нет, останется в городе. С утра заедет за вещами. У нее завтра вылет в три.

– Куда она летит? – спросила Каролина.

– Домой, представь себе! Прогостила целых три недели! Я уж думала, она никогда не уедет, – рассмеялась Мириам, игнорируя Мэтью, поливающего молоком вареную брокколи.

– Да ладно, ты нарадоваться не могла, что она здесь! – фыркнул Пол. – Я слышал, как вы среди ночи хохотали, как ведьмы!

– Еще бы! Было классно! Мы с пятнадцати лет столько времени вместе не проводили! Как тут не радоваться?

Каролина через силу улыбнулась. Она расспросила детей о том, как дела в школе, с кем они дружат, как учатся, и даже съела кусок еле теплой

пиццы, хотя боялась, что ее стошнит.

– Вызову такси, – внезапно объявила она, даже не подумав, что это довольно грубо. – Доеду до супермаркета, возьму машину – и домой. «Убер»

показывает, что водитель через три минуты подъедет.

– Не выдумывай, – отмахнулся Пол. – Мириам тебе уже постелила.

– Да-да, в комнате для гостей. Оставайся!

Каролина не нашла слов, чтобы возразить. Снаружи так темно и холодно, а у Мириам в доме – тепло и уютно. К тому же не хотелось вновь

ночевать одной, так что она кивнула. Мириам отвела ее наверх.

– Уложу детей и вернусь, ладно? Посмотрим какую-нибудь ерунду по кабельному. Я растоплю нам камин.

– Спасибо!

Как только за Мириам закрылась дверь, Каролина нырнула под одеяло. Хотела включить телевизор, да побоялась наткнуться на очередной

выпуск новостей. Тогда она схватилась за телефон. На заставке стояла свадебная фотография – она в шикарном платье от «Веры Вонг» и Грэм в

костюме от «Тома Форда». На фото ему тридцать два. Как же молодо он выглядел! За его руку цеплялся двухлетний Гарри с плюшевым енотом в

обнимку. Самой Каролине тогда исполнилось двадцать шесть. Они с Грэмом познакомились на вечеринке в Хэмптонсе, а через полгода объявили о

помолвке. Каролина помнила, как волновалась о том, что ей придется заменить мать двухлетнему малышу, но Гарри был таким славным. Она сразу

его полюбила. И думала, что скоро подарит ему целый выводок братишек и сестренок.

В медовый месяц на Карибы они отправились втроем. Из номера открывался вид на океан. Каролине нравилось подмечать, каким хорошим

отцом был Грэм. Отдых на острове Пэррот-Кей стоил, конечно, недешево, но место оказалось совсем не пафосное. С утра до вечера там можно было

бродить босиком в купальнике и парео, разомлев от жары. Гарри возился в воде и весело взвизгивал, когда набегали волны. Каролина и Грэм

наблюдали за ним, сидя в шезлонгах и держась за руки. По вечерам они кормили Гарри спагетти или куриными наггетсами, потом все вместе

становились под душ во дворе. Затем Грэм читал книжку сонному малышу в полосатой пижаме, пахнущему кокосовым маслом, а Каролина

одевалась. Пару вечеров за Гарри присматривала услужливая сотрудница отеля, однако Каролине было не по душе оставлять ребенка одного, поэтому они начали брать его с собой в ресторан на побережье, там сдвигали вместе два стула и стелили одеяло. Гарри немедленно засыпал в

самодельной постели. Поужинав свежей рыбой, они возвращались в номер. Грэм нес спящего мальчика на руках. А потом молодожены, хохоча, оттого что выпили слишком много вина, занимались любовью. Они засыпали поверх одеяла, их обдувал вентилятор на потолке.

Теперь, лежа в спальне для гостей, Каролина задавалась вопросом: неужели она все это выдумала? Но ведь нет, тогда между ними все было

именно так! Свадьба, медовый месяц и годы, прожитые вместе, – она ничего не придумала! Конечно, иногда они ссорились, пару раз даже по-крупному, – но все же их первые годы наполнены счастливыми воспоминаниями: Гарри пошел в детский сад, Грэму предложили партнерство в его

фирме, Каролина устраивала праздники, ужины и коктейльные вечеринки, планировала каждую мелочь, делала все, чтобы гостям у них нравилось.

Грэм дарил ей на дни рождения изысканные украшения – да, пусть выбирала их секретарша, но к коробочке всегда прилагалась открытка, в

которой он писал, как ее любит. Муж не сводил с нее глаз во время нудных приемов и говорил, что она, как солнце, освещала весь зал. Может, история с Риган Уитни – сплошное недоразумение и Каролина слишком себя накрутила? Прямых доказательств нет, а подозрения – всего лишь

подозрения. Разве тот Грэм, с которым они прожили больше десяти лет, который клялся, что будет заботиться о ней, мог объявить о разрыве по

телевидению? Наверняка есть объяснение, просто она чего-то не знает.

Каролина села в постели. Им надо поговорить! Конечно, муж ее любит и ни за что не обидит! Она набрала номер Грэма. Сначала шли гудки, потом телефон переключился на голосовую почту. Каролина оставила бессвязное, но сердечное сообщение. Что-то вроде: «Давай вместе со всем

разберемся, я люблю тебя и хочу, чтобы мы были вместе».

«Перезвони, – попросила она умоляющим голосом. – Я столько всего передумала. Нам надо поговорить». Затем отправила сообщение с теми же

словами. Дважды.

Каролина смотрела на телефон, однако ни звонка, ни сообщения не последовало. Она не заметила, как задремала, а потом вдруг проснулась в

два часа ночи. Кто-то выключил свет и укрыл ее. Каролина вспомнила, как звонила мужу и хотела помириться. Нужно все уладить. Она извинится

за то, что плохо подумала о нем, а Грэм попросит прощения за то, что оставил ее ночевать в тюрьме. Они пообещают друг другу, что вместе со всем

справятся. Они ведь команда! Телефон лежал рядом на ночном столике. Мириам поставила его на зарядку и выключила звук. Ох уж эта заботливая

Мириам! Понятно, почему Каролина не слышала, как перезвонил Грэм! Однако в пропущенных было пусто. Ни одного звонка. Только сообщение:

«Каролина, я понимаю, что алкоголизм – это болезнь, но я ничем не могу помочь. Ты рисковала жизнью Гарри. На этом все кончено. Связывайся со

мной только через Трипа».

Когда Каролина вновь провалилась в тяжелый сон, на небе уже занималась заря. Вновь она проснулась около девяти. Подушка промокла от слез, глаза распухли и покраснели. Однако внутри зрело новое чувство – страшное и захватывающее. Оно весьма походило на ярость.

Глава 10. Жизнь в пригороде – я от нее толстею

Эмили

Поезд, громыхая, отъехал от Центрального вокзала. Кондуктор по очереди выкрикивал названия остановок, а Эмили упражнялась в искусстве

обретения дзен с помощью глубоких дыхательных практик. Кому в больную голову взбрело перекрыть дорогу вечером в час пик? Ладно бы угроза

теракта – с этим еще можно смириться, но утечка газа?! Шоссе от Манхэттена до Фэрфилда сразу же встало намертво, и ни в чем не повинные люди

вынуждены ехать на поезде. Уму непостижимо! Просто за гранью добра и зла!

Какой-то мужчина в помятом дорогом костюме поинтересовался, свободно ли место рядом. Эмили тяжело вздохнула. Она-то надеялась удобно

устроиться на двух сиденьях и спокойно перебрать снимки, которые ей только что вручил хорошо известный менеджер по поиску талантов. На

фотографиях – молодые певцы, недавно дебютировавшие на Бродвее, новички-актеры, сумевшие впечатлить бывалых режиссеров, талантливые

музыканты. Стопка была толстой. Эмили надеялась, что в ней найдется будущая звезда. Ей срочно нужен кто-то яркий, неординарный – неважно, девушка или юноша. Поэтому она, не скрывая досаду, забрала с соседнего сиденья сумку и отвернулась к окну. В Гринвичском поезде людей не так

уж и много, неужели не мог найти себе другое место?

– В принципе, мог, – сказал попутчик с роскошным британским акцентом. Сам он тоже был весьма хорош. – Но остальные свободные места

рядом либо с толстухами, либо с мамашами с маленькими детьми. Так что повезло вам.

– Что? – переспросила Эмили. Неужели она что-то сказала вслух?

– Если не хотите, чтобы люди в поездах садились рядом, наберите побольше веса, очень пригодится. – С этим словами ее попутчик достал из

портфеля наушники и воткнул их в уши.

Эмили просидела с минуту, тупо глядя перед собой, затем повернулась к незнакомцу:

– Хотите сказать, что сели рядом, потому что я худая?

Он вытащил один наушник и склонился к ней. Несмотря на неряшливый вид, от него приятно пахло свежестью. Он улыбнулся, в уголках глаз

собрались морщинки. Сами глаза были голубовато-зелеными, не такими яркими, чтобы привлекать внимание с первого взгляда, но цвет красивый

и наверняка меняется в зависимости от оттенка рубашки. Эмили увлеклась, изучая внешность незнакомца, и едва сообразила, что он ее

поддразнивал.

– Надеюсь, вы не обидитесь, но я не очень люблю беседы с попутчиками.

– Что? – растерялась Эмили и тут же крикнула про себя: «Ну, хватит уже! Ты будто других слов не знаешь!»

– Мне показалось, что вы хотите поболтать. Не примите на свой счет, но я не любитель досужих разговоров. – Симпатичный сосед едва заметно

улыбнулся.

– Вы думаете, что я любительница? Да я вообще на поездах не езжу!

Тот приподнял брови.

– Мы с вами недостаточно знакомы, чтобы я назвал вас сумасшедшей, но если бы мы были друзьями, то так бы и сказал.

– Лучший комплимент за последние две недели! И кто бы говорил? Бомж в костюме от «Бриони»!

Мужчина рассмеялся:

– Фондовый воротила и придурок, к вашим услугам! Кстати, меня зовут Алистер.

Неожиданно Эмили рассмеялась в ответ.

– А я – Эмили. Бывший феномен мира моды, канувший в безвестность из-за отказа безвылазно торчать в соцсетях.

– Хм!

– Что «хм»?

– Я ошибся на ваш счет.

– А вы думали, меня зовут Келси, Кинли или Лулу?

Он вновь улыбнулся:

– Нет, я подумал, что вы из гринвичских домохозяек. Замужем за парнем вроде меня, с выводком детей, с которыми сидит няня.

Эмили понимала, что стоило бы упомянуть о Майлзе, однако решила не портить веселье. Это же просто невинный флирт в поезде! Вряд ли они с

Алистером снова увидятся. Почему бы не расслабиться и не получить удовольствие?

– Так вы решили, что я живу в Гринвиче? Пожалуй, самое обидное из всего, что вы тут наговорили.

Сексуальный смешок.

– В Гринвиче не так уж и плохо!

– Вы просто редко в нем бываете.

– А вот и нет. Я там живу уже пять лет.

– Простите, мне очень жаль.

– Я не обиделся.

– Да нет, я имела в виду, мне жаль, что вы обитаете в таком жутком местечке.

Вновь хриплый смешок. Эмили невольно улыбнулась в ответ. Что бы такое сделать, чтобы он вновь рассмеялся?

– Да уж, разведенному отцу приходится нелегко. Скажем так, в Гринвиче непросто познакомиться с одинокой женщиной.

Значит разведен. Интересно, когда это он успел. На вид ему лет тридцать пять, не больше сорока, а уже успел жениться, завести ребенка и

развестись.

Поезд остановился на 125-й улице. В вагон набился еще народ. Толстый потный дядька с сожалением посмотрел на место рядом с Эмили и

протиснулся дальше.

– Скажите мне спасибо, – заметил Алистер.

– А почему вы развелись? – Спрашивать, конечно, невежливо, и Эмили прекрасно понимала, что ее это не касается, но Алистер успел ее

обворожить. К такому она не привыкла.

– Может, лучше про детей спросите? Как их зовут, сколько лет? Более уместно на данном этапе знакомства… И безопасно.

– Я не люблю детей.

– А, тогда ладно. Мы с женой познакомились в Стамбуле в ночном клубе и поженились через три месяца. Она всегда любила повеселиться, но

сперва это не выходило за рамки – пиво, травка, ну, иногда экстази. Однако постепенно наркотики становились все тяжелее. В итоге она

пристрастилась к героину. Я застал ее со шприцем в ванной. Потом десять лет скитаний по клиникам. Тревоги, что она умрет от передозировки. У

нас родились дети, она не смогла завязать даже ради них. В итоге я застал ее в постели с дилером, а наша дочь в это время смотрела телевизор в

гостиной. Я не слишком много на вас вывалил?

– Боже, какой кошмар! Все правда? – Эмили стало ужасно стыдно, что она вынудила его ответить.

– На самом деле нет. Мы познакомились в университете Брауна, оба учились на старших курсах. Потом еще встречались несколько лет.

Теперь рассмеялась Эмили.

– Ну, вы и гад!

– Да, она тоже так считает. То есть сначала мы были счастливы. Вероятно, я слишком на нее давил: настоял на свадьбе, хотя она не была готова, потом забрал ее с собой в Лондон, хотя ей было жаль разлучаться с семьей. А потом решил, что лучше пусть она сидит дома с девочками, а не строит

карьеру. Мило с моей стороны, правда?

– Бывает и похуже. К тому же не только вы один во всем виноваты.

– Нет, конечно. У нее началось тревожное расстройство, лекарства не помогали. Она боялась летать на самолете, отказывалась выезжать на

шоссе – все в таком духе. Но это в прошлом. Сейчас мы в разводе и счастливы. Знаете, мы из тех пар, что относятся друг к другу с уважением, прекрасно общаются, ставят интересы детей на первое место и едят только органическую пищу. В общем, все довольны.

– Жуть какая!

– Ну, да. Звучит довольно скучно. Но дочери привыкли к такой жизни. Мы с женой ходим к ним на соревнования, организуем детские

праздники и выходные частенько проводим все вместе. Сегодня с утра я встречался с клиентом, а сейчас заберу их, и поедем кататься на лыжах.

– Какой прогрессивный подход!

– На это ушли годы терапии. Наверное, мы пытаемся вести себя иначе, чем наши собственные родители. Никогда не думали об этом? Многих

здорово покорежило из-за шумных родительских разводов, и мы не хотим обрекать на подобное своих детей. Теперь никто и слова грубого не

скажет о бывшем супруге, разве не так? Сплошные поддержка, доброта и семейное участие.

– Мои родители развелись, когда мне было десять. Они жутко скандалили.

– Вот именно, – кивнул Алистер. – Моя мать застала отца с домработницей. На следующий день он собрал вещи и ушел. В общем-то правильно.

Но все-таки…

Поезд приехал в Гринвич. Двери распахнулись. Эмили и Алистер едва успели выскочить из вагона и остановились на перроне. Их огибали

спешащие пассажиры.

– Приятно было познакомиться, Эмили! – Алистер протянул ей ладонь, теплую и сухую. Рукопожатие вышло крепким.

– Мне тоже. Удачно покататься на лыжах. Не буду врать, звучит как так себе развлечение.

Он расхохотался.

– Мерзнуть все выходные с бывшей женой и детьми? Да это же мечта! Надеюсь, у вас планы получше.

С этими словами он развернулся и поспешил прочь.

Эмили смотрела ему вслед. И что, это все? Он вот так уйдет? После такой беседы? И даже номер телефона не попросит?

Эмили забралась в машину к Мириам и пожаловалась на Алистера. Та недовольно пожала плечами, выруливая с привокзальной парковки.

– Вообще-то ты замужем!

– Он же об этом не знал!

– А ты почему не сказала? И вообще, у тебя кольцо, только слепой не увидит!

– Брось, мужчины таких штук не замечают!

– А если бы он попросил у тебя телефон? Ты бы с ним переспала? Или дело в уязвленном самолюбии?

Эмили вздохнула. Она любила Мириам как сестру, однако порой та выводила ее из себя. Вот как дружить с эдаким образцом совершенства?

Конечно, Мириам сейчас набрала лишних пятнадцать фунтов, и волосы у нее в жутком виде, и она, как все домохозяйки из пригорода, питает

страсть к спортивной одежде. Но она вся такая хорошая! Разумная, выдержанная, понимающая. Вечно обо всех заботится. Свила идеальное

семейное гнездышко для мужа и троих детей. Всегда всем довольна. Такое ощущение, что ей неизвестно, что такое уныние и депрессия. Если бы

Эмили так ее не любила, Мириам бы ее дико раздражала!

– Ладно, проехали. Заглянем по пути в «Старбакс»?

– У меня дома есть кофе.

– Твои капсулы для кофемашины ни в какое сравнение не идут с нормальным кофе!

– Но я их в «Старбаксе» и покупала!

Эмили вздохнула. Мириам сдалась:

– Хорошо, поехали, только возьмем кофе навынос! Меня Каролина ждет. Она у нас сегодня ночевала.

– С чего вдруг?

– Встретила ее в супермаркете. Бродила между рядами, как привидение. Не могла же я оставить ее одну!

– И как она сейчас?

– Вроде ничего. Но мне сдается, она впала в прострацию из-за того, что Грэм вчера выступал на шоу Андерсона Купера и объявил, что их браку

конец.

– Ах, черт! Точно! Я видела в новостях.

– Да уж. Грэм на весь мир заявил, что Каролина – алкоголичка, а ему, видите ли, надо думать о сыне. Причем о своем сыне! Ничего, что Каролина

его с двух лет растила?

– Ну, он настоящая свинья. И, видимо, у него большие планы не другую женщину – это был уж очень агрессивный ход. Интересно, кто его

консультант. Если бы Каролина была моей клиенткой, я бы посоветовала ей не сидеть сложа руки, иначе ее репутации конец. Где ее агент? И

адвокаты?

– Точно не знаю, по-моему, они с агентом разорвали контракт еще до того, как все закрутилось, а нового она не нанимала. Ее адвокат – лучший

друг Грэма. Получается, она совсем одна.

Эмили закатила глаза.

– Ей нужно срочно к кому-нибудь обратиться! Мириам, поговори с ней! Если кто-то и сможет ее убедить, только ты.

Мириам подкатила к окошку «Старбакса». Эмили перегнулась через нее и крикнула:

– Большой ванильный латте с обезжиренным молоком, пожалуйста! Только без пены! А ты что будешь?

Мириам покачала головой:

– Я дома выпью.

– Ты прямо как моя мать. Расслабься, должны же в жизни быть какие-то радости! Заказывай!

Мириам вздохнула.

– Хорошо, тогда мне эспрессо!

– Вот и молодец!

Пока они ждали, Эмили нервно барабанила пальцами по колену.

– И что Каролина будет делать?

Из окошка выдали стаканы с кофе.

– Ага, вот и наш божественный нектар. Давай, Мириам, побалуй себя!

Пока они ехали, Эмили выпила весь свой латте и думала о том, что надо было заказать стакан побольше. На дисплее телефона высветилось

сообщение. На секунду она понадеялась, что это Алистер, хотя они не обменялись номерами. Однако ей писал Майлз. «Привет, солнышко. Хорошо

тебе долететь. Скучаю по тебе. Целую». Эмили почувствовала укол совести. Но ведь это был невинный, ничего не значащий флирт! Майлз

заигрывает со всеми подряд, причем у нее на глазах. Они доверяют друг другу!

– Слушай, я так по Майлзу соскучилась, – заявила Эмили в прихожей у Мириам.

Подруга обернулась и внимательно на нее посмотрела.

– Рада слышать.

– Нет, серьезно! Мы целый месяц не виделись!

– Ну, да… А мы будем скучать по тебе. И дети тоже.

Словно по заказу по лестнице сбежала Мэйси, испуганно голося:

– Ой, мамочка! Папа сказал, тетя Эмили сегодня уезжает!

– Да, уезжаю, зайка! Пора возвращаться домой в Лос-Анджелес. – Эмили раскинула объятья. Малышка радостно бросилась к ней.

Эмили не особо жаловала Бена и Мэтью. Даже умытые и причесанные, мальчишки казались ей грубыми, сопливыми и неаккуратными. И

вечная грязь под ногтями – брр! А Мэйси от нее не отходила. Заглядывала в комнату, спрашивала, можно ли примерить туфли на каблуках или

покопаться в косметичке. Как-то вечером Эмили накрасила Мэйси тенями с блестками и провела по губам помадой. Девочка чуть не грохнулась в

обморок от счастья. Конечно, Мириам отправила дочку умываться, как только заметила. Эмили мрачно пробормотала нечто вроде того, что

некоторые мамаши вечно портят все веселье. Однако с тех пор Мэйси была безраздельно ей предана.

– А зачем тебе домой? – спросила девочка.

Эмили открыла рот и удивленно закрыла – ничего не пришло в голову. Ей хотелось увидеть Майлза, но он прилетал всего на несколько дней, а

потом возвращался в Гонконг. А ее собственная работа? Что ж, если по-честному, Эмили сейчас в полном дерьме. Ким Келли и Риззо Бенц

переметнулись к Оливии Белль. Из клиентов остались несколько звезд реалити-шоу, с этими она справится хоть во сне – им не надо ничего, кроме

бесплатных дизайнерских нарядов и парочки упоминаний в желтой прессе. Организовать такое нетрудно. С другой стороны, настало время бойко

грести лапками, чтобы остаться на плаву.

– Пора! – Больше она ничего придумать не смогла.

Эмили не проверяла голосовую почту. Не так давно она звонила ассистентке Кайли и велела говорить всем, что уехала медитировать к

известному отшельнику в далекую страну и дала обет молчания.

– Вы уверены? – переспросила Кайли.

– Ты меня спрашиваешь? То есть интересуешься, знаю ли я свое дело? Вообще-то знаменитости поверят в любую чушь! Чем недоступнее, тем

желаннее! Слово в слово повторяй всем, что я сказала. Ясно?

Кайли быстро поддакнула, однако Эмили решила проверить рабочую почту помощницы. Еще не хватало, чтобы эта миленькая и общительная

девушка растрезвонила всем, что Эмили в Коннектикуте! Такого ущерба ее репутация точно не выдержит.

В комнату вбежал Пол, одетый по-спортивному – обтягивающая кофта с длинным рукавом, кроссовки, шорты, под ними темные легинсы.

– Я смотрю, ты освоился в пригороде! – заметила Эмили. – Очень спортивненько!

Пол рассмеялся.

– Я в спортзал! Вернусь около двух. Что-нибудь купить на обратном пути? – спросил он у Мириам и схватил яблоко из миски на кухонном столе.

– Попрощайся с Эмили, – сказала та. – Она сегодня улетает.

Пол чмокнул подругу жены в щеку.

– Хорошо тебе долететь! Передавай привет Майлзу!

– Обязательно. Спасибо, что приютили на целых три недели!

Они сердечно обнялись. Пол побежал к гаражу.

– Твой муж отлично выглядит, – сказала Эмили вслед Полу. – Славно, что он сколотил состояние на Интернете. Такая жизнь явно по нему.

Мириам закатила глаза.

– Он из спортзала не вылезает. Ты бы видела то место – восточный отель, не меньше! Месячный абонемент стоит больше, чем арендная плата за

нашу первую квартиру. Кто бы мог подумать, что мой муж… – Ее голос подозрительно зазвенел и оборвался.

– Что?

– Как ты думаешь, может, он…

– Завел роман на стороне? Да ну, не может быть. Только не Пол! – Эмили надеялась, что произнесла это вполне уверенно.

– Мамочка, а что такое роман? – вмешалась Мэйси.

– Ничего, солнышко. Сходи наверх, пожалуйста, спроси Каролину, что она хочет на завтрак?

Девочка обрадовалась поручению и шустро побежала к лестнице.

Эмили следила, как Мириам нарезает яблоко.

– Ты ведь не всерьез?

Подруга пожала плечами.

– Наверное. В смысле, я считаю, что никакой любовницы у него нет, но ведь жена всегда узнает последней.

– С чего ты взяла? Есть какие-то сигналы?

– Сигналы? Кажется, нет. Но все здорово изменилось после того, как мы разбогатели. Пол чересчур заботится о внешности, хотя раньше я за ним

вроде такого не замечала.

– А что с сексом?

– В каком смысле?

Эмили вздохнула.

– Вы сексом занимаетесь?

– Конечно! – Мириам нахмурилась, нож завис в воздухе. – Вообще в последний раз давненько было…

– Давненько – это когда?

Тишина.

– Пытаюсь вспомнить, – ответила Мириам.

– Плохо. – Эмили достала из холодильника баночку с греческим йогуртом. – Хотя большой беды нет. Все-таки брак – рутина. Перерыв в неделю-другую еще не…

– Неделю-другую? Серьезно? Вот что значит жизнь без детей! Слушай, если ты считаешь, что неделя-другая без секса уже проблема, мне надо

было развестись шесть лет назад!

– Стой, вы семь лет назад только поженились!

– Вот именно!

– Кошмар! Неужели все так плохо? В смысле, я слышала от других мамочек, что секс становится реже, но чтобы настолько…

– То есть, может, он и правда завел любовницу. Ты на это намекаешь?

С лестницы раздался голос Каролины.

– Уж не меня ли вы обсуждаете?

Бледная и растрепанная Каролина спускалась вниз, держась за перила. Просторный свитер Мириам болтался на ней как на вешалке.

– Не тебя, а Мириам, – отмахнулась Эмили.

– Потише, – шикнула та. – Дети услышат.

– Пол? – недоверчиво переспросила Каролина, принимая из рук Мириам чашку с кофе.

– Вот и я говорю, не может быть, – кивнула Эмили.

– Я тоже так думаю, но кто знает? – пожала плечами Мириам.

– Я всегда знала, – тихо проронила Каролина. – Если Грэм не хотел секса, значит, изменял. Стереотип, но так и есть.

– Подожди, то есть сейчас не первый случай? – поразилась Мириам.

– Нет, он уже пару раз заводил интрижки, но признавался сам и просил прощения. Я думала, на сей раз будет так же… Может, он еще одумается?

Тогда он оба раза чуть ли не в ногах у меня валялся. Говорил, что жить без меня не может. И что Гарри меня любит. Да Грэм просто волосы на себе

рвал, мол, какой же он идиот, что рискнул нашим браком! После второго раза мы ходили к психотерапевту – он сам настоял. Не то чтобы я искала

ему оправданий, но мне кажется, это сильнее его. Мама говорила, мой отец был таким же, уходил в случайные загулы, потом раскаивался. Все

мужчины одинаковые…

– Не все! – рявкнула Эмили, хотя вовсе не собиралась быть столь резкой.

– Эмили! – одернула Мириам.

– Что? Уже нельзя сказать, что думаю? Или надо сидеть и кивать? Да, многие мужчины изменяют, но не все! Возьми хоть Майлза! Он ходит на

вечеринки и флиртует, в стрип-бар заглянуть не откажется – посмотреть на проколотый сосок какой-нибудь горячей штучки, но спать ни с кем не

станет! Конечно, недостатков у него полно, я целый день перечислять могу, зато он верный! Так что не все одинаковые!

В кухне стало так тихо, что слышно было, как работает холодильник. Наверное, она хватила через край. Эмили никогда не умела вовремя

остановиться. Похоже, Каролина обиделась. Мириам схватила с детской тарелки черничный кекс и сунула в рот. Эмили проводила кекс

многозначительным взглядом.

– Отстань! – огрызнулась Мириам с набитым ртом.

– Потом не жалуйся, что опять поправилась.

– Это все жизнь в пригороде. Я от нее толстею. Помнишь, какая я была худенькая, когда мы жили в городе? Пешком везде ходила и много

работала, а тут я весь день ем.

Каролина глотнула кофе. Казалось, ее мысли витали где-то далеко-далеко.

– Наверное, я слишком давила на него, когда хотела забеременеть. Раньше у нас был просто потрясающий секс, а потом все свелось к зачатию.

Нет, Грэм обязательно вспомнит о наших чувствах! Я не верю, что он хочет развестись!

Эмили схватилась за голову.

– Каролина! Давай перечислим все факты. Когда мои клиенты оказываются посреди кошмара, очень трудно трезво оценить обстановку. Факты

помогают.

– Мне кажется, сейчас не лучшее время… – Мириам схватила с тарелки очередной кекс.

– Нет-нет! Эмили, говори! – возразила Каролина.

– Итак, ты знаешь о двух изменах. Оба раза он сам признавался и просил прощения. Так?

Каролина кивнула.

– На этот раз доказательств, что у него роман, нет. Ты просто подозреваешь.

Снова кивок.

– Но сейчас все иначе. Не то что он поддался искушению и сожалеет.

– В смысле «иначе»? – слабым голосом переспросила Каролина.

– Либо он влюблен, либо чего-то хочет от той женщины. Мне кажется, второе. Риган Уитни – идеальная дочь бывшего президента. Она слишком

хорошо себя контролирует для незначительных чувств и вряд ли позволит себе завести интрижку с женатым мужчиной.

– Ну зачем сейчас об этом говорить? – поежилась Мириам.

– А когда еще? – перебила Эмили. – Возьмите любую газету, и поймете, что у Грэма огромные амбиции. И у него есть все, чтобы в две тысячи

двадцатом самому стать президентом: белый мужчина англосаксонского происхождения, за плечами Гарвард, Оксфорд и партнерство в

престижной юридической фирме, занимает пост сенатора от штата Нью-Йорк! Слышали, какую проникновенную речь о семейных ценностях он

произнес на Демократической национальной конвенции? Она вывела его в лидеры!

– Он сам не ожидал, – кивнула Каролина.

Эмили окинула ее внимательным взглядом. Вопреки стереотипам Каролина вовсе не глупа.

– Вот именно. И теперь этот лидер спутался с девушкой, у которой связей в политике гораздо больше, чем у него. Что будет делать тот, кто

только что разглагольствовал о семейных ценностях? Бросит жену? Обменяет бывшую модель на версию помоложе?

Каролина вздрогнула, однако Эмили неслась дальше:

– Разумеется, нет! Ему нужно выйти сухим из воды! Так что он тебя подставил. Теперь в том, что ваш брак рухнул, виновата ты.

– Что? – выдохнула Каролина, округлив глаза.

– Грэм. Тебя. Подставил. Чтобы развестись и не потерять голоса избирателей. Очевидно.

– Да ну, – вмешалась Мириам. – Я назову тысячу причин…

– Хватит прятать голову в песок! – отрезала Эмили. – Какой смысл отрицать очевидное? Каролина, ты выпила всего полбокала вина! Едва

отъехала от дома, тебя задержали. Ты явно живешь не в том районе, где полиция то и дело всех останавливает. Ни ты, ни твой сын не знаете, откуда

в машине взялись две пустые бутылки. Тебя загребли в участок, не дали алкотестер, не взяли кровь на анализ! Ты не докажешь, что была трезвая! –

Каролина безо всякого выражения смотрела на Эмили. – А потом тебя продержали в участке до утра! Жену сенатора, трезвую, без прошлых

приводов! Думаешь, просто так? – На лице Каролины не дрогнул ни один мускул. – Вот-вот! Значит, все подстроено. Кто-то подсунул в машину

пустые бутылки и позвонил приятелям из полиции в Бетесде, чтобы тебя проверили. И этот кто-то – Грэм! Больше некому!

– Эмили, хватит! – воскликнула Мириам.

– Она права! – прошептала Каролина.

Подруги обернулись к ней.

– Да, ты права, – продолжила она, – это все объясняет. И бутылки, и то, что мне не предложили пройти тест, и то, как со мной обращались. Мой

так называемый адвокат и пальцем не пошевелил, чтобы помочь. Грэм вышвырнул меня из дома. Из моего собственного дома! И нес всю эту чушь

про безопасность сына… Как же я сама не догадалась?

В комнате вновь стало тихо.

– Господи, меня тошнит! – Каролина схватилась за горло.

– Он захотел развестись, – пропела Эмили. – Не просить же ему об этом, как всякому нормальному человеку? Конечно, нет! Американцы не

проголосуют за разведенного. Особенно после Трампа. Они ведь за семейные ценности, за традиции! Им вовсе не хочется, чтобы их президентом

стал человек, который бросил красавицу-жену ради девушки помоложе.

Каролина скривилась, словно от боли.

– Прости, я не слишком тактична…

Она промолчала.

– Ладно, мне пора собираться, а то на самолет опоздаю. – Эмили направилась вверх по лестнице, мечтая о том, как сядет в такси и примется за

работу.

Каролина ее окликнула.

Эмили обернулась и посмотрела в лицо бывшей модели. Никаких слез, одна ледяная решимость. «Молодец, девочка! – подумала Эмили. – Ты

никогда из этого не выпутаешься, если будешь рыдать целыми днями. Давно пора разозлиться».

– Помоги мне вернуть сына и прижать к ногтю этого урода. Хочу, чтобы весь мир знал, какой он подлец!

Эмили улыбнулась во весь рот.

– Каролина, дорогая, с удовольствием!

Глава 11. Мамочка ушла

Мириам

– Мама! Мамочка!

Мириам затаилась в глупой надежде, что дочка забудет, что хотела, и уснет. Напрасные мечты.

– Ма-ам!

Мириам вздохнула, заставляя себя быть терпеливой. Ребенку всего пять. Понятно, что Мэйси не хочет укладываться спать. Это жизнь.

– Да, солнышко? – Она приоткрыла дверь в спальню.

– Ты мне нужна!

– Я тут! Что ты хотела?

– Иди сюда!

– Солнышко, мы уже три книжки прочитали и две песенки спели. Вода у тебя есть. Пижаму с Русалочкой мы нашли, и ты в нее переоделась.

Страшного Груффало я с полки убрала, под кроватью проверила – там нет лисы! Пора спать.

– Я хочу обнимашек! – сладким голоском пропела Мэйси.

Девочка неглупа, она давно раскусила, что в объятиях мама ей не откажет. Что ж, дети быстро растут, через несколько лет дочка сама

перестанет об этом просить. Мириам забралась к ней под одеяло и прижала к себе. Накраситься на вечеринку уже не успеет… Ну, и ладно! Она

вдохнула запах волос Мэйси, еще влажных после душа, и улыбнулась. Полежав немного, Мириам поцеловала девочку в лоб, шепнула «люблю тебя»

и на цыпочках вышла из комнаты. Протестов не последовало. Ура, может, и накраситься успеет!

Но тут пришло сообщение от Эшли. Она уже подъехала.

– Черт!

Мириам глянула в зеркало – видок так себе. Ей удалось откопать более-менее чистый свитер красивого голубого оттенка с высоким горлом, а

вот легинсы на ней домашние, все в катышках. Небрежный пучок явно не удался – на затылке торчала какая-то жалкая шишка. Да уж, она так и не

научилась стильно одеваться.

«Ну и ладно», – подумала Мириам. Ей не на выставку. Там будут одни женщины. К чему наряжаться? Эшли весьма туманно объяснила, по

какому поводу они собираются, сказала только, что их ждут вино и приятная компания. Мириам не стала отказываться. Она и так почти никого в

городе не знает, так почему бы ей не развлечься?

– Прости, что задержалась, меня Мэйси не отпускала, – тяжело дыша, пробормотала Мириам, садясь на переднее сиденье. – Спасибо, что

заехала!

– Не за что, милая! Отлично выглядишь! – проворковала Эшли.

На ней тоже был свитер с высоким горлом, но бежевого оттенка – мягкий даже на вид, словно его связали из ресничек ягнят. Она

скомбинировала его с белыми джинсами, изысканным ювелирным комплектом с бриллиантами и эффектными черными ботинками. Светлые

волосы лежали волосок к волоску. И пахло от нее очень вкусно. Идеальная женщина.

– Как ты так волосы укладываешь? – спросила Мириам, ощупывая свой пучок.

Она недавно сходила к местному пареньку, который славился тем, что стриг на сухую кудрявые волосы и называл это стрижкой «Дива».

Красота продержалась тридцать шесть часов, потом «Дива» на голове Мириам вновь превратилась в пушистый непослушный одуванчик.

– Ой, брось! Я неделю голову не мыла! Честно говоря, я злоупотребляю сухим шампунем. Люси мне вчера сказала, что я уже им пропахла!

Мириам рассмеялась.

– Если тебя это утешит, я вчера нашла в школьной папке у Мэтью свой портрет. Он отдельно обратил мое внимание на три морщины на лбу и

мешки под глазами. Говорит: «Это ты, мамочка, когда сильно устала!»

– Классика жанра! – засмеялась Эшли.

– Кто сегодня будет? Я захватила бутылочку вина, а больше…

– Молодец, все правильно! Народу соберется немного. Вино и шопинг – ничего особенного.

Шопинг, значит. Вот оно что. Как же она сразу не догадалась! Мириам тихонько улыбнулась. Наслышана она обо всех эти пригородных

вечеринках, где сначала предлагают вино и легкие закуски, а потом хозяйка вроде как непринужденно, а на деле довольно навязчиво пытается

всучить косметику или посуду. Эшли упомянула, что недавно так накупила всего подряд: от браслетов до тренировочной одежды и крема от

морщин – хотя изначально планировался книжный клуб.

Гостьи собрались в гостиной перед шикарным камином – пили вино и болтали. Кое-что Мириам уже видела на смотринах. Были среди

приглашенных и несколько мамочек из школы. Остальных она видела впервые – красивых, уверенных в себе, идеально причесанных незнакомок.

– Всем привет! Это Мириам Каган, кто не знает! Она сюда переехала. У нее очаровательные двойняшки, Мэйси и Мэтью – они ходят в

подготовительный класс, а старший, Бенджамин, – во второй.

У Мириам запылали щеки. Ей отчаянно хотелось провалиться сквозь землю. За десять лет, проведенных в большом городе, она слишком

свыклась с той жизнью. Влиться в местное общество оказалось труднее, чем она думала. Все дружелюбно улыбнулись, помахали ей и вернулись к

своим разговорам. Эшли тут же куда-то испарилась, и Мириам вдруг очутилась на кухне совсем одна. Она налила себе вина. Не зная, что делать

дальше, сунула в рот кусочек пармезана и огляделась.

Дом, конечно, впечатлял. Сводчатые потолки, огромный камин, множество пушистых пледов и подушечек – хоть магазин открывай. Под

кофейным столиком лежал меховой ковер, сшитый из бело-серых шкурок. Он гармонировал с модным деревянным полом, тоже серым. Повсюду

горели свечи. Из невидимых динамиков доносилась приглушенная чувственная музыка. Длинноволосые длинноногие феи порхали кругом, целовали друг друга в щечки, интересовались успехами детей, распорядком тренировок и планами на отпуск.

– Мириам, верно? – с улыбкой спросила элегантная брюнетка со стрижкой-боб и фарфоровой кожей. – Меня зовут Клэр. Хорошо, что пришли!

– Очень приятно, Клэр! Это ваш дом? Тут так здорово! У вас прекрасный вкус, мне очень нравится!

Улыбка Клэр стала гораздо шире.

– Спасибо, дорогая! Эшли говорит, у вас трое детей, и все в начальной школе?

Мириам кивнула.

– А вы с ними дома сидите?

Мириам открыла и закрыла рот.

– Ну, да. Вообще-то я всегда работала, просто последние несколько месяцев немножко расслабилась. Так здорово…

– Согласна, – перебила Клэр. – Не хотите присоединиться к благотворительному фонду? Взносы небольшие, но на эти деньги столько всего

хорошего делается! Мы проводим отличные мероприятия. Собранные средства идут на то, чтобы облегчить жизнь бедных деток, которые живут

рядом с нами, но столько страдают.

– Звучит отлично, – пробормотала Мириам.

Конечно, ей хотелось бы помочь детям, однако пояснения Клэр звучали весьма расплывчато.

– А, вот вы где! – Эшли заглянула в кухню, чтобы подлить себе вина. – Как я рада, что вы уже познакомились. Дети Мириам с моими в одной

школе. Я знала, что вы друг другу понравитесь!

– И ты была права! – поддакнула Мириам. Пожалуй, чересчур громко.

После секундного замешательства Эшли склонилась к Клэр и театрально шепнула:

– Выглядишь просто великолепно! С трудом верится, что всего месяц прошел!

Мириам притворилась, будто не слышит, однако Клэр спокойно ответила:

– Да, несколько недель назад все поправила – грудь, живот, вагину. Пытка конечно, но того стоило. – Она погладила себя по подтянутому

животу. – Я сегодня столько газировки выпила, да и месячные скоро начнутся, а живот все равно плоский, видишь?

Эшли внимательно осмотрела приятельницу.

– Слушай, как я жалею, что не уменьшила желудок, когда грудь делала! Не говоря уже о вагине! Я не сама рожала – три кесарева. И думать не

думала, что с возрастом вагина все равно растянется! Из меня тампоны вываливаются во время прыжков на тренировке!

– Как знакомо! – кивнула Клэр. – Раньше секс был – все равно что карандаш в ведре! Меня не особо напрягало, а Эдди постоянно скулил и

жаловался! То, что я двоих детей ему родила, – это ничего, я еще и узкой должна оставаться, словно девочка-подросток!

– Ой, они все такие! Сейчас-то небось доволен?

Клэр разыграла смущение.

– А как же!

Мириам тоже рассмеялась, однако в душе встревожилась. Может, Пол поэтому не хочет с ней спать? Бена она рожала сама, а с двойняшками

делали кесарево. Конечно, когда она чихала или смеялась, тампоны из нее не выпадали. Этого достаточно? Или Мириам чего-то не понимает?

Клэр посмотрела на часы и вздохнула.

– Ого, почти половина девятого! – Она крикнула собравшимся: – Леди, переместимся в гостиную!

Не успели они усесться, как в дверь позвонили. Какая-то дама восторженно пискнула. Кого же они так ждут, подумала Мириам. Неужели

какую-то знаменитость? Ходили сплетни, что в их края переехала Блейк Лайвли, хотя наверняка никто не знал. Краем уха Мириам слышала, что

кто-то упомянул о жене сенатора Хартвелла, которая прячется в Гринвиче, хорошо, что тему сразу сменили.

Появившуюся в дверях Мириам знала. Ее дочь ходила в один класс с Беном. Мать Мириам наверняка назвала бы ту рыжую кудрявую девчушку

невоспитанной. Сэйдж – так звали женщину. На ней было струящееся длинное платье и кашемировый кардиган. На шее висело несколько

тоненьких золотых цепочек. Голову обвивала рыжая коса. Бледная кожа была сияющей и идеальной даже без макияжа. Сэйдж словно вернулась с

музыкального фестиваля. Мириам представила, как эта красавица чувственно затягивается косячком, а потом скидывает кардиган и танцует у

костра в компании молодых людей с проколотыми языками.

Сэйдж улыбнулась собравшимся и неожиданно низким голосом спросила:

– Ну, что? Начинаем веселиться?

– Ох, сгораю от нетерпения! Что же она нам приготовила? – Эшли потянула Мириам за руку и усадила на низкий диван. – Надеюсь, ты захватила

кошелек?

Сэйдж тянула за собой чемодан. Вряд ли в нем украшения – слишком большой, подумала Мириам. Хотя как знать. Она сделала глоток вина.

Сейдж сказала:

– Спасибо большое, Клэр, что разрешила нам собраться у тебя! Обещаю, мы не запачкаем диван лубрикантами!

Все рассмеялись.

– А разве Сэйдж не педиатром работает? – шепнула Мириам на ухо Эшли.

– Работала, но уволилась. Говорит, график слишком тяжелый.

Мириам кивнула. Сэйдж оглядела комнату.

– Леди, прежде всего объясню, чего я делать не буду. Я не собираюсь играть в глупые игры и впаривать вам шоколадную пасту для тела или

подсовывать мерзкий дилдо из пластика и объяснять, как он изменит вашу жизнь.

Кто-то засмеялся, хотя Мириам с облегчением отметила, что многим, как и ей, не по себе.

– Я посоветую вам пару классных штук. – Сейдж выдержала драматическую паузу. – Кто хочет, чтобы интерес мужа не угасал?

Некоторые высказались, что типа им все равно, но большинство подняли руки.

– И что вы для этого делаете?

Тишина.

– Когда вы в последний раз надевали красивое белье перед тем, как лечь в постель?

– Если считать за красивое белье футболку из колледжа и боксеры мужа, то вчера! – заметила одна из гостей.

Все рассмеялись. Мириам глотнула вина, смутившись, что захохотала слишком громко.

– А когда, – позвольте узнать, – вы делали ему минет?

– Мужу? – хрипло переспросила Эшли.

Женщины снова расхохотались.

Сэйдж покачала головой, словно они все жестоко ее разочаровали.

– Ясно, про анальный секс можно не спрашивать. Кстати, вы многое упускаете. Для женщины это не меньшее удовольствие.

Единственная беременная среди них грустно заметила:

– Мой муж анальный просто обожает. – Она потерла огромный живот и усмехнулась. – Но сейчас… Кто же не любит обострившийся при

беременности геморрой и разговоры за ужином о запорах.

Внезапно Мириам осознала, что у них с Полом не все так плохо.

Сэйдж шутливо замахала руками:

– Ладно-ладно, Лиза, у тебя единственной есть оправдание! Но что с остальными? Если не будете заниматься с мужьями любовью, они пойдут

на сторону!

– Обещаешь? – мечтательно вздохнула невысокая женщина в джинсах и кожаной куртке.

Дамочки покатились со смеху, кто-то даже захлопал в ладоши. Но Сэйдж, не обращая на них внимания, принялась извлекать из чемодана

симпатичные баночки и тюбики.

– Это наша линия для ванны и душа: соли, ароматические распылители, массажные масла и кремы для тела. Никаких парабенов, все

произведено в США по рекомендациям всемирно известных дерматологов. Аллергические реакции и раздражения на коже полностью исключены!

Но самое главное: в составе – специальная формула, которая привлекает мужчин!

Мириам покрутила в руках стеклянную бутылочку. На этикетке значилось: «Чувственное масло для массажа». Она открутила крышечку и

понюхала – ей сразу же захотелось обмазаться им с головы до ног! Да, она с удовольствием купит бутылочку и сделает Полу массаж. Мириам уже и

забыла, когда в последний раз разминала мужу плечи. Она приняла от Эшли новый бокал с вином и откинулась на спинку дивана.

Сэйдж доставала все новые и новые красивые коробочки с наклейками.

– Можете открывать и смотреть! – подбодрила она.

Мириам передали коробку, которая вполне сошла бы за упаковку для какого-нибудь гаджета. В ней лежало лавандового цвета яйцо, которое

вибрировало, если надавить. В описании говорилось, что оно запрограммировано на десять стандартных режимов, но можно настроить на шесть

индивидуальных. Еще в коробке нашлась белая подставка для зарядки и шелковый чехол. Само яйцо на ощупь было гладким, но мягким.

– А, вот этот прибор у… Простите, не знаю вашего имени…

Мириам слишком увлеклась и не заметила, что Сэйдж обращается к ней.

– Мириам Каган, – сказала Эшли.

Мириам подняла голову. Все в комнате смотрели, как она исследует вибратор. Краска залила ее лицо.

– Этот вибратор в руках у Мириам – хит продаж! Дорогая, покажите нам, пожалуйста.

Мириам приподняла яйцо.

– Жемчужина дизайнерской мысли! – воскликнула Сэйдж, будто говорила о шедевре архитектуры от Фрэнка Гери. – Этот вибратор гораздо

отзывчивее, чем ваш «порше», и, поверьте, сделает вас намного счастливее! Он прекрасно подходит для игр с партнером, потому что не имитирует

пенис вашего мужа. Вибратор изготовлен из медицинского непористого силикона, его легко мыть. К тому же он водонепроницаемый, его можно

брать с собой в душ или ванную. Как он вам, Мириам?

– Мне? – робко пискнула та. Ну почему она ведет себя как ханжа? Это же всего-навсего вибратор, а не плетка или наручники! И все же ей

хотелось провалиться сквозь землю. – Ничего… симпатичный…

Все расхохотались. Даже Сэйдж хищно усмехнулась.

– Это подарок. Он ваш! Обязательно воспользуйтесь им.

Раздались восторженные хлопки. Мириам сумела выдавить из себя «спасибо» и сунула вибратор в сумочку вместе с зарядкой и чехлом, словно

какой-то грязный секрет.

Все переключились на вибратор в форме губной помады с логотипом «Ив Сен-Лоран». Мириам проскользнула в кухню, схватила с подноса

самый большой кусочек пармезана и сунула в рот. Она потянулась за вторым, и тут появилась Эшли.

– Весело, правда? – рассмеялась она, наполняя бокал в третий раз.

Мириам не хотелось занудствовать, но вообще-то им с Эшли еще обратно ехать!

– Всем нужно освежить атмосферу в спальне! – продолжила та.

– У меня в спальне все давным-давно стухло! – выпалила Мириам и тут же обмерла, испугавшись собственной откровенности.

– Милая, наверняка ты преувеличиваешь! Когда дети маленькие, личная жизнь обычно идет на спад. Потом все восстанавливается! – Эшли

взяла с тарелки маленькую морковку и осторожно обмакнула в хумус. – Вы с Полом часто сексом занимаетесь?

– Редко.

– Раз в неделю? Или в полторы?

Ну вот, опять! Эшли повторила то же самое, что Эмили, только у Эшли трое детей!

– Примерно, – солгала Мириам. – А вы с Эриком?

Эшли рассмеялась.

– Не так часто, как хотелось бы Эрику! Он то и дело пытается на меня залезть. Я уступаю ему раза три или четыре в неделю.

Должно быть, у Мириам на лице отразилось потрясение, потому что Эшли поспешно добавила:

– Если разрешаю ему посреди ночи, то он согласен, чтобы я просто спокойно лежала.

Мириам делано усмехнулась:

– Класс!

Кажется, Пол никогда в жизни не будил ее среди ночи, чтобы заняться сексом.

– Я так рада, что Пол с Эриком сегодня выбрались поиграть в покер! – воскликнула Эшли. – Так трудно подружиться именно парой, чтобы все

четверо друг другу нравились!

– Разве сегодня? Пол же дома дежурит с детьми. Ой, что это я! Звучит как повинность, хотя они и его дети тоже!

Эшли вытащила телефон и показала сообщение от Эрика: «Ко мне ребята придут в покер поиграть. Позвал Пола, как ты и просила. Он придет».

Мириам схватилась за свой телефон и набрала сообщение:

«Ты где?»

Появились три точки, затем ответ:

«Играю в покер у Эрика. Дети спят. С ними дочка Миллеров из дома напротив. Ты там как, веселишься?»

«Да», – ответила Мириам, скрывая раздражение. Надо же, муж быстренько позвал няню и ускользнул из дома, и даже не подумал сообщить ей.

Эшли вновь обмакнула морковку в хумус. Прожевав, качнула головой.

– Они говорят, что в покер играют. Ерунда! На самом деле собрались, чтобы поглазеть на нашу новую няню.

– У вас новая няня?

– Ага. Грудь и попа такие, что умереть можно! Мы на прошлых выходных всей семьей ездили в крытый аквапарк, я думала, Эрика удар хватит, когда он ее увидел. Представь, она вышла в бикини – три полоски, и все! А на мне купальник для дайвинга с длинными рукавами и носочки

специальные, чтобы ноги не скользили!

– Да уж! – Мириам покачала головой. Что же там за девица, если даже такая роскошная и стройная блондинка, как Эшли, из-за нее

распереживалась.

– Мы уже третью иностранную студентку приглашаем. Первые две были просто отличные – полные, корявенькие. У второй так вообще все лицо

в прыщах. Правда, ей это не помешало – приволокла какого-то парня из города и занималась с ним сексом в комнате у Тайлера. Пришлось ее

уволить. Фу! Как представлю себе эту картину!

– Кошмар какой! – развеселившись, охнула Мириам.

– Еще бы. Только в середине года нормальную няню не найти, остались только красотки, которых мамаши не хотят в дом пускать.

Страшненьких разбирают, как горячие пирожки, а к августу только супермодели остаются. У Клэр в том году была копия Скарлетт Йохансон, только

еще красивее.

– Мама дорогая!

– Вот-вот! Но что делать, не самой же о собственных детях заботиться!

Эшли рассмеялась, прекрасно понимая, как прозвучали ее слова. Впрочем, кажется, ее это не заботило. В кухню впорхнула Клэр.

– Я тоже не за тем отказывалась от карьеры на Уолл-стрит, чтобы сидеть с детьми без няни! Я же не клуша какая-нибудь! – Она подмигнула

гостьям.

– Золотые слова! – Эшли подняла бокал и опрокинула его, не дожидаясь остальных.

Мириам решила, что домой поедет на «Убере».

– Мириам, тебя Сэйдж искала.

Та вспомнила о лавандовом яйце в сумочке и покраснела.

– Меня? А зачем?

– Наверное, твоя очередь идти на приватный сеанс. – Эшли вновь наполнила бокал. – После общей демонстрации Сэйдж с каждой гостьей по

очереди закрывается, чтобы спокойно показать другой товар.

– Мне уже хватит, я…

– Ладно тебе скромничать! – Эшли схватила Мириам за руку, пролив немного вина на стойку. – Поверь, Пол только «спасибо» скажет. Подумай о

том, что, когда в браке воскресает секс, у мужчин вновь просыпается желание дарить женам бриллианты!

– Ну, секс у нас не то чтобы совсем умер… – пролепетала Мириам. И зачем она рассказала Эшли про их с Полом личную жизнь?

– Давай-давай! Купи первое, на что взгляд упадет, ему все понравится!

Мириам не успела начать спорить. Из ниоткуда появилась Сэйдж и утянула ее за собой.

– Добро пожаловать в мой будуар! – Сэйдж обвела комнату рукой.

Кабинет мужа Клэр был обставлен в типично мужском стиле – сплошное красное дерево. Тем забавнее смотрелись разбросанные повсюду

предметы. На стене висел портрет какого-то промышленного магната. Он хмуро взирал на секс-игрушки всех сортов и размеров, сваленные на

столе. На бархатном диване висело развратное кружевное белье, на подоконнике стояли всевозможные баночки со смазкой.

– Спасибо за вечер! – Мириам старалась смотреть Сэйдж в глаза. – За рассказ и за лавандовую… штучку. Думаю, на сегодня мне достаточно.

– Я же не заставляю! – пропела Сэйдж, проводя Мириам вдоль импровизированных витрин. – Просто осмотритесь. Многие поначалу

смущаются, но если бы вы знали, сколько браков спасли правильно выбранные аксессуары!

Мириам сконфуженно хмыкнула:

– У нас с Полом все хорошо! Просто дети маленькие, а в остальном все нормально…

– Разумеется, – согласилась Сэйдж. – Однако годы «поста» – назовем их так – затягиваются. Надо за этим следить! Сначала вы списываете

недостаток интимной жизни на хлопоты с младенцем, и вот вашему младшему уже четыре, а вы все равно не помните, когда в последний раз

занимались сексом.

«Нашим уже пять», – подумала Мириам.

– А потом – оп! – муж спутался с какой-нибудь секретаршей. И все, конец света! Стереотипы возникают не на пустом месте!

Мириам представила Пола, который сидит в богатом доме и пялится на ничего не подозревающую иностранную няню, забредшую на кухню за

бананом или банкой колы. Мириам посмотрела на белье – все микроскопических размеров.

– На меня ничего из этого не налезет! – Она махнула рукой на костюм женщины-кошки, в который с трудом втиснулась бы десятилетняя

девочка.

Сэйдж кивнула, а Мириам постаралась не обидеться.

– Я не белье имела в виду. Вот, посмотрите. У меня эта штука просто нарасхват. К тому же отличный способ разнообразить семейную жизнь, как

раз для скромниц.

– Что это? – спросила Мириам, принимая у Сэйдж симпатичную синюю коробочку с надписью «Любовь – это искусство».

– Белый холст размером примерно со шторку для ванной. Идет в комплекте с безопасной и полностью органической краской для тела.

Постелите его на полу в спальне или в ванной и распишите друг другу тела. Займитесь любовью прямо на нем, а потом сходите вместе в душ, чтобы

смыть краску. Вы же наверняка так раньше делали, только когда это было в последний раз?

– Давно, – проронила Мириам, глядя на коробочку.

– А самое захватывающее, что холст можно отправить обратно производителю, они вставят его в рамку – можете сами выбрать, в какую, – и ваш

шедевр останется на память! Повесите над кроватью и будете вспоминать о той ночи. Согласитесь, идеальный сценарий для ночного рандеву!

– Звучит классно! – Мириам представила, как они с Полом разрисовывают друг друга краской и катаются по полотну. Пожалуй, будет весело. Не

надо натягивать колющееся кружевное белье и ничего в себя пихать. Ей не хотелось изображать школьницу или медсестру, она мечтала просто

заняться старым добрым сексом со своим мужем. Да, Сэйдж права. Для начала совсем неплохо.

– Сегодня у меня их почти раскупили! В половине гринвичских спален будет висеть такой!

– Хорошо, беру! – Мириам достала карточку.

– Вам понравится, – пообещала Сэйдж и сунула коробку в коричневый бумажный пакет. – И вашему мужу тоже. Вот, приложите палец.

Мириам взяла у Сэйдж планшет и едва не поперхнулась, увидев сумму – 475 долларов!

– Ой, я и не думала, что… Дороговато, если честно…

– Оформление в рамку входит в стоимость. Дорогая, уверяю, ваша жизнь полностью изменится, а это бесценно!

В дверь постучали.

– Секундочку! – крикнула Сэйдж. – Мы почти закончили.

«Вот тебе и не заставляю», – подумала Мириам, прикладывая палец к экрану. Сэйдж из-за ее плеча быстро нажала на «Ввод» и одарила Мириам

лучезарной улыбкой.

– Удачи вам и всяческих удовольствий! Приходите еще, уверена, ваш муж оценит!

Мириам, пошатываясь, вернулась в гостиную. Там оставались Эшли и еще три или четыре гостьи. Они хохотали так, что по лицу текли слезы.

– Ну, что купила? – спросила Эшли.

– Да так, ничего особенного, – пробормотала Мириам, пряча бумажный пакет за спину.

– Спорим, что холст! – воскликнула одна из дамочек. Мириам знала, что она возглавляла родительский комитет. Женщины закивали.

– Отстаньте от человека! – велела другая, у нее были близнецы такого же возраста, что и у Мириам. – Эшли говорит, вы дружите с Каролиной

Хартвелл? Правда, что она выпила целую бутылку текилы и села за руль с детьми в машине?

– Нет, на самом деле неправда! – сказала Мириам.

Все притихли, но она не знала, что еще добавить. Не объяснять же, что сенатор подставил жену. Она сделала глоток вина. Гости сменили тему.

Мириам не сразу сообразила, что опьянела. С другой стороны, ну и что? Здесь так мило и уютно. Когда она в последний раз выпивала с

подружками? Эшли, конечно, чересчур деятельная, однако она окружила Мириам заботой, познакомила со всеми, чтобы та побыстрее освоилась.

Самое главное, Мириам сделала шаг, чтобы разобраться с тем странным отчуждением, которое установилось между ней и Полом. Она глубоко

вздохнула, собралась с духом и отправила мужу сообщение, которое в мире добропорядочных мамаш сочли бы крайне скабрезным:

«Мы тут прибамбасами для секса запасаемся. Как там покер? Увидимся дома. Ха-ха!»

Она с улыбкой поднялась и двинулась за следующим бокалом.

Внезапно Мириам вспомнила о Каролине. Хорошо, что она наняла Эмили, потому что в Гринвиче все явно считали ее алкоголичкой. И правда

пора спасать репутацию. А еще Мириам подумала о том, что вечеринка, в общем-то удалась. Кажется, Гринвич не так уж и плох.

Глава 12. Плохой поступок

Каролина

– Прости, мне правда очень жаль. Хотелось бы, чтобы все сложилось иначе. – Натали сцепила руки, глядя в стол.

В кофейне в Джорджтауне было полно народу, все сбежались на ланч. Молодые офисные сотрудники в костюмах, студенты в толстовках, мамочки, упакованные в спандекс. Каролина порадовалась, что не столкнулась ни с кем из знакомых.

– Понимаю, – тихо сказала она, хотя, конечно, не понимала.

– Если бы все зависело только от меня! Но совет решил единогласно. Дорогая, это временно, пока ситуация… не прояснится.

– Ага.

Натали перегнулась через стол и положила руку ей на локоть.

– Лина, скажи хоть что-нибудь, пожалуйста! Чем я могу помочь?

– Верни мою работу! Ты же знаешь, я не делала того, в чем меня обвиняют! И что я, как никто, волнуюсь за дела школы.

– Если бы я могла! Но школа существует на деньги спонсоров. Главный из которых созвал совет директоров. Они проголосовали за то, чтобы

временно отстранить тебя, пока все не уладится. Проблемы с законом и огласка в СМИ бросают тень на нашу репутацию. Ты же понимаешь…

– Понимаю. Как я это все ненавижу.

– Я тоже.

Секунда неловкого молчания, и Натали поднялась, опираясь руками о стол.

– Прости, пора бежать, после обеда у меня по плану встречи с родителями.

– Да, конечно, – поспешно ответила Каролина, хотя не ожидала, что Натали так резко оборвет разговор.

– Будем на связи! Если понадобится помощь, только скажи.

Каролина поднялась, чтобы обняться на прощание. Посетители кофейни уставились на нее. Привычное дело – росту в ней шесть футов, и ее

лицо раньше мелькало на обложках. Люди часто ее узнавали. Теперь же она подозревала, что на нее оглядываются из-за последних новостей. В

сегодняшнем выпуске «Пост», к примеру, появилась ужасная фотография из того супермаркета в Гринвиче с огромной подписью: «МОДЕЛЬ ИЛИ

БОМЖИХА?» Каролина в истерике бросилась звонить Эмили. Та еле ее успокоила. Сказала, что работает над планом.

– Хорошо, – пробормотала Каролина, однако Натали уже умчалась.

Тогда она вновь опустилась на стул и подула на чай. Какой-то тип лет сорока в мерзком сером костюме не сводил с нее глаз. Каролина

уставилась на него в упор. Тот не выдержал и отвернулся. Зазвонил телефон. Она взяла трубку.

– Трип?

Его голос звучал сдержанно:

– Лина, привет! Я переговорил с Грэмом, мы все уладили. Можешь прийти сегодня к Гарри в бассейн. В нынешних обстоятельствах это хороший

компромисс!

Трип говорил с такой гордостью, словно выбил ей опеку над Гарри.

– Не надо, Трип, можешь не разоряться. Ты знаешь, что на самом деле происходит, и я тоже знаю.

– Лина, ты не…

– Приду к четырем.

– Подожди, Грэм настаивает, чтобы ваша встреча прошла под наблюдением.

– Под каким еще наблюдением?! В школьном бассейне? Там и так вся команда, тренеры и родители! Это просто нелепо.

– Таковы условия встречи с его сыном.

– Ах, с его сыном? Я не пойму, ты чей адвокат вообще?

– Я пытаюсь быть беспристрастным, чтобы обе стороны могли договориться. – Трип помолчал и продолжил уже мягче: – Лина, ты же знаешь, по

закону Грэм – единственный опекун Гарри!

Ее словно ударили под дых.

– Сколько раз я просила Грэма оформить усыновление? Сто? Триста? Он все время отмахивался, потом да потом. Теперь я понимаю, что к чему.

Ему не хотелось вести нудные судебные разбирательства, когда найдет себе новую девицу. Предусмотрительный у тебя лучший друг! А ты ему

помогаешь.

– Лина, мы обсуждали это много раз и…

– Я тебе больше не Лина! Это имя для друзей, а ты мне уже не друг. Может, по-твоему, родитель – тот, у кого опека. А по-моему, это тот, кто

встает среди ночи и открывает шкаф, чтобы малыш убедился, что там нет чудовищ! Кто вместе с ребенком смотрит «Трансформеров», когда он

болеет! Кто держит сына за руку у зубного! Кто делает бутерброды в школу, знает всех друзей, возит на секции и обнимает, когда ребенок плачет, потому что его задирают школьные хулиганы! Думаешь, Грэм все это делал?

– Лина, я…

– Каролина!

– Каролина, – медленно повторил Трип. – Я взял на себя смелость позвонить Элейн. Она присмотрит за вами в бассейне.

– Тебе самому не противно?

– Но Гарри с ней… спокойно.

– Мне с тобой не о чем говорить. Передай Грэму, что я приеду. Жду не дождусь встречи с этой бесчувственной рыбой – его мамашей! До

свидания!

Она нажала «отбой» и тут же перезвонила. Трип взял трубку после первого гудка.

– Да, и еще. Ты больше не мой адвокат. Ты уволен.

Каролина не осознавала, что плачет, пока мужчина, который так пристально смотрел на нее, не протянул салфетку. Она поблагодарила, бросила

на стол двадцатку и поднялась, пока тот не решился сесть рядом.

– Мне пора, – сказала она, подхватила пальто и сумку и побежала к машине, которая стояла перед центром семейной медицины.

Там работал Джерри Голдвин, друг детства Грэма. Голдвину было слегка за пятьдесят – моложе, чем их родители, но старше, чем они сами.

Каролина считала его другом семьи. Когда Грэм объявил о переезде в Вашингтон, Каролина порадовалась, что у них будет свой доктор. Тот

консультировал их по лечению бесплодия, даже когда они жили в Нью-Йорке.

Каролина, как сумела, вытерла тушь под глазамии и поднялась по ступенькам в приемную. Помощница доктора Глория тепло с ней

поздоровалась.

– Каролина, милая! Тебе назначено?

– Привет, Глория. Нет, я проезжала мимо и решила зайти.

Пожилая женщина задумчиво наморщила лоб.

– Уф, а я-то уж подумала, что старческое слабоумие прогрессирует! Он бы с радостью с тобой повидался, но вышел пообедать. Передать ему что-то? В приемной никого не было, и у Каролины мелькнула шальная мысль – уж не предупредил ли Джерри помощницу, чтобы та не пускала эту

алкоголичку, если та вдруг нагрянет. Она почти убедила себя, что дело обстоит именно так, когда дверь на улицу распахнулась, и вошел Джерри.

– Каролина! Кого я вижу!

– Собственной персоной! Была тут неподалеку и решила зайти. Прости, если не вовремя.

– Дорогая, ты всегда вовремя! Пойдем в кабинет! Хочешь кофе или что-нибудь еще?

– Нет-нет, спасибо!

– Глория, не соединяй меня ни с кем, если только не случилось что-то действительно серьезное!

Каролина прошла за Джерри в захламленный кабинет – повсюду от пола до потолка высились стопки книг, на столе громоздились медицинские

карты.

– Прости за беспорядок. Я, наверное, единственный из всех современных врачей еще не перешел на электронную систему! Просто мозги

плавятся от всего этого…

Джерри убрал со стула для посетителей белый халат и бросил его в угол.

– Садись, пожалуйста. Дай хоть посмотрю на тебя.

– На что там смотреть…

– Ерунда! Великолепно выглядишь, как всегда. Просто сияешь!

– Это беременные женщины сияют. А не те, которых бросил муж.

– Верно, – Джерри поморщился. – Мне так жаль. В прессе такую шумиху подняли… Могу чем-то помочь?

Каролина заглянула сюда просто в поисках хоть кого-то дружелюбного, но тут ей пришло в голову, что Джерри точно знает и, пожалуй, мог бы

подтвердить, что у нее нет проблем с алкоголем.

– Ты же знаешь, я не алкоголичка, что бы там мой муж ни говорил. Наоборот, со всеми этими гормональными терапиями и ЭКО я последние

пять лет вообще почти не пью!

– Конечно.

– Если бы ты сделал заявление… Понятно, что не в суде, но заявление для газет или для телевидения было бы очень кстати…

По лицу Джерри она поняла, что тот собирается отказать.

– Лина, дорогая, я бы поставил на кон всю свою репутацию, что ты не пьешь. Но я не знаю, что там сейчас между вами с Грэмом, и это не мое

дело. В газетах пишут, что вы разъехались, он мне об этом не говорил. Надеюсь, ты понимаешь, что я ваш общий врач. И, что еще важнее, общий друг.

Не хочу вставать между вами, слишком ценю и уважаю обоих. – Джерри грустно улыбнулся. – Тебе нелегко. Но ты потрясающая женщина, и ты

справишься. Причем не только справишься, но и обернешь ситуацию в свою пользу. Я уверен.

– Спасибо, Джерри. Мне очень приятно это слышать, особенно от тебя. Я все понимаю, – проговорила она, хотя не была уверена в этом.

На столе Голдвина зазвонил телефон. Он нажал на кнопку и сказал:

– Да, Глория?

– Простите, доктор Голдвин, звонит миссис Оделл. Малыш Эйден свалился со стула и рассек губу. Она спрашивает, ехать ли ей в клинику? И

какого пластического хирурга вы посоветуете?

Джерри нахмурился.

– Погоди, проверю, кто сейчас принимает. Секундочку…

Каролина поднялась.

– Джерри, я пойду. Прости, что вот так ворвалась.

– Даже не начинай, я тебе всегда рад. Прости, но надо помочь этой даме…

– Да, конечно! Передавай привет Айрин! – Каролина взяла сумку и пальто и вышла в приемную. – Глория, рада встрече!

Та помахала ей какими-то бумагами и поманила к себе.

– Что там? – спросила Каролина.

Помощница переключила линию и ответила:

– Нашла парочку старых счетов. Мы послали их в страховую компанию, но те вернули. Я подумала, все дело в коде, и переделала – целых два

раза! – но они все равно не прошли. Проверь, пожалуйста!

– Спасибо! – Каролина сунула в сумочку стопку конвертов, перехваченных резинкой. – Разберусь.

Возьмет ли Грэм трубку, если дело связано с финансами? Конечно, пока он не соизволил это сделать, да и Эмили взяла с нее обещание не

названивать мужу. Мужу, вот именно! Как это случилось? Когда ее муж превратился в человека, которого теперь она едва узнавала?

Каролина выруливала с парковки, когда на дисплее магнитофона высветился номер тети Агаты.

– Привет, тетя! – Каролина перешла на польский. – Как ты себя чувствуешь?

– Нормально, солнышко! Все хорошо. Но я звоню не обо мне поговорить. Ты-то как?

– У меня все отлично. Я в Вашингтоне, еду в Бетесду к Гарри в бассейн. Чувство такое, будто сто лет его не видела.

– Я узнала из новостей, что вы с Грэмом разводитесь.

Судя по тону, это был не вопрос.

– Такие вот дела. – Каролина свернула на шоссе.

– Придурок твой Грэм!

– Не буду спорить.

– Был им и останется!

– Нет, тетя! Это не совсем правда, раньше он был другим!

Тетя Агата заухала по-совиному.

– Ты с матерью, может, так и считали, но у него на лбу все написано. Детка, это было ясно как день! Не буду сейчас бухтеть: «Я же тебе

говорила». Я тебя люблю и не хочу припоминать… Но я тебе говорила! Разве нет? Помнишь, мы с тобой беседовали накануне свадьбы? Я тебе

сказала: «Лина, с виду он хорош, но душонка у него подлая». Помнишь?

– Конечно, помню! Ты на репетиции свадьбы меня в углу зажала и сказала, что ему нужны мои деньги.

– Вот именно!

– А я тебе сказала, что он из богатой семьи. Им все мои заработки что карманные расходы.

– Ладно, не суть. Главное, что я тебя предупреждала.

– Маме он понравился, – прошептала Каролина.

Она помнила все, как будто это было вчера. Ее мать просто сияла. Единственная дочка, ради которой она всем пожертвовала, выходит замуж за

симпатичного успешного адвоката из состоятельной семьи. У нее будет стабильность, положение в обществе, большая семья, много детей и

любящий муж. Значит, все не зря. Если честно, счастье самой Каролины в те дни было тесно связано с материнским ликованием. Она все детство

смотрела, как та убивается на работе. В любом бы зародилось чувство вины.

– Твоя мать любила тебя. Радовалась, что ты устроилась в жизни, что муж будет тебя обеспечивать.

– Но я сама прекрасно могла себя обеспечить!

– Она это знала, Лина. Но ей не хотелось, чтобы ты тоже всю жизнь вкалывала.

Они помолчали. Вместе им было хорошо и уютно. Тетя, считай, вырастила Каролину. Мать работала няней в богатой семье и приходила домой

только по воскресеньям измотанной до предела. Каролина в детстве много плакала, потому что думала, что тех детей мама любит больше, чем ее, поэтому и проводит с ними столько времени. Как будто у мамы был выбор.

Каролине исполнилось четырнадцать, они только-только начали ладить с матерью после стольких лет отчуждения, когда на улице Кракова к

ней подошел приятный мужчина в красивом костюме и спросил, хочет ли она стать моделью. Тетя Агата решила, что он маньяк, но мать Каролины

попросила родителей из той самой богатой семьи, где она работала, разузнать о нем, и те подтвердили – он действительно работал в модельном

агентстве, причем славился острым глазом. Девушки, которых он приглашал, обычно делали блестящую карьеру в модельном бизнесе. Он был

итальянец из Милана, ездил по европейским столицам и маленьким городкам, искал юных девушек и забирал их из обычной серой жизни в мир

славы и больших денег. «Наконец-то!» – воскликнула мать, хотя раньше даже не заикалась о том, что мечтала о модельной карьере для дочери.

«Мама, я хочу стать учительницей!» – возразила Каролина, когда та стала настаивать, чтобы дочь съездила на встречу в Милан.

«А кто тебя отговаривает? Точно не я и не этот, как там его, Фрателли. Просто послушай, что он предложит. Больше ни о чем не прошу».

Вот Каролина и поехала. Разумеется, это было захватывающе – она впервые уехала из Польши, и куда! В столицу моды, где все манило, слепило и

восхищало! Ей было очень приятно, когда сотрудники Фрателли, осмотрев ее с головы до пят, остались довольны. Месяц спустя ей дали первую

работу. А через три месяца Миучча Прада пригласила ее возглавить осенний показ. Еще через полгода Каролина появилась на обложке

итальянского «Вог». Вопрос встал ребром: школа или работа. Все вокруг твердили – потом можно учиться хоть всю жизнь, а век модели краток, значит, надо зарабатывать, пока есть возможность. Так, в шестнадцать Каролина бросила школу, недоучившись всего год. Она переехала в Нью-Йорк

и очутилась в тесной квартирке с тремя такими же юными моделями под надзором какой-то тетки, которая больше заботилась о том, чтобы

девочки не забывали глотать таблетки для похудения, чем вовремя ложились спать. Тогда-то Каролина и поняла, что с мечтами о карьере учителя

можно распрощаться.

– Лина, ты еще здесь? – тихо, но настойчиво позвала тетя.

– Да, прости! – Она ехала в крайнем правом ряду со скоростью пятьдесят пять миль в час, как всегда, когда говорила по телефону. – Даже не

представляю, что бы мама сейчас мне сказала…

– Что гордится тобой, потому что ты такая сильная! Я точно знаю! Твоя мать была умной женщиной и больше всего на свете хотела, чтобы

жизнь у ее дочери сложилась лучше, чем у нее. Так что она была бы очень довольна, увидев тебя сейчас. Пусть земля ей будет пухом…

– Пусть… – эхом откликнулась Каролина.

– Ладно, хватит на сегодня веселых разговорчиков. Обними за меня Гарри и пришли потом фотографии, ладно?

– Хорошо, тетя Агата! Люблю тебя!

– И я тебя!

Каролина дождалась, когда тетя отключится, и медленно надавила на газ. Интересно, ее мама так же себя чувствовала каждое воскресное утро, когда после тяжелой недели ехала в автобусе в дом тети Агаты? А Каролина в обнимку с тряпичной куклой с самого утра прижималась к оконному

стеклу и ждала, ждала, ждала… До встречи с Гарри еще оставалось время, и он вряд ли считал секунды. Наверное, даже не обнимет ее перед

друзьями, ему ведь уже двенадцать. Ничего, лишь одно имеет значение – сама Каролина горит нетерпением, когда же наконец увидит своего

мальчика!

Глава 13. Знаменитости ненадежны и часто не блещут умом

Эмили

– Ты так меня заводишь в этом образе! – простонал Майлз, и у Эмили в животе запорхали бабочки.

– В каком этом? – кокетливо спросила она, указывая на короткие шорты из спандекса и спортивный бюстгальтер с чересчур глубоким

вырезом. – Я так всегда занимаюсь!

Она побежала быстрее. Кроссовки ритмично стучали по тротуару. Майлз догнал ее и ухватил за руку. Довольно крепко.

– Я не дотерплю до дома!

Они вышли на пробежку вдоль пляжа Санта-Моники всего двадцать минут назад, и Эмили пока не хотелось возвращаться. Она чуть замедлила

ход. Майлз прижался к ее бедру. Так, с ним все понятно.

– Ты прямо как озабоченный подросток! Выброси из головы все грязные мыслишки! – Однако у нее уже созрел план, и она знала, что он тоже о

нем догадывается.

Эмили свернула на дорожку, ведущую от пляжа к Оушен-авеню, откуда открывался прекрасный вид на все побережье от Венис-бич до Малибу.

Майлз трусил в нескольких шагах позади. Эмили направилась к отелю «Шаттерз» и помахала швейцару, открывшему для них дверь.

– Добро пожаловать обратно! – сказал тот, решив, что видит постояльцев, вернувшихся с пробежки.

– Спасибо, – в один голос откликнулись Эмили и Майлз.

Они трусцой перебежали через холл и взяли по стаканчику воды с лимоном со столика перед лифтами.

– Жди здесь, – велела Эмили и скользнула в женский туалет.

Она не раз уже забегала в этот отель по пути и знала, что в туалете там не хлипкие кабинки, а практически отдельные комнаты с надежными

дверями. Она высунула голову в дверь и поманила Майлза. Тот с виноватым видом просочился за ней. Через мгновение муж прижал ее к зеркалу во

всю стену и, издав негромкий стон, стал целовать во влажную от пота шею.

– Иди сюда! – Эмили затащила его в самую дальнюю от двери кабинку.

Тут, конечно, чисто и просторно, но все же туалет. Эмили старалась не думать об этом, пока Майлз стягивал с нее шорты. Она оперлась о

раковину. Муж задвигался в привычном для них обоих ритме. Эмили вдруг поймала себя на том, что почему-то думает о Мириам. Неужели у них с

Полом не бывает такого спонтанного секса? По мнению Эмили, в браке всего один плюс – регулярный секс с тем, кто знает, что тебе нравится.

Сегодняшний эксперимент даже не самый рискованный! Когда Эмили приехала в аэропорт встречать Майлза из Гонконга, они синхронно

вытащили платиновые карточки «Американ Экспресс» и направились в лаундж-зону «Американских авиалиний», где оккупировали кабинку с

компьютером. Эмили специально надела юбку. Она задрала ее и пристроилась на мужа сверху в эргономичном офисном кресле. Их, как всегда, никто не заметил. С тех пор как Майлз вернулся, прошло десять дней, каждый из которых они занимались сексом. Им даже в голову не приходило, что может быть иначе.

Когда они закончили, Майлз поцеловал ее в шею и шепнул:

– Ты восхитительна!

– Ты тоже ничего! – мурлыкнула Эмили и вытерлась, как сумела, туалетной бумагой. – Бежим дальше?

Майлз открыл дверь и рассмеялся. На них с ужасом уставилась дама, возрастом годящаяся им в матери. Как она тут очутилась? Эмили не

слышала, чтобы открывалась входная дверь, а потому не сдерживала стоны…

– Прошу прощения! – нервно воскликнула дама. – Но это женский туалет!

– Уже ухожу, – сказал Майлз, подмигнул жене и вышел в холл.

Пока Эмили мыла и сушила руки, женщина не сводила с нее глаз. Эмили помахала ей рукой, пожелала хорошего дня и вышла из туалета.

– Пойдем отсюда, пока нас не арестовали, – прошетала она, шлепнув Майлза по заднице.

Для середины февраля погода была просто отличная, вовсю светило солнце. Они пробежали две мили обратно к дому, который стоял на

границе между Санта-Моникой и Брентвудом. Их путь лежал мимо дома Дженнифер Гарнер. Эмили посмотрела, не играют ли на лужайке дети, но с

тех пор, как Бен съехал, там стало гораздо тише. Когда они с Майлзом наконец добрались домой, оба пропотели насквозь, однако довольно

ухмылялись.

– Отличные проводы, – заметил Майлз, вынимая из холодильника две бутылки с насыщенной витаминами водой.

– Даже не верится, что ты снова улетаешь. Так быстро время пролетело.

– Что ж, предложение еще в силе. Гонконг не так уж плох. Расслабишься, походишь в спа, по магазинам. Каждый день будем заниматься сексом.

Неужели звучит так ужасно?

– Конечно, нет! Но мне пора возвращаться, я нужна Каролине.

– Зачем? Муж ей изменяет, она торчит в Гринвиче. Может, подождет еще недельку?

Эмили глотнула воды.

– Все так, но в прессе ее по-прежнему поливают грязью. Видел сегодняшний «Ю-Эс уикли»? Там на обложке жуткая фотография и заголовок:

«Из принцессы в золушку: крушение волшебной сказки». Чем больше таких статей, тем труднее потом их опровергнуть. А на кону стоит опека над

Гарри. Она по нему ужасно скучает. Для меня это важное дело. Может быть, даже решающее.

– У тебя полно клиентов-знаменитостей.

– Да, но Каролина – жена потенциального президента. Совершенно другой уровень. Если все получится – и поверь, это будет нелегко, – мелкие

засранцы вроде Риззо Бенца и Ким Келли приползут ко мне на коленях, а я с превеликим наслаждением пошлю их к чертовой матери!

– Вот и правильно. По-моему, я видел, что Риззо дал интервью тому ультраправому сайту «Брейбарт». Плохая идея.

Эмили рассмеялась. Вот и еще одна причина, почему она так любит Майлза.

– Я в душ, – сообщил он. – Ты со мной?

Она открыла рот, чтобы сказать, что примет душ попозже, но муж уже ушел. Телефон заиграл душераздирающий кавер на «Lady Evil»

в исполнении «Блэк Саббат». Эту мелодию она когда-то поставила на звонки Миранды Пристли. Эмили смотрела на экран, зная, что нужно

ответить, иначе ассистентка Миранды будет названивать каждые пять минут. Эмили сама придумала этот трюк.

Она взяла себя в руки и нажала на кнопку.

– Эмили Карлтон.

– Вам звонит Миранда Пристли. Одну секундочку, я соединю.

– Эмили, ты? – Тон резкий и холодный, как всегда.

Даже спустя столько лет – хоть Эмили давно не боялась Миранду – тело выдало реакцию на этот голос: сердце забилось сильнее, во рту

пересохло.

– Здравствуй, Миранда. Да, я.

– Прекрасно! – А прозвучало будто все наоборот. – Послушай, ты мне нужна. Габриэль только что сообщила, что ее перевели на постельный

режим.

– Что случилось?

– Беременна четвертым! Можешь себе представить, четверо детей? Не говоря уже о том, что я пережила три ее декрета!

– Что ж, знаешь, как сейчас говорят, четверо – новые трое.

– Больше двоих – уже дурной тон. Уверена, она не вернется.

– Конечно, вернется. Габриэль работает с тобой уже десять лет. Она любит «Подиум».

– Эмили, мне нужно, чтобы ты вышла на ее место, причем немедленно. До благотворительного бала в Метрополитен-музее всего три месяца, кто будет за этим следить? Как она могла так со мной поступить!

Эмили едва сдержала улыбку. Пусть детей у нее нет, но она знала – редкий младенец станет дожидаться, пока пройдет бал в Метрополитен-музее, чтобы появиться на свет. Так что у Габриэль не было выбора.

– Миранда, я все понимаю и с удовольствием бы помогла…

– Вот и замечатально. Я скажу отделу кадров, чтобы направили тебе документы и оформили найм по фрилансу. Заплачу сколько скажешь, но на

следующие три месяца ты у меня в распоряжении. Сможешь начать завтра?

– Миранда, я в Лос-Анджелесе и я не…

– Тогда в понедельник. Прилетай. Или сказать Майклу Эйснеру, чтобы приехал за тобой?

– Миранда, прости, я бы с радостью тебя выручила, но у меня клиент. Я не могу сейчас переключиться на бал. Организацией нужно заниматься

в полную силу, чтобы сделать все достойно, по твоим стандартам.

Ледяная пауза.

– А я слышала, твой бизнес переживает сейчас не лучшие времена.

У Эмили засосало под ложечкой.

– Вот как?

Значит, сплетни дошли и до Миранды Пристли, которая никогда не удостаивала вниманием тех, кого считала ниже своего достоинства. Мелкий

ублюдок Риззо наверняка растрезвонил всем подряд, что Эмили прилетела к нему ночью из Лос-Анджелеса, а он уволил ее, даже не наняв. А может, Ким Келли напела, что Эмили не знает, как пользоваться «Снэпчатом». Можно подумать, делать селфи, наложив на лицо поросячью рожицу, рыгающую радугой, – важнейшее из умений, которое поможет разруливать щекотливые ситуации. Что, если тут замешана Оливия Белль? Как

знать…

– Позволь напомнить тебе, Эмили, что знаменитости ненадежны и часто не блещут умом. Это очень плохое сочетание. Как можно полагаться на

них в плане работы? Другое дело – организация бала в Метрополитен. Миллионы девушек готовы умереть за такую работу!

Миранда была права, только Эмили никак не могла вернуться в «Подиум». Какая разница, сколько там девушек готовы умереть. Не после всех

этих лет. Эмили практически спасла Кевина Бейкона и Киру Седжвик от банкротства, после того как рухнула финансовая пирамида Бернарда

Мейдоффа. И вызволила Райана Филлиппа из полного забвения. А еще работала с Амандой Сейфрид, когда обнаженные фото актрисы утекли в Сеть.

Она сумела погасить общественный протест, после того как Робина Тика обвинили в жестоком обращении с собственными детьми, и великолепно

обставила в глазах публики переход от Брюса к Кейтлин, когда тот сменил пол. Все это она сделала сама. Эмили слишком хорошо знала Миранду, поэтому понимала – отказать той надо как можно мягче.

– Спасибо, что предложила такую возможность, Миранда. Я очень ее ценю, поверь. Но, к сожалению, я сейчас не в том положении, чтобы

согласиться.

– Эмили! – Голос Миранды зазвенел, похоже, она едва сдерживалась. – Ты будешь работать с нашими топ-менеджерами, но отчитываться

будешь только передо мной. Можешь раздавать свои визитки прямо на красной дорожке, мне дела нет. Мне нужны твои способности, ты же гений

организации!

Эмили улыбнулась. Должно быть, Миранда действительно в отчаянии, раз делает ей комплименты.

– Я могу посоветовать людей, которые…

В трубке раздались короткие гудки. Конечно, это не случайный обрыв связи, Миранда нажала на отбой. Однако Эмили – взрослая девочка.

Когда тебе тридцать шесть и над тобой много лет нет никаких начальников, весь былой трепет куда-то испаряется.

Эмили допила воду, схватила с кухонной стойки ноутбук и улеглась на диван. Она попыталась связаться через «Фейстайм» с Энди Сакс, рассказать, что Миранда бросила трубку посреди разговора, но та не ответила. Тогда Эмили набрала сообщение:

«Что за ерунда? Почему ты сбросила? Не притворяйся, что занята. Я-то тебя знаю».

Ответ пришел сразу:

«Я не притворяюсь. Не могу говорить. Я в школе у Клементины».

«Прости, что помешала. Только что разговаривала с МП. Она мила, как обычно».

«Все еще умоляет тебя вернуться? Смешно, мне она никогда не звонит».

Эмили не сдержала улыбку.

«Она хотела, чтобы я занялась балом в Метрополитен. Габриэль залетела четвертый раз. Миранда сказала, это дурной тон».

«И ты ей отказала? Не ври! Погоди, скоро перезвоню».

Эмили ждала, глядя на экран. Энди не перезвонила. Даже у нее нет на нее времени! У Энди Сакс не жизнь, а сплошной кошмар, и все же не она, а

Эмили сидит на диване и ждет, пока та закончит возиться с детьми! За всю историю «Подиума» Энди, пожалуй, хуже всех вписывалась в мир

модного журнала. То, что они с Алексом в итоге купили ферму в Вермонте, лишнее тому доказательство. Энди теперь доила коров, собирала яйца из-под куриц, пасла коз и рожала детей. Конечно, они больше не виделись – Эмили как-то не стремилась в Вермонт, – и все же ее поразило, что Энди не

перезвонила, чтобы послушать сплетни о Миранде Пристли. Да уж, времена изменились.

Она открыла «Фейсбук» (после того, как прочла, что там сидят только дремучие динозавры за тридцать, она старалась поменьше туда залезать) и чуть палец не вывихнула, прокручивая бесконечные фотографии детишек. Одни сплошные дети. Младенцы в дурацких чепчиках, завернутые в

цветные одеяльца. Годовалые малыши с рожицами, перемазанными в торте. Можно подумать, первый день рождения – такое уж знаменательное

событие! Детишки в пеленках, ползунках, балетных пачках, фальшивых усах и футболках с дурацкими надписями вроде «Мамочкина» или

«Папочкина дочка». Из-за детей все друзья превратились в зануд! Дети умудрялись досаждать ей, даже если не вопили дурными голосами в

соседнем кресле самолета и не похищали чувство юмора у ее друзей.

Эшли со смотрин, знакомая Мириам, прислала ей запрос в друзья. Эмили собиралась нажать на «Удалить», как вдруг заметила рядом с

аватаркой самой Эшли, на которой та скалилась во все зубы, фото мужчины из поезда – Алистер, так его звали! Эмили кликнула на его профиль и

разозлилась, поняв, что тот скрыл всю информацию о себе. Кроме профессионального фотопортрета в костюме от «Бриони» – не таком мятом, как

при встрече, – ничего. Ни личных сведений, ни фотографий бывшей жены и детей, ни отметок на снимках друзей. Зато Эмили выяснила его

фамилию. Она быстро открыла «Гугл»: три результата! Страничка с краткой информацией на рабочем сайте, объявление о свадьбе в «Нью-Йорк

таймс» и несколько фото размером с ноготь на сайте Патрика Макмаллана с разных вечеринок. Забавно, как много можно узнать о человеке по

крошечным фотографиям. Беглый поиск – и вот уже известны имена всех, кто его окружает, вечеринки, на которые его звали и на которые он

пошел, а также все самое важное – в чем одет, как его называют в подписях («светский лев», «сын такого-то», «наследник состояния», «легендарный

завсегдатай вечеринок»). Похоже, мистер Алистер Гросвенор успел получить дипломы Итона, Гарварда и Брауна, предпочитал носить нарочито

длинноватые волосы и дорогие костюмы. Его мать – английская аристократка – Эмили так и не поняла, что у нее за титул, а отец давно умер.

Бывшая жена Алистера – редкая красотка, что неудивительно. С фотографий смотрела очень худая, практически истощенная женщина. Эмили не

стала бы ее за это осуждать, наоборот, она уважала чужую силу воли. Длинные ноги, прямые черные волосы, спадавшие на угловатые плечи. Почти

везде она куталась в объемные, стильные вещи приглушенных тонов. Эдакая современная Кэролин Бессетт. Нельзя недооценивать подобных

женщин. Если бы Эмили имела виды на Алистера, то напряглась бы из-за такой соперницы!

– Кто это? – спросил Майлз у нее из-за плеча.

Эмили чуть не подскочила на месте.

– Ты почему подкрадываешься?

– Ничего я не подкрадываюсь! – возмутился Майлз. – Как нормальный человек заглянул, чтобы спросить, не желаешь ли ты ко мне

присоединиться в душе!

– Нет, крадешься, как тигр!

– Ты просто слишком увлеклась, разглядывая того парня, вот и не слышала, как я подошел. – В голосе Майлза не звучало ни малейшего намека

на ревность.

– Никого я не разглядывала. Так, знакомый знакомой.

– Ладно. Ты идешь или нет?

– Нет, давай без меня, – пробормотала Эмили.

Майлз пожал плечами и ушел в спальню.

Эмили не могла дождаться, когда муж улетит в Гонконг, чтобы сорваться в Гринвич, хотя она бы не призналась в этом даже под дулом

пистолета. У гринвичских мамаш мало того что денег куры не клюют, у них еще и времени с энергией не занимать. Если все это направить в нужное

русло, голод на планете был бы побежден и закончены религиозные распри. Стоит указать им направление, и тренированные дамочки в легинсах

за двести баксов, вооруженные чековыми книжками в переплетах от «Прада», свернут горы. Пора решать проблемы Каролины. Эмили посоветовала

ей пока затаиться, однако пришло время действовать. Они нанесут ответный удар!

Эмили создала групповой чат с Мириам и Каролиной и напечатала:

«Выше нос, сучки! Завтра приезжает тетя Эмили. Ваша жизнь больше не будет прежней!»

Часть II

Глава 14. Няня из Германии

Мириам

– Может, в «Зару» зайдем? – спросила Мириам в надежде, что Эмили согласится. Во всех остальных магазинах на главной улице Гринвича цены

были неимоверные.

Стоял один из тех морозных февральских дней, когда, чтобы выйти на улицу, нужно одеться как на Северный полюс – зимние ботинки, самый

длинный и теплый пуховик, который найдется в шкафу, а также полный комплект из шапки, шарфа и перчаток. У Мириам из-под одежды

выглядывал один только нос, и то ей казалось, что она вот-вот скончается от холода. А сверхчеловеку Эмили, похоже, нипочем ни мороз, ни ледяной

ветер. Она вышагивала в короткой кожаной курточке и рваных джинсах. Мириам пододела под джинсы термобелье, натянула шерстяные носки и

обула овечьи валенки до колена. Эмили сунула босые ноги в балетки и словно не замечала холода.

– А ну-ка прекрати, – рыкнула подруга и потащила Мириам к дорогущему «Саксу». – Я специально выделила время и отложила «операцию

Каролина» не для того, чтоб ты купила платье на день рождения в «Заре»! Идем со мной!

Мириам засеменила следом, стараясь не отставать.

– Кстати, как там Каролина и ее проблема.

– Ты говоришь так, будто она неприличную болезнь подцепила.

– Ну, я не знаю, как еще спросить! Если честно, я что-то не вижу, чтобы дело сдвинулось с мертвой точки!

Эмили обернулась и смерила ее недовольным взглядом.

– Я не могу помочь Каролине, пока она сама не захочет. Трип с Грэмом манипулируют ею с помощью Гарри. Она пока не разозлилась настолько, чтобы дать им отпор. Застряла на стадии отрицания.

Мириам кивнула. С этим трудно не согласиться.

– Я с ней поговорю, – сказала она и спросила, не удержавшись: – Тебе не холодно?

Они вошли в магазин и направились вниз по лестнице к отделам с одеждой.

– Тебе что, восемьдесят лет? Сколько можно бухтеть насчет погоды? Давай начнем с «Дианы фон Фюрстенберг».

Эмили сняла с вешалки пару платьев.

– Я могу чем-то помочь? – обратилась к ним продавщица.

Мириам пробормотала, что они просто смотрят, однако Эмили гаркнула:

– Да! Мы ищем платье на выход, моя подруга идет с мужем в ресторан. Оно должно быть универсальным. Думаю, что-нибудь от Дианы фон

Фюрстенберг подойдет.

Продавщица оглядела Мириам.

– Можете расстегнуть куртку, дорогая? Мне трудно определить ваш размер.

Мириам смущенно расстегнула парку, под которой обнаружился толстый шерстяной свитер и термофутболка «Юникло» – самые теплые вещи, которые нашлись у нее в гардеробе.

– М-м-м, – промычала продавщица, не сумев скрыть отвращение то ли к свитеру, то ли к размеру Мириам, то ли ко всему сразу. – Наверное, десятый?

– У меня восьмой, – соврала Мириам.

Вообще-то у нее как раз десятый. А раньше был шестой.

– Да-да, конечно. Сейчас покажу вам славный комбинезончик от «Элис энд Оливии». Ах, да! И юбка от «Милли» вам точно понравится. Подберем

к ней шелковую блузку, получится отличный ансамбль для города!

– Какой еще комбинезончик? – пробормотала Мириам, но ни Эмили, ни продавщица уже не слушали.

Они бросились к стойкам, выхватывая наряды. Действо напоминало выпуск безумного телешоу «Супермаркет Свип», где участники несутся по

магазину и сваливают в тележку все, что под руку попадет.

Спустя три минуты продавщица завела их в просторную примерочную с тройным зеркалом и невысоким подиумом.

– Может, вы выйдете, а я вас потом позову? – запинаясь, попросила Мириам.

– Да ладно тебе, – отмахнулась Эмили. – Не стесняйся, мы видели в рекламе «Дав» реальных женщин со всеми складочками. Раздевайся.

Мириам нервно моргнула.

– Хорошо, только не говорите, что я не предупреждала.

Она стянула через голову свитер и футболку. Потом, не глядя на Эмили с продавщицей, расстегнула джинсы, сняла теплые подштанники и

осталась в лифчике и трусах, чувствуя себя выставленной напоказ и ужасно некрасивой. Хорошо хоть, предвкушая сегодняшний вечер, надела

симпатичные кружевные трусики. Зато лифчик на ней просто жуткий – телесного цвета, полностью закрытый. Такой больше подошел бы

восьмидесятилетней старухе! На бледном животе краснел след от пояса джинсов, в пупке собрались катышки.

Эмили присвистнула. Мириам закрылась руками.

– Я не собиралась раздеваться перед публикой, – пролепетала она.

– Ерунда! – возразила продавщица непонятно на что. – Вот, примерьте.

Через сорок минут пытки они наконец нашли идеальное платье от «Клоэ». Мириам никогда в жизни не покупала таких дорогих вещей.

– На него скидка шестьдесят процентов! На этот размер, – пришлось добавить продавщице.

Платье было сшито из черного шелка. Ассиметричный подол, скрадывающая живот драпировка. Грудь в нем смотрелась шикарно – даже

казалось, что она человеческого размера. Появилась даже талия. В таком платье можно и в театр сходить, и в ресторан. Мириам вспомнила, что у

нее есть туфли на каблуках, которые к нему подойдут. И вообще с ним можно обуть практически что угодно. Она поднесла карточку к платежному

терминалу. Ее вдруг охватила паника. Эмили словно прочитала ее мысли.

– Слушай, с такой скидкой – почти даром.

Они поблагодарили продавщицу и пошли к выходу.

– Перекусим где-нибудь? – спросила Эмили. – Умираю от голода.

– Надо встретить детей со школьного автобуса.

– Ах, да! Дети…

– Кстати, ты не передумала?

– Нет, – сказала Эмили, впрочем, не слишком уверенно.

«Может, не стоило сегодня вечером оставлять детей на человека, который даже об аквариумной рыбке никогда не заботился?» – думала

Мириам, руля обратно домой. Но разве у нее есть выбор? Ее родители и родители мужа живут далеко. В Гринвиче они с Полом еще не обзавелись

близкими друзьями, которых можно попросить взять с ночевкой троих отпрысков и отвезти их утром в школу. К тому же Эмили полноценный

взрослый человек. Вроде как. Она платит по счетам и до сих пор не умерла с голоду. Если что-то случится, им с Полом из города ехать всего полчаса.

Все будет хорошо.

– Ты справишься, – сказала Мириам подруге, когда они забрали детей из школы и усадили перед телевизором.

– Знаю. Я ни капельки не волнуюсь. Что тут может быть сложного? Мои знаменитости не намного старше твоих детей. Если ты не против, чтобы

Мэйси ушла в школу накрашенной, то даже не переживай. – Эмили рассмеялась, глядя на перекошенное лицо Мириам. – Поезжай в ресторан и не

волнуйся, мы славно проведем время!

– На холодильнике листочек с телефонами терапевта, «скорой», пожарных, наши с Полом мобильные и номер ресторана.

– А просто в 911 нельзя позвонить? Я думала, это «неотложка» на все случаи жизни.

– Эмили!

– Да шучу я! Все будет нормально! Дети – они же не инопланетяне, а просто маленькие люди. Я все поняла! Даже не напьюсь сегодня до

беспамятства, на тот случай, если дом загадочным образом самовоспламенится или к нам ворвется убийца. Буду во всеоружии!

– Не могу сказать, что ты меня успокоила.

Эмили ухмыльнулась:

– Иди развлекайся!

– Звони в любое время, что бы ни случилось. Мы сразу приедем.

– Нет уж, так легко от секса с мужем ты не отвертишься!

Мириам рассмеялась. Вероятно, чересчур громко. Сказывалось напряжение. Если у них с Полом сегодня ничего не получится, значит, в

отношениях явно назрели проблемы. Возможные причины пугали. Либо она опостылела Полу, либо у него кто-то есть, либо он лгал ей – и себе – всю

сознательную жизнь, а на самом деле ему нравятся мужчины. Мириам прокручивала в голове возможные сценарии, пока ехала к Центральному

вокзалу. Добравшись до места, она убедила себя, что сегодня на кону стоит их брак. Она пролистала календарь и вспомнила, что в последний раз они

занимались сексом – до конца, а не заснули посреди процесса, – два месяца назад. Под Рождество. Они гостили у родителей Пола в Нью-Джерси.

Мириам поднялась наверх, чтобы немножко отдохнуть перед ужином, Пол пошел за ней. Дети играли с кузенами и кузинами в подвале, а родители

Пола возились с ужином. Никто не заметил, что они отлучились почти на час. Все было прекрасно, но, боже правый, с тех пор прошло два месяца!

Само по себе ужасно, однако больше всего пугало то, что Пол ни разу не пожаловался. Не сказал «я по тебе скучаю» или «нам нужно больше времени

проводить вдвоем». Складывалось ощущение, что он вообще ничего не заметил.

Мириам встала в недлинную очередь за такси и попыталась прогнать тревожные мысли. К ней обратился портье в униформе:

– Вам нужна машина, мисс?

И он любезно махнул таксисту.

У Мириам в распоряжении имелось целых сорок минут на то, чтобы добраться до ресторана. К тому же портье сказал «мисс», а не «мэм».

Кажется, вечер налаживается!

Дорога через городские кварталы заняла сорок пять минут. Мириам дрожала от нетерпения. Когда она в последний раз так предвкушала

свидание? Еще до того как появились дети, до беременности. Может, в медовый месяц? Тогда она была на несколько фунтов полегче. Черт возьми, кому какое дело! На ней сейчас великолепное платье, и она ждет не дождется, чтобы показаться в нем мужу!

Хостесс проводила Мириам к бару. При виде жены Пол присвистнул.

– Выглядишь великолепно! – воскликнул он и шепнул на ушко: – Очень сексуально!

Мириам прижалась к его груди. Какое приятное чувство! Пол. Ее муж. Ее лучший друг. Он только что назвал ее сексуальной. У них впереди вся

ночь! Мириам поняла – у них не просто все хорошо, а замечательно!

– С днем рождения, милая! – Пол отодвинул для нее высокий барный стул. – Я заказал какой-то особый коктейль. Текила и арбуз. Звучит

интересно. Черт, как же мне нравится это платье!

Мириам не сдержала довольную улыбку.

– Эмили помогла выбрать. Я бы даже примерить такое не решилась, если бы не она. Отправила фотку Эшли, так она прямо рассыпалась в

комплиментах.

Пол слегка нахмурился, но вскоре на его лице вновь расцвела улыбка. Он смотрел на нее обожающими глазами.

– М-м-м, так вы теперь прям подружки?

– Что это сейчас было?

– Ничего.

– Ты как-то странно нахмурился, когда я упомянула про Эшли.

Пол неискренне рассмеялся.

– Да ну, если тебе она нравится, то и мне тоже.

Похоже, он что-то скрывает.

– Я думала, тебе понравился ее муж.

– На что ты намекаешь?

Пол выпил водки со льдом.

– Ни на что! Ты сам к ним отправился, когда я ушла на вечеринку!

– И что дальше?

– Ничего. Просто странно, что мне об этом Эшли сообщила, а не ты.

Еще глоток водки.

– Может, ты мне чип вошьешь? Как собаке?

– Может, и вошью! Если ты считаешь хорошей идеей уйти из дома в тот единственный вечер, когда дети могут побыть с папой. Если ты

предпочитаешь выпить с приятелями и поглазеть на новенькую няню, которой всего девятнадцать!

– Ты о чем вообще?

Бармен поставил перед Мириам великолепный коктейль – розовый, с пышной пенкой и зелеными вкраплениями из кусочков лайма, огурца и

халапеньо.

– О девочке из Германии. Как она, хорошенькая? Совсем ведь ребенок.

– Мириам! – устало проговорил Пол.

– Что?

– Эрик прислал сообщение, что они с ребятами собираются поиграть в покер. Ты же знаешь, я в покер не играю. Я себе только новый эпизод

«Игры престолов» скачал и заказал тайской еды. Но ты же наседала на меня, чтобы я с кем-то здесь подружился, вот я и решил пойти.

– То есть я виновата?

– Слушай, ты спрашиваешь, была ли там новая няня? Да. Бродила она по дому в одной майке без лифчика? Бродила. Смотрел я? Смотрел. Я

живой человек и мужчина. Ну, застрели меня за это. Но если ты вообразила, что мы сидели там и пускали на нее слюни, как стайка подростков, так, что девушке стало не по себе, это полная ерунда!

– А что, если бы на ее месте оказалась Мэйси? Каково бы тебе было знать, что на нее пялились чужие мужики?

У Пола поползли вниз уголки рта.

– Ты серьезно?

Мириам улыбнулась. Напряжение сразу отпустило.

– Ладно, запрещенный прием.

Пол поцеловал ее в губы.

– Вот именно!

Они допили коктейли и перешли за столик. Пол, как всегда по особым случаям, заказал по одной порции всех закусок из меню. Когда они только

начали встречаться, Мириам сочла это странным, а потом поняла, что гораздо интереснее, когда много разных блюд вместо одного и не надо

давиться огромным куском мяса или рыбы. Она с удовольствием попробовала тартар из тунца, лепешку с трюфелями, салат с грушей и горгонзолой

и самые вкусные жареные кальмары в своей жизни и думала о том, как же ей повезло с мужем. Потом официант принес старомодный бокал для

шампанского, наполненный шоколадным муссом. В нем торчала зажженная свеча. Пол склонился к ней и прошептал:

– С днем рождения, милая! Пусть твои тридцать семь запомнятся надолго!

Они съели мусс вместе и попросили счет. Мириам отлучилась в туалет. Когда она вернулась, Пол судорожно набирал сообщение. Как только

жена подошла, он спрятал телефон.

– Кто там?

– По работе.

Странный ответ. Пол никогда не говорил «по работе». Мириам знала всех его коллег, и муж всегда рассказывал, кто звонил и зачем.

– Почему так поздно? Что-то случилось?

– Все нормально. Ну, что? Поехали в отель?

– Так скоро? Мы что, больше никуда не пойдем?

Пока ждали у гардероба, оба молчали. Когда им выдали пальто и сумку с их вещами на утро, Пол спросил:

– Мириам, а чего ты хотела? Ты же тысячу раз говорила, что разведешься со мной, если я вздумаю закатить вечеринку-сюрприз.

Она села на заднее сиденье такси рядом мужем.

– Не знаю, просто ты так сказал… Мне показалось…

– Что?

– Что у тебя какой-то план.

– Какой еще план? – Он снова посмотрел на телефон.

– Думала, мы на спектакль пойдем или еще куда-нибудь… Не знаю, забудь!

– Уже девять. Для спектакля поздновато. Хочешь еще где-нибудь выпить? Можем заглянуть в бар. – Пол наклонился и поцеловал ей руку. –

Кстати, я и не собирался сразу идти в номер!

Что-то в манерах мужа напомнило Мириам о том, как он сделал ей предложение в парке Мэдисон-сквер, а затем повел в ее любимый

итальянский ресторан, где их ждали обе их семьи. Это был шумный, веселый ужин. Все новые и новые бутылки дешевого кьянти, бесконечные

тосты за счастливую пару. Когда они, покачиваясь, распрощались с родственниками и сели в такси, Мириам думала, что сердце у нее вот-вот

разорвется от счастья. На заднем сиденье Пол впился ей в шею с теперь уже позабытой страстью. Она притворилась возмущенной, хотя сама

наверняка позволила бы ему расстегнуть ей джинсы, если бы таксист не пригрозил высадить обоих на Шестой авеню. Они тогда не спали всю ночь.

Занимались любовью, говорили о будущем, смеялись. Под утро опять проголодались, спустились в забегаловку на углу, заказали омлет, картошку

фри и кофе, вернулись в кровать и начали все сначала. Мириам вспомнила, как на восходе разглядывала новенькое кольцо, которое сверкало у нее

на пальце. Когда они наконец уснули, было совсем светло. Они проспали завтрак и обед. Поднялись только, чтобы забрать ужин, который заказали

заранее, и снова вернулись в постель.

Мириам не сомневалась, что им под силу возродить былые чувства. Такая любовь, такая страсть не могут угаснуть навечно. Просто сперва они

были заняты работой, потом детьми – потребности малышей вышли на первое место. Но огонек-то еще тлел. Ей очень хотелось в это верить.

Мириам склонилась к мужу и страстно поцеловала его. Чтобы почувствовать, что все вернулось. Она чуть прикусила его за губу, залезла языком

в рот.

– Ух ты, прямо тигрица! Что с тобой сегодня? – Пол отстранился. Мириам постаралась не обидеться на то, что он автоматически вытер губы

рукавом пиджака.

– Что со мной? – игриво переспросила она. – В бар не пойдем, ну его к черту! Поднимемся сразу в номер. У меня для тебя сюрприз.

– Для меня? Но ведь день рождения-то у тебя!

– А мы за обоих отпразднуем! – Мириам провела рукой по внутренней стороне его бедра, чтобы муж уловил намек.

Они терпеливо переждали, пока служащий за стойкой растолкует им про завтрак, выселение и возможность посетить спа-центр. Прошла

словно целая вечность. Их проводили через стильный холл к тесному лифту и на четвертый этаж, где им любезно предоставили номер классом

выше, чем они бронировали, – с небольшой гостиной и французским балконом, с которого были видны верхушки деревьев на 56-й улице. Кто-то

уже зажег приглушенный свет и поставил медленную музыку – она доносилась из динамиков на прикроватной тумбочке.

Как только служащий гостиницы закрыл за собой дверь, Мириам прижалась к Полу. Тот попятился.

– Мне надо в душ. Я целый день на встречах, с утра до вечера. Поезда, метро. Поверь, сама спасибо скажешь.

Мириам не волновало, благоухает он гелем для душа или нет, однако она кивнула. Как раз будет время все подготовить.

– Не заходи в гостиную, пока я не позову, обещаешь?

– Обещаю!

Спустя минуту в ванной зашумел душ.

Мириам закрыла прозрачные двери, которые отделяли гостиную от спальни и ванной, и принялась двигать мебель. Места в комнате оказалось

не слишком много, но им должно хватить. Она достала из сумки набор «Любовь – это искусство», за который заплатила столько, что на эти деньги

можно слетать в Европу и обратно. Извлекла рулон, перехваченный бечевкой, две бутылочки с блестящей синей краской, три кисти разных

диаметров и купон на рамку. В инструкции было написано всего несколько предложений:

«Кто мы такие, чтобы объяснять вам, как заниматься любовью. Распишите ваши тела и позабудьте об этом. Ложитесь на полотно и любите друг

друга. Главное, наслаждайтесь процессом!»

– Ладно, – пробормотала Мириам, пристраивая кисточки с красками на кофейный столик. Она включила телевизор, нашла хороший

музыкальный канал, приглушила свет. Жаль, что не захватила свечи. С другой стороны, она и так принарядилась и подготовилась. Пожалуй, этого

хватит.

Душ перестал шуметь.

Шампанское, которое дали в подарок от отеля, открыть сейчас или потом? Наверное, лучше потом. Выпьют по бокалу после

умопомрачительного секса. Мириам бросила халаты на диван, окинула взглядом подготовленное поле и сняла платье, оставшись в кружевном

черном белье.

Она скользнула в двери, намереваясь сперва исполнить для Пола соблазнительный танец, а потом показать ему набор с красками. Муж лежал

на кровати в распахнутом халате и храпел. Свет был выключен.

– Пол? Милый?

Как можно так быстро уснуть, черт возьми? Всего полдесятого!

– Пол! – Мириам взобралась на него и подула на лицо.

Он проснулся и улыбнулся ей.

– Привет!

Затем выбрался из-под нее и перекатился на свою сторону кровати.

– Пол, у меня для тебя сюрприз в гостиной!

– Мириам, я туда не доползу. Слишком устал.

– Ты правда это сказал? – Она хотела спросить как бы непринужденно, но голос сорвался.

– Милая, прошу тебя…

– Пол, прошло два месяца! Два! Ты сам-то понимаешь, что это значит?

Он сел в кровати.

– Конечно. Постоянно об этом думаю.

– И что же ты думаешь?

– Я совсем не рад, но такова жизнь. У нас трое маленьких детей. Да и на работе постоянный стресс. Это нормально.

– Не хочу, чтобы для нас это стало нормой! – возразила Мириам.

Пол обнял ее сзади.

– Мы наверстаем утром, обещаю!

Она с минуту полежала с ним рядом. Дыхание Пола выровнялось. Мириам решилась. К чему мучиться всю ночь и думать, что она сделала не

так? К чему сожалеть о том, что в свой день рождения потратилась на роскошный отель? Она взобралась на мужа. Тот пробурчал, что уже спит, однако Мириам не отступала, целовала в губы и в шею, льнула к нему. Пол, нехотя, но ответил. Быстрый, знакомый, механический секс. После него

муж отвернулся и сразу уснул. Мириам его не будила.

Глава 15. Точно как реабилитация, но иначе

Каролина

– Господи боже ты мой. Я ходить не могу. Все болит. Неужели кто-то занимается пилатесом для удовольствия? – С этими словами Эмили

обрушилась на деревянную лавочку в спортивном зале. Мимо ручейком текли женщины.

Каролина улыбнулась.

– В Бетесде я все время на него хожу… Ходила. Трудно, конечно. Порой умереть хочется.

– Не пойми меня неправильно, выглядишь ты великолепно. Но разве дело того стоит? Я лучше есть не буду, чем так истязать себя пять дней в

неделю!

– А я и занимаюсь, и не ем, – усмехнулась в ответ Каролина. – Пойдем выпьем кофе, что ли. Если будем здесь сидеть, с нами, чего доброго, заговорят.

Эмили подпрыгнула со скамейки легко, как ребенок.

– Только этого не хватало! Иди вперед, я за тобой!

Каролина нажала кнопку на брелке, открывая машину.

– Куда поедем?

– Куда скажешь, лишь бы там был сносный кофе и можно поговорить. Нам надо обсудить план действий.

– Я тоже не очень хорошо знаю город, если нужно уединиться, всегда иду в библиотеку.

– Серьезно?

– Днем там одни только пенсионеры и нянечки с детьми. А на втором этаже вообще всегда пусто. И там есть кафе.

– Отлично! То, что ты назвала библиотекой, нам подходит.

Они устроились за столом с большими стаканчиками кофе и цельнозерновыми батончиками. Эмили заметила, что Каролина откусила от своего

чуть-чуть и отодвинула в сторону.

– Думаешь о сегодняшнем заголовке в «Стар», да? – спросила Эмили.

Каролина вздохнула.

– Полная чушь, никакого пищевого расстройства у меня нет. Я просто слежу за фигурой.

– Знаю, но повторю снова – правда вообще ни при чем. Итак, шаг первый. Нам нужно поработать над внешностью. Ты слишком исхудала, даже

на мой вкус. Тебе нужно прибавить несколько фунтов – усердствовать, разумеется, ни к чему. Но хорошо бы избавиться от этого героинового шика.

Чтобы ты выглядела более благонадежной.

– Так вот в чем заключается твой гениальный план! Чтобы спасти репутацию и вернуть сына, надо всего лишь набрать вес!

Эмили закатила глаза.

– Ты меня не слушаешь. Я же не предлагаю тебе превратиться в корову. Чуть-чуть поднабрать, чтобы ты смотрелась… ну, больше похожей на

мать.– Что ты несешь?

– Слушай, я понимаю, что в Гринвиче, штат Коннектикут, совсем немного женщин, которые выглядят как типичные мамаши. Но ты даже тут

выделяешься! Эти стройные ноги, кудри до попы, торчащая грудь! Местные дамочки тебя побаиваются и сторонятся – поверь мне, это так! Теперь

представь, какое впечатление ты производишь на жительниц Топеки! Я лично не бывала в Небраске, но мне говорили, если зайдешь там в

супермаркет в обычный день, то словно на параде уродцев побываешь.

– Разве Топека не в Канзасе?

Эмили с досадой вздохнула.

– Ладно-ладно, прости! Хорошо, допустим, вес я наберу. Что еще?

– Постригись.

– Да брось!

– Каролина, я серьезно! Не обязательно состригать все под ноль, только сделай волосы покороче. Поменьше сексуальности. И знаю, что ты не

хочешь об этом слышать, но все-таки тебе стоит лечь в наркологическую клинику.

Каролина хотела возразить. Эмили ее перебила:

– Я знаю, что у тебя нет проблем с алкоголем. Ты почти не пьешь. Я все проверила, до этого… инцидента с твоей стороны нет ни малейшего

намека на злоупотребление алкоголем или наркотиками. Ты прямо единственная трезвая модель в истории! Даже таблетки для похудения не пила!

Думаю, с учетом всего этого недельки на реабилитации – в рехабе – вполне хватит.

– Не лягу я в клинику!

Три нянечки с тремя малышами за соседним столом обернулись на этот возглас.

– Спокойно, Эми Вайнхаус!

– Слушай, – устало проговорила Каролина. – Как мне доверят опеку над Гарри, если я признаю, что у меня проблемы с алкоголем? Я не пью и не

собираюсь на себя наговаривать!

– Каролина, все очень просто. Нам нужно, чтобы общественность встала на твою сторону. Только после этого имеет смысл идти в суд. Наша

позиция станет намного крепче. Пока что – и Трип тебе то же самое говорил – у тебя ничего нет. Давай, соберись! Хватит разыгрывать покорную

жену и молча сносить обвинения! Нужно занять активную позицию. Подумай о Гарри!

Каролина сверлила взглядом Эмили, прекрасно осознавая, что подруга права.

– И как мне поможет рехаб?

– Мы сделаем заявление, что ты удалилась от общества, чтобы осмыслить свое поведение. Будешь отвечать уклончиво и разыгрывать

скромницу, и все сразу подумают про лечение. Тебе не придется ни подтверждать, ни опровергать.

– А куда я денусь на самом деле?

Эмили глотнула кофе и нахмурилась.

– Спрячешься на недельку в «Амангири». Управляющий – мой старый друг, он не подведет, – поживешь там на условиях полной анонимности.

– Где?

– Ты серьезно? Ни разу не была в «Амангири»?

– Нет, Эмили! Я не пью, откуда мне знать про клиники!

– Господи боже ты мой! Это роскошный отель в жопе мира! Долететь туда можно только на частном самолете. От ближайшего города на авто

пилить пять часов. Он прячется среди каньонов Юты. Горный склон, примерно двадцать номеров, в каждом бассейн и камин. Спа-процедуры, вкусная еда. Куча всяких занятий на открытом воздухе – если ты любитель. Я-то, определенно, нет. Поверь, тебе там понравится!

Каролина задумалась. Она и так была здесь изгнанницей. Ни родных, ни друзей. Впервые с тех пор, как вышла замуж за Грэма, она ощутила, что

вырвана из земли, потеряла привычные корни, никому в целом мире нет до нее дела. Кроме Мириам и, может быть, Эмили. В последний раз

Каролина чувствовала себя столь же беспомощной и одинокой, разве что когда умерла ее мать. Так почему бы не отправиться черт знает куда?

Каньоны Юты – не самый очевидный выбор, но почему нет. Никаких папарацци. Никаких знакомых из Бетесды. Никакой грязи, льющейся со

страниц желтой прессы. Никаких встреч под наблюдением Элейн. Хоть бы там не оказалось интернета, чтобы не обновлять постоянно страничку

«Гугл-новостей» в ожидании нового фото Грэма и Риган. А если это все еще и станет шагом к восстановлению репутации…

– Согласна, – медленно кивнула Каролина.

– Отлично! – Эмили радостно хлопнула по столу, тот пошатнулся, и у Каролины из стакана выплеснулся кофе. – Ой, прости! Я так и знала, что у

тебя хватит мозгов ко мне прислушаться! Улетаем в пятницу.

– Мы полетим вместе?

– О, да! – улыбнулась Эмили. – Пора сдвинуться с мертвой точки. В девять утра вылетаем прямым рейсом до Вегаса. Оттуда долго-долго ехать

через пустыню. Надо организовать машину и водителя. Только скажи, и все будет сделано. Можно, конечно, долететь на чартере или на частном

самолете, но я бы не стала рисковать: вдруг кто-то проговорится и пресса все узнает. Лучше поедем на машине. Посадим Мириам за руль.

Посмотрим на мормонов, послушаем дурацкую музыку. И сами не заметим, как приедем.

У Каролины на языке вертелась куча вопросов, однако она почему-то спросила:

– Какие еще мормоны?

– Ну, мы же в Юту едем, правильно? Ты что, сериал не смотрела? «Большую любовь»? Да, кстати, Мириам тоже едет. Я ее уговорила. Она, конечно, раскудахталась по поводу няни для детей, но не устояла перед оплаченной поездкой в шикарный «Амангири».

Каролина сглотнула. Вся затея больше походила на увеселительное путешествие с подружками, нежели на серьезный шаг к тому, чтобы заново

выстроить жизнь.

– И во сколько мне это обойдется?

– Тебе лучше не знать. Запредельно дорого, даже по моим меркам. Но, поверь, это будет гораздо дешевле, чем месяц в реальной клинике. И

намно-о-ого приятнее!

– Ладно, если это не рехаб, я согласна. Это же ради Гарри.

– Хорошо. Но надо бы еще кое-что проработать. Я подготовлю несколько заявлений и разошлю их по своим каналам. Намекну на рехаб, однако

само слово использовать не буду. Потом потренируемся с тобой, что говорить, чтобы и не подтверждать, и не отрицать. Я тебя научу. – Эмили

помедлила. – И документами надо заняться. Мириам сказала, что просмотрела ваш брачный контракт.

– Да.

– И там все сформулировано предельно четко.

– Да.

– Можем попытаться оспорить.

Каролина покачала головой.

– Мне не нужны деньги из фонда его папочки.

– Ладно. Найдем способ рассказать об этом общественности. Кстати, пора тебе завести аккаунты в соцсетях. Только никаких модельных

фотографий! И хватит одеваться как жена сенатора! Нужен другой образ: что-то теплое, не такое неприступное, обаятельное.

– То есть безразмерные шмотки?

– Да, постарайся носить что-то более домашнее.

– Потому что тебе лучше знать, да?

– Поверь мне, целлюлит на бедрах и ботинки без каблука – твой выигрышный билет.

– Тебе кто-нибудь говорил, что у тебя крыша съехала?

– Слышу это каждый день. Кстати, нам нужно поговорить с Грэмом.

Перед глазами Каролины встала фотография с благотворительного вечера, на котором собирали средства для онкологического отделения

Детского национального госпиталя. Конечно, среди организаторов была Риган Уитни. Ее сопровождал Грэм. Они впервые появились вместе на

публике. На фото Риган держала его под руку.

Наверное, Каролина побледнела, потому что Эмили поспешила сказать:

– Да, я тоже видела. Вроде все в рамках приличия, но они явно прощупывают почву. Наверняка появятся вместе еще на парочке официальных

мероприятий прежде, чем сделать заявление. Ну, я бы им так посоветовала.

– Он хочет на ней жениться?

– Да. Как только оформит развод. Этот брак станет его путевкой в Белый дом.

Каролина потерла лоб.

– Какой-то кошмар!

Эмили схватила ее за руку.

– Забудь об этом. Сейчас мне нужно, чтобы ты припомнила какую-нибудь сомнительную историю из его прошлого.

– К сожалению, он весь в белом.

– Не может быть! Ни за что не поверю, что у такого козла нет грязных секретов! – воскликнула Эмили. Нянечки вновь обернулись. – Подумай

хорошенько! Внебрачные дети? Сокрытые правонарушения? Проблемы с наркотиками? Встречи с девушками из эскорт-услуг? Даже какие-нибудь

рабочие делишки сойдут. Торговля конфиденциальной информацией?

Каролина вспомнила об одной ночи. Они с Грэмом жили в браке уже около двух лет. Каролина всегда думала, что в колледже он был из тех

зануд, которые никогда не участвуют в попойках, однако Грэм поведал ей историю, которая перевернула все ее представление о нем. Нет, она

никогда никому не расскажет. По крайней мере, не Эмили.

Та заметила, что Каролина о чем-то вспомнила, и подозрительно прищурилась.

– О чем ты сейчас подумала?

– Ни о чем! – Голос Каролины поднялся на октаву выше, чем обычно.

– Да брось! Вы женаты десять лет! Грэм не святой. Вспомни, что он тебя подставил! Разрушил твою репутацию! Не дает видеться с сыном! Давай

говори.

Пусть Каролина и злилась на Грэма, она смолчала. История могла навредить не только Грэму, но и Гарри.

– Нет-нет, ничего. Если вспомню, сразу скажу, – солгала она.

– Уж будь добра! Подумай хорошенько о том, что сейчас скрываешь. В твоих ли это интересах. – Эмили посмотрела на телефон. – Мне пора. У

меня через час несколько встреч в городе.

Каролина подняла глаза.

– Слушай, так мы правда едем в Юту?

– Конечно. Я напишу тебе, что и как. – Эмили собрала вещи и помахала на прощание. – Запомни: не отвечай на звонки с незнакомых номеров.

Не пиши ничего в письмах и сообщениях, если не хочешь, чтобы это на следующий день напечатали в «Пост». И съешь чизбургер! Я позвоню

попозже.

Каролина не успела ответить, как Эмили ускакала.

К ней подошла типичная гринвичская мамаша, которая лишь чуточку отклонилась от принятой здесь униформы – вместо того, чтоб облачиться

в «Лулулемон» с головы до ног, натянула только легинсы, а сверху набросила куртку «Атлета».

– Извините, что пристаю, я просто хотела…

– Я спешу, – отрезала Каролина.

Не глядя мамаше в глаза, она схватила пальто и поспешила к выходу, но услышала, как та растерянно пробормотала подружкам:

– Я просто хотела спросить, где она купила такую сумку…

«У меня совсем уже крыша поехала», – подумала Каролина. Стало быть, поездка в пустыню – не такая уж плохая идея.

Глава 16. Просто друг и синий презерватив с блестками

Эмили

Эмили проковыляла на высоченных каблуках вниз по лестнице, подошла к холодильнику, вынула из морозилки лоток с мороженым и

выбросила в мусорное ведро.

– Ты что творишь? – завопила Мириам. Тут же над головой послышался детский топот. – Мэтью! Ложись в постель! Все нормально, мама не

хотела так кричать!

Шаги чудесным образом затихли.

– Давай скажи еще, что не собиралась сожрать его сразу, как я уйду! – Эмили покачала головой.

За неделю, прошедшую с тех пор, что Эмили вернулась из Лос-Анджелеса, она трижды заставала Мириам за едой ночью. Однажды та пожирала

детские макароны с сыром, оставшиеся от ужина. Эмили чуть не стошнило.

– Да ладно тебе, – устало протянула подруга. – Не всем же быть такими тощими, как ты. Попробуй родить троих за три года.

Эмили фыркнула.

– Еще чего! – Она повернулась кругом. – Как я выгляжу?

Маленькое черное платье облегало, но не слишком, как раз в меру. Косые вырезы на талии делали и без того стройную фигуру еще тоньше. Вряд

ли она станет рассекать в купальнике, однако на тот случай, если напьется или вечеринка окажется веселее, чем планировалось, Эмили сунула в

клатч пакет с черным бикини от «Эрес».

Мириам сделала пируэт.

– А я?

На ней были нелепые пижамные штаны в обтяжку родом, должно быть, из девяностых, растянутая мужская футболка и теплые носки.

Эмили натянуто улыбнулась, припоминая подругу времен Манхэттена – стройную, собранную, профессиональную и целеустремленную. Куда

она подевалась? Может, у нее депрессия? Эмили решила при случае деликатно, в ее понимании, поинтересоваться на этот счет.

– Ладно, я пошла. Уверена, что не хочешь со мной?

– Ни за что не пропущу новую серию «Это мы»! – Мириам рассмеялась. – Во сколько вернешься?

Эмили схватила клатч и отороченное мехом кожаное пальто.

– Ладно, напивайся тут одна перед телевизором!

Она выскочила на холод, трусцой подбежала к дожидавшемуся ее «ауди» и осторожно забралась на заднее сиденье.

– Приве-е-ет! – обернулась к ней Эшли. – Выглядишь потрясающе!

– Спасибо, ты тоже! – как можно искреннее сказала Эмили.

– Это мой муж Эрик! – Эшли похлопала его по рукаву спортивной куртки.

Эрик сдал назад и нажал на газ сильнее, чем следовало.

– Приятно познакомиться! Эшли много о вас рассказывала.

– Правда?

Интересно, почему Эшли о ней упоминала? После тех жутких смотрин та вцепилась в Эмили, словно отчаявшаяся обрести новых друзей

первокурсница. Добавила в друзья на «Фейсбуке», подписалась на нее в «Твиттере» и в «Инстаграме», прислала приглашение из «Снэпчата». Одно

только это уже раздражало, но Эшли еще денно и нощно слала ей сообщения о мероприятиях в городе. Обычно Эмили удаляла их, не читая, но

последнее привлекло ее внимание. Тема гласила: «Вечерника в бассейне!» Некто Заканда устраивал или устраивала праздник в своем доме.

Обещали какой-то сюрприз. Эмили истомилась за неделю в Гринвиче и, не колеблясь, приняла приглашение. Да, скорее всего, там соберутся богатые

зануды всех сортов – в одном углу дамочки в одежках от «Лилли Пулитцер» будут обсуждать детей и тренировки, а в другом мужчины хвастаться

друг перед другом недавно купленными машинами, яхтами и самолетами. В Лос-Анджелесе все бы старались правдами и неправдами подобраться

к какому-нибудь главе студии или агенту, который только что подписал контракт с восходящей звездой. Может, она повстречает кого-нибудь

полезного для своего бизнеса. К тому же Эмили уже несколько дней не выбиралась из дома. Если все будет ужасно, вызовет «Убер», но хотя бы час

проведет вне дома.

– Что это за Заканда? – спросила она, чтобы поддержать разговор. На самом деле ее это ни капельки не интересовало.

Эшли рассмеялась.

– Это сразу двое! Зак и Аманда.

– Что-что? Они так специально назвались? Типа как Бранджелина?

Эшли захихикала громче, ее блондинистый боб затрясся в такт.

– Да, только они не актеры, а миллиардеры. Наверное, даже триллиардеры.

Эрик, который до этого вел машину молча и недвусмысленно разглядывал Эмили в зеркале заднего вида, хмыкнул:

– Едва ли. Конечно, у Зака с его фондом дела идут неплохо, даже очень. Но до миллиардера ему пока далеко.

– Ладно, пусть будут мульти-мульти-миллионеры, – прочирикала Эшли.

Эмили закатила глаза. И почему люди здесь так любят считать чужие деньги? В Лос-Анджелесе и Нью-Йорке тоже полным-полно богачей, однако деньги там значат отнюдь не все на свете. Она бы лучше работала в «Подиуме», чем жила в вонючем пригороде, где домохозяйки от нечего

делать с утра до ночи подсчитывают чужие капиталы.

Они целую вечность колесили по темным улицам мимо наглухо закрытых ворот, пока не остановились перед самыми огромными. Охранник в

темном костюме с гарнитурой в ухе проверил у них паспорта, второй смерил тяжелым взглядом. В доме дежурили еще трое. Один из них опять

проверил документы.

– Господи, ты видела? У него пистолет! – прошептала Эшли.

Эмили учуяла от нее запах алкоголя. Прелестно. Что плохого в том, чтобы слегка разогреться? Жаль, что она не поступила точно так же.

Горничная проводила их через фойе в три этажа и кухню размером со средний ресторан и вывела на задний двор. Там построили большой

шатер, подсвеченный гирляндами и стеклянными лампами. Повсюду стояли обогреватели. Было тепло, как летом в Маракеше. Повсюду валялись

подушки и пуфики, задрапированные шелковыми и кашемировыми покрывалами. Гости курили расписные кальяны, выдыхая длинные струйки

пахучего дыма.

В центре находился овальный бассейн, доверху наполненный красной водой. В эту холодную мартовскую ночь ее подогрели так сильно, что от

воды поднимался розовый пар. В бассейне никто не плавал, да и людей, одетых в купальники, не было видно, но Эмили подозревала, что вечеринка

все равно закончится массовым плесканием в воде. Она огляделась. Если бы можно было приглушить раздражающую болтовню Эшли, здесь было

бы совсем здорово. Они словно пересекли пространство и время и очутились в подземном марокканском хаммаме. Она ошиблась, здесь не

оказалось ни мамаш в жемчугах и платьях от «Лилли Пулитцер», ни мужчин в деловых костюмах. Несколько дюжин красивых людей попивали

мохито, курили яблочный кальян и флиртовали.

– Ты выбрала лучшую вечеринку, – произнесла Эшли, оглядев обстановку.

– Я даже не ожидала!

– Да, Заканда всегда организуют потрясающие праздники! В прошлом году они приглашали порнозвезд. Те устроили кабаре-шоу и давали

частные уроки.

У Эмили от удивления открылся рот.

– Не может быть!

– Серьезно! Звучит странно, но было очень весело! Ты выбрала правильное место, чтобы явиться без мужа. На праздниках Заканды никто не

общается со своими половинками. Все расходятся в стороны еще в начале вечера.

Эрик, кстати, уже испарился.

– Стой, это что, свинг-вечеринка? Только не говори, что притащила меня к свингерам!

– Конечно, нет! – обиделась Эшли. – Мы не изменяем друг другу, просто немножко флиртуем.

– А как же частные уроки от порнозвезд.

– Они давали их парам, глупышка! Чтобы разжечь огонек в интимной жизни. Просто небольшой урок, ничего лишнего. Среди нас нет свингеров.

Хотя, конечно, ходят слухи…

– Какие еще слухи, что за чушь! – воскликнула Эмили. Заметив, что Эшли опять надулась, она понизила голос: – У этого города вполне

благопристойная репутация.

Эшли отмахнулась.

– Ты знаешь, в каждом пригороде полно сплетен. Но никто наверняка не знает, кто из пар чем увлекается.

Эмили не сводила глаз с джинсов официанта. Они что, нарисованы прямо на теле? И каком теле! Разве у живого человека могут быть такие

великолепные бедра?

– Мэм? – обратился к ней парень с густым, как мед, южным акцентом.

Эмили тут же очнулась. Мэм?!

– Простите?!

– Хотел спросить, принести ли вам коктейль! – Парнишка тряхнул блондинистым чубом и улыбнулся. На щеках появились ямочки. Ну, конечно.

– Ты назвал меня «мэм»?

– Прошу прощения?

Эшли положила руку ему на грудь и склонилась так низко, что Эмили решила, что она его поцелует.

– Солнышко, мы с ра-а-адостью выпьем коктейли! – У нее здорово получилось сымитировать его протяжный южный акцент.

– Хорошо, мэм!

– Перестань говорить нам «мэм»! – рявкнула Эмили.

– Не обращай на нее внимания, – пропела Эшли, взмахнув ресницами. – Принеси нам что-нибудь на свой вкус. И по двойной порции.

Парнишка приподнял несуществующую шляпу, сверкнул ямочками и направился к бару в углу. За стойкой работали две девушки и парень – все

трое нереальной красоты.

– М-м-м, – протянула Эшли, обводя глазами шатер. – Мне здесь нравится!

– Даже не верится, что сегодня понедельник.

– Мы в Гринвиче знаем толк в развлечениях, – Эшли шутливо подтолкнула ее локтем в бок. Эмили захотелось отвесить ей пощечину. – Пойдем, я

тебя со всеми познакомлю.

Эмили позволила взять себя под руку, и Эшли повела ее вдоль шатра, нашептывая на ухо всевозможные подробности из жизни

присутствующих. У этой блондинки – пятеро детей, она пробежала пять марафонов и завела интрижку с инструктором по теннису. Тот лысый –

хороший отец, забавный парень, ведет свое шоу на канале «Комеди-Централ», ходили слухи, что он подсел на кокаин, в семье куча денег. Истории

становились все длиннее и зануднее, однако Эмили осушила третий коктейль и развеселилась. Вечеринка набирала обороты. В бассейне плавали

модели с русалочьими хвостами. Их голые груди подрагивали в такт движению. Они привлекали всеобщее внимание, хотя гости притворялись, будто не смотрят на них. Кто-то разжег костер при входе в шатер. Тут и там на пуфиках и подушках расположились парочки, вытянув ноги. Играла

негромкая музыка, горели сотни свечей. Аромат благовоний дополнял атмосферу восточного будуара. Кто-то пританцовывал, кто-то пробирался к

бассейну. Эшли ввязалась в какую-то скучную беседу о волонтерстве, и Эмили потихоньку ускользнула. Она пошла к бару за очередным мохито, и

тут сзади раздался вкрадчивый голос:

– Вы только посмотрите, кто здесь!

Эмили сразу поняла, чей это голос. Даже не оборачиваясь. Сердце у нее екнуло. Алистер выглядел таким же потрепанным, как и в прошлый раз, однако сегодня на нем была розовая рубашка с закатанными рукавами и поношенные джинсы. Он был чересчур загорел для марта. Вот будет

номер, если он ходит в солярий!

– Пожалуйста, скажи, что ты загорал на пляже, а не в солярии! – Эмили закатила глаза, надеясь, что не выглядит чересчур взволнованной.

– Что? – Алистер уставился на предплечья. – Разве у меня такой уж неестественный загар?

– Март же, повсюду слякоть. Гринвич в это время – самое унылое место на земле. Хотя тут и сейчас так не скажешь.

– Не суди строго, просто ко мне раз в неделю приходит милая женщина по имени Аллегра и натирает меня автозагаром.

– Господи, а ведь ты мне нравился! – ужаснулась Эмили.

– Нравился? – Алистер наклонился к ней и шепнул: – Да ты без ума от меня! И от моего загара тоже!

Эмили отпрянула и пошатнулась. Когда она успела так напиться?

– Надеюсь, ты шутишь, – сказала она. Точнее, промямлила.

Алистер рассмеялся и сослался на неделю отпуска на Карибах, особо не вдаваясь в подробности. Мимо прошел симпатичный блондинистый

официант с подносом. Эмили схватила коктейль и одним махом опрокинула содержимое.

– На Карибах, значит. Все, кто закончил Гарвард, говорят, что учились в Бостоне. Если переспросить, скажут, что в Кембридже. А если поднажать, то, может быть, с пятой попытки и назовут сам Гарвард.

– И тогда их больше не заткнуть.

Эмили сперва хмыкнула, а потом зашлась в неконтролируемом приступе смеха, так что схватилась за живот. Алистер остался доволен собой.

– Я летал на Виргинские острова, если хочешь знать точно.

– М-м-м, ходил под парусом? Как оригинально…

Алистер склонил голову.

– Как ты догадалась?

Эмили оглядела его с головы до ног.

– Ты британец с отличным образованием, живешь в Гринвиче. Что тебе еще там делать? Явно не кулинарные уроки брать.

– Значит, я ходячий стереотип.

– Мы все такие. Просто некоторые лучше притворяются. – Эмили обернулась в поисках ближайшего официанта, но те, кажется, перестали

работать и уже танцевали вместе с гостями. Танцы, дикие танцы.

– Я бы о тебе так не сказал.

– Ты ничего обо мне не знаешь!

– Ну, ты достаточно уверена в себе, поэтому пришла на вечеринку без парня. Ты слишком хорошенькая, чтобы быть одинокой, но ничего не

говоришь о муже или парне. Как я справляюсь?

Эмили опять промолчала о Майлзе. Ее слишком взволновало чувство, что кто-то еще, кроме мужа, находит ее привлекательной и желанной.

Легкий флирт ведь ничего не значит, правда? Она же не собирается с ним спать!

– Продолжай.

– Мне интересно, что ты вообще тут делаешь? В смысле, в Гринвиче?

– Работаю с клиенткой, она тут живет…

– То есть у тебя не было выбора.

– Верно.

– И ты не скажешь, кто твоя клиентка и чем конкретно ты занимаешься?

– Не скажу.

– Ладно.

– Присядем на минуточку?

Алистер кивнул, и Эмили прошла за ним к горке подушек, где никто не сидел. Кальян еще дымился. У дыма был божественно приятный аромат.

– Как думаешь, в нем табак?

Симпатичный парень с подушки по соседству отвлекся от бедра своей подружки, которое нежно поглаживал, и повернулся к Эмили:

– Вообще-то там гашиш. Просто чтоб вы знали.

– А, ясно!

Эмили отбросила трубку с мундштуком. Она не любила наркотики, хотя, когда была помоложе, экспериментировала. В конце концов, кокаин

помогает сохранить стройную фигуру! Ей не нравилась нервозность, которая преследует после того, как нюхнешь, да и уснуть невозможно. Эмили

никогда не курила гашиш, поэтому очень удивилась, когда Алистер перехватил у нее трубку и глубоко затянулся, так что угли вспыхнули

оранжевым цветом.

– Может, ты не такой уж ходячий стереотип. Никогда бы не подумала, что ты куришь гашиш.

– Провел год в Египте перед тем, как поступить в колледж, а там кальян – вид досуга. То, что они сюда напихали, даже стыдно называть

гашишем, – сказал он, выдыхая длинную струйку дыма. – Обычный ямайский сорняк, очень легкий. То же самое, что бокал мартини выпить.

Хм. Мартини – звучало неплохо! Когда Алистер передавал ей трубку, их руки соприкоснулись. Сердце у Эмили опять екнуло. Затянувшись, она

почувствовала, как тело расслабилось, стало почти жидким, однако ощущения полной утери контроля не было.

У Алистера зазвонил телефон.

– Прости, надо ответить. Скоро вернусь. – Он поднялся и отошел в сторону.

Эмили разозлилась, что он нарушил такой прекрасный момент, поэтому тоже встала и поняла, что гашиш поверх алкоголя дал свой эффект. В

ней проснулась нервозность. Надо бы освежиться. Никаких туалетных кабинок, которые понаставили вокруг шатра, пусть в них и мраморные

раковины. Там рядом дежурили слуги, а ей нужно побыть одной.

Стараясь идти ровно, Эмили двинулась к дому. Едва она добралась до ярко освещенной кухни, где все еще трудился персонал, ее догнала Эшли.

– Ты как?

– Нормально! – ответила Эмили, досадуя, что ее застали врасплох.

– Там снаружи есть туалеты, и великолепные.

– Слушай, отстань от меня хоть на пять секунд, ладно? Можешь за мной не таскаться?

Эшли попятилась.

– Я помочь хотела…

Эмили развернулась и пошла вверх по лестнице, делая вид, что знает, куда направляется. Открыла дверь в первую попавшуюся комнату –

спальню хозяйского сына, судя по космическим обоям, – прокралась на цыпочках по плюшевому ковру и проскользнула в ванную. На потолке

неярко горели звезды-светильники. Когда Эмили приблизилась к унитазу, на нем включилась синяя подсветка. Устав притворяться трезвой, она

практически обрушилась на сиденье и глубоко задышала. Стоило признать, здорово обкурилась.

В дверь постучали. Эмили резко выпрямилась. Сколько она тут пробыла? Минуту? Час?

– Уже выхожу!

Ей хотелось умыться холодной водой. Из-за двери раздался голос Алистера.

– Эмили, с тобой все в порядке?

– Да-да, – пропела она, удивившись, как он нашел ее.

Дверь приоткрылась. Алистер просунул голову в щель и ухмыльнулся.

– Можно войти?

– Ну, здравствуй, маньяк-преследователь. Нет, нельзя! – Эмили поднялась, опираясь на раковину.

Хорошо, что он ее не послушал. Алистер притворил дверь. Они остались вдвоем в полутьме, освещаемые лишь потолочными звездами.

– Я вернулся, но тебя уже не было.

– Мне захотелось уединиться.

– Ясно. Я тебя еле нашел. Думал, ты ушла.

– Кстати, хорошая идея. Пожалуй, мне пора.

– И пропустишь все действо? Там внизу все только начинается. Ты бы видела сцену! Напоминает сразу и коттедж из «Грязных танцев», и театр-варьете в Ист-Виллидже. Вдобавок неслабый такой флер Ближнего Востока – чувствуешь себя как в притоне для курильщиков опиума.

За дверью послышалась возня. Алистер с Эмили умолкли и затаились. Шум быстро стих.

– Наверное, проверяли, не закрылись ли гости в туалете! – шепнул Алистер, подходя ближе.

Он подобрался к ней вплотную. Эмили почувствовала запах яблочного табака, гашиша и дорогого парфюма. Вопреки ее воле тело откликнулось.

Она понимала, что Алистер вот-вот ее поцелует. Иначе зачем они стояли в темной комнате, прижимаясь друг к другу? Он дразнил ее, шепча на ухо, прикасаясь щекой к щеке, словно хотел отсрочить неизбежное. Эмили прекрасно все понимала. Все чувствовала. Когда в последний раз она была

столь же близка с кем-то другим, кроме Майлза? Она сосчитала в уме – шесть лет назад. Никто бы не выдал ни ей, ни ему медаль с надписью

«Лучший супруг на свете», однако Эмили соблюдала клятву верности и никогда не изменяла мужу. Алистер наклонился к ней и приподнял ее

подбородок большим пальцем. Ей безумно хотелось его поцеловать, но, ощутив прикосновение его губ, – оно не было неприятным, скорее

непривычным, – Эмили мигом протрезвела.

В голове прояснилось. Головокружение утихло. Ее теперь лишь слегка покачивало. Исчезло и чувство вязкого, как сироп, тела. Вот она стоит в

туалете с каким-то чужаком – симпатичным, но ведь у нее есть муж! – он прижимает ее к себе, и это все неправильно. Эмили оттолкнула Алистера.

– Я не могу, – прошептала она.

– Можешь. И хочешь.

– Нет. Пойдем вниз.

В дверь снаружи что-то врезалось. Они с Алистером снова притихли.

– Что будем делать? – спросила Эмили.

– Дождемся, когда уйдут, – прошептал он и поцеловал ее в шею.

Неужели она застонала? Тело неудержимо рвалось навстречу Алистеру, а в голове вертелась куча разных мыслей, от которых так просто не

отмахнуться. О муже, например. К тому же их могли застукать в неприличном положении, хотя пока что ничего супернеприличного не произошло.

Эмили требовалось подумать.

Пискнул телефон. Пришло сообщение от Эшли:

«Ты где? Скоро начнется мюзикл! Будет «Гамильтон» Лина-Мануэля Миранды! Весь состав уже здесь, и сам он тоже! Приходи, а то все

пропустишь!»

– Что-что? У меня крыша поехала или мне кажется? Здесь будут исполнять «Гамильтон»?

Алистер кивнул.

– В прошлом году хозяева привозили сестер Уильямс, чтобы они сыграли в теннис у них на корте. А в позапрошлом собрали здесь порнозвезд, и

те давали «открытые уроки». В этом году вечеринку специально назначили на понедельник, потому что театры на Бродвее закрыты, так что весь

состав актеров смог приехать. Они должны исполнить три номера. Надо пойти посмотреть.

– Вот уж не ожидала такого от… пригорода!

– Т-с-с! – Он прижал палец к ее губам. – Разделимся на лестнице, чтобы никто не увидел, что мы идем вместе, хорошо?

Он открыл дверь. Эмили выскользнула из ванной вслед за ним, споткнулась и едва не рухнула на что-то, похожее на мертвое тело!

– Не ушиблась? – прошептал Алистер.

Вдруг женский голос – чужой, не Эмили – поинтересовался:

– Кто здесь?

А чужой мужской голос ответил:

– Погоди-ка секундочку.

Эмили отступила на шаг и включила фонарик на телефоне. Когда глаза привыкли к свету, она разглядела на полу целых два тела, определенно

живых. Причем одно из них казалось знакомым.

– Эмили? – с отчаянием в голосе спросил мужчина.

– Да?.

– Это не то, что ты подумала!

Алистер, должно быть, нащупал выключатель, потому что планеты на потолке вдруг вспыхнули и осветили спальню. И стало ясно, что

«подумать что-либо не то» весьма затруднительно. На ковре расположилась парочка. Совсем юная девушка задрала джинсовую юбку до самой

талии. Над ней в недвусмысленной позиции навис муж Эшли – весь голый, с ослепительно-белыми ягодицами. Он уже успел натянуть сверкающий

синий презерватив с шипами.

Эмили разразилась хохотом. Возможно, не лучшая реакция при виде мужа знакомой, который собирался заняться сексом – причем

защищенным, вот ведь молодец какой! – с другой женщиной, но кто бы удержался.

– Эмили. Я прошу тебя. Не говори Эшли. Она… – Эрик поднялся и принялся натягивать штаны. Все стыдливо отвели глаза. Девушка даже не

попыталась прикрыться. Может, решила между делом потренироваться в растяжке?

– Эрик, я про твой брак ничего не знаю и знать не хочу. Совсем-совсем ничего. У меня тысяча других проблем. Твои похождения меня не

волнуют.

Он недоверчиво рассматривал ее.

Алистер потянул Эмили за руку.

– Может, оставим их?

Она выскользнула из комнаты следом за ним, однако успела заметить проблеск догадки на лице Эрика. «Ублюдок», – подумала Эмили. Пусть

только намекнет, что у него тоже имеется на нее компромат, она ему устроит сладкую жизнь!

Эмили давно протрезвела, но вечеринка была в самом разгаре. Стерлись все границы. Никто больше не пытался соблюдать приличия. Парочки

обжимались, целовались, кружились в танце. Большинство светильников погасили. Внизу стелился дурманящий кальянный дым.

– Что ты делаешь? – спросил Алистер, глядя, как Эмили судорожно тыкает в экран телефона.

– «Убер» вызываю.

– Почему? И «Гамильтона» не дождешься?

Она приподняла бровь.

– Здесь творится какой-то бред. В Гринвиче живут одни безумцы!

– Эй, не надо обобщать! Я пока что в своем уме!

– Ты здесь живешь, значит, такой же!

Такси должно было подъехать через пять минут. Эмили раздумывала, что лучше: позвонить Майлзу, чтобы услышать его голос и убедиться в

том, что все сделала правильно, или пошуметь как следует на кухне у Мириам, чтобы та проснулась? Можно будет рассказать ей обо всем, что

творилось на вечеринке. Ну, пусть не совсем обо всем, почти.

– Я подожду у ворот, – буркнула Эмили.

Алистер странно на нее посмотрел и пожал плечами.

– С тобой не соскучишься, правда?

– Ты на что намекаешь?

– Ни на что. Спокойной ночи, Эмили Карлтон! Может, еще увидимся. – Он быстро коснулся губами ее щеки и ушел.

Что за?.

– Эмили! Ты куда собралась?!

На нее неслась Эшли – так быстро, насколько позволяло чересчур открытое платье.

– А, привет! Слушай, я поеду. Уже «Убер» вызвала, за меня не волнуйся!

– Погоди, как же так! Ты же пропустишь…

– «Гамильтон», я знаю. Думаю, Лин-Мануэль меня простит.

Эшли кивнула с таким видом, словно на это надежды мало.

– Слушай, а ты Эрика не видела? Боюсь, как бы он выступление не пропустил!

– Не-а, не видела, – не колеблясь ни секунды, ответила Эмили.

Пусть Эрик с любительницей блестящих презервативов сами разбираются! Интересно, ей хоть восемнадцать есть?

– Ладно, пойду поищу его.

– Хорошо. Кстати, Эш! Спасибо, что взяла с собой!

Эшли просияла и обвила Эмили руками.

– Тебе понравилось? Правда? Ой, я так рада! В смысле, нам далеко до всех этих забойных вечеринок, к которым ты привыкла в Лос-Анджелесе и

Нью-Йорке, поэтому надеюсь, тебе было не слишком скучно.

– Знаешь, сегодня было всякое, но точно ничего скучного.

Эшли, очевидно, сочла это за комплимент.

– Чмоки! – прощебетала она и клюнула Эмили в обе щеки.

Эмили одарила ее притворной улыбкой. На дорожке, ведущей к дому, наконец показалась «тойота камри» со значком «Убер».

– Везти по тому адресу, который вы указали, мисс? – спросил водитель.

Он приветливо улыбнулся ей, и Эмили захотелось расцеловать его за то, что не назвал ее «мэм».

Словно по заказу, зазвонил телефон. Майлз.

«Ответь!» – приказала себе Эмили. Палец завис над зеленой трубкой. «Ответь же!» Ей хотелось… Точнее, ей хотелось хотеть, но она так устала.

Эмили выключила звук, убрала телефон в сумку и откинулась на кожаное сиденье.

– Сэр, можем просто чуть-чуть покататься? Спасибо.

Эмили закрыла глаза и постаралась ни о чем не думать. Однако невеселые мысли все равно проползли в голову, словно холодные непрошеные

рептилии. Оливия Белль отняла у нее Лос-Анджелес, и ей пришлось поселиться у подруги в чертовом пригороде! До Нью-Йорка рукой подать, а по

ощущениям он чуть ли не за океаном. Карьера в заднице. Муж на другом полушарии. Может, пришло время позвонить Миранде? Поджать хвост и

вернуться в «Подиум»? Эмили распахнула глаза и вздохнула так громко, что водитель уставился в зеркало заднего вида.

– С вами все хорошо, мисс? – участливо спросил он.

Эмили собрала оставшиеся силы и ответила как нормальный человек, а не как животное, загнанное в угол.

– Да, – произнесла она дрогнувшим голосом. – Все отлично.

Глава 17. Мама года по версии «Пинтерест»

Мириам

Мириам всегда верила, что главное в родительстве – правильно расставить приоритеты. Наряды для дошколят, чтобы пойти в гости к

приятелю-имениннику, в число ее приоритетов не входили. Наверное, зря, подумала она, свернув на парковку и приткнувшись в очередь из дорогих

внедорожников. Снова ошибочка вышла.

В приглашении указали, что одеться стоит «на особый случай». Остальные родители восприняли это как призыв обрядить девочек в пышные

платья, а мальчиков – в смокинги. Детишки выпрыгивали из машин и неслись к красной ковровой дорожке, огороженной столбиками, перевязанными бархатной лентой. Родительские шоферы кричали им вслед, чтобы смотрели по сторонам, не то угодят под колеса. Мэтью отстегнул

ремень безопасности, и Мэйси практически выпихнула его наружу.

– Без меня в дом не заходите! – беспомощно крикнула им вслед Мириам. Ей оставалось только ждать, когда продвинется машина впереди. – И

держитесь за руки, вокруг машины!

Дети даже ухом не повели – понеслись к толпе у входа. Благо, рядом с машиной возник парковщик. Мириам вручила ему ключи от

«хайлэндера» – ей показалось или парень снисходительно усмехнулся, принимая их? – и помчалась за двойняшками. У входа их встретил

приветливый мужчина в бордовом бархатном пиджаке и туфлях в тон. В руках у него был список.

– Здравствуйте-здравствуйте! Кто тут у нас?

– Дети, скажите, как вас зовут! – предложила Мириам, однако Мэтью и Мэйси слишком увлеклись, разглядывая других детей, которые

вышагивали по красной дорожке и принимали разные позы перед объективами фотографов, вполне похожих на настоящих папарацци.

Мириам вдруг засмущалась, поняв, что на ней безразмерные джинсы и мешковатое пальто.

– Простите, – пробормотала она. – Это Мэтью и Мэйси Каган.

– Прекрасно! – воскликнул мужчина, сверившись со списком. – Шайлер будет счастлива, что к ней пришли ребята из садика! Меня зовут Рон, я один из отцов Шайлер.

– Спасибо, что пригласили! – пискнула Мириам, пытаясь скрыть удивление, что такой молодой парень оказался отцом шестилетней девочки.

– А вас как зовут?

– Ох, простите! – Мириам покраснела. – Я – Мириам Каган, их мама.

– Заходите, детишки! Вход для родителей с другой стороны. По красной дорожке у нас проходят только дошколята! – Рон махнул в сторону

огромной таблички на мольберте. На ней золочеными буквами было написано: «Вход для VIP».

– Мамочка, а кто такие ви-ай-пи? – спросила Мэйси. Она недавно научилась читать.

– То же самое, что дети, – солгала Мириам.

Рон странно посмотрел на нее, однако смолчал. Он приколол к курточке Мэтью букетик, а Мэйси повязал на запястье браслет с такими же

цветами. Дети просияли.

– Бегите скорее позировать фотографам, красавчики! – подбодрил их Рон.

Второй раз просить не пришлось. Должно быть, кто-то передал фотографам, как зовут детей, потому что раздались возгласы: «Мэтью, посмотри

сюда! Мэйси, покажи нам свой наряд!» Мириам растерянно наблюдала за происходящим. Надо ли ей оттащить двойняшек от камер? Она как-то не

собиралась готовить их к жизни перед объективами. Но придумать, как их отвлечь и забрать без скандала, она не смогла. Может, ей повезет и кого-то из них стошнит… У нее чуть инфаркт не случился, когда пятилетняя Мэйси на глазах у всех принялась отплясывать под подбадривающие крики

фотографов.

– Давай-давай, Мэйси! – крикнула какая-то дамочка с огромной камерой, и Мэйси завихляла бедрами, как дома по вечерам, когда Пол включал

на всю громкость «Call Me Maybe» и они все отрывались на полную катушку прямо в пижамах.

Нет-нет-нет! Мириам захотелось набросить на дочь пальто и унести ее подальше. Не мешкая, она помчалась ко входу для родителей. Когда она

пробилась через толпу, дети уже перешли в «зону развлечений», где дошколят развлекали двадцатилетние парни и девушки.

– Мэйси? Какое славное имя! – сказала одна из девиц. – Давай я тебя причешу и накрашу?

– Давай! – запищала Мэйси.

Мириам могла бы поручиться, что дочь понятия не имела о том, на что соглашается.

– Ей всего пять лет, – заявила Мириам девице, которая воткнула в розетку утюжок для выпрямления волос.

– Не волнуйтесь, мы не будем красить ей ресницы. Нанесем немножко помады, румян и теней, может, добавим капельку увлажнителя с тоном.

А еще выпрямим волосы и вплетем в них блестящие нити. Тебе какие цвета нравятся, зайка?

– Розовый и сиреневый! – Мэйси, казалось, сейчас шлепнется в обморок от волнения.

– Какой еще увлажнитель? – переспросила Мириам.

Девица подняла на нее глаза и нахмурилась.

– Не беспокойтесь, я намажу совсем чуть-чуть. Но, если вы против…

– Мамочка! Мне очень хочется! Ну, пожалуйста!

– Конечно-конечно, милая. Просто… хотела сказать, что ты и так красивая…

– Я хочу розовые нити в волосы! И сиреневые!

– Ладно, хорошо! – вздохнула Мириам.

Девица бросила на нее взгляд, который недвусмысленно говорил: «Хватит кудахтать, давай иди уже отсюда». Она извлекла огромную

косметичку, в которой тюбиков с палетками от «Армани» и от «Шанель» было больше, чем в магазине.

– Я скоро вернусь, солнышко! – Мириам хотела поцеловать дочку, однако девица уже принялась вытягивать ей волосы утюжком.

Большую часть мебели унесли, чтобы поставить сцену – пугающе профессиональную, оснащенную оборудованием для звука и света, задрапированную красным бархатным занавесом. К сцене вела еще одна красная дорожка с золотистыми звездами, в которые были вписаны

детские имена.

– Мириам! – окликнула кудрявая дама, с которой они познакомились на той вечеринке, где продавали секс-игрушки. – Рада тебя видеть!

– Я тоже! – с преувеличенной радостью откликнулась Мириам, дабы скрыть, что напрочь забыла имя случайной знакомой.

– Круто они все организовали, да? В моем детстве ничего подобного не было. Мы максимум что делали, на пони катались и в ресторанчик «Чак

и Чиз» ходили.

– Да уж, «Чак и Чиз» с этим не сравнится, – пробормотала Мириам, заметив танцора, который репетировал с мальчиками в глубине сцены.

Парень явно не старше двадцати одного. Но у него такой пресс, что у Мириам перехватило дыхание.

– Какой вид, а? – прошептала рядом другая мамочка.

– Обалдеть! – Они втроем уставились на красавчика с голым торсом в обтягивающих штанах, который демонстрировал детям вращение.

– Знаете, раньше мне вполне хватало, если на детских праздниках подавали коктейли для взрослых. Теперь мне все время будет грустно без

парней, которые умеют так двигаться.

– Это правда настоящие танцоры, которые с Джастином Тимберлейком работают? – спросила Мириам, уже догадываясь об ответе.

– Да-да, один из отцов Шайлер – не тот, что у двери встречал, а другой – большая шишка в звукозаписывающей компании.

– Мэтью ни за что не станет танцевать! – уверенно заявила Мириам. – Он танцы терпеть не может. Говорит, они для девчонок. Что бы мы ни

говорили, его не переубедишь!

И тут Мэтью закрутил бедрами. Сначала медленно, затем все увереннее. Учитель добавил движения рук. Мэтью все повторил. Вскоре на сцене

плясали двадцать мальчишек.

Мириам заметила неподалеку блондинистый боб. Эшли! Она как будто пыталась выбраться из комнаты незамеченной.

– Простите, пойду поздороваюсь с подругой! – сказала Мириам остальным и поспешила за Эшли. Она застала ее в слезах. – Эй, что случилось?

Красные глаза. Черные потеки на бледных щеках. Таких бледных, что Мириам уже подумала о неутешительном диагнозе.

– Милая, иди сюда! – Она подвела Эшли к столику, скрытому от глаз танцующих мальчиков и их родителей. Та обрушилась на заботливо

подставленный стул. – Что такое?

– Ох, Мириам… Просто кошмар какой-то… Дети… Они не переживут…

Мириам сжала ладони Эшли и поразилась, до чего холодные у нее руки.

– Расскажи, что стряслось.

– Мне кажется, Эрик мне изменяет! То есть я точно знаю!

Мириам удивилась лишь тому, что ни капельки не удивилась.

– С чего ты взяла?

– Ты знаешь, в последнее время было много признаков. Ничего определенного, но все как-то изменилось…

– В каждом браке есть и спады, и подъемы.

– Да, я тоже себя в этом убеждала. Но Эрик теперь в спальне почти не появляется. А когда приходит, то словно повинность отрабатывает. – Эшли

горько улыбнулась. – Это мы, женщины, должны повинность отрабатывать, а не они.

– Солнышко, может, он просто устал? Ты же сама говорила, что в последнее время он много работает.

– Он стал ходить на тренировки. То есть он и раньше спортом занимался, но только командным. Или бегал. В зал никогда не ходил, а сейчас

пропадает там каждый день!

Мириам сразу вспомнила о Поле, который тоже стал уделять своему телу чересчур много внимания.

Эшли продолжала говорить, хотя Мириам не ответила ни слова.

– Помнишь историю со взломом сайта «Эшли Мэдисон»?

Мириам кивнула. Дело было, когда они с Полом еще жили в Нью-Йорке. Хакеры взломали сайт для быстрых свиданий. Одна из их знакомых

мамочек из школы узнала, что у ее мужа там аккаунт, и сразу развелась с изменником.

– А теперь все сначала! – крикнул танцор в гарнитуру с микрофоном. – Раз, два, три, четыре!

Из динамиков громко зазвучала «Can’t Stop the Feeling».

– Я читала об этом, – продолжила Эшли. – Но мне даже в голову не пришло проверить Эрика. Когда это случилось? Три года назад? Наш малыш

еще даже не родился! Я читала все эти жуткие истории о женщинах, которые выяснили правду о мужьях, и так им сочувствовала! Я была уверена, что Эрик на такое не способен!

– И? – спросила Мириам. Она правда пыталась сосредоточиться на рассказе Эшли, однако больше всего ей хотелось самой добраться до

компьютера и выяснить, не регистрировался ли на том сайте Пол.

– Вчера у зубного я листала старый номер «Вуменс хелс». Там была статья, что нужно делать, если обнаружили мужа среди клиентов «Эшли

Мэдисон». Ну, там провериться на болезни и всякое такое.

– Ясно…

– Не знаю, что мне в голову стукнуло, – Эшли опять всхлипнула, – но я нагуглила ту взломанную базу данных и обнаружила там оба

электронных адреса Эрика, и личный, и рабочий! Значит, у него там было два аккаунта? Одного, что ли, мало?

Мириам мысленно поблагодарила тех, кто включил музыку на полную громкость. Басы заглушали рыдания Эшли. Она, кажется, совсем

потеряла голову и не заботилась о том, что ее могут услышать.

– Я помню, что, когда всплыла вся эта…

– А большинство пользователей были из округа Фэрфилд в Коннектикуте! – перебила ее Эшли.

– Ну, некоторые мужчины просто регистрировались из любопытства, но никогда ни с кем не встречались…

– Может быть, только не Эрик! – Эшли посмотрела подруге в глаза. – Я выбежала от зубного, не дождавшись приема. Поехала домой. Откопала

старые отчеты по кредиткам, хотя никогда за ними не следила, – меня просто жуть берет, как много мы тратим. Знаешь, все стало ясно, как день. Я

сравнила номера счетов и названия компаний, куда перечислялись наши деньги, с теми, что указаны в статье. С виду они абсолютно безобидны, но

стоило забить их в «Гугл» – и пожалуйста, это счета «Эшли Мэдисон». Он платил им тридцать восемь месяцев! Скажешь, из чистого любопытства?

Мириам отвела взгляд.

– Что же мне теперь делать? – спросила Эшли.

– Слушай, подумай о том, чего ты сама хочешь.

– Неужели развод? – Она произнесла слово с таким же ужасом, как если бы сказала «рак». – Думаешь, мне надо развестись?

– Нет! Только если сама не захочешь! Не стану ни в чем тебя убеждать. Думаю, тебе нужно как следует подумать перед тем, как заводить

разговор с Эриком.

– Господи, а что, если он сам захочет развестись?

Мириам не стала упоминать о том, что сайт «Эшли Мэдисон» как раз и предназначался для супружеских измен. Женатые мужчины встречались

с замужними женщинами. Они явно не желали, чтобы кто-то об этом узнал, и не собирались ставить под угрозу свой брак.

– Пока не поговоришь с ним, какой смысл гадать? Но, дорогая, я уверена…

– Мамочка, мне надо на горшок! – позвал со сцены сын Эшли.

Та быстро вытерла слезы.

– Как я выгляжу? На людях не стыдно появиться?

– Нет-нет, все в порядке. Только загляни в дамскую комнату, припудрись.

Эшли помогла сыну спуститься. Мириам боролась с подступающей тошнотой. За все время их брака с Полом она никогда всерьез не подозревала

его в измене. Но разве признаки, о которых говорила Эшли, не относятся и к Полу тоже? Он не вылезает из спортзала, не хочет с ней спать и с

удовольствием ходит в мужские компании, где собираются засранцы вроде того же Эрика.

Конечно, Пол ей изменяет. Может, и не через сайт «Эшли Мэдисон» – Мириам все же надеялась, что до такого муж не докатится, – но кто-то у

него определенно есть.

– Мама! Мамочка! – позвал со сцены Мэтью.

Мириам рассеянно подняла голову.

– Мама!

– Что, солнышко? Я здесь!

– Посмотри на меня!

Она натянула счастливую улыбку и уставилась на сцену, где пятилетний сын непристойно вилял бедрами. А милая невинная доченька

преобразилась в размалеванную звезду из шоу «Коронованные детки» и отрабатывала «подиумную походку» на красной дорожке. К концу

вечеринки Мириам даже сумела выдавить из себя приветливое «спасибо», когда двойняшкам вручили жуткие подарки для гостей. Мэйси получила

целую сумку со всякими кремами, пахнущими ванилью, и набор для макияжа с блестками. А Мэтью выдали кожаную куртку с автографом

Джастина Тимберлейка на спине, сделанным серебристым маркером. Да уж, когда они устраивали праздник по случаю дня рождения двойняшек, Мириам набила мешочки для гостей конфетками «M&M’s», всунула в каждый бумажную ленточку с надписью «Спасибо, что пришли! С любовью, М.

и М.!» и страшно гордилась собой, словно выиграла конкурс «Мама года» в «Пинтерест».

– Мамочка, мне так понравилось! – воскликнула Мэйси, когда Мириам пристегивала ее в машине. – Я буду каждый день так краситься! У меня

теперь новая косметика!

– Нет, доченька, это для особых случаев. На улицу и в школу ты краситься не будешь.

Мэйси разревелась.

– Так нечестно! Мне подарили косметику! Это моя! И я буду краситься!

– У нас мама решает, а не ты! – встрял Мэтью.

Мириам высунулась из окна и дала парковщику на чай.

– Мама, а Мэйси сказала плохое слово! Она назвала меня жопой!

– Мэйси!

– Ничего я не говорила, он врет!

Теперь разревелся Мэтью.

– Не вру, не вру! Мама, ты мне никогда не веришь!

– Так, вы хорошо повеселились на празднике?

Дети наперебой начали перечислять, чем занимались. Мириам только диву давалась. Неужели хозяева и правда столько всего организовали? Да

кто же они, эти люди?

По пути домой Мириам не могла отделаться от навязчивых мыслей, и ей было страшно. Может, зря они переехали в Гринвич? Ей не хотелось

приучать детей к такому образу жизни. Наверное, не стоило бросать работу. А что происходит между ней и Полом? Вдруг он в самом деле завел

любовницу? Когда в последний раз она варила ему кофе так, как он любит, с подогретым молоком, а не с ледяным, только что из холодильника?

Когда готовила чили с индейкой? Дети его не едят, слишком острое, а Пол любит. Когда Мириам надевала для него красивое белье, а не растянутую

футболку? Что ж, неудивительно, если он завел роман на стороне. Было бы странно, если бы он этого не сделал.

Мириам крутила эти мысли в голове то так, то эдак, и, подъехав к дому, поняла – ошибки нет. Муж ей изменяет.

На подъездной аллее, не обращая внимания на холод, суетились ее муж и страший сын. Бен прыгал вокруг красного кабриолета «мазерати». С

временными номерами от дилера. Мириам едва удержалась, чтобы не въехать на полном ходу прямо в мужа и его новехонькую машину.

Глава 18. Дорога

Каролина

– Подумаешь, лишняя сотня в день! Зато автомобиль классом выше. О чем тут говорить! – Эмили присела на капот красной машины.

Они стояли в пункте проката в Мак-Карране, аэропорту Лас-Вегаса. Их рейс только что приземлился. Эмили, разумеется, забронировала им

билеты в первом классе. Сейчас они спорили, на какой машине ехать дальше. Мириам голосовала за внедорожник «форд эксплорер», Каролина за

«ауди седан» с панорамной крышей, а Эмили так билась за кабриолет «БМВ», словно от этого зависела ее жизнь.

– Нам пять часов по пустыне ехать, вдруг что-нибудь случится? Какой еще кабриолет? На нем вообще ехать опасно! – кудахтала Мириам.

– Почему? – спросила Эмили.

– Как это, почему? А если машина перевернется? У кабриолета нет крыши!

Эмили закатила глаза.

– Мириам, когда у тебя машина в последний раз переворачивалась?

– Ну а вдруг? Ни один человек в здравом уме не поедет через пустыню на кабриолете.

– Слушайте, вы вообще помните, что это я типа в клинику ложусь? – воскликнула Каролина. – «ауди 4» – отличный компромисс. Деньги мои, так

что хватит спорить, полезайте в машину!

Пока подруги собирали свои чемоданы и сумки, к «ауди» подскочили парень с девушкой. Парень закинул в багажник одну-единственную сумку

и прыгнул за руль, девушка забралась на переднее сиденье. Они умчались прочь.

– Эй, так нечестно! – крикнула им вслед Мириам.

– Боженька подал нам знак. Берем кабриолет! – Эмили похлопала по капоту. – Места внутри немного, но ничего, влезем.

– Ага, и рак кожи заработаем! – буркнула Мириам.

– Никогда не слышала о солнцезащитном креме? Классная штука! Мажешь лицо и не обгораешь! Тебе крупно повезло, у меня в сумке как раз

есть целый тюбик!

Мириам смерила Эмили суровым взглядом, однако полезла на заднее сиденье.

– Вот когда мы мух наглотаемся и оглохнем, а потом не сможем волосы расчесать на обгоревшей голове, тогда не жалуйтесь! Потому что я

предупреждала!

Эмили показала ей средний палец. Каролина рассмеялась и внезапно осознала, что впервые едет на машине в путешествие с подругами. Она

стала моделью в четырнадцать. С Грэмом они много где побывали, но в основном летали на самолетах, а это совсем другое. Брать машину напрокат

в других странах муж отказывался. Так и получилось, что в тридцать семь ей все в новинку!

Она уселась за руль. Выехав на трассу, установила круиз-контроль на среднюю скорость – восемьдесят пять миль в час. Машина летела по пустой

дороге. Пригревало мартовское солнце. Когда они ехали мимо казино с гостиницами на Вегас-Стрип, Эмили посетила гениальная бизнес-идея: организовать групповые туры для мужчин на вазэктомию! Можно выбить хорошую скидку! Отходили бы от операции в роскошных номерах в

компании стриптизерш, чтобы те прикладывали лед к пострадавшим участкам.

– Гениально! – крикнула Мириам с заднего сиденья. – Мало того, что мужей будет легко уговорить, так еще и ухаживать за ними потом не

придется!

– Ты не дослушала! Мы назовем это «Вегазэктомия» и предложим акцию «две по цене одной»! От клиентов отбоя не будет!

Каролине хотелось посмеяться вместе с ними, однако на душе становилось все тревожнее. Беспокойство и неуверенность терзали ее каждый

божий день. Хотя это не мешало ей есть до отвала – впервые в жизни! Спустя несколько часов они здорово проголодались и купили на заправке

сэндвичи и заполировали их мороженым из «Макдоналдса». Каролина тяжело вздохнула и похлопала себя по животу:

– Даже не верится, что ем что-то молочное!

– Какое там молоко, сплошная химия! – отмахнулась Эмили.

Когда они добрались до «Амангири», уже смеркалось. Их встретил управляющий – «старый друг» Эмили. Он пообещал, что все будет строго

анонимно.

– Я забронировал для вас наши самые уединенные номера.

Управляющий провел их на улицу через стеклянные двери и проводил к небольшому дому, словно отлитому целиком из серой цементной

плиты. В гостиной стояли белые кресла и диван, развернутые к окну во всю стену. Перед входом в дом был разведен небольшой костер. Он

отражался в воде бассейна, а сам бассейн напоминал оазис в пустыне, окруженный со всех сторон горными хребтами. Вдоль борта – белые зонтики

и шезлонги, на них – белоснежные полотенца. Кровать в спальне оказалась невероятных размеров. В ванной комнате обнаружились сразу две

душевые кабины, одна внутри, одна под открытым небом, а еще просторное джакузи. Если в него лечь, из окна открывался вид на пустыню.

– Ты оставайся здесь, – сказала Эмили. – А мы с Мириам поселимся в соседнем номере на двоих. Тебе нужно и время, и место, чтобы подумать о

трезвости.

Они обе ушли переодеться к ужину, а Каролина надела купальник и полезла в бассейн. Вода в нем была горячей, как в ванне. Едва она

расслабилась, как зазвонил телефон. На дисплее высветился номер с нью-йоркским кодом 212. Каролина сделала глубокий вдох. Она ждала звонка.

Эмили научила ее, что говорить.

– Каролина Хартвелл, слушаю вас.

– Каролина? – высокий женский голос, очень молодой. Девушка, видимо, не ожидала, что трубку поднимут.

– Да, это я.

– Говорит Сюзанна Вилленски из «Нью-Йорк пост». Скажите, это правда, что вы уехали из Гринвича и отказались от встреч с сыном?

У Каролины перехватило дыхание. Она готовилась к расспросам о наркологической клинике, а не к обвинениям в том, что бросила Гарри. О

таком они с Эмили не договаривались!

– Мэм? – настаивали в трубке.

– Я не отказывалась и ни за что не откажусь от встреч с сыном! Это неправда!

– А что насчет рехаба? И проблем с алкоголем? Правда ли, что после ареста вы решили лечиться?

Каролина помедлила, вспоминая, чему учила Эмили. Надо взвешивать каждое слово. Не лгать, но и не говорить всей правды.

– Я уехала ненадолго, чтобы обо всем подумать. Думаю, свежий воздух и смена обстановки пойдут мне на пользу.

– Вы можете уточнить, где вы?

– Боюсь, что это не представляется возможным.

Эмили настаивала именно на такой формулировке. «Не представляется возможным». Это докажет, что Каролина с радостью бы поделилась

сведениями, но строгие правила клиники не позволяют ей распространяться о своем местоположении. Любая даже не слишком прозорливая

журналистка поймет намек и решит, что Каролина проходит курс в каком-нибудь дорогущем рехабе в Монтане.

– Ясно. Хотите ли вы что-нибудь добавить?

– Простите, мне пора.

Каролина нажала «отбой» и с облегчением выдохнула. Эмили останется довольна.

– Леди, не желаете присоединиться к нам в лаундж-зоне? – спросил официант по имени Тим. – Местный астроном покажет созвездия! Будут и

другие мастер-классы. Мы угощаем шоколадом, печеньем, мятным…

– Хорошо, заглянем на пару минут, – приветливо улыбнулась Эмили. – Если бы в этом притоне не драли по пять штук баксов за ночь, я бы

решила, что у них тут процветает мужской бордель, – пробормотала она, глядя вслед парню.

– Да брось, он же совсем малыш! Ему лет двадцать, не больше! – рассмеялась Мириам.

Эмили взмахнула руками.

– Уже и сказать ничего нельзя… Они тут один лучше другого! А Тимми – мой любимчик.

– Что ж, если ты не заметила, вокруг полно одиноких женщин. Может, они подбирают персонал в зависимости от наплыва гостей, – высказала

догадку Мириам.

Подруги невольно посмотрели на соседний стол, за которым собралась компания хохочущих девчонок. Они явно приехали на девичник: у одной

на футболке было написано «НЕВЕСТА». Девицы шумные и милые, но кто они такие и откуда – загадка.

– Хорошо, что им не до нас. Было бы некстати, если бы одна из них узнала Каролину и проболталась прессе, что жена сенатора вовсе не в

клинике, а в роскошном отеле.

– У меня нет таких знакомых, которые могут себе позволить привезти сюда дюжину богатеньких подружек. К тому же они очень молоденькие, им едва за двадцать.

– Скорее всего, за все платит чей-то папаша. Или жених, – пожала плечами Эмили.

Каролина посмотрела на нее, приподняв бровь.

– Что за сексистские высказывания! Мы же здесь, и никакой богатый папик за нас не платит!

– Однако наша Эмили права, – Мириам осушила бокал до дна и махнула официанту, чтобы поднес следующий. Они пили уже по пятому бокалу, но оставались на удивление трезвыми. Как пояснил Тим, по законам Юты нельзя подавать в ресторанах крепкое вино.

– Я права? – удивилась Эмили.

– За выходные в «Амангири» платит отец невесты. Хотя и жених не обеднел бы, у него мальчишник на Ибице.

– Откуда ты знаешь? – спросила Эмили.

– Ой, выяснить несложно. Девицы постят сто тысяч селфи в секунду. Я поискала по хештегу #Амангири и сразу нашла их фотки. Заглянула в

аккаунт невесты, там куча снимков жениха – и с помолвки, и с вечеринки по случаю предложения. Аккаунт в «Инстаграме» у него закрыт, но я его

быстро нагуглила. Жених у нас управляющий директор самого крупного хедж-фонда в США. Кстати, несколько месяцев назад у фонда были

проблемы. Они приняли деньги от какого-то бахрейнского шейха, которого подозревают в связях с террористами. Ну, да это все мелочи.

– Ух ты! – пробормотала Каролина.

– Но самое интересное, что мужичок постарше – полагаю, отец – отметил девочку на фотографии в «Фейсбуке». Скорее всего, не он сам, а кто-то

у них в Швеции ведет аккаунты королевской семьи. Да-да, представьте себе, это шведская принцесса! Выросла во дворце в Стокгольме, а здесь

училась в колледже, очевидно в поисках жениха.

– Ничего себе! – присвистнула Эмили. – Ты меня поразила!

– И ты все это выяснила, не зная их имен! – выдохнула Каролина, широко раскрыв глаза от удивления.

– Знаешь, в прошлой жизни я профессионально искала скелеты в чужих шкафах. До того как начала повсюду разгуливать в «Лулулемонах»

и ходить на вечеринки, где торгуют секс-игрушками.

– Нам твои навыки как нельзя кстати. Раскопай что-нибудь на Грэма. У всех есть грязные тайны, особенно у таких гадов.

Каролина вздрогнула и тут же разозлилась на себя. Неужели она все еще собирается защищать мужа после всего, что тот натворил?

Мириам наклонилась к ней через стол:

– Уклонение от налогов? Или няня-нелегалка?

– Шутишь, что ли? – хмыкнула Каролина. – У него всегда были политические амбиции, он бы не рискнул нанять нелегалку.

– Тогда наркотики? – предположила Эмили. – Грэм похож на человека, который не прочь нюхнуть!

– Ну, может, было пару раз, когда мы только познакомились. А так нет. И вообще, кому до этого дело? Вон Обама тоже признался, что пробовал

кокаин.

– Каролина, я знаю, ты что-то скрываешь. Ты должна нам рассказать! – Эмили явно начинала злиться.

Мать Каролины всегда твердила, что неумение врать – это достоинство.

– Ничего я не скрываю!

– Скрываешь! У тебя на лице написано!

Каролина посмотрела ей прямо в глаза.

– Я рассказала тебе все, что знаю.

Через два или три года после свадьбы однажды ночью они занимались любовью, а потом Грэм разрыдался в ее объятиях. Ни до, ни после того

Каролина не видела его плачущим. Ни когда умер его отец, ни в годовщину смерти первой жены, когда муж взял Гарри на пляж в Хэмптонсе и

развеял там ее прах. Спустя целый час ласк и уговоров он рассказал ей, в чем дело. И Каролина едва дышать не перестала. В ту ночь девушке по

имени Молли исполнилось бы двадцать пять лет. Если бы она дожила. Но двадцать лет назад семнадцатилетний Грэм, сидя за рулем, сбил насмерть

четырехлетнюю Молли Уэллс. Авария случилась рядом с летним домиком родителей девочки в Амагансетте.

Эмили хлопнула ладонью об стол. Винные бокалы зазвенели.

– Мы торчим в жопе мира и обсуждаем шведскую принцессу, а твой муж – тот самый, которого ты сейчас защищаешь, – считай, похитил твоего

сына и втоптал в грязь твое имя!

– Эмили! – одернула ее Мириам.

– Что? – прошипела та. – Каролина что-то о нем знает, я же вижу! Мы тут стараемся изо всех сил, а она не хочет помогать!

– Что-то я устала, – Каролина едва сдерживала слезы. А ведь денек выдался просто отличный! Они погуляли в горах, вернулись на массаж

горячими камнями, потом поплавали в бассейне. Ей не хотелось все портить. – Пойду спать. Закажите себе десерт. Увидимся за завтраком.

– Лина, солнышко! Мы с Эмили за тебя волнуемся. Ты такая замученная. Знаю, тебе непросто, но ты как? В смысле, эмоционально.

Мириам положила руку ей на плечо.

– Она спрашивает, не спрыгнешь ли ты с моста, – уточнила Эмили.

Каролина перевела взгляд с одной на другую.

– Я просто устала. Спасибо вам за заботу. Обещаю, что не наглотаюсь таблеток.

Только она приподнялась из-за стола, как за спиной, словно по волшебству, возник Тим и помог ей отодвинуть кресло.

– Вы не присоединитесь к нам у костра? Там будут десерты…

– В другой раз.

Тим скроил расстроенную гримаску и отошел к другому столику.

Эмили кивнула на прощание. Мириам подняла большой палец вверх. Тим повернулся и послал ей улыбку.

– В общем, я к себе. Люблю вас! Пока! – Каролина пошла прочь.

Она слышала, как Мириам окликнула ее, но не обернулась. Вдоль дорожки, ведущей к номеру, горели фонари. В комнате кровать была

заправлена, а свет выключен. Горел лишь костер снаружи. Каролина вытащила из минибара бутылочку минералки, вышла и села на шезлонг, глядя

на огонь. Перед ней простиралась безмолвная пустыня, в темноте виднелся лишь огромный кактус. Гарри бы здесь понравилось, подумала она.

Каролина звонила ему до ужина. По мэрилендскому времени он должен был укладываться в постель. Однако Гарри отклонил вызов и написал

сообщение: «Прости, мам! Не могу говорить, ночую у Джексона. Завтра поболтаем». Интересно, с какой стати Грэм отпустил его к другу в ночь перед

игрой? Впрочем, она подозревала, с какой. Из-за Риган.

Послышался стук. Неужели дятел? Постучали снова, на сей раз громче. Каролина вернулась в номер и сообразила, что стучат в дверь. Наверняка

к ней ломятся Эмили и Мириам.

– Я уже сплю! – крикнула она, хотя даже не раздевалась.

– Простите, что помешал! – произнес мужской голос.

Она открыла. На пороге с застенчивой улыбкой стоял официант Тим. Он только что принял душ и переоделся. В полурасстегнутой рубашке с

закатанными рукавами и джинсах он выглядел еще симпатичнее.

– Извините за беспокойство, миссис Хартвелл. Ваши подруги сказали, вам нужна помощь.

– Помощь? – удивилась Каролина и осеклась. Она убьет Эмили. Ясно же, кто за этим стоит.

Тим улыбнулся еще шире и искоса посмотрел на нее. Его глаза озорно заблестели.

– Да-да, они сказали, к вам заполз какой-то жук. Или скорпион. Я его прогоню!

– Ну, да… Жук… – Каролина отступила на шаг, давая ему войти. – Просто огромный жучище…

– Так они и сказали. Ужас! Давайте посмотрим, где он. – Тим ногой толкнул дверь и поцеловал ее. Все произошло очень быстро. Ощущение было

новым и непривычным – целоваться с кем-то, кто носит бородку. Целоваться с кем-то, кто не Грэм. Каролина сразу завелась. Вспыхнула, словно

спичка. Ответила на поцелуй. Спустя минуту он подхватил ее на руки, как в кино, и понес к кровати. Каролина поняла, что теряет голову.

– Что такое? – хрипло спросил Тим, запустив пальцы в ее волосы.

– Подожди минутку, – прошептала она.

Он тут же остановился.

– Все хорошо?

Каролина улыбнулась. Вблизи он был еще красивее, хотя, казалось бы, куда еще?

– Одна просьба.

– Все, что угодно!

– Никогда не называй меня миссис Хартвелл!

Тим рассмеялся и зарылся носом в ее шею. Он помог ей раздеться. Потом, когда разделся сам, на секунду замер и посмотрел на нее с искренним

восхищением.

– Ух, ты! Какая же ты красавица, Каролина!

Она притянула его к себе.

– Т-с-с!

Они дважды занимались любовью, потом уснули. В пять утра Каролина проснулась. Костер догорал. Небо уже просветлело. Она спрыгнула с

постели, подошла к стеклянной двери и залюбовалась видом на пустыню. Ей тридцать семь. Первый секс на одну ночь в ее жизни. Конечно, она бы

повторила еще раз, если… Каролина одернула сама себя. Нет уж. Все и так было прекрасно, как раз то, что нужно, теперь хватит.

Час спустя Тим потихоньку выскользнул из ее номера. Судя по отточенным навыкам, он проделывал подобное не в первый раз. Какая чудесная

ночь! Она сохранит ее в тайне. Не хватало еще бесстыдных расспросов Эмили и молчаливого неодобрения Мириам. Нет уж, спасибо. Она оставит все

случившееся при себе.

Глава 19. Америка хочет простить тебя

Эмили

Эмили затянулась сигаретой и медленно выпустила дым. Было на редкость тепло. Погода словно поддразнивала, обещая, что весна уже

наступила. Они с Каролиной сидели на заднем дворе в ее гринвичском доме и разглядывали пустой зимний бассейн. Уловка с реабилитацией

сработала как нельзя лучше. Опрос в «Интертейнмент Уикли» показал, что пятьдесят два процесса американцев готовы простить Каролину.

Пришло время воплощать оставшуюся часть плана. Еще Кайли сообщила, что звонили три новых клиента, а Миранда Пристли прислала для Эмили

букет цветов.

Каролина взяла в руки последний номер журнала «Пипл».

– Значит, все официально! – глухим голосом проговорила она.

Эмили выхватила у нее журнал. С обложки улыбались Риган и Грэм. Они прижимались друг к другу щеками, отчего казалось, что зубы у них

чересчур белоснежные и их чересчур много – даже на двоих. Под фотографией стояла подпись: «Как я вновь обрел счастье» – большими буквами и

«Грэм Хартвелл» – маленькими. Эмили давно подозревала, что произойдет что-то подобное, но надо отдать сенатору должное – разыграно, как по

нотам. В журнале нашлась заметка про ужасный наряд, выбранный Ким Келли для красной дорожки. Эмили, не удержавшись, злорадно хмыкнула.

– Помяни мое слово, осенью они объявят о помолвке, а весной поженятся, – сказала она.

– Но мы еще даже не развелись!

– Ничего, разведетесь.

– Эмили, сбавь обороты! – воскликнула Мириам, выруливая из кухни с блюдом самодельных батончиков из хрустящего риса.

– Так ведь я правду говорю! – возразила Эмили и повернулась к Каролине. – Молодец, что наняла Мириам. Самое разумное, что ты сделала после

того, как наняла меня!

– Каролина меня не нанимала, – уточнила Мириам. – Я просто помогаю разобраться с юридической стороной дела. Неофициально. То есть

официально.

Они с подругой обменялись улыбками.

– Расскажи Эмили о том, что узнала. Про брачный контракт, – разрешила Каролина.

Мириам надкусила рисовый батончик.

– Ну, что ж. К нему не подкопаешься. Формулировки допускают одно-единственное толкование. Имущество, приобретенное до брака, возвращается владельцу, а то, что нажито за последние десять лет, делится пополам. Каролине остается дом в Гринвиче, Грэму – в Бетесде. Квартиру

в Нью-Йорке они продадут, а деньги разделят.

Каролина покачала головой.

– С этим все понятно. А вот с Гарри…

Эмили посмотрела на подругу, надеясь – нет, прямо-таки уповая, – что та не плачет. Каролина всхлипнула. Мириам обняла ее, а Эмили

перегнулась через стол и неловко похлопала по руке.

– Все будет хорошо.

– Ничего не будет! Я заботилась о Гарри десять лет, другой матери он не знал! Но карта скорбящего вдовца, который один растит сына, слишком

хороша. О, Грэм все тщательно спланировал!

Эмили вытащила из пачки еще одну сигарету, прикурила и передала Каролине. Та молча затянулась.

– Послушай, мы что-нибудь придумаем, – заверила Эмили. – У меня есть несколько идей.

– Твои идеи касаются только того, чтобы меня опять приняли в обществе. И все они построены на лжи. А что будет с моим ребенком, ведь по

документам я ему никто? И, кстати, что насчет правды? Разве не стоит бороться за то, чтобы оправдать меня и вернуть мое доброе имя? Вот что

поможет добиться опеки над Гарри!

Эмили с Мириам переглянулись.

– Я согласна, – кивнула Мириам. – Обязательно нужно восстановить доброе имя Каролины.

– Доверьтесь мне, хорошо? – попросила Эмили.

– Что значит довериться?

– Ты говорила, что Грэм ни разу за десять лет не отвез Гарри к доктору. На бейсбол водил раз в сезон, не чаще, а больше никуда с собой не брал.

И он не знает, как зовут друзей сына и не ходит на родительские собрания. Так?

Каролина кивнула, утирая слезы.

– Я, конечно, не эксперт по детям, но девяносто процентов более-менее приличных родителей должны всем этим заниматься, разве нет?

– Да, но…

– Перестань его защищать! Я вообще удивляюсь, почему он так упирается. Вряд ли Грэм собирается стать отцом года.

– У него же есть Риган! – Каролина взмахнула журналом.

– Ну, да! Конечно, и двенадцатилетний парень с распростертыми объятиями примет новую мачеху. Так я и поверила. – Эмили затянулась и

сделала глоток вина. – Она захочет своих детей, ей твои ни к чему.

Каролина выпучила глаза.

– Что, думаешь, я не права?

– Права, конечно. – Каролина тоже подлила себе вина. – Риган еще молода.

– Если только проблема не в Грэме, – предположила Эмили.

Едва эти слова сорвались с ее губ, она тут же о них пожалела. Ей не хотелось разводить обсуждения о бесплодии Каролины. Она прекрасно

знала, что та перепробовала все – от иглоукалывания до ЭКО. Ничего не помогло.

– Увы, нет, – горько проронила Каролина. – Он дважды проходил обследование. Дело во мне.

– А что с тобой не так?

Каролина метнула на нее гневный взгляд.

– Ты чего? Ой, прости! Я не то имела в виду… Слушай, я не особо умею вести подобные разговоры.

Каролина вздохнула.

– Сказали, что бесплодие. Причину не нашли. Меня обследовали с ног до головы. С яичниками все в порядке. Уровень прогестерона слегка

понижен, но ничего непоправимого. Эндометриоза не обнаружили, кисты тоже…

Эмили вскинула руки. Она попыталась скрыть отвращение к беседам подобного рода. Впрочем, вряд ли ей это удалось.

– И что в итоге?

– Просто не могу забеременеть. Никаких выкидышей, ничего такого. Просто тест ни разу не показал две полоски. Даже с ЭКО не получился

жизнеспособный эмбрион, так что и суррогатную мать не возьмешь.

– Прости, – проговорила Эмили.

Ей было трудно представить, чтобы какая-то женщина так стремилась забеременеть, в то время как она, Эмили, изо всех сил старалась, чтобы

такого не случилось.

– Но это все было не важно, ведь у меня есть Гарри. То есть был…

– И будет! – Эмили погладила ее по плечу. – Правда, доверься мне, Лина. У Грэма слишком располагающая внешность, в этом все дело. К тому же

прошло всего пару месяцев. Пусть доигрывает.

Эмили взяла журнал, долистала до шестой страницы и протянула Каролине.

– Смотри!

– Ничего себе! Они сделали все точно так, как ты говорила!

– Именно. Пресса предсказуема. Тебя арестовали за вождение в нетрезвом виде. Ты – бывшая модель, которая замужем за сенатором

Соединенных Штатов. Конечно, всем хочется, чтоб ты раскаивалась и била себя пяткой в грудь. Шаг первый, рехаб – готово! На очереди шаг второй

– полное преображение! И третий – несколько публичных появлений, чтобы рассказать американскому народу, как ты обо всем сожалеешь.

– Насколько публичных?

– Скажем, на шоу Эллен и в «Доброе утро, Америка!»

– О господи!

– Ты же шесть раз участвовала в показе «Виктории Сикрет»!

– Семь.

– Вот именно! Выхаживала там почти голая, и на тебя смотрели все извращенцы страны! Не говори мне теперь, что стесняешься пойти на

«Доброе утро, Америка!».

– Я стесняюсь лгать на национальном телевидении о своем несуществующем алкоголизме!

Эмили пожала плечами:

– Америка хочет тебя простить! Мы простили Хью Гранту его проституток, а Бену Аффлеку – няню. Мы даже простили Брэда, который изменил

Джен. Тебе тоже дадим второй шанс, не переживай!

Каролина покраснела.

– Господи, как я его ненавижу!

– Пусть Эмили разбирается с общественностью как хочет, – вмешалась Мириам, – но я не позволю, чтобы в твое дело внесли данные о

преступлении, которого ты не совершала!

Эмили кивнула.

– Вот видишь? После преображения и публичного покаяния, мы пойдем дальше. Вступишь в «Матери против вождения в нетрезвом виде» или

«Не отвлекайся за рулем» – без разницы, лишь бы организация на слуху и с офисом в Нью-Йорке. Обязательно появишься на благотворительном

ланче в гринвичском яхт-клубе. Будет отлично, если ты открыто поздравишь Грэма и Риган, когда они объявят о помолвке. А потом двинемся

дальше. Пока что наймем консультанта по соцсетям и откроем людям, какова ты на самом деле.

– И какова же?

– Помнишь, я говорила о том, что тебе надо чуток поправиться и сменить имидж? Сделай себе боб.

Каролина вздрогнула.

– Прекрати!

– Я серьезно! Волосы – главное. Ты хочешь выглядеть, как пьющая вертихвостка или как добропорядочная мамаша? Потому что сейчас по

твоему виду можно предположить скорее первое.

– Ерунда какая!

Эмили кивнула и обхватила тонкое запястье Каролины. Та разжала кулак.

– Послушай меня. Смена имиджа – это хорошо. Но если ты хочешь укрепить свои позиции в деле об опеке и… – Эмили небрежно взмахнула

рукой, – как ты говоришь, восстановить свое доброе имя, расскажи о том, что у тебя есть против Грэма. Судя по тому, как ты надулась, что-то крайне

неприличное!

– Я ничего не знаю.

– Слушай, он так не колебался, когда перевернул с ног на голову всю твою жизнь!

– Эмили, все не так просто. Я должна думать о Гарри.

– Понимаю, – протянула Мириам.

– А я нет! Грэм о Гарри ни на йоту не задумался, когда все это затевал, так почему ты о нем печешься?

– Эмили, ты не поймешь, – прошептала Каролина. – Прости, но у тебя нет детей. Я знаю, ты считаешь, что мной руководят предрассудки

высшего класса, но что, если правда о Грэме ударит и по моему сыну?

Эмили задумалась.

– Значит, все-таки что-то есть!

– Эмили, отстань от нее! – потребовала Мириам.

Каролина поднялась.

– Ладно, я устала! Можешь остаться в любой комнате для гостей, везде чисто.

– Эй, мы не закончили! – крикнула Эмили, однако Каролина уже ушла.

Эмили тяжело вздохнула.

– Ты слишком на нее наседаешь, – заметила Мириам и взяла сумку и пальто. – Попытайся поставить себя на ее место.

Эмили помассировала виски.

– Все, я пошла! Завтра позвоню.

Услышав, как за Мириам захлопнулась дверь, Эмили закурила новую сигарету. Дети все только усложняют. Они с Майлзом познакомились на

каком-то благотворительном вечере. Напились и сразу переспали. В шесть утра он схватился и запаниковал, что она могла от него залететь.

– Что-что у тебя стоит? – переспросил он.

– Внутриматочная спираль.

– Не понимаю.

– Серьезно? Ни разу не слышал?

– А это надежно? Как таблетки? Потому что я не хочу детей. Без обид. В смысле, может быть, позже… Но не сейчас. Один мой приятель из

колледжа как-то переспал со стюардессой в Чикаго. Ему было двадцать два. Он даже не запомнил ее имени! А спустя восемь недель та его разыскала

и вывалила новость. Мол, она ничего не ждет, но он должен знать, что у него будет сын!

Эмили вскинула бровь.

– Ты сравниваешь меня с какой-то стюардессой?

– Его сыну уже четырнадцать, только представь!

– Не волнуйся. Я не собираюсь беременеть. Ни сейчас, ни потом.

– Ты не хочешь детей?

– Конечно, нет! А ты?

Майлз прищурился. Ему это очень шло.

– Вообще-то да.

– Ну, я еще не решила, – протянула Эмили.

Только бы этот красавчик не подумал, что она бессердечная сука, лишенная материнских инстинктов, они ведь только познакомились! Да, но

разве она не такая? Ну, может быть, иногда. Конечно, Эмили считала, что малыши очень миленькие. Все так думают! Ей нравилось иногда

подержать на руках младенца. Они приятно пахли. А одежки? Это же умереть не встать! Буквально на днях она видела в «Бергдорфе» крошечную

меховую жилетку от «Клоэ». В сочетании с легинсами от «Ральфа Лорена» – теми, с индийскими мотивами, – просто улет! На малышей что ни

надень, все мило. Однако Эмили не собиралась жертвовать карьерой ради крошечного писающегося существа, которое, когда вырастет, возненавидит ее так же, как она ненавидит свою мать. Нет уж, увольте!

Она вытянула последнюю сигарету и отправила Майлзу сообщение.

«Не спишь?»

Он сразу ответил.

«Здесь одиннадцать утра. Нет, не сплю!»

«Никак не запомню».

«Плюс двенадцать часов. Не так уж сложно».

«Я в курсе. Постараюсь».

«Ты у Мириам?»

«Сегодня у Каролины. У Мириам ребенок заболел, и я сбежала. Тут даже лучше. Никаких собак, никаких детей, много вина. Ты там как?»

«Кстати, о детях».

На экране забегали три точки. Ну вот, приехали.

«Только что пришло письмо от Бетси. У нее в октябре близнецы родятся!»

«Ух, ты! Рада за них».

«Мы тоже можем, только скажи».

Эмили сделала селфи с пачкой «Парламента» и отправила мужу.

Спустя пару минут посмотрела на экран – ответа не последовало. Она отбросила телефон. Затем, передумав, схватила его вновь, задрала

футболку и сфотографировала голую грудь. Закрыла лицо на тот случай, если Майлз на встрече, и отправила.

Три точки. Большой палец.

Серьезно?! Эмодзи?! Во что превратился их брак! В ответ на извинение с голыми фотками муж шлет ей большой палец!

Эмили полезла в телефонный фотоальбом и снова выбрала ту же фотографию. Немного подредактировала, удалила складочку под мышкой, навела фокус на левую грудь и сделал фотку черно-белой, чтобы скрыть случайные волоски или родинки. Пролистала контакты, нашла номер

Алистера, который тот оставил ей на марокканской секс-вечеринке, или как там она называлась, и кликнула «Отправить». «Этот знает, как

отреагировать на фотографию красивой женщины», – подумала она и откинулась на диван, ожидая ответа.

Глава 20. Хватит!

Мириам

В Гринвиче тоже есть пекарни «Ле Пен Котидьен», даже две. Но насколько приятнее попивать латте с настоящим необезжиренным молоком в

набитой под завязку пекарне в Нью-Йорке, в районе Вест-Виллидж! Мириам оглядела людей за столиками и улыбнулась. Конечно, детские коляски

здесь тоже были. Но помимо них – ноутбуки, студенческие сумки, мотоциклетные шлемы. И мужчины среди посетителей. И люди, говорящие на

других языках. Всевозможные оттенки кожи и волос. Вокруг кипит, бурлит, гудит жизнь. Не то, что в пригороде. Там всегда можно отыскать

свободный столик, а все посетительницы, которые заглядывают на чашку кофе, чтобы убить время до конца школьных занятий, носят спортивную

одежду.

Мириам приехала проверить зрение – она проходила обследование каждый год – и захватила с собой толстую пачку с документами Каролины, планируя поработать в манхэттенской кофейне. Ну, да, она еще походила по магазинам, поэтому и оказалась в Вест-Виллидже. Мириам надеялась

уговорить Пола на гамбургер в ближайшем бистро перед поездкой домой.

– Мириам! Это ты? – раздался за спиной знакомый голос.

– Стефани! Привет! Сколько лет, сколько зим! – Мириам спрыгнула со стула, чуть не перевернув его, и обняла бывшую коллегу. Они обе

начинали помощницами в юридической фирме сразу после колледжа, а спустя пару лет Стефани наняли на «Эм-ти-ви».

– Выглядишь… просто отлично! – воскликнула Стефани.

– Не ври! – рассмеялась Мириам. – Я набрала двадцать фунтов! Давай же, садись!

На симпатичной деловитой Стефани ладно сидел кремовый костюм от «Тэори», а блузка в тон подчеркивала загорелую кожу. На ногах – туфли

на невероятно высоких каблуках, а уложенные волосы блестели так, что даже Кейт Миддлтон обзавидовалась бы. Стефани проскользнула между

Мириам и модным хипстером в огромных наушниках.

– У меня всего минутка, потом надо вернуться в офис на совещание, но я так рада тебя видеть!

– Я тоже! – откликнулась Мириам. – Ты как, до сих пор на «Эм-ти-ви»?

– Ага, все еще там. Сбежала на укладку – сегодня вечером презентация в галерее Гагосяна, и после работы времени не будет. Сама знаешь, как

это. – Стефани сморщила нос. – Стой, а ты что здесь делаешь?

Она тактично промолчала по поводу наряда Мириам – рваные джинсы, которые той вдруг показались слишком поношенными, растянутый

кардиган и ботинки из прошлогодней коллекции. Разумеется, на плоской подошве, чтобы бродить по городу.

– Я? Да так, вожусь тут с кое-какими документами и жду Пола. У него сегодня встреча в городе, и он обещал подвезти меня обратно домой в

Коннектикут. Сегодня после обеда у нас родительское собрание.

Почему она тарахтит без умолку? Неужели нельзя было замолчать после первой фразы?

– В Коннектикут?

Мириам делано рассмеялась.

– Ах, да! Ты же не знаешь. Мы прошлой осенью переехали в Гринвич. Чтобы дети могли играть во дворе и все такое.

– Слушай, понятия не имела! Круто. Мне тоже хотелось переехать из города, когда появился Дэшилл, но как-то страшновато. Хотя сейчас почти

его не вижу. Мы так и живем в Верхнем Ист-Сайде. А ты как справляешься?

У Мириам вспыхнули щеки.

– Ну, я… Я пока не работаю.

Стефани охнула, прикрыв рот рукой.

– Ох, прости! Я слышала, что у «Скаддена» не все ладно, но думала, тебя это не затронуло. Ты же была партнером…

– Нет-нет, меня не уволили.

– Неужели сама ушла?

– Ну, да! – чересчур бодро откликнулась Мириам. – Пол продал свою компанию, и я подумала, что семье пойдет на пользу, если я…

– Конечно! – кивнула Стефани. – Это разумно. Думаю, ты вернешься, когда почувствуешь, что готова.

– Да-да.

В тоне Стефани не было ни намека на снисходительность или зависть, Мириам уловила бы. Что ж, она оставила работу, чтобы сидеть дома с

детьми, и не планировала возвращаться, пусть иногда ей не хватало любимого дела, как не хватает ампутированной конечности.

– Но ты наверняка помнишь, что значит отлучиться в рабочее время! – Стефани показала ей телефон с двадцатью новыми электронными

письмами.

Они распрощались. Мириам сидела, не в силах вновь вернутся к делам. Все эти беседы так… утомительны! Наконец она снова взялась за

документы. Когда Мириам вызвалась помочь Каролине с финансовой и юридической отчетностью для развода, она и не подозревала, что у них с

Грэмом такой бардак в счетах. Она нашла целую стопку неоплаченных счетов. Каролина дала ей пароль от онлайн-банка. Мириам не могла

поверить своим глазам! Счета за кабельное телевидение, электричество, страховку, ремонт, визиты к доктору, кредитки – одни не оплачены, другие

просрочены, третьи оплачены дважды. А счет за мобильную связь даже трижды.

Когда Мириам спросила Каролину, как так могло получиться, та пожала плечами.

– Иногда я плачу, иногда Грэм. Иногда оба, а иногда забываем. Но все всегда как-то решалось.

– Почему вы бухгалтера не наймете?

– Зачем? Бухгалтер занимается налогами. А со своими счетами мы и сами в состоянии разобраться.

– Видимо, не в состоянии. Часть уже передали коллекторам. Ты понимаешь, как это отразится на твоей кредитной истории?

– А зачем мне кредит?

Вот и все. Они слишком богаты, чтобы волноваться о таких вещах – ипотека им не нужна. Ну, подумаешь, один счет три раза оплатили. Теперь

ей надо все организовать и рассортировать. Погасить самые горящие платежи, а самое главное, разобраться, где совместный доход, а где

раздельный. Удостовериться, что Грэм не перевел часть капитала в офшоры на Кайманах или в Женеву. Или еще хуже, не утаил какую-то

недвижимость. Кто знает, на что еще способен этот человек.

Мириам почти разобралась со счетами за прошлый год, которые касались дома в Бетесде, и тут обнаружила небольшой конверт с наклейкой

«Семейные счета Хартвеллов». На обратном адресе значился частный медицинский кабинет в Бетесде. Каролина упоминала о докторе Голдвине, семейном враче и друге, который занимался ею и Грэмом. Она заглядывала к нему недавно, и ассистентка передала ей стопку неоплаченных счетов.

Мириам взялась за них. Счет от дерматолога за обследование Каролины. Счет от косметолога за ботокс и лазерное омоложение. Счет от педиатра за

обследование Гарри. Счет из клиники «Майо» со впечатляющей цифрой за обследование Грэма с ног до головы – похоже, он проверил каждую

клеточку своего тела. Счет от ортопеда, который лечил сломанную руку Гарри. Счет из частного физиологического кабинета, где Грэм два раза в

неделю разрабатывал травмированное в молодости колено. Что ж, запутано, но объяснимо. Однако вскоре Мириам наткнулась на загадочный счет

от манхэттенского хирурга и решила позвонить. Мало того, что они неправильно написали имя Грэма, так еще и не указали услугу. Интересно, зачем

Грэму понадобилась операция на Манхэттене, если у него, судя по всему, со здоровьем все в порядке? Что, если он втайне сделал подтяжку лица? Вот

будет забавно!

Мириам позвонила в клинику и попросила соединить с бухгалтерией. Она заготовила небольшую историю насчет доверенности – ложь во

благо, тем более Каролина дала добро на расследование, – однако девушка, которая взяла трубку, похоже, слишком устала и была настолько

завалена работой, что мечтала лишь поскорее отделаться от звонившей.

– Добрый день, я адвокат семьи Хартвелл. Каролина Хартвелл поручила мне заняться некоторыми неоплаченными счетами. У меня есть один, в

котором не написано, какая именно услуга была оказана, ее код – 394. Можете сказать, что это?

– Да, одну секундочку. – Девушка вновь взяла трубку спустя две минуты. – Скажите, это счет номер 635380101?

Мириам сверилась с бумагой.

– Да!

Послышался стук клавиш.

– Он очень старый. Был выписан пять лет назад. И у меня отмечено, что он оплачен. Полностью. Наличными. Не знаю, почему вам прислали счет.

«Как интересно!» – подумала Мириам.

– Это из страховой компании… Точно, отчет, а не платежный документ! А я и не сообразила, что он такой древний, простите!

– Ничего, – кисло ответила бухгалтерша.

– Скажите, пожалуйста, что за процедуру вы провели, чтобы я занесла ее в правильную графу! – Мириам придала голосу уверенности, хотя

сморозила явную чушь в надежде, что собеседница не станет слишком вникать в ее слова.

– Код означает, что пациенту удаляли паховую грыжу. Лапароскопия.

– А, ладно! – Мириам даже не пыталась скрыть разочарование. – Спасибо вам!

Она уже собралась повесить трубку, как девушка воскликнула:

– Подождите! А, нет, все нормально.

– Что там?

– Тут написано, что делали еще вазэктомию. Но отдельный код не указывали, поэтому его нет в отчете. Вообще так часто делают – сразу все

вместе.

Мириам чуть телефон не уронила, однако сразу взяла себя в руки. Как же ей повезло, что есть люди, которые никогда не слышали о

конфиденциальности.

– Точно?

– Ага. Тут все написано. Девятнадцатое октября две тысячи тринадцатого. Провел доктор Хершберг в клинике «Маунт Синай» в восемь тридцать

утра.– Ясно, спасибо! Вы мне очень помогли. – Мириам быстро повесила трубку, чтобы случайно не выдать себя.

Невероятно! Если бы этот урод сидел рядом, она придушила бы его собственными руками!

Через силу нарушая все этические соображения, Мириам сперва позвонила Эмили, а не Каролине.

– Ты почему звонишь? Сообщение нельзя написать?

– Грэм сделал вазэктомию.

– Что?!

– Вазэктомию! Перевязал семенные протоки! То есть стерилизовался! Навсегда!

– Откуда ты знаешь?

– Позвонила в клинику. Представь, пять лет назад! Как раз когда Каролина пыталась забеременеть и делала все эти ЭКО!

– Господи. Вот подонок!

Мириам стукнула по столу так, что кофе пролился. На нее обернулись, но ей было все равно.

– Каролина еще не знает. Я тебе первой позвонила.

– Нет, Мириам, только не я. Я не собираюсь вываливать все это на нее, ты с ума сошла!

– Ты сама хотела что-нибудь на него откопать.

– А ты ее адвокат! К тому же вы дружите со школьных лет. Я всего-навсего долбаный консультант по имиджу!

– Эмили! Мы обе помогаем ей выбраться из этой ситуации, поэтому и сказать должны вместе!

Эмили рассмеялась неприятным смехом.

– Нет уж, спасибо! Я же тебе рассказывала, как застукала мужа Эшли с какой-то девчонкой? Мой девиз – не вмешиваться в чужие дела!

Никаких драм.

– Стой! Что-что ты сейчас сказала?

– Ну, Эшли! Твоя подруга.

– Да, я поняла. Ты видела, как ее муж флиртовал с какой-то девицей?

– Нет.

– Ничего не понимаю.

– Не флиртовал, а трахался! Прости, другим словом это не назовешь.

Мириам потерла лоб. Мозг кипел.

– Ты уверена? Где? Когда? Почему ты мне не сказала!

– На той дурацкой вечеринке в стиле «С широко закрытыми глазами», на которую она меня приволокла. А не сказала тебе потому, что не хотела

ввязываться. Но я его видела.

– Господи! Что же мне делать? – простонала Мириам.

– Ничего! Тебя это не касается! Если они разведутся, она тебя возненавидит, потому что будет думать, что все из-за тебя, хоть это и полная чушь.

А если останутся вместе, все равно вашей дружбе конец, потому что она будет знать, что ты знаешь. Поверь мне. Лучше притворись, что не в курсе.

– Она и так подозревает, что Эрик ей изменяет. Она нашла его почтовые адреса в базе клиентов «Эшли Мэдиссон».

– Какой сюрприз!

– Эмили!

– Говорю же, не вмешивайся! А Каролине надо сказать. Тебе. Я чувствую, она пока еще не слишком зла на своего муженька, несмотря на то, что

он с ней сотворил. Но уж теперь она все выложит! И вообще, ты же ее адвокат!

У Мириам свело желудок. В трубке раздались гудки – вторая линия.

– Эм, Пол звонит. Мне пора бежать.

– Ладно! Расскажешь, как все пройдет.

Мириам переключила вызов.

– Пол? Привет, ты где?

– На улице. Я тут припарковался вторым рядом. Можешь выйти?

– Сейчас, только вещи соберу!

– Ладно! Если меня не будет, значит, объезжаю район.

Что ж, муж приехал на полчаса раньше, и Мириам не доделала работу. Она быстро собрала бумаги и допила кофе. Однако, когда она вышла, Пола еще не было. Он подъехал через минуту. На красной «мазерати» с откинутым верхом. Несмотря на холодный день. Из колонок на всю

громкость играла музыка, на них с Полом обернулась вся Бликер-стрит.

– Убавь громкость, – попросила Мириам, сдерживая раздражение.

– Да ладно, грех уменьшать звук в такой стереосистеме! – Пол не заметил ее настроения.

– На нас все смотрят!

Конечно, Мириам знала, что это Нью-Йорк, и никому нет дела до того, на какой тачке ездит ее муж, но она терпеть не могла, когда на нее

пялились.

– Кому какая разница! Садись, пока мне штраф не впаяли за неправильную парковку!

Мириам бросила ноутбук на заднее сиденье, – больше там все равно бы ничего не поместилось, – и села вперед. Кожа кресла была холодной, но

шелковистой. От музыки вибрировало все тело.

Пол наклонился и клюнул ее в щеку.

– Привет!

– Привет! Заедем в бистро? Умираю, хочу гамбургер!

– Не получится. Мне еще надо успеть сделать звонок до совещания.

Пол рванул с места и поехал, перестраиваясь из ряда в ряд и не включая поворотник.

– Пол!

– Что? В Нью-Йорке все так ездят!

Они молчали всю дорогу, пока не выехали на вестсайдское шоссе. Миновали причал Челси-Пирс, затем огромную парковку, куда свозили

эвакуированные машины со всего города, и остановились на красный возле музея «Интерпид».

– Можешь поднять крышу? Я замерзла.

– Хорошо, – недовольным тоном ответил Пол и нажал на кнопку.

– Можно тебя кое о чем спросить?

Он покосился на нее и кивнул. Ей показалось или муж занервничал?

– Что ты знаешь об Эрике?

Пол едва заметно прищурился, однако не отвел взгляд от дороги.

– В каком смысле?

– Пол!

– Что? Спрашивай конкретно! Я с ним едва знаком. Он старался быть приветливым, звонил, приглашал на покер. Ну, ты сама в курсе.

– Да. А он говорил что-нибудь… Ну, о себе и об Эшли?

Пол улыбнулся.

– Солнышко, я же тебе объяснял, мужчины так не разговаривают. Не обсуждают жен и свои чувства.

– То есть ты ничего об этом не знаешь?

Пол по-прежнему смотрел на дорогу, но Мириам могла бы поклясться, что он как-то странно моргнул.

– О чем? Счастливы они или нет? Не знаю.

– Он ей изменяет?

Пол покачал головой.

– Слушай, Эрик просто живет по соседству. Мы с ним не друзья. Откуда я знаю, изменяет он жене или нет? Мне он не рассказывал. А почему ты

спрашиваешь?

– Да так.

– Что бы там у них ни творилось, не вмешивайся. Добром не кончится.

– Вот и Эмили так говорит.

– Значит, она умнее, чем я думал.

Мириам поразмыслила о политике невмешательства. Если бы Пол ей изменял, она хотела бы знать точно… Или нет? Что ж, при определенных

обстоятельствах, наверное, не хотела бы. Но как узнать, хочет ли этого Эшли? Она вздохнула. Пол, похоже, не заметил. Остаток пути они проехали

молча.

Тем же вечером, когда Мириам укладывала Бенджамина, он попросил ее полежать с ним. Интересно, подумала Мириам, когда сын перестанет

об этом просить? Через полгода, год? Она зарылась носом в его волосы и вдохнула родной запах. Конечно, сидя дома целыми днями, иногда хотелось

головой биться о стенку, до того один день походил на другой. Но вот такие моменты примиряли с жизнью домохозяйки. Когда она работала по

восемьдесят часов в неделю, их случалось совсем немного.

Мириам вышла из спальни сына. Пол ждал в коридоре.

– Близнецы уснули? – спросила она.

Муж кивнул и сказал:

– Я еще пару часов поработаю.

Мириам помолчала.

– А что насчет ужина? Я купила столько роллов, что на десятерых хватит.

– Я не голодный.

Что ж, пришло время проверить базу «Эшли Мэдисон», подумала Мириам. Пытаясь вести себя непринужденно, она привстала на цыпочки, обняла мужа и хотела поцеловать, но он вывернулся, пробормотав, что ему надо позвонить.

– Даже наш сын не увиливает от моих поцелуев, – пробурчала Мириам, однако Пол сделал вид, что не услышал, и пошел вниз. Мириам замерла в

растерянности. И тут зазвонил телефон.

– Мириам? – В панике выдохнула Эмили. – Приезжай скорее, я у Каролины! Прямо сейчас! – И бросила трубку.

Мириам тут же перезвонила сначала ей, потом Каролине – вызовы перенаправлялись на голосовую почту.

Боже правый. Неужели Каролина наглоталась таблеток? Может, надо в полицию позвонить? Нет, Эмили сообразила бы вызвать «неотложку».

Значит, дело в другом – нужна дружеская поддержка! Мириам быстро написала Полу сообщение, схватила из холодильника упаковку с роллами и

прыгнула в машину.

Она едва помнила, как добравшись до сюда, ворвалась в дом Каролины, как ураган. Та как раз шла через холл и очень удивилась при виде

Мириам.

– Милая, мне так жаль! – Мириам сжала ее в объятиях.

Каролина застыла на месте.

– Что ты тут делаешь?

– Мне Эмили позвонила, сказала, что вам обеим нужна… компания. Я вот суши привезла.

Каролина наморщила идеальный нос.

– Спасибо. Уборщица сжалилась надо мной и приготовила семгу. Ты в курсе, что те пожилые супруги, которые присматривали за домом, переехали к дочке в Аризону насовсем? Конечно, мне не очень-то хотелось, чтобы они здесь крутились, но теперь мне их недостает.

Мириам внимательно на нее посмотрела. У Каролины появились подглазины, однако в остальном она выглядела как всегда великолепно –

обтягивающие легинсы, короткий свитер, спадающий с плеча, симпатичный небрежный пучок.

– Похоже, с тобой все в порядке…

– Ну, да!

За спиной Каролины возникла Эмили и приложила палец к губам.

Каролина обернулась.

– Что происходит?

Эмили молчала.

Каролина обратилась к Мириам:

– Так зачем ты приехала? Что вы затеяли?

У Мириам свело живот. Она убьет Эмили!

– Ах ты, сучка!

Эмили пожала плечами.

– Есть вещи, которые должны рассказывать старые подруги, а не новые приятельницы.

– Боже, не пугайте меня! С Гарри все в порядке?

– Да-да, речь вообще не о нем! Давайте выпьем вина, поедим и поговорим, как нормальные люди, – заюлила Мириам.

Каролина не поддалась.

– Хватит! Всем стоять! Рассказывайте, что стряслось!

– Грэм сделал вазэктомию пять лет назад, – выпалила Мириам. Слова сорвались с губ помимо ее воли.

Воцарилось молчание.

– Не может быть! – растерянно проронила Каролина.

– Может! – отрезала Эмили.

Мириам заметила, как сверкнули глаза Каролины. Та смотрела прямо на нее.

– Это правда, – тихо проговорила Мириам. – Мне очень жаль. Я позвонила в клинику, когда разбиралась со старым счетом. Они назвали дату, время и фамилию доктора, который проводил операцию.

– Нет, такого просто не может быть, – настаивала Каролина. – Он сдавал анализы два или три раза. И говорил, что с его спермой все нормально, проблема, наверное…

Она умолкла, призадумавшись, и вдруг ее стошнило прямо на пол. Эмили, похоже, сообразила, что к тому идет, и резво отпрыгнула назад, а

Мириам не успела, и капли рвоты забрызгали ей ботинки. Она быстро скинула обувь, схватила Каролину за руку и повела в гостиную.

– Садись. Я сейчас все уберу и принесу воды.

– Я помогу, – заявила Эмили и направилась к холодильнику, предоставив Мириам вытирать рвоту.

Когда они вернулись, позеленевшая Каролина скрючилась на диване. Она забрала у Эмили бутылку с водой, но даже не открутила крышечку.

– Я перепробовала стимуляторы, травы, иглоукалывание! Они исследовали микрофлору моего влагалища, черт возьми! Я семь раз пережила

искусственное осеменение, два раза – забор яйцеклетки, три раза – ЭКО. Я четыре года ходила по докторам! Они кололи меня иголками. А сколько

раз запускали руки в мою вагину, я сосчитать не могу! И все эти люди знали, что сперма Грэма стерильна, и молчали?! Я к ясновидящей ходила, отваливала по двести баксов за час! И к психотерапевту! А он, выходит, все время знал, что ничего не выйдет!

Все трое застыли без движения.

Мириам тронула Каролину за плечо.

– Давай поговорим.

– Поговорим?! – Та посмотрела ей прямо в глаза. – Нет. Я не хочу больше разговоров. Пойду наверх и соберу сумку. Меня наверняка посадят, но я

все равно отрежу этому мудаку яйца!

Глава 21. Глотала успокоительное, как конфетки

Каролина

Каролина резко села в кровати. На часах – 2.22 утра. «Загадай желание! – мелькнула первая мысль, а следом еще одна: – Хочу, чтоб он сдох!» Она

вдруг поняла, как добропорядочные и законопослушные граждане превращаются в хладнокровных убийц. Они с Грэмом и раньше часто ссорились.

В душе Каролины бушевали разные чувства – от раздражения до гнева. Но нынешнее затмевало все. Чистая ненависть.

Неужели эффект от двух таблеток успокоительного продлился всего два часа? Ее должно было вырубить как минимум до пяти утра! Но

лекарство будто только усилило тревогу: сердце бешено стучало, тело покрылось холодным потом. Разве можно спокойно спать, когда этот урод

разрушил ее жизнь?!

Дальше все было как в тумане. Каролина едва помнила, как встала, приняла душ, натянула джинсы и свитер. Двигаясь, точно сомнамбула, прошла в кухню, сунула в рюкзак несколько упаковок хлебцев и бутылку воды. С ней чуть сердечный приступ не случился, когда вдруг включился

свет.– Твою мать, ты что тут делаешь? – спросила Эмили, прищурившись. На ней были короткий топ и стринги. На лбу красовалась повязка для сна.

– Отстань от меня, – отмахнулась Каролина.

– С удовольствием.

– Серьезно, тебя это не касается. – Каролина достала из холодильника банку диетической колы и сунула в рюкзак.

– Слушай, если я отпущу тебя убивать Грэма, на мне это тоже отразится. Наверняка привлекут за соучастие. Поэтому заканчивай вести себя как

психопатка. Снизим градус до легкой пришибленности.

Каролина замерла и уставилась на нее.

– Ты что, всегда в стрингах спишь?

Эмили растерянно посмотрела вниз.

– А в чем еще?

– Наверняка Риган тоже. Нет-нет, в каких там стрингах! Наверное, в стародавних ночных рубашках, как из сериала «Маленький домик в

прериях», чтобы быть похожей на девственницу. Эдакая милая школьница, которая спит с моим мужем-извращенцем!

Едва она произнесла «муж», как сердце забилось сильнее.

– Серьезно, зачем ты набиваешь рюкзак в три утра?

– Не твое дело! – Каролина попыталась пройти в коридор, но Эмили загородила собой дверь.

– Это я уже слышала. Тебе нельзя убивать Грэма. Плохой ход. Опрос Квиннипэкского университета показал, что ты популярнее Беллы Хадид!

Помнишь, что я тебе говорила? Факты не имеют значения, главное – чувства. Вряд ли людям понравится то, что ты разделаешься с мужем.

Каролина рассмеялась, как маньячка.

– Не собираюсь я его убивать. Хочу просто… поговорить.

– Ага, конечно. Поговорить. Так я и поверила. А ты подумала, что будет с Гарри, если ты ворвешься к ним посреди ночи и пристрелишь его отца?

Каролина замерла. О Гарри она не подумала.

Эмили за руку отвела ее обратно на кухню, усадила на стул и плеснула в бокал холодного белого вина.

– А почему не ромашковый чай?

– Ну, да! Только чая сейчас не хватало! – фыркнула Эмили и налила себе. – Я бы тебе водки дала, только ты пару часов назад успокоительное

глотала, как конфетки. Ты же мой клиент. Мне ни к чему, если тебя увезут с передозировкой. Или заметут за убийство Грэма.

Каролина все же прыснула со смеху. Эмили могла рассмешить любого.

– То есть ты правда собиралась сесть в машину, поехать в Бетесду и ворваться в дом? А дальше что? Пристрелила бы его? Или зарезала?

Каролина вздохнула.

– Я-то думала, ты знаешь, что мне хватило бы ума нанять киллера.

– Фух, уже легче!

Они выпили вина. Каролина почувствовала, что сердце стало биться спокойнее.

– А теперь самое время рассказать о Грэме то, что ты скрываешь.

– Это страшная история. Ничего пикантного. Одна сплошная жуть.

– Поняла. Все равно расскажи. Я уж как-нибудь справлюсь.

– Поклянись, что не…

– Хватит! В следующий раз, когда в тебе проснется порыв его защитить, просто вспомни, как тебя накачивали гормонами и делали общий

наркоз, чтобы забрать яйцеклетки и оплодотворить их сахарным сиропом.

Каролина впилась в ладонь ногтями.

– Вот именно. А теперь говори.

– Когда Грэм учился в колледже, он насмерть сбил на машине четырехлетнюю девочку. Я знаю об этом только с его слов. Об аварии нигде не

писали. Ему только-только исполнилось семнадцать, и он получил права. Ехал с футбольной тренировки, а малышка выскочила из-за куста. Он не

успел нажать на тормоз, слишком внезапно все произошло.

– Ничего себе!

– Да, родители девочки были друзьями семьи. Они как раз зашли в гости к Хартвеллам, пили коктейли на крыльце.

– Боже правый!

Каролина кивнула.

– Они решили не выдвигать обвинение. Сошлись на несчастном случае.

– Как так? Их дочь погибла! Я не юрист, конечно, но даже я знаю, что от них это не зависит! Очень странно. Наверняка все как-то замяли.

Каролина сделала глоток воды.

– Я правда ничего больше не знаю. Родители Грэма – богатые люди. Наверняка они все решили, а потом с каменными лицами – знаешь, типичная такая гримаса белых американцев из высших слоев – велели ему не отчаиваться. Мол, произошла ужасная трагедия, но он не виноват.

– Да уж, неудивительно, что он такой, – пробормотала Эмили.

Каролина кивнула.

– Ему нужно было к психотерапевту. Вместо этого его на следующий день опять отправили на футбол, а отец прочел ему лекцию, что надо быть

сильным.

– Какие приятные люди, – заметила Эмили. – Наверняка заплатили друзьям отступные.

– Грэм сказал, его мать каждый год ходит на могилу той девочки. В годовщину аварии. Еще ни одной не пропустила. Иногда она встречает там

свою бывшую подругу. Они особо не разговаривают, просто плачут. Жуткая история, конечно.

Эмили молчала. Каролина поняла, что та напряженно раздумывает.

– Не надо использовать это против него, – попросила она. – В конце концов, это и правда был несчастный случай.

– Семейство Хартвелл для Америки – то же, что королевская семья, если бы она у нас имелась. И они скрыли преступление! Кого они

подкупили? При каких обстоятельствах случилась авария? Почему ничего не появилось в прессе? Думаешь, никто этим не заинтересуется? – Эмили

отпила вина, немного подумала и осушила бокал до конца. – Что нам с тобой нужно, Каролина? Установить опеку над Гарри и восстановить твою

репутацию. Но у нас ничего не получится, если не нажать на определенные рычаги. Те, кто работает на Грэма, связаны круговой порукой. Ах, да…

Мне нужно кое-что тебе рассказать.

– Господи, что?

Эмили вновь наполнила бокалы.

– Ты говорила, что Грэм не ходит в сенаторский спортзал, правильно?

Каролина прищурилась. Она вроде не упоминала об этом.

– Ну, да. Он сказал, там все только о работе и говорят, не расслабишься.

– Вместо этого он записался в «Эквинокс» возле Дюпона, так?

Каролина кивнула.

– Что ж, с радостью сообщаю, что он завел там подругу.

– В смысле?

– Грэм там недавно познакомился со стройной спортивной брюнеткой по имени Анна. На прошлой неделе он составил свое расписание так, чтобы пересекаться с ней почаще. А вчера пригласил ее выпить сока после тренировки.

– Откуда ты знаешь?

– Оттуда, что Анна работает на меня.

Каролина выпучила глаза.

– Это как?

– Я наняла Анну, чтобы она соблазнила твоего мужа.

Каролина рассмеялась надтреснутым смехом.

– Надеюсь, ты не слишком дорого ей заплатила, потому что работенка-то проще простого!

– Вообще-то ей платишь ты, и берет она довольно дорого. Но все по-честному, потому что она будет получать интимные фотки, скабрезные

послания и все такое.

– То есть ты наняла проститутку?

– Во-первых, я никого не нанимала! Технически ее наняла ты! Во-вторых, она не проститутка! Анна работала в полиции, а сейчас занимается

частным бизнесом. С ней сотрудничают огромные корпорации и известные политики. У нее прекрасная репутация.

Каролина закрыла лицо руками.

– Поверить не могу, что все это происходит на самом деле. Я как будто снимаюсь в дурацком эпизоде «Отчаянных домохозяек»!

– В том сериале все эпизоды дурацкие! Но я не согласна на такое определение, потому что моя идея блестящая! Ты лучше всех знаешь, что Грэм

не удержит член в штанах даже ради президентской дочки и победы на выборах. Он все равно все запорет. Мы просто немножко его подтолкнем.

– Это вообще законно?

– Подумай сама! Его же никто не заставляет к ней лезть! Только, честно, каковы шансы на то, что он не попытается?

– Нулевые, – вздохнула Каролина.

Как они докатились до жизни такой? С другой стороны, Грэм получит то, что заслуживает. Его ждет секс-скандал в духе Энтони Винера и

унизительное публичное разоблачение. А что будет с Гарри?

– Сегодня они идут пить свой сок. Ставлю на то, что не пройдет и недели, как он попытается затащить ее в постель. Вопрос только в том, где и

когда.

– Они поедут к ней, – устало проговорила Каролина. – Он же не полный идиот.

– Согласна. Поэтому один мой друг уже побывал там и напичкал квартиру камерами. Даже родители первенца, страдающие гиперопекой, столько бы не натыкали! А как, ты думала, Джуда Лоу засняли? Или Бена Аффлека? Правда думаешь, что все эти так называемые нянечки –

обычные женщины? За ними стоит кто-то вроде нас.

Внезапно Каролина поняла, что уже три часа ночи.

Она потянулась за бокалом Эмили и хотела убрать в раковину, однако та придержала ее руку и разлила бутылку до конца.

– Постарайся поспать. Алкоголь, ксанакс, коварный план – отличное сочетание. Завтра тебе будет лучше.

Каролина смотрела, как Эмили пьет вино. Надо же, о себе она почти ничего не рассказывает. Ее бизнес явно в упадке, муж улетел в Гонконг, сама выглядит уставшей и подавленной.

Каролина хотела было задать вопрос, но передумала.

– Что? – спросила Эмили.

– Нет-нет, ничего.

– Говори, не таись.

– Ничего такого, просто… Ты счастлива?

– Еще бы! Пью холодное белое в три ночи в Гринвиче, штат Коннектикут. Оливия Белль увела всех моих клиентов, а я даже подруг не сумела

завести в этом пригороде! – Она посмотрела на Каролину. – Без обид!

– Слушай, я же помню тебя по тем временам в «Подиуме»! Ты была восхитительна! Настоящая стерва!

Лицо Эмили просветлело.

– Мы у тебя по струнке ходили. Все модели тебя боялись!

– Это точно, – кивнула Эмили. – Я хорошо справлялась. Мы с Мирандой и в Париже, и в Милане побывали.

– Так что изменилось? Ты все та же. Такая же стервозная, неудержимая и ужасная.

– Да уж. Миранда звала меня назад.

– Серьезно? А что предлагала?

– Организовывать особые мероприятия. Бал в Метрополитен, например.

Каролина присвистнула.

– Ух, ты!

Она попыталась отогнать воспоминания о бале, на котором побывала вместе с Грэмом. На ней было платье от «Версаче», а на нем костюм от

«Тома Форда». Как же хорошо он в нем смотрелся! Да и вся ночь была волшебной, разве нет? Или все хорошие воспоминания испарились?

– Если бы она это предложила пять лет назад, я бы до потолка прыгала. А сейчас мне даже трудно себе представить, что такое работать

двадцать четыре часа в сутки. Да еще в такой атмосфере. Я, конечно, люблю Нью-Йорк, но, похоже, Лос-Анджелес меня испортил. Я слишком

отвыкла от стрессов. Переезжать обратно и возвращаться в «Подиум» что-то не хочется.

Каролина подошла к шкафу и достала пакетик ромашкового чая.

– Ты не думала, что просто повзрослела и у тебя сменились приоритеты? Это же хорошо.

Она налила кипятка и поставила чашку перед Эмили.

– Какая позитивная речь для дамы, которая едва не прикончила мужа, – заметила та.

Каролина рассмеялась.

– Надо завести новый аккаунт в «Инстаграме». Постить там картиночки в духе «Выбирай счастье» или «Пусть из-за тебя кто-то сегодня

улыбнется». С хештегами «благословивасгосподь» и «смирение». Стану новой Гленнон Дойл Мелтон – женщиной, которая помогает людям! И все

опять меня полюбят. Как тебе такой план?

– Великолепно! – кивнула Эмили. – Буду по утрам первым делом проверять твою страничку.

– До или после того, как закажешь очередную профессионалку, чтобы соблазнить моего мужа?

– После. И хватит звать его своим мужем.

Каролина рассмеялась. Ей вдруг стало гораздо легче.

– Ладно, я спать.

– А я допью чай, который ты любезно мне подсунула вместо валиума. Спасибо за заботу.

Каролина легла в постель. Простыни приятно холодили кожу. Она взяла электронную книжку и прочла несколько абзацев, но почувствовала, что глаза слипаются. И тут ей в голову пришла мысль, от которой она ахнула. За всеми сегодняшними перипетиями она даже подумать не успела, что у нее, выходит, все нормально! Может быть, у нее даже будет ребенок!

Глава 22. Не ты одна умеешь гуглить

Эмили

Инструктор был хорош – накачанное тело, покрытое капельками пота, длинные волосы, которые он то и дело отбрасывал с лица, мужественный подбородок. Через каждые полминуты парень поднимал глаза на Эмили и улыбался так, словно она одна в целом мире. Вообще-то

она и была одна. Эмили оседлала велотренажер Каролины. Симпатяга-инструктор точно так же улыбался остальным тысячи двести девяносто

четырем покупательницам. Впрочем, какая разница. Она могла бы потеть вместе с ним под музыкальную подборку с альтернативным кантри хоть

всю ночь напролет. Эмили понятия не имела, что подхлестнуло ее взобраться на тренажер в этом красивом пустом доме в десять вечера. Однако

здесь было намного лучше, чем в фитнес-клубе. Ни людей, ни пустых разговоров. Можно заниматься в спортивном лифчике и коротких шортах. И

никто не скажет ни слова по поводу того, что Эмили планировала завершить тренировку стаканчиком холодной водки с соком.

Зазвонил телефон. Эмили ни за что не подняла бы трубку, если бы на экране не высветился номер бывшей сотрудницы полиции.

– Белинда? – откликнулась она, включая громкую связь и в то же время уменьшая звук на дисплее тренажера. – Что случилось? Есть новости?

– Значит, Эмили Карлтон, единственная и неповторимая. Польщен, что вы ответили на звонок, – прозвучал уверенный, взрослый мужской голос

с хорошим произношением.

– Кто это? – Эмили постаралась скрыть удивление, однако ноги задрожали.

– Странно, что вы меня не узнали. Посмотрите в скрытые камеры.

– В скрытые… – Эмили едва не выронила телефон. Она бросила крутить педали и соскочила с тренажера.

– Хотя можете не беспокоиться. Вашей подруге Белинде, – если ее и правда так зовут, – нечего вам предложить.

– Грэм Хартвелл?

– Сенатор Хартвелл, попрошу.

Он говорил столь властным тоном, что Эмили и в самом деле чуть не извинилась. Но потом вспомнила, каков этот человек на самом деле, и

рассмеялась.

– Будете просить, когда заслужите уважения, Грэм.

Он чуть помедлил, затем процедил:

– Не знаю, кто вы такая и что о себе мните, но выясню за три секунды. Если еще раз вздумаете подослать ко мне шпионов, я обращусь к

адвокату. Вам все ясно?

И бросил трубку. Эмили порадовалась, что никто не видит, как у нее трясутся руки.

«Черт. Все пошло наперекосяк!» И если уж начистоту, Эмили могла бы предвидеть такой исход. Грэм все-таки не зазвездившийся подросток.

Она его недооценила.

Эмили достала из холодильника воду с вишневым вкусом. Отпив глоток прямо из бутылки, плеснула немного в стакан, кинула туда кубики льда

и до краев долила водки. Трудные времена – крайние меры. Она попробовала напиток, поняла, что на вкус он точь-в-точь лекарство от кашля и

выплеснула остаток в раковину. Часы на микроволновке показывали 20.28. И где в этом гребаном городе в такое время раздобыть нормальный

коктейль? Здесь вообще бары есть? Она написала Каролине, которая уехала в Бетесду навестить Гарри. Та ответила сразу:

«Без понятия! А зачем тебе? У меня дома столько спиртного, что футбольную команду напоить можно».

«Никогда больше так не пиши».

«Ах, да! Я и забыла, что якобы лечусь от алкоголизма!»

Тогда Эмили написала Мириам. Та тоже отреагировала мгновенно.

«Ты с ума сошла? Выпить в одиннадцать вечера? У меня дети!»

«Я тебя не зову, а спрашиваю, есть ли здесь бар?»

«А, ну спасибо! Тогда загляни в итальянский ресторанчик возле вокзала. Я туда только ужинать ходила, но вроде они открыты до полуночи».

«Спасибо. Но ты приходи, если что».

«Ну уж нет».

Эмили по многолетней привычке сперва кинулась в душ. Натянула обтягивающие джинсы, шелковую блузку и кардиган, намазала губы

блеском. Единственной заботой были волосы. Она распылила на них почти весь баллончик сухого шампуня – хватило бы, чтобы очистить от нефти

целый океан, – а затем сделала пучок в надежде, что никто не заметит, что давно пришла пора вымыть голову. Она выскочила на порог. Вскоре

подъехал «Убер», за рулем оказалась болтливая пожилая дама, чьи излияния пришлось не очень вежливо пресечь. Через пятнадцать минут Эмили

сидела на высоком барном стуле, с наслаждением потягивая отличный мартини.

– Что-нибудь еще? – с улыбкой спросил симпатичный бармен лет тридцати. – Может, каких-нибудь закусок, пока кухня не закрылась?

Эмили улыбнулась в ответ.

– Спасибо, не надо! Но скоро попрошу вас повторить мартини.

– Буду ждать! – сказал тот и отошел к другому посетителю.

Неужели бармен с ней флиртовал? Выходит, она еще ничего? Алистер, кажется, именно так и считал. Но он как будто сквозь землю провалился.

«Не думай о нем!» – велела себе Эмили, однако легче сказать, чем сделать. Ужасно неприятно было вспоминать, что отослала Алистеру свои

отфотошопленные сиськи после того, как родной муж столь вяло на них отреагировал. Особенно потому, что Алистер ничего не ответил. Ни единого

слова! Она чуть не умерла. Сто раз проверила, не ошиблась ли с чатом, но нет – предыдущие сообщения говорили о том, что все верно. Как будто

молчания мало, Алистер не удосужился отключить уведомления о прочтении! Сомнений никаких, он все видел и не отреагировал… Даже долбаного

пальца вверх не прислал!

– Сейчас вернусь! – Эмили подмигнула бармену и прикрыла салфеткой почти пустой бокал. Она прошла через зал в поисках туалета и тут

наткнулась на парочку, которая сидела за столиком, отгороженным высокой стеной. Перед ними стояло по тарелке божественной на вид пасты и

по огромному бокалу красного вина. Настенная лампа осветила лицо мужчины в тот момент, когда он поднял глаза. Алистер! Мама дорогая! Вот

какова вероятность?

– Эмили, – пробормотал он со странной улыбкой. – Какой сюрприз!

– Это точно! – откликнулась она и вскользь бросила взгляд на его спутницу.

Симпатичная брюнетка в стильном костюме, должно быть, от «Тэори». Мелирование, конечно, следовало обновить, зато кожа просто сияла.

Какое-то знакомое лицо…

– А по-моему, я говорил тебе, что ужинаю здесь три раза в неделю, – обаятельно улыбнулся Алистер, так что на щеках появились ямочки. –

Сегодня мы немного запоздали, потому что у нас у обоих поздно закончились встречи.

На секунду Эмили предположила, что они вместе работают, но тут в голове щелкнуло – конечно, это его бывшая жена! Ну, надо же, сидят, как

голубки, за романтическим ужином.

Она натянуто улыбнулась.

– Меня зовут Эмили Карлтон! Вы, наверное, бывшая Алистера? Не волнуйтесь, он очень хорошо о вас отзывался.

На лице женщины отразился ужас, словно ей бросили дохлую крысу.

– Что, простите?

– В смысле, не то чтобы мы сидели и вас обсуждали, но он показывал фотки детей и говорил, что вы прекрасная мама.

– Эмили! – мрачно проговорил Алистер. – Это Луиза. Мы с ней не были женаты. У нас свидание.

– Ой! – Эмили прижала руку ко рту. – Да уж, я слышала, что мужчины западают на один и тот же типаж, но чтобы так!

– А вы кто? – поинтересовалась Луиза.

Она явно почуяла угрозу и не собиралась сдаваться без боя.

– Эмили Карлтон.

– Да-да, Эмили замужем за моим другом! – встрял Алистер. – Сто лет уже Майлза не видел! Скажи ему, чтобы не пропадал, ладно?

У Эмили челюсть отвисла. Вот козел! Что он о себе возомнил? А главное, как узнал?

Алистер повернулся к Луизе и чокнулся с ней бокалом. Эмили отошла от столика и услышала, как он сказал:

– Она слегка того, но безобидная.

Луиза захихикала.

Когда Эмили мыла руки, на экране телефона высветилось сообщение:

«Не ты одна умеешь гуглить».

И палец вверх.

Эмили едва не вскрикнула.

Деваться было некуда, пришлось ковылять обратно мимо счастливой парочки. Те как раз обсуждали политику Трампа в отношении России.

Надо же, Луиза следит за новостями! Ну и повезло Алистеру!

– Ну, что? Повторить? – спросил симпатичный бармен.

Эмили осушила бокал и придвинула его к парню.

– Давайте.

– Здесь свободно? – прошептали на ухо.

Эмили резко обернулась и едва не упала со стула.

– Майлз, что ты тут делаешь? – Она вскочила и обвила руками его шею.

– Пришел составить тебе компанию, – муж помог ей усесться на высокий стул и пристроился рядом.

Набитую дорожную сумку он оставил на полу, а ноутбук положил на стойку.

– Боже, глазам не верю! Как ты меня нашел? Ты надолго?

Майлз усмехнулся. Эмили подумала: «Черт, как же он хорош. И почему я забываю об этом, стоит ему уехать?»

– Час назад прилетел, хотел сделать тебе сюрприз. Останусь на две ночи. Я приехал к Мириам с огромным букетом, а она сказала, ты у Каролины

ночуешь. И дала мне адрес этого ресторанчика. Я оставил ей букет в утешение. Кто-то из детей, рыдая, уже бежал по лестнице. Наверное, я

разбудил.

– Почему всего на два дня? Что за дикое расписание? Так от разницы во времени и крыша поедет!

– А я не по работе приехал, а по тебе соскучился! Только двенадцатого у меня встреча, которую нельзя пропустить, поэтому я ненадолго.

Он наклонился и поцеловал ее. Эмили тут же почувствовала, как откликнулось ее тело.

– Каролина не будет возражать, если я тоже переночую у нее, или найдем отель?

– Она сегодня останется в Бетесде, так что дом весь наш!

Майлз поцеловал Эмили, поиграв языком, а затем слегка прикусив за нижнюю губу. Он знал, что ей нравится.

– Прекрасная новость. Можно счет? – обратился он к бармену.

Эмили взяла мужа за руку. Он повел ее к выходу. На пороге, не удержавшись, она обернулась.

– Ты что-то забыла?

– А? Нет-нет! Идем скорее, покажу тебе одну кружевную штучку, купила недавно. Ну, вообще, кружева на нее ушло не так уж много. И там есть

разрез…

Глава 23. Вагина по индивидуальным меркам

Мириам

«Что они добавляют в эти рыбки, что от них не отлипнешь?» – в тысячный раз удивилась Мириам и отправила в рот очередную горсть. Конечно, это не кексы «Риз» с арахисовым маслом и даже не старые добрые чипсы «Доритос», а всего лишь сухое печенье для малышей, но как же, черт

возьми, вкусно!

«Я столько калорий сожгла, целых три мили пробежала», – подумала она, с громким хрустом пережевывая печенье, и довольным взглядом

осмотрела чистую спокойную кухню. Клик, клик, клик! Мириам печатала и кликала, печатала и кликала, за несколько секунд пробегая глазами

результаты поиска. Она – гугл-гуру с выдающимися способностями в сфере сыска! Это она раскусила, зачем Грэм втайне наведывался к врачу! На

очереди арест Каролины. До встречи с Трипом, адвокатом сенатора, хорошо бы раздобыть хоть какую-то информацию. Мириам решила начать с

арестов за вождение в нетрезвом виде в штате Мэриленд. Особенно ее интересовали случаи, когда арестованным удавалось отбиться от обвинений

после отказа от освидетельствования. Затем она выяснила имена полицейских, которые дежурили в ту ночь, когда остановили Каролину, – всей

смены, не только тех, кто ее привез. Может, глаз зацепится за что-то подозрительное. Будет непросто, но что-нибудь да выплывет.

Спустился Пол – свежий после душа, в обтягивающей футболке и джинсах.

Мириам по очереди кликала на заголовки с упоминанием ублюдка Грэма.

– Что ты там ищешь?

– Только что прочла, что в Монтане есть очень симпатичные современные города. Может, нам стоит переехать туда?

Мириам сама не понимала, почему не рассказала мужу о том, что работает над делом Грэма и Каролины. Впрочем, она не то чтобы солгала, такая статья и впрямь попадалась ей на глаза, только не сегодня.

Пол открыл баночку йогурта, облизал крышку и швырнул ее в мусор.

– Ты ведь недавно жаловалась на Юту, что там нельзя нормально выпить! В Монтане с этим тоже непросто.

Мириам кивнула.

– Зато у наших детей будет географическое преимущество при поступлении. Они смогут попасть в Лигу плюща!

– Бенджамину всего восемь!

– Верно, но об учебе надо думать заранее. Пока все гринвичские родители будут тратить безумные деньги на репетиторов, тренеров и курсы, мы просто переедем в Монтану, и у наших детей будет больше шансов!

Пол заглотил остатки йогурта. Как он умудряется съесть целую банку, три раза зачерпнув ложкой?

– По-моему, у тебя крыша поехала. Ты-то, может, и в Гарварде училась, но я-то в Аризоне.

– И что?

– И то! У нас у обоих все в порядке.

– Ну, да.

– Иди ко мне! – Пол обнял ее. – Мы что, ссоримся?

Мириам промолчала.

– Слушай, у нас отличный дом в отличном городе и потрясающие дети! Ты завела здесь подруг. Никак не пойму, что такого ужасного в

Гринвиче?

– Ничего. Я не это имела в виду.

– Да? А что?

– Не знаю, просто хочется перемен…

Пол приподнял ее подбородок, чтобы заглянуть в глаза.

– А может, нам стоит расслабиться и просто наслаждаться жизнью? У нас за три года родилось трое детей. У моей компании дела пошли лучше

некуда. Ты больше не работаешь. Мы перебрались в пригород. Сколько еще перемен тебе нужно?

– Ты прав.

– Ладно! – Муж привычно чмокнул Мириам в щеку.

– Ты куда? – спросила она, когда Пол схватил с вешалки флисовую куртку.

– Договорились с парнями сыграть в сквош перед работой.

– В десять утра?

– Да, один из сотрудников помоложе сказал, что это хороший тимбилдинг.

– Ясно… А почему ты спортивную сумку не взял? – Мириам постаралась разыграть невинность.

Пол смутился.

– Сумка? Уже в машине. К ужину буду дома, ага? Люблю тебя, милая!

– И я тебя.

Она прислушалась. Сначала открылась дверь гаража, затем заурчал мотор, дверь закрылась. Мириам подошла к окну и проводила взглядом

красную «мазерати». Потом вернулась к компьютеру, открыла сайт со взломанной базой пользователей «Эшли Мэдисон» и вбила все известные ей

электронные адреса Пола. Как и прежде, ничего. Зачем она проверяет снова и снова? Ей нравилось думать, что у Пола хватило бы мозгов создать

новую почту, если бы он вздумал там зарегистрироваться. Она никогда ничего не узнает, если он сам не захочет, пора с этим смириться. Только вот

неужели она и впрямь считает, что Пол на такое способен? Однако если бы пару лет назад ей кто-то сказал, что Пол почти прекратит работать, осядет в пригороде и станет играть в сквош и в покер, Мириам покатилась бы со смеху. Здешняя жизнь заразна, в Нью-Йорке такого не было.

Однако, если все, кого встречаешь за день, разгуливают в «Лулулемон», поневоле перенимаешь их привычки.

Мириам посмотрела на часы. Пора одеваться, а то опоздает. Когда Эшли спросила, не желает ли она поболтать за завтраком с местными

мамочками – те собирались каждую неделю, – Мириам сперва отказалась. Какой еще завтрак? Что там делать? С другой стороны, чем еще заняться

в пятницу в половине одиннадцатого утра? Да хоть бы и в любой другой день. Эшли сто раз повторила, что на встрече будет весело, мамочки просто

судачат обо всем, никто не наряжается – все приходят прямо из спортзала, – но Мириам уже разобралась, что к чему. Она убила на сборы целый час

– приняла душ, побрила ноги, уложила волосы, накрасилась, натянула новенькие рваные джинсы и свитер от «Рэг-энд-боун» с открытыми плечами.

Неужели она пытается в свои тридцать пять сойти за двадцатилетнюю? Может, и так, но здесь все такие. Мириам схватила сумочку и прыгнула в

«хайлэндер».

Едва она вошла в дом, поняла, что просчиталась. В столовой собрались восемь женщин. Они закидывали в рот чернику и запивали коктейлями.

Никаких укладок – конские хвосты, пучки, повязки. Короткие легинсы «Лулулемон», спортивные лифчики. Единственное, что различалось, –

полоски на кроссовках. Усталые после тренировки лица без макияжа. Все, как говорила Эшли.

– Эшли тебя не предупредила? – поинтересовалась Эви, хозяйка дома, передавая Мириам коктейль. – Мы специально собираемся в половине

одиннадцатого – после утренней тренировки.

– Ага, чтобы к трем протрезветь и забрать детей из школы! – воскликнула незнакомая Мириам гостья, поднимая бокал с шампанским.

– Да уж, не хочется уподобляться Каролине Хартвелл, – процедила Клэр, закатывая глаза. – Везти детей в пьяном виде, это ж надо додуматься!

– После такого остается только переехать, – кивнула Эви, попивая коктейль. – Выставить дом на продажу и свалить из города, потому что жизнь

закончена.

– Вообще-то Мириам дружит с Каролиной, – вмешалась Эшли.

В комнате стало тихо. Сегодня у Эви собралась другая компания, не та, что на вечеринке с секс-игрушками. Эшли говорила, что эти две

коалиции вроде как соперничали между собой.

– Каролина очень хорошая, просто случилось… недоразумение, – пробормотала Мириам и села на единственный свободный стул, ухватив со

стола баночку йогурта и черничный кекс.

Мамочки переглянулись, однако сменили тему.

– Ди, как там Эндрю? Согласился лететь на Рождество на Ямайку? – спросила гостья, с ног до головы затянутая в черное. – Мне надо

перечислить предоплату.

Ди, симпатичная блондинка слегка за тридцать с мрачным видом покачала головой.

– Пока нет, но я пытаюсь. Эндрю трудно отловить. Он весь день на работе, возвращается поздно и обсуждать ничего не хочет. – Все закивали. –

Но я думаю, он лучше поедет с вами на виллу, чем к моим родителям в Скотсдейл, так что рассчитывайте на нас.

Гостьи переключились на обсуждение планов на Рождество, хотя даже до мая и празднования Дня поминовения было еще далеко. Одни

собирались в Монтего-Бей, другие в Теркс и Кайкос, третьи в Доминикану. С Рождества плавно перешли к февральским планам на президентской

неделе – Галапагос, Аляска, финские фьорды, отпуск в Париже, – сразу после этого разгорелся спор, где лучше всего кататься на лыжах весной – в

Дир-Вэлли, Джексон-хоул или Аспене.

Эви прошлась вокруг стола, подливая всем шампанского.

– А может, кто-то хочет «Кровавую Мэри»? Я попрошу Мину.

Несколько женщин, среди них и Мириам, подняли руки. Почему бы и нет? От шампанского у нее голова болит. Что еще пить в одиннадцать утра?

Кофе? Сок? Она живет в Гринвиче, надо вливаться в местную тусовку!

Соседка Мириам повернулась к ней и представилась. Ее звали Джози.

– Сколько лет вашим детям? – спросила она.

– Старшему восемь. У меня еще близнецы, мальчик и девочка, им пять, – ответила Мириам, отметив про себя, что Джози даже не усомнилась в

наличии детей, что Нью-Йорке было бы немыслимо. – А вашим?

Собеседница странно улыбнулась – то ли горько, то ли устало, то ли довольно.

– Вообще-то у нас пять.

– В смысле пять? Детей или лет?

Снова загадочная улыбка.

– Старшему сыну четыре. За ним две девочки, им сейчас три и два. Муж захотел еще мальчика, а вышло сразу два – близнецы. Им восемь

месяцев. Наверное, на этом пока хватит.

– То есть – наверное? – Мириам не хотела, чтобы это прозвучало так ужасно, но она никогда в жизни не встречала кого-то с пятью детьми

младше четырех лет. Как эта женщина вообще дожила до этого дня?

– Тут не угадаешь, так ведь? Мне всего тридцать три.

– Да, конечно! Времени еще много! Очень! – зачастила Мириам.

Джози, не вслушиваясь, поднялась, бросив на ходу извинение, и отошла за очередным коктейлем.

– Смотрю, она и до тебя добралась! – шепнула Эшли на ухо Мириам.

– Пятеро! Господи, как же у нее на всех времени хватает?

– Его и не хватает.

– Как это? Она же не работает?

– Она не занимается детьми, – ответила Эшли. – Джози из тех, кто считает, что чем больше в семье детей, тем выше положение в обществе. Она

вроде как демонстрирует статус. У нее две студентки, приехавшие учить язык, няня, а по выходным приходит еще и помощница. Так что она не

особо перетруждается.

– Все равно! У нее пятеро маленьких детей, а она так выглядит! Где справедливость?

– Сходи к доктору Лоусону, будешь выглядеть не хуже! – шепнула Эшли. – Он принимает и в Гринвиче, и в Нью-Йорке. Все в приватном порядке.

Посетительницы ждут в отдельных приемных. Только скажи, я дам тебе номер.

– Слушай, никакой пластический хирург не слепит такую фигурку! – Мириам оглядела длинные ноги Джози, стройные бедра и плавный изгиб

ягодиц.

– Скажем, ноги ей достались по наследству. Но худоба – результат строгой диеты плюс три часа тренировок в день. А кубики на прессе, маленький нос и сиськи, как у чирлидерши, – пластическая хирургия! – Эшли приподняла грудь и ткнула в лицо Мириам. – Я свои тоже у Лоусона

сделала. Не говоря уже о ботоксе в лоб. И губы подкачала! Уколы делает ассистентка доктора – Тамми.

– Ух, ты! – выдохнула Мириам. – Понятно, почему тут все выглядят лучше меня.

Она-то считала, пластические операции очень заметны – нос у Дженнифер Грей, губы у Рене Зеллвегер, подтяжка у Джоан Риверс, сиськи Хайди

Пратт. Однако по Джози вообще не скажешь, что она что-то делала!

Эшли оглянулась через плечо.

– Все, кто в этой комнате, побывали у хирурга. Кроме одной.

– Эви, наверное? Она очень натурально выглядит.

– Кроме тебя.

– Не может быть! Ты серьезно?

– Вполне. Все что-то делали.

– И ты? – Мириам с трудом верилось, что кроме осветленных волос в Эшли было еще что-то ненатуральное. Ну, может, загар. И тот смотрелся

вполне естественно.

– Слушай, трудно сказать, чего я не делала! – Эшли сделала глоток из бокала. – Через восемь недель у меня назначена подтяжка век, но вот

думаю вместо них сделать вагину.

– Вагину?!

– Ну, да. Подумываю об этом с тех пор, как Клэр сказала. Помнишь, на той вечеринке, где секс-игрушки продавали?

Мириам нахмурилась. Да, она смутно припоминала, что Клэр объявила, будто «сделала» вагину, но никто ни о чем у нее не расспрашивал.

– Что там будет с Эриком – непонятно, – продолжила Эшли. – Он знает, что я в курсе про «Эшли Мэдисон» и оправдывается по всем правилам.

Только пока неясно, будем мы и дальше вместе или разведемся. Так что подтянуть вагину хорошо в любом случае. Эрик сто раз подумает, прежде

чем связываться с какой-нибудь замужней дамочкой, когда у него своя жена узкая, как подросток. Да и новому мужчине понравится. На тот случай, если придется опять бегать по свиданиям.

Мириам закашлялась. О чем вообще говорит Эшли? Что значит «сделать» вагину? Какую часть?

– Слушай, я не совсем понимаю, что ты имеешь в виду.

– Что конкретно?

– Ну, про операцию на… Ты поняла. Это из-за того, что чуть-чуть писаешь, когда чихаешь? Мне акушерка сказала, после родов у всех так…

Эшли усмехнулась и сочувственно похлопала Мириам по плечу.

– Милая, у всех по-разному. Одни делают половые губы, чтобы красиво смотрелись. Другие переделывают тазовое дно. Третьи ушивают внутри, чтобы было поуже, тогда секс лучше. Кому что нужно. Давно не новость.

Мириам недоверчиво рассмеялась.

– Думаешь, я шучу? – Эшли обернулась к остальным. – Леди, простите, что отвлекаю, но Мириам мне не верит. Давайте проведем маленький

социологический опрос!

Все семеро повернулись к ним. Мириам вспыхнула.

– Не надо, я верю! – прошептала она.

– Мы здесь одни, – объявила Эшли, – и мы доверяем друг другу, так? Мы же подруги!

Несколько гостей встревоженно переглянулись.

– Так вот, кто из вас делал пластические операции?

Поколебавшись, трое невысоко подняли руки.

– Да ладно вам, леди! – ободряюще улыбнулась Эшли.

Остальные четверо присоединились.

– А кто будет делать?

На этот раз руки подняли все семеро. Эшли тоже вытянула свою.

– А кто-то делал половые органы? Я спрашиваю, потому что через пару недель у меня назначена операция у доктора Лоусона. Вот только детей в

лагерь отправлю. Если честно, немного нервничаю.

– Не переживай, – сказала светлокожая рыжая дама в тренировочной кофте с вырезом, закрытым перекрещивающимися лентами. – Тебе

понравится, как все будет смотреться в купальнике. А Эрику на ощупь!

– Точно! – кивнула маленькая белозубая блондинка. – Теперь, когда я сделала вагину по индивидуальным меркам, мне Роджер прямо проходу

не дает. Уже надоел!

Мириам терялась в догадках. Китайская грамота какая-то. О чем они вообще?

– Кстати, я бы советовала пойти лучше к доктору Файн-Штейнберг, а не к Лоусону. Не знаю, как вашим мужьям, а моему больше по нраву, когда

мерки снимает женщина, – добавила красивая загорелая дама с лицом-сердечком.

– Верно! – кивнула та, что сидела рядом.

Все посмотрели на Эшли. Та повернулась к Мириам.

– Вот видишь? Это в порядке вещей.

– Стойте. Я до сих пор ничего не пойму. Что значит «как будет смотреться в купальнике»? Трусы же все закрывают, правильно?

– Можно подрезать половые губы, чтобы на пляже чувствовать себя уверенно и не думать, что они висят, как окорок у мясника! – хохотнула Эви.

Все остальные понимающе рассмеялись.

– Хм, я что-то не думала о том, что у меня… там все висит! – Мириам не сумела выговорить «половые губы» перед всеми этими женщинами.

– Слушай, я твоих губ не видела, – пожала плечами рыжая, – но после тридцати, да еще и после парочки детей, у всех все отвисает.

– Это точно! А верблюжье копытце ни разу не возбуждает! – встряла Джози.

– Какое копытце? – ужаснулась Мириам.

– Ну, знаешь, если надеть что-то обтягивающее…

– Да я поняла! Но, если честно, никогда внимания не обращала…

– Мужчины этого терпеть не могут! – заявила Эшли.

– Не знала! – покачала головой Мириам и допила коктейль. – То есть операция поможет привести все в порядок?

– И не только губы, – кивнула Эшли с видом знатока.

– А еще вы сказали, что мужьям нравится, когда мерки снимает женщина. А причем тут вообще мужья?

Воцарилась тишина. Затем маленькая блондинка спросила сладким голоском с тягучим южным акцентом.

– Мириам, а ты откуда?

– Ох, да если честно, то отовсюду. У меня родители дипломаты, мы много переезжали. А сюда с мужем прошлой осенью переселились. Из Нью-Йорка.

– И тебе никто из нью-йоркских подружек не рассказывал, что можно сделать вагину по индивидуальным меркам?

– Ну, кое-кого зашивали после родов, но что такое мерки, я не знаю.

Гости переглянулись, решая, кому объясняться с невеждой. Наконец Эви сказала:

– Слушай, если ложишься делать губы, почему бы не ушить внутри, правильно?

Мириам кивнула.

– Можно привести с собой мужа, доктор измерит его и сделает все у тебя внутри так, чтобы ему подходило. Не широко, не узко, а в самый раз.

– Что? А это вообще законно?

Женщины расхохотались.

– Кто делал, поднимите руки! – попросила Эшли.

Четверо. Сама Эшли тоже в скором времени собиралась. Значит, больше половины женщин в комнате.

Эшли повернулась к Мириам:

– Видела? И кстати, такие операции делают не только те, кто живет в Гринвиче. Мы просто открыто об этом говорим.

Рыжая рассмеялась.

– Не преувеличивай, не так уж и открыто! По крайней мере, не за пределами нашего тесного круга. В Гринвиче полно дамочек с «диастазом», –

она показала пальцами кавычки. – Гораздо больше, чем по официальной статистике.

– Это что? – шепотом спросила Мириам у Эшли.

– Когда мышцы пресса расходятся после беременности. Такое правда бывает, серьезная проблема. Но для многих это оправдание для

избавления от лишнего на животе.

– А грыжи! – воскликнула Эшли. – В кого ни ткни от тридцати пяти до сорока, всем грыжу надо удалять! А на самом деле просто живот убирают.

Все рассмеялись.

– Я тоже всем про грыжу говорила, – сказала маленькая блондинка.

– И я, – кивнула Джози.

– А мне больше всего нравится, когда говорят, что подтяжку груди сделали после родов. Только, простите, если доктор вставил тебе в сиськи

силикон, подтяжкой это трудно назвать!

Снова смех. Затем разговор съехал на летний детский лагерь. У Мириам язык чесался обсудить все открытия. Кому первому позвонить? Полу?

Эмили? Каролине? Вот уж они удивятся!

– Ты с Луны свалилась или как? – поинтересовалась Эмили, когда Мириам позвонила ей по пути домой. – Да, представь себе, такие операции

сейчас в моде. Подумаешь, большое дело! К твоему сведению, девушка может поцеловать другую девушку, не обязательно она при этом лесбиянка. А

теперь пристегнись покрепче, что скажу. Люди знакомятся в «Тиндере» и занимаются сексом без обязательств! И никто потом не перезванивает!

Прикинь?

– Эмили! Я не настолько отстала от жизни!

– Слушай, ну если с пениса сняли мерки…

– Ну, хватит уже!

– Прости. Только, Мириам, серьезно, это давно не новость!

– Подгонять вагину под мужа?

– То же самое, что купить сумку «Джейн Биркин».

– Прелестно! А ты сама переживаешь, что твои половые губы в купальнике напоминают верблюжье копытце?

– Нет, конечно! Мои губы идеальны, а вагина чиста, как первый снег!

Мириам вывернула руль, чтобы не врезаться во встречную машину на узкой дороге.

– Я тебе навскидку двадцать парней назову, которые запятнали твой снег!

– Допустим, но из меня не вылазили младенцы по восемь с лишним фунтов!

– Слушай, мне многое не нравится в собственном теле, но меньше всего меня заботит, как выглядят мои половые губы в купальнике!

На том конце вдруг замолчали. Мириам уже подумала, что их разъединили, но тут Эмили медленно и отчетливо сказала:

– А может, и стоило бы озаботиться.

– Ха-ха! Давай-ка лучше обсудим, что делать с Каролиной. Она мне рассказала, как ты подсунула Грэму дамочку, которая раньше работала в

полиции. В следующий раз он в суд на тебя подаст! Молю тебя, уймись! Нам, конечно, нужен компромат, но давай все делать по закону!

– Сказала адвокатша.

– Сказала умная женщина! Серьезно, поосторожнее. Скоро что-нибудь нароем, чувствую! И мы придумаем, как вернуть Гарри.

– Отлично. Давай ты будешь действовать по закону, а я буду делать то, что умею. Я не успокоюсь, пока мы не прижмем этого урода!

Глава 24. Переломный момент

Каролина

– Люблю тебя, мам! Ты приедешь ко мне в лагерь в родительский день? – спросил Гарри, приподняв бровь, как всегда, когда сомневался.

– Конечно, милый! Повеселись там. Увидимся через пару недель. – Каролина поцеловала экран телефона. Гарри покраснел, но рассмеялся.

– Мам, а ты точно приедешь? Даже если папа тоже выберется?

– Разумеется! Ни за что не пропущу! Ты взял таблетки от аллергии? В аптечке есть, с наклейкой для няни.

– Ага! Проверил все по списку, который ты прислала!

– Молодец! Собрать чемодан на все лето не так уж и просто! В следующий раз я обязательно помогу, – сказала она дрогнувшим голосом.

Они попрощались. Каролина отключила «Фейстайм» и перевела дух. Конечно, она ужасно скучала по Гарри, успокаивало лишь то, что мальчик

будет в лагере во время всех этих разборок с Грэмом. Настало идеальное время, чтобы привести в исполнение план Эмили.

Визажист – на удивление некрасивая полная женщина с плохой кожей и наскоро сделанным макияжем – тяжело вздохнула:

– Посидите спокойно, пожалуйста.

Каролина наблюдала, как она капнула ей под глаза по крупной капле консилера и принялась растушевывать чем-то похожим на шпатель.

Каролина старалась не психовать из-за своей новой слишком короткой стрижки.

– Слушайте, а это не чересчур? Понятно, что я должна выглядеть усталой, но что-то, по-моему, многовато…

Гримерша промолчала.

В комнату ворвалась Эмили в облачке табачного дыма.

– Отличная работа! – воскликнула она, даже не взглянув на результат.

– Правда? Меня никогда так не красили, – фыркнула Каролина.

– Вот именно! – кивнула Эмили, развешивая на стойке с полдюжины костюмов: приглушенные цвета, юбки по колено, никаких разрезов.

– Господи, наряды в духе моей польской бабушки. Она бы к Рождеству с удовольствием что-нибудь такое надела!

– Точно! Ни одна женщина не должна рассматривать тебя как угрозу! В этом весь смысл.

– Угрозу, говоришь? Да они насмерть перепугаются! – Каролина отвела взгляд от зеркала, потому что гримерша размазывала ей по щекам

кирпичные румяна.

– Вот и хорошо.

– Ну серьезно, Эмили! Это уже слишком! Я обрезала волосы, как ты и говорила. Макияж как у старушки. Можно я хотя бы нормальное платье

надену?

Эмили вздохнула:

– Если только от «Лилли Пулитцер».

– Ни за что! – Каролина вспомнила снимок Грэма и Риган, с головы до ног одетой в «Лилли».

– Как знаешь! – пожала плечами Эмили.

– Да посидите вы спокойно! – раздраженно попросила визажист.

Каролина выразительно повела бровью и глянула на Эмили. Та рассмеялась.

– Эмили, ты точно уверена? Мне все-таки кажется, это чересчур. Я переживаю, что Грэм узнал насчет той женщины из полиции. Даже не знаю, что…– Послушай меня! – Эмили подняла руку. – Сначала чувства, затем факты. Всем наплевать, что там произошло на самом деле. Виновата ты или

нет, никого не волнует. Важно только то, что они чувствуют, глядя на тебя! Чем скорее ты это поймешь, тем лучше.

Каролина кивнула. Эмили говорила так уверенно… Да, Эмили – ее главный, и, возмжно, единственный козырь.

– Ладно, давай еще раз! – продолжила та. – Донна представит тебя перед ланчем…

– Мне надо улыбаться. Приветливо, без всякого намека на сексуальность. Сказать, что моя главная работа – быть хорошей матерью, на чем я и

собираюсь сосредоточиться. И хочу помочь другим матерям, которые находятся не в таком привилегированном положении. Все правильно?

Эмили что-то печатала в телефоне.

– Что? А, да! – Она подняла глаза. – И запомни, эти женщины в состоянии понять и посочувствовать тому, кто много пьет. Здесь, в округе

Фэрфилд, штат Коннектикут, алкоголиков на квадратный метр больше, чем где-либо в мире. Ну, разве что исключая Москву. Не стыдись признавать

проблему. Главное, не упоминай Грэма! Не только потому, что мы хотим, чтобы тебя перестали с ним связывать, но и потому, что в таком обществе

говорить о нем опасно. Большинство присутствующих дам только притворяются сторонницами либерализма, а втайне голосуют за республиканцев.

Однако на это нельзя полагаться. Некоторые из них искренне ратуют за либеральные ценности. Даже если это идет вразрез с финансовыми

интересами их мужей. Те убили бы их, если б узнали. Короче, все врут. Наверняка никто ничего не знает. Так что даже не затрагивай эту тему, хорошо?

– Хорошо.

– Что ж, по-моему, ты готова. Я позвонила местным репортерам. Сегодня на повестке дня ничего особо интересного, а на нашем

благотворительном ланче планируют собрать кучу денег, так что они согласились присутствовать. Я договорилась с городским каналом и с двумя

национальными. Они бы не приехали, но я шепнула, что ты впервые появишься на публике после ареста. У тебя хороший шанс произвести

впечатление. Все ясно?

– Да, – вздохнула Каролина, живот скрутило от тревоги.

Почему-то пройтись по подиуму полуголой было легче, чем выступить перед горсткой домохозяек.

– Вот и прекрасно. Кстати, Мириам ищет доказательства, что полицейские солгали, будто ты отказалась от освидетельствования. Но пока тебе

нельзя ни признаваться, ни отрицать. Ладно, когда закончишь с макияжем, одевайся. Я кое-что проверю и вернусь.

Каролина выбрала синий костюм – самый приличный из всех предложенных нарядов. Переодевшись, она прошла в банкетный зал. Ланч

устроили в гринвичском яхт-клубе.

– Дорогая, а вот и ты! – воскликнула блондинка, которая организовала мероприятие. – Ты… изменилась! Мне так нравится твоя стрижка!

– Правда? – Каролина неуверенно притронулась к волосам.

– Очень!

Она покосилась на Эмили. Та торжествующе ухмыльнулась, словно говоря: еще бы ей не понравилось!

– Спасибо, что пригласила! – Каролина вложила в эти слова как можно больше сердечности. – Я помогаю собирать средства для детей из

неблагополучных семей в Бетесде. Для меня очень важно получить сегодняшнее приглашение.

– Ну что ты! Это тебе спасибо, – откликнулась блондинка и обвела рукой зал. – Все только ради тебя собрались.

Организаторша отпустила еще несколько ядовитых замечаний, скрытых за любезным тоном, и повела Каролину к невысокой сцене.

– Дамы, минуточку внимания! – Она постучала по микрофону. – Всем меня слышно?

Собравшиеся закивали.

– Отлично! Спасибо всем, что нашли время для нашего ланча в своем плотном графике. Без вашей щедрой поддержки мы не сумели бы собрать

столько средств для детей из нуждающихся семей в нашем округе. Благодаря этому они получат возможность оставаться на дополнительные

занятия после школы, съездить в летний лагерь и хорошо питаться в выходные и во время летних каникул, когда бесплатное школьное питание

недоступно.

Раздались вежливые аплодисменты.

– Позвольте представить нашу почетную гостью, миссис Каролину Хартвелл. Как вам известно, она сделала успешную карьеру в модельном

бизнесе, а теперь помогает детям из малоимущих семей. У нее у самой есть пасынок, которому сейчас двенадцать лет. Каролина – жена… – Тут

блондинка выдержала паузу и вопросительно посмотрела на Каролину. Та сделала вид, что не поняла намека. – Жена младшего сенатора от штата

Нью-Йорк, Грэма Хартвелла. Давайте поприветствуем нашу гостью!

Каролина оцепенела от ужаса, когда прозвучало имя Грэма. Эмили будет недовольна. Дамы похлопали не особенно охотно, однако Каролина

слишком нервничала, чтобы обратить на это внимание.

Она склонилась к микрофону. От волнения у нее всегда сильнее обычного проявлялся акцент, а голос дрожал. Разглядывающие ее женщины

наверняка считали, что она пьяная везла детей в машине.

– Всем доброе утро! – начала Каролина дрожащим голосом, и тут до нее дошло, что уже давно день. – Это приглашение – большая честь. Ваша

организация так много делает для детей! Как вы, наверное, знаете… – Голос у нее надломился, и она вспыхнула от смущения. – Не так давно мне

пришлось вступить в борьбу с собой. Но уверяю, я делаю все, что в моих силах, чтобы исправить…

На прежде недоверчивых лицах появилось сочувствие. Каролине вовсе не хотелось тиражировать ложь, но она доверилась Эмили. Хоть бы

Мириам нашла доказательства! Каролина все бы отдала за то, чтобы вернуть себе репутацию нормального человека. На глазах выступили слезы.

Она сама не знала, отчего – то ли от облегчения, потому что поняла, что эти женщины в общем ничего против нее не имеют, то ли от смущения из-за того, что пришлось сделать унизительное признание у всех на глазах, а может, просто от нервов. Горло стиснул спазм, Каролина не могла

вымолвить ни слова. Она содрогалась от рыданий, по щекам побежали слезы, они капали прямо на микрофон. Каролина попыталась утереть их. На

ладони остались черные полосы от туши.

– Простите, – выдавила она, и тут на сцену вспорхнула блондинка-организаторша.

– Огромное спасибо вам за честность, миссис Хартвелл! – сказала она в микрофон, а потом наклонилась и шепнула Каролине на ухо: – Иди пока

в туалет, а я здесь закончу. Приду к тебе как только смогу.

Каролина кивнула и пошла со сцены, стараясь высоко держать голову, как на подиуме. Внезапно каблук подвернулся, она пошатнулась и едва не

упала. Чудом устояла на ногах, но услышала, как юбка сзади треснула по шву.

– Простите, – она говорила громко, сейчас микрофона у нее не было, и выбежала из зала. Затылок ей, будто лазеры, прожигали взгляды двухсот

женщин. Хорошо хоть, в туалете никого. Каролине показалось, что ее сейчас стошнит. Она выставила себя полной дурой! Надо было

потренироваться в выступлениях на публике, а она все запорола!

Каролина плеснула в лицо холодной воды и посмотрела в зеркало. Да уж, просто чудище из фильма ужасов! Глаза красные, тушь размазалась, волосы прилипли к лицу, румяна растеклись.

В туалет ворвалась Эмили.

– Прости, я… – И Каролина опять разрыдалась.

– Вот ты сучка! – сказала Эмили, расплываясь в улыбке.

– Что?

– Это было гениально, Лина! Просто гениально! – Эмили сплясала победный танец. – У меня слов нет, ты сыграла просто безупречно! Понимаю, пару слезинок пустить нетрудно, но ты так натурально всхлипывала! Шедеврально! Снимаю шляпу! – И она низко поклонилась.

– Я не нарочно, – пролепетала Каролина. – Не смогла сдержаться…

– Да, все так и выглядело! Молодец! А главное, что так получилось в нужное время и в нужном месте! Ты – моя королева! Нет-нет-нет, не

трогай! – воскликнула она, заметив, что Каролина пытается привести себя в порядок. – На вид ты чисто бездомный котеночек, пусть так и остается!

– Я назад не пойду, даже не проси! – пролепетала Каролина, глядя на Эмили, как на взбесившегося енота.

– Конечно, пойдешь! И я с тобой! – Эмили схватила ее за руку и потянула к двери.

– Ни за что! Я себя выставила полной дурой! К тому же ты сама говорила, там репортеры! – Каролина прикрыла лицо второй рукой. – Мне

хочется сквозь землю провалиться!

Эмили вытянула ее в коридор.

– Хватит разыгрывать драму! Все прошло отлично, я и то лучше бы не спланировала. Даже стыдно, что мне самой не пришло в голову

посоветовать тебе пустить слезу! А теперь иди назад, садись и жуй свой ланч. И отвечай на все вопросы, если кто подойдет. Я светиться не

собиралась, но, раз сегодня все так вышло, самое время слить информацию о том, что Грэм запрещает тебе видеться с Гарри и как ты страдаешь по

этому поводу.

Каролина почти бежала, чтобы успевать за Эмили.

– Он не запрещает нам видеться, я хожу в бассейн на все тренировки, и обедаем мы вместе! А когда Гарри вернется из лагеря, Грэм отпустит его

ко мне на выходные!

– Это все детали, – отмахнулась Эмили. – Скажу тебе одно слово. Вазэктомия. Дай мне делать сою работу!

Как и предсказывала Эмили, к столику Каролины то и дело подходили гостьи.

– Бедняжка, как я вас понимаю! Знаете, моя мать тоже много пила. И муж пьет.

– Я тоже сейчас развожусь, это ужасно!

– Меня арестовали за вождение в нетрезвом виде, когда я в колледже училась. Хорошо, что у меня детей не было. Но я бы умерла, если бы мои

друзья узнали!

Каролина кивала и пыталась наслаждаться сочувствием. В конце концов, она это заслужила!

Ее схватила за руку незнакомая женщина с усталым лицом.

– Не уступай ни на шаг в вопросах опеки над ребенком! Мужчины слишком хорошо понимают: по сути, это единственное, что нас волнует!

Каролина не успела ответить. Вмешалась Эмили:

– Спасибо за совет! Не возражаете, если я уведу Каролину? Бывший муж пытается запретить ей встречи с сыном, ей нужны силы, чтобы

отстоять свои позиции!

– Как это запретить? Он что, монстр?

– Сенатору Хартвеллу должно быть стыдно, что он втянул в это ребенка.

– Дорогая, держитесь! Задайте ему жару!

У Каролины по щекам вновь побежали слезы. Эти женщины, они все понимали! Им непереносима мысль о разлуке матери и сына. Они на ее

стороне, и Каролина была им бесконечно благодарна.

– Огромное вам спасибо за поддержку! – сердечно сказала она.

– И вновь бесподобно! – прошипела ей в ухо Эмили по дороге к парковке.

– Я говорила искренне, – огрызнулась Каролина. – Они были так добры!

– Конечно, конечно! Просто отлично, что тебе удалось склонить их на нашу сторону! Теперь ты одна из них. И поверь мне, своих они защищают

не хуже, чем военные! У них есть деньги и связи. Скоро весь мир узнает, что ты жертва, а Грэм… Как там его назвали? Монстр! В общем, ты молодец!

Каролина забралась в машину. Как же ей хотелось поверить в слова Эмили! А еще жить вместе с Гарри, смотреть с ним кино, готовить завтрак, слушать его рассказы о школе…

– Готовься, сейчас начнутся звонки. Отвечай всем, веди себя так же, как и на ланче. Говори искренне, признавай свои недостатки. Если все

разыграем правильно, даже нападать на Грэма нужды не будет. Пусть люди читают между строк, так мы скорее добьемся желаемого. Настал

переломный момент, Лина! Мы снимем с Грэма овечью шкуру!

Каролина повернула ключ зажигания, и тут зазвонил телефон. На экране высветился незнакомый номер.

– Возьми трубку, – велела Эмили.

Каролина переключила вызов на громкую связь. За этим звонком посыпались новые. Похоже, ей звонили журналисты со всей страны. Они

задавали одни и те же вопросы. Правда ли она лежала в реабилитационной клинике? На самом ли деле она раскаивается? Зачем она вступила в

организацию «Матери против вождения в нетрезвом виде». Запрещает ли сенатор Хартвелл ей видеться с сыном? Верит ли она в то, что людям надо

давать второй шанс? Какие у нее планы на будущее? Связывались ли с ней матери тех ребят, которые были в тот вечер в машине? Каролина

отвечала на звонки всю дорогу и еще часа четыре после того как приехала домой. Она сидела на диване и пила чай с бергамотом чашку за чашкой, пытаясь максимально честно обо всем рассказывать – насколько могла. Едва начинала колебаться, напоминала себе про вазэктомию. Удивительно

– нет, совершенно потрясающе! – насколько иначе говорили с ней репортеры. С обвинительного их тон сменился на мягкий, сочувствующий, понимающий. Слезы сделали свое дело. Из пьющей модельки Каролина превратилась в страдалицу.

Пока не решится дело с опекой над Гарри – кто знает, что еще выкинет Грэм, – расслабляться не стоило, однако теперь она, по крайней мере, не

одна против целого мира.

Глава 25. Кокаин для детсадовцев

Эмили

Когда в последний раз Майлз вытворял что-либо такое же спонтанное? Надо же, прилетел аж из Гонконга без предупреждения! Эмили

задумалась, стараясь не повредить грязевую маску, которую только что нанесла на лицо, грудь и шею. Непонятно, что его к этому побудило, но два

дня пролетели как в сказке, и дело не только в сексе. Они говорили до глубокой ночи. О том, что Майлз устал скитаться по свету, но того требовала

работа. О том, что Эмили переживала из-за рухнувшей карьеры. О том, что из-за жизни на расстоянии они чувствуют, как отдаляются друг от друга.

Конечно, потом Майлз по-свински уснул на пятнадцать часов, но Эмили его простила. Все-таки один перелет туда-обратно длится дольше, чем

время, которое им предстояло провести вместе.

– Ты заметила, что последние дни постоянно улыбаешься? – спросила Каролина, войдя в гостиную, и бросила на диван сумку.

По совету Эмили она сменила «Эрмес Келли» за восемь тысяч долларов на более демократичную модель от «Майкл Корс». Да и сама

супермодель превратилась в нормальную женщину – конечно, она красивая, но гораздо более милая и расслабленная.

– Мне кажется, ты преувеличиваешь. И все же мы с Майлзом славно провели время.

– Рада за вас! Как раз то, что нужно.

– На что это ты намекаешь?

– Да так, просто разговоры пошли.

– Какие еще разговоры? – Эмили выпучила глаза. – Хочешь сказать, что люди в этом вшивом городишке меня обсуждают?

Каролина рассмеялась.

– Конечно! Я как раз встречалась с новыми подружками. Они рады, что у вас с мужем все хорошо.

– То есть, сходив на одну вечеринку, ты сразу со всеми подружилась?

– Как ты и хотела! – Каролина взмахнула ресницами, будто в рекламе «Л'Ореаль».

– Ну да! – хмыкнула Эмили и, чуть помедлив, добавила: – Хочешь, чтобы я тебя уговаривала?

– А как же!

– Ну, и ладно. Оставь при себе глупые сплетни.

– Да брось, Эмили! Что у тебя с Алистером?

– С Алистером? – Грязевая маска на лбу пошла трещинами. – Черт побери, откуда они узнали?

– Все говорят, что он хорош. И что он без ума от тебя. Знаешь, даже обидно, что ты мне ничего не сказала.

Эмили горько рассмеялась.

– Я послала ему полуголое селфи, а он даже не ответил!

Каролина удивленно распахнула синие глаза.

– Что? – процедила Эмили.

– Значит, слухи не врут.

– О чем именно?

– Что между вами что-то происходит. Вас видели на вечеринке. – Каролина пыталась говорить без осуждения, однако у нее плохо получалось.

– Ладно, нам нужны эти дамочки, чтобы добиться опеки над Гарри и вернуть тебе положение в обществе. Об остальном забудь, пусть болтают.

Каролина задумалась.

– Пойду переоденусь. Хочешь, потом посмотрим «Рассказ служанки»?

Эмили пожала плечами. Все равно еще полчаса маску держать.

– Давай.

Каролина пошла наверх. Эмили оглядела себя и решила купить утягивающее белье. Она всегда следила за весом и не позволяла себе набрать

даже лишнего фунта. Когда надо было чуть сбросить, она по старинке садилась на диету – сигареты, диетическая кола и коктейль водка-содовая-лайм. Если не жрать все подряд, то и в спортзале можно не убиваться. Но в этом Гринвиче жир на бедрах откладывается с такой скоростью! Не

может она отрастить задницу, словно какая-нибудь домохозяйка! Ни в коем случае!

Зазвонил мобильник Каролины, который она бросила на диване. На экране высветилось улыбающееся лицо Грэма. Конечно, Эмили не стоило

брать трубку, но вряд ли он звонил, чтобы сказать что-то приятное.

– Алло! Грэм? – Эмили говорила максимально приветливо.

– Каролина, слушай внимательно! Я не позволю тебе полоскать мое имя в газетах! Ты заявилась на благотворительный ланч и растрепала, будто

бывший муж не разрешает тебе видеться с ребенком? Да как ты посмела! Совсем отчаялась или как? Знаешь, я не хотел, но ты не оставила мне

выбора! В следующем месяце можешь не приезжать! А если заикнешься об этом репортерам, то вообще никогда не увидишь Гарри!

– Грэм, это…

Но тот уже повесил трубку. Эмили постояла секунду в ступоре, и тут ее захлестнула ярость. Она схватила свой телефон и отправила Грэму два

сообщения. В первом было всего одно слово. «Вазэктомия». Она выждала с минуту и набрала следующее: «Каролина приедет повидаться с Гарри, как

и планировала».

Наверху раздались шаги. Эмили бросила оба телефона на диван. Каролина переоделась в пижамные шорты и майку. Даже с короткой стрижкой

она выглядела потрясающе.

– Новая коллекция «Виктория Сикрет» «Вот мои соски»? – осведомилась Эмили, закатив глаза.

– А что не так?

– Ладно, ничего. Слушай, что-то я устала. Смотри, что хочешь, а я спать.

– Ладно, – обиженно протянула Каролина.

– Утром еду в город, надо кое с кем встретиться за завтраком.

Каролина явно хотела спросить, с кем, однако Эмили уже шла к лестнице.

– Спокойной ночи, – бросила Каролина ей вслед.

Гостевая комната, которую заняла Эмили, была оформлена в сливовых, серых и синих тонах. Льняные простыни, пушистые полотенца, мягкий

ковер на полу – все удобно, все продуманно. Даже в ванной комнате за зеркалом прятался телевизор. Эмили никогда особо не любила подолгу

зависать в ванне, но сейчас ей было не по себе – и скучно, и тревожно. Может, и надо расслабиться, полежать в ароматной пене и посмотреть серию

«Это мы»? Но даже Майло Вентимилья на экране не сумел отвлечь ее от беспокойных мыслей. Завтра ей предстояло заключить сделку с дьяволом.

Эмили набрала номер Мириам.

– Привет! Повиси секундочку. Бенджамин Каган! А ну-ка убери ремень, ты ее задушишь! Ты меня слышишь? Отойди от Мэйси! Иди наверх и

сейчас же ложись спать!

Из трубки послышался утробный вой.

– Я, конечно, люблю, когда детей отчитывают, но давай-ка я лучше перезвоню…

Встроенный в зеркало телевизор без звука показывал молодую Мэнди Мур. Эмили услышала, как в трубке хлопнула дверь.

– Все, извини! Напомни, почему я решила уйти с работы и осесть дома?

– Потому что дети так быстро растут и тебе казалось, что время, как песок, течет сквозь пальцы. Или такая метафора тебе не по душе? Мне

кажется, пару недель ты что-то подобное вещала, когда я задала тебе тот же вопрос.

Мириам вздохнула.

– Иногда тут просто ужас, что творится. Слушай, ты же звонишь не затем, чтобы сказать, что на завтра все отменяется? Мэйси не переживет, она сегодня спать хотела прямо в платье!

– Конечно, нет! Все в силе. Завтра в восемь на вокзале.

Эмили нужна была Мэйси. Ничто так не выбьет из колеи Миранду Пристли, как маленькая девочка у нее в офисе! Тогда будет легче добиться

желаемого.

– А что вы собираетесь делать?

– Да так, наведаемся в любимые места. Выпьем чаю в «Алисе», пройдемся по магазинам, сделаем маникюр.

– Ладно, только не води ее туда, где продаются куклы «Американ герл».

– Почему? Они для тебя слишком попсовые? Не соответствуют идеалам феминизма? Сделаны из токсичного пластика? Что может быть не так с

куклами?

– Ей всего пять, не хочу, чтобы она уже сейчас на них подсела.

– Ага, конечно! Прямо кокаин для детсадовцев. Я усвоила, «нет» рок-н-роллу, сексу и «Американ герл». Давай сменим тему.

– Слушай, у меня всего минутка, Пол…

– Хорошо! – Эмили понизила голос, чтобы Каролина случайно не услышала разговор. – Грэм звонил Каролине, а я случайно взяла трубку. Он нас

перепутал и…

– Что-что? Как это случайно взяла трубку?

– Не важно, слушай дальше! Он распсиховался из-за того, что мы распустили сплетни, будто он не дает ей видеться с Гарри, запретил приезжать

в будущем месяце и сказал, если еще что-то подобное повторится, никогда не пустит ее на порог.

– Господи, да он совсем спятил!

– А может, он по жизни мудак?

– Может. Еще и Трип постоянно переносит встречу. Видите ли, Грэм слишком занят. Хорошо хоть, он написал об этом по почте, будет что

предоставить в суде. А теперь и угрозы. Грэм просто монстр!

– Да это прямо слово дня! Я потом ему написала со своего номера.

– В смысле?

– Всего одно слово. «Вазэктомия». Думаю, он меня понял.

– Эмили, ты действительно считаешь, что угрожать сенатору – хорошая идея? И что, по-твоему, он сделает? Подаст в отставку? Попросит тебя

никому не говорить? Без обид, но это политика, а не журнал мод. У твоих поступков могут быть юридические последствия, ты это понимаешь или

нет?

Эмили не на шутку встревожилась.

– Понимаю.

– А Каролина знает, что он звонил?

– Нет.

– Ты хоть подписала с той девушкой из полиции соглашение о конфиденциальности? Что, если она тебя сдаст?

Эмили впилась ногтями в ладонь. Конечно, Мириам вечно паникует, но неужели она правда считает, что Эмили может пренебречь

безопасностью клиента? Да она переехала в этот чертов пригород, чтобы помочь Каролине!

– Знаешь что, я кладу трубку! Если тебе придет в голову что-то еще, что я забыла учесть с точки зрения закона, – звони.

Эмили сбросила звонок. Руки дрожали. Ничего, она все разрулит. В конце концов, это ее работа!

Через пару минут пришло сообщение:

«Прости, я сегодня не в себе. Много всего навалилось. Мы все уладим. Обнимаю».

За ним следующее:

«Только не говори, что передумала брать Мэйси!»

Эмили улыбнулась и ответила:

«Дети не должны расплачиваться за грехи родителей. Мы с Мэйси едем веселиться, даже если ее мать – последняя стерва. Целую».

– Ты же не забудешь ее пристегнуть, если поедете на такси? Вообще-то Мэйси еще полагается ездить в детском кресле, но ты, наверное, не

захочешь его всюду за собой таскать.

– Абсолютно верно, – подтвердила Эмили, грея руки о стакан с латте, хотя на улице стояло теплое летнее утро. Когда она проснулась, ее слегка

потрясывало от страха перед грядущим днем, но потом она вспомнила, что Мэйси ее обожает и с радостью предвкушает поездку в город с тетей

Эмили. – Перестань нагнетать, я не такая сволочь, чтобы забыть пристегнуть ребенка.

Мэйси задрала голову и укоризненно уставилась на нее. Точь-в-точь как Мириам.

– Что?

– Я хоть и маленькая, но знаю, что «сволочь» – нехорошее слово.

Послышался свист прибывающего поезда.

– Ладно, девчонки, хорошо вам повеселиться! А мамочка пойдет названивать в полицию Бетесды.

– Пойдем, зайка! – Эмили схватила Мэйси за руку. – Скажи мамочке «пока». Мы как-нибудь переживем этот день без ее кудахтанья.

– Пока, мамочка! Мы как-нибудь переживем…

Эмили улыбнулась и прикрыла ей рот ладошкой.

– Мириам, клянусь, привезу ее в целости и сохранности! И не больше одной «Американ герл», договорились?

– Американ герл?! – охнула Мэйси. – Мы правда пойдем в магазин? И у меня будет куколка? Своя собственная! Ох, тетя Эмили, поехали скорее!

Эмили боялась смотреть в глаза Мириам. Но, искоса взглянув на подругу, поняла, что та сдалась и стояла с видом проигравшего, покачивая

головой. Она послала им воздушный поцелуй и направилась к машине.

Мэйси болтала всю дорогу. Рассказывала Эмили о девочках из летнего лагеря: у кого больше всех браслетов «лучшей подружки», кто задирается, кто изводит воспитателей. Объяснила, почему любит мультик «Дикие Крэтты» и какая учительница ей нравится сильнее всех. Что она закажет

зубной фее, когда выпадет новый зуб, – между прочим, уже целых четыре шатаются! Кто бы мог подумать, что дети умеют так связно излагать свои

мысли? Дома Мэйси только и делала, что ссорилась с братьями и выпрашивала сладости. Интересно, Мириам хоть знает, какая славная у нее

девчушка? Мэйси взяла Эмили за руку, когда они поднимались по эскалатору на вокзале, и та чуть не прослезилась. Она наклонилась и поцеловала

девочку в макушку.

– Куда первым делом, тетя Эмили?

– Как куда? Конечно, в «Американ герл»!

– Но мама не разрешает мне такую куколку, пока не исполнится семь! Сказала, у них одежки дороже, чем у нее, поэтому надо дождаться особого

случая.

– По-моему, сегодня – самый что ни на есть особый случай! Кстати, неудивительно, что у кукол одежда дороже, чем у твоей мамы. Ты видела, в

чем она ходит? – Они вышли на Пятую авеню. – Жизнь коротка, зайка! Давай веселиться!

Спустя полтора часа они навеселились на пятьсот двадцать два доллара. Эмили помогла подобрать для куклы Габриэлы целый гардероб: скромное платье на работу, черный комбинезон на коктейльные вечеринки, пышное розовое платье на официальные церемонии, два комплекта

одежды для тенниса, а еще обтягивающие джинсы и рубашку свободного кроя для поздних завтраков в выходные. Мэйси подсовывала спортивную

одежду – легинсы, шорты, штаны, – однако Эмили терпеливо, но настойчиво отговаривала девочку. Мэйси не виновата. Если там, где ты живешь, все

вокруг с утра до ночи разгуливают в тренировочной одежде, откуда у ребенка возьмется понятие о хорошем вкусе? Они не могли решить, что лучше

– конюшня с лошадкой, чтобы практиковаться в верховой езде, или бассейн, где летом будут зависать все ее друзья, – и в итоге взяли и то, и другое.

– Они привезут все ко мне домой? Честно-честно? Прямо все-все? – Мэйси подскакивала на ходу, сжимая в руке одну куклу.

– Конечно, зайка! Я заплатила за срочную доставку, они сказали, что вышлют все сегодня. Держи! – Она вручила девочке рожок с мороженым и

бутылочку газировки – после магазина они зашли в кафе на углу.

– Мама мне не разрешает пить газировку!

– Не переживай, это диетическая, от нее никакого вреда.

Пару минут они сидели молча, попивая сладкую воду. Эмили наблюдала за Мэйси, которая глазела на все вокруг. К собственному удивлению, Эмили чувствовала, что ее переполняет нежность. Она уже и забыла, когда в последний раз так веселилась. Она призналась в этом Мэйси, и та

просияла.

– Я тоже, – прошептала девочке и сжала ей руку.

– Черт! – воскликнула Эмили, взглянув на часы.

Мэйси округлила ротик.

– Зайка, не волнуйся. Просто мы немножко опаздываем, а Миранда Пристли опозданий терпеть не может.

– А кто она?

– О, этой женщине я собираюсь продать душу!

– А что это значит?

– Пойдем, зайка, нам пора!

Они добежали до здания, где обосновалось издательство «Элиас Кларк». Эмили ворвалась в стеклянные двери, не утруждая себя разговором с

перепугавшейся секретаршей, и направилась прямиком к кабинету Миранды. В приемной ей преградила дорогу младшая помощница.

– Чем могу помочь? – спросила юная газель в обтягивающей юбке, белой блузке и туфлях на высоченных каблуках с открытым носом. Судя по

тону, она готова была предложить все, кроме помощи, хотя Эмили тянула за собой усталую Мэйси с куклой в руке.

– У меня назначена встреча с Мирандой Пристли, – Эмили говорила максимально раздраженным голосом и с удовольствием заметила, как

вытянулось лицо секретарши. – Я – Эмили Карлтон.

– Ах, Эмили! Конечно! Я столько о вас наслышана! Вы прямо живая легенда!

– Намекаете на мой возраст?

– Нет-нет, что вы! – залепетала та. – Ничего подобного, просто…

Эмили заставила себя улыбнуться. В памяти воскресли былые дни.

– Слушайте, можно я оставлю ее на пару минут?

– Кого?

– Девочку. Дети – это такие маленькие люди, вам наверняка приходилось их встречать.

Помощница покраснела.

– Само собой. Просто не знала, что у вас есть дочь. Милая девочка.

Зазвонил телефон. Девушка привычным жестом схватила трубку и ответила:

– Офис Миранды Пристли! Нет, боюсь, ее сейчас нет. Да, я запишу ваш номер, она перезвонит. Угу, – промычала она, будто реально записывала. –

Спасибо, до свидания! – Она опять повернулась к Эмили, но тут раздался новый звонок. – Это никогда не кончится, – простонала девушка, хватая

трубку и повторяя все по тому же сценарию.

– Джулиана! Эмили уже там? Пусть заходит, я готова!

При звуке этого голоса волоски на руках у Эмили встали дыбом. Она подхватила на руки Мэйси, чтобы усадить ее на стул Джулианы, и тут дверь

в кабинет распахнулась. На Миранде было бледно-розовое платье от «Александр Маккуин» и неизменные лодочки «Маноло». На плечи она

накинула невесомый кашемировый кардиган – скорее всего, от «Прада» – ведь кондиционер в офисе работал на полную мощность. Прическа у

бывшей начальницы, как всегда, была идеальна.

– Меня здесь вообще кто-нибудь слышит? – Миранда едва заметно кивнула Эмили и набросилась на Джулиану: – Я, кажется, сказала, что

готова!

– Да, Миранда, – пролепетала та, залившись краской.

Начальница развернулась и ушла обратно в кабинет. Эмили прошептала:

– Спасибо, Джулиана! Если Мэйси соскучится, дайте ей ваш телефон, хорошо?

– Я – Элли, – шепнула в ответ девушка. – Джулианой зовут старшую помощницу.

Потрясающе! Некоторые вещи не меняются.

– Эмили, бери ее с собой! У Джулианы и так много дел, ей некогда нянчиться с детьми!

– Хорошо! – Эмили хотела взять Мэйси за руку, но девчушка уже забежала в кабинет Миранды и стянула со стола хрустальное пресс-папье.

Эмили покрылась холодным потом. Чем она думала, когда притащила с собой ребенка?

Миранда невозмутимо наблюдала за Мэйси.

– У девочки есть вкус! Как тебя зовут?

Та бесстрашно подняла глаза.

– Мэйси Каган!

– Хорошо, Мэйси Каган. Поиграешь за моим компьютером, пока мы с Эмили поболтаем?

Девочка завороженно кивнула.

– Иди сюда!

Пока Эмили приходила в себя от изумления, Миранда встала из-за стола и помогла малышке взобраться на свой стул, быстро напечатала что-то

в поисковике и махнула на экран.

– Развлекайся!

Миранда повернулась к Эмилии и кивком пригласила ее на диван возле окна.

Эмили попыталась устроиться поудобнее, почему-то чувствуя себя неуклюжей коровой. Платье от «Хельмут Ланг» задралось слишком высоко и

обтянуло живот, который наметился после ланча. Эмили выпрямилась и зареклась сесть на диету из свежевыжатого сока, как только вернется в

дурацкий пригород, где задница растет как на дрожжах.

Миранда заглянула ей прямо в глаза и заявила:

– Я увольняю этих девиц направо и налево, но у меня больше нет времени. Возвращайся в «Подиум», Эмили. Бал в Метрополитен в прошлом

месяце прошел просто ужасно!

– Но всем очень понравилось! Вы же объявили феминистскую тематику в поддержку движения #metoo! Даже те, кто недолюбливает журнал, признали, что задумка блестящая! Насколько я помню, в «E!» писали, что это самая «звездная» вечеринка мая!

Миранда задумалась.

– Блестящая задумка? Может быть. Но организация – просто кошмар! А ты знаешь, что для меня организация – дело чести. Ты мне нужна. Уже

июнь. Обычно в это время мы уже определяем тему для следующего бала и планируем вечеринки для парижской и нью-йоркской недели моды. А

сейчас что? Ничего!

– Миранда, я польщена, но…

– Хватит! Я хочу тебя нанять. Буду хорошо платить и много требовать.

– Звучит неплохо. Но я сейчас занимаюсь другой клиенткой.

– Каролиной Зурав?

Эмили кивнула. Хорошо хоть, Миранда не считала Каролину бесплатным приложением к сенатору Хартвеллу.

– И как дела? – Миранда поправила шарфик «Эрмес», пряча легкую улыбку.

Эмили поняла – это шанс.

– Вы же знаете Каролину. Она слишком добра себе во вред. Желтая пресса весьма подпортила ей репутацию, но нам удалось…

Миранда смерила ее взглядом через очки «Прада» и потерла кончик носа.

– Эмили, заткнись уже с этим дерьмом. Мы слишком хорошо друг друга знаем.

Она чуть с дивана не упала. Миранда никогда не бранилась. Вообще. Она считала ругательства уделом тупиц и грубиянов – недостойно

истинной леди.

– Этот урод растоптал ее, прилюдно унизил, сломал жизнь. Я хочу помочь ей и вернуть все на свои места. Хартвелл – самый настоящий монстр.

– Я помогу тебе, а ты поможешь мне.

Бинго! Эмили прищурилась.

– Каролине нужна опека над сыном. И чтобы люди позабыли об аресте за вождение в нетрезвом виде.

– Что у тебя на него есть?

– Так, пара зацепок. Но Каролина не желает это обнародовать.

Миранда поцокала языком.

– Слабовато. Пришли мне письмом весь список.

– Но…

– Я все улажу.

– Спасибо, конечно, но все не так просто…

– Эмили, достаточно!

– Послушайте, Миранда! Вы позвали меня, чтобы обсудить, как я могу вам помочь, а вместо этого…

– Все решено. – Миранда поднялась с дивана. – Детка, мы поговорили, иди к Эмили!

– Мэйси, скажи мисс Пристли «спасибо» и попрощайся! – театральным шепотом попросила Эмили, однако Миранда уже отвернулась и сняла

телефонную трубку.

Пришлось взять Мэйси за руку и выскользнуть за дверь.

– Спасибо, ты молодец, отлично себя вела! – похвалила Эмили девочку, как только они вошли в лифт. – Только не говори маме, куда мы ходили, ладно? Пусть будет наш секрет.

Мэйси приложила палец к губам – совсем как Мириам.

– Спасибо, зайка.

– Эмили! – позвала Мэйси детским голосом, однако вытянула руку ладонью вверх совсем по-взрослому.

– Да, зайка?

– Что мне за это будет?

Глава 26. Тысячу долларов на ветер

Мириам

Мириам открыла глаза и сразу отметила два факта. Во-первых, на нее навалился голый муж. Во-вторых, в комнате темно, хоть глаз выколи.

Похоже, стояла глубокая ночь. Ей снится? Или ему? Хотя нет, Пол действовал весьма активно – целовал в шею, пытался стянуть с нее ночную

рубашку.

– Что ты делаешь? – спросила она.

Впрочем, это было очевидно. Но как, черт возьми, странно! В кои-то веки страстный секс посреди ночи.

– А ты как думаешь? – промычал Пол, целуя ее в живот.

– Не знаю, – мурлыкнула она и погладила его по волосам.

– Зато я знаю!

И муж перевернул ее на бок.

Вот и хорошо. Мириам поддалась, позволила делать с ней все, что угодно. Темнота и пережитая час назад драма лишь обострили чувства. Потом

они лежали обнявшись, вспотевшие, но счастливые, и тяжело дышали. Мириам улыбнулась.

– Было чудесно.

– Чудесно? – рассмеялся Пол. – А я-то надеялся на «незабываемо» или хотя бы «великолепно».

Мириам перевернулась и поцеловала его.

– Именно это я и имела в виду.

– Ладно.

– Пол? – Мириам чувствовала, что муж засыпает, однако не удержалась.

– М-м-м?

– Что помогло?

– В смысле?

– Почему вдруг ты решил разбудить меня среди ночи?

– Ты о чем? – Он говорил с закрытыми глазами, размеренно дыша.

– Почему именно сейчас? Прошло столько времени… Не хочу портить момент, просто… хочется знать. Все так неожиданно. Между нами в

последнее время что-то изменилось. Не хочу сказать, что стало хуже, но мы как-то отдалились друг от друга… Как будто у нас интересы разошлись.

Возьми хоть работу…

Речь Мириам прервал громкий храп. Она подумала, что Пол подшучивает, но спустя минуту он все так же оглушительно храпел. Прошел час.

Мириам по-прежнему не спалось. Ни одно из привычных средств не сработало – ни бесплатная версия «Моби Дика» в электронной книжке, ни

новости спорта, ни радио. Она выбралась из постели и отправилась в кухню, но почему-то вдруг оказалась в кабинете Пола. Ее словно затянуло туда

магнитом, прямо с порога кладовой, где она закинула в рот две пригоршни чипсов.

Мириам была уверена, что муж давно сменил пароль на компьютере, однако он оставил их общий. Она просмотрела его почту – входящие, исходящие, удаленные. Ничего необычного. В фотографиях тоже. В облачном хранилище нашлась папка «Личное», но там хранились копии

документов – паспортов, страховок, кредиток и прав. Спустя минут двадцать Мириам вздохнула с облегчением. Ей было стыдно, что она устроила

проверку, хотя, с другой стороны, дело того стоило. Компьютер звякнул. Мириам подпрыгнула на стуле. Пришло новое письмо от «Американ

экспресс» – расходы по кредитной карте за июнь и подтверждение о переходе на электронную отчетность.

Интересно, с чего вдруг, удивилась Мириам. Они оба крайне щепетильно относились к бумажкам – проверяли отчеты, выделяли строки

разноцветными маркерами. Если сомневались, звонили в банк и уточняли, за что выставлен счет, перед тем как его оплатить. Потом сканировали и

сохраняли все платежные документы в облако и на жесткий диск. Зачем Полу переходить на электронную отчетность, если он все равно будет

печатать счета для проверки? Мириам обнаружила еще одну справку – по суммам, снятым с личной карты Пола. Еще в самом начале они с мужем

договорились, что у каждого останется свой счет, потому что они ценят свободу и независимость друг друга. Как, например, купить супругу подарок, если счет только общий? Правда, почти все доходы все же зачислялись на совместный. Терзаясь чувством вины за то, что идет наперекор всем

обещаниям, Мириам кликнула на файл.

В первой дюжине строк не было ничего необычного. Счета из ресторанов, в которые они ходили вместе. Оплата за сбор клубники – на

выходных они с детьми ездили на ферму неподалеку. Бензин, кроссовки, молочный коктейль, рыбный ресторанчик в городе, игра в теннис.

Тридцать долларов за детский подарок на день рождения – Мириам сама отправила мужа в магазин в последнюю минуту. Месячный абонемент в

спортзал. Три тысячи долларов за авиабилеты. Мириам вспомнила, что они всей семьей собрались на Рождество во Флориду. Ее внимание привлек

пункт тринадцать. Счет из магазина «Лофтед» на Мейн-стрит – цены там такие, что Мириам не отваживалась туда зайти. Она рассматривала в

витрине роскошные ковры и светильники, но стоило ей поймать высокомерный взгляд хозяина, который не спешил расплываться в приветливой

улыбке, как сразу же уносила ноги. Пол купил там одеяло за тысячу сто долларов. Какое еще одеяло? Мириам даже не предполагала, что Пол вообще

догадывался о существовании подобного места. Что это, спонтанная покупка типа «мазерати», просто потому, что мог себе позволить, или

статусная, вроде абонемента в дорогущий спортзал? Хотя вряд ли Пол по доброй воле заглянул бы в магазин с вещами для домашнего декора.

Скорее всего, подарок.

Но кому?

Ее день рождения еще не скоро. Пол никогда не покупал подарки заранее, к тому же она никогда не просила об одеяле, которое стоило бешеных

денег. Ничего в таком духе. Подарки для мамы он перестал покупать, как только они поженились. С той поры все поздравления родственникам

плавно перешли в обязанности Мириам. Кому он мог купить одеяло? Ноль идей, за исключением одной, очевидной. Надо быть полной дурой, чтобы

закрывать глаза на истину.

Мириам вернулась к отчету. В нем обнаружилась еще дюжина вполне невинных пунктов и парочка сомнительных. Например, счет за элитную

краску «Бендажмин Мур» из строительного магазина и еще один – даже на большую сумму – от онлайн-конторы, производящей рамки. При взгляде

на последнюю строку Мириам перестала дышать. Счет от агентства недвижимости «Костал Риэлти» от 30 июня. В описании всего два жутких слова

– аренда за июль, 3300 долларов. Единственный адрес, указанный в информации, – местный офис агентства.

В голове у Мириам замелькали картинки – уютное любовное гнездышко, где стены выкрашены в оттенки «Остывшая зола» и «Трюфель», а

диваны, кровать и пол усыпаны подушками и одеялами: мало ли, где застигнет страсть. Мириам никогда не мучила тошнота – ни во время

беременностей, ни после обеда в сомнительной уличной забегаловке за границей, однако сейчас она едва успела схватить мусорную корзину –

новехонькую, из орехового дерева. Должно быть, она отключилась прямо в кресле, потому что, когда открыла глаза, перед ней возникло

встревоженное лицо Пола.

– Мириам, ты почему здесь? Тебе плохо? Ты заболела?

Во рту стоял гадкий привкус. Язык пересох так, что она не смогла ответить.

Пол помог ей подняться с офисного кресла, словно больной старухе. От его прикосновения в животе опять забурлило.

– Так, посиди тут, я накормлю детей, провожу их до автобуса и вернусь. Пять минут, хорошо?

Мириам загородилась рукой от света, словно страдала от похмелья, а не от осознания, что привычная жизнь закончилась. Даже смешно, какую

она устроила драму! Совершенно не в ее духе. Мириам спокойна и надежна. Она кормит детей по утрам здоровой пищей – мясо, фрукты и вареные

яйца, – даже если сама позавтракала пончиками. Она бодрится, если устала или расстроилась, потому что детям ни к чему знать о заботах взрослых.

Она создает для семьи уютную повседневную рутину, которая так нужна в этом безумном непредсказуемом мире! И вот она лежит на кушетке в

кабинете мужа после того, как занималась с ним восхитительным сексом, а потом выяснила, что он ей изменяет. Не просто изменяет, а вьет себе

милое гнездышко! С нее хватит! Чем дольше Мириам лежала, прислушиваясь к знакомым звукам, что доносились из кухни, тем сильнее злилась.

Это все Пол виноват! Что он с ней сделал?

Спустя полчаса, посадив детей на автобус, он вернулся. Мириам яростно выплюнула ему в лицо:

– Как ты мог?!

Тошнота и слабость улетучились. Ее захлестывал гнев.

– Как ты мог, Пол? Что ты с нами сделал? Я-то переживу, а дети?! О них ты подумал?

Муж удивленно смотрел на нее. И чего он уставился? Не ожидал, что она так разозлится? Окончательно решил, что она обычная клуша из

пригорода, как все окружающие? Забыл, что и образование, и работа у нее были гораздо лучше, чем у него? Если бы он не сорвал куш со своим

стартапом!.

– Хватит смотреть, скажи уже что-нибудь! – язвительно процедила она. – А вообще не надо! К чему сидеть тут два часа? Я не буду выспрашивать

у тебя, кто она и где вы познакомились, какова она в постели и правда ли, что она красивее меня, а ты не будешь просить прощения! Мы выше этого.

По крайней мере, я. Не хочу страдать и терзаться. Собирай свои вещи и выметайся. Когда чуть остыну, поговорим и обсудим, как быть.

– Все сказала?

– Да!

Пусть убирается с глаз долой, не хватало еще, чтобы видел, как она плачет. В глубине души Мириам надеялась, что муж не послушает – упадет

ей в ноги и будет молить о прощении. Скажет, что сделает все на свете, чтобы спасти семью. Мириам сыграла свою роль так, что «Оскара» можно

вручать, хотя на самом деле ей было до одури страшно.

– Ушам не верю, – покачал головой Пол.

– Ах, это ты не веришь?!

– Я понял, что происходит. Точнее, о чем ты подумала. – Он указал на экран компьютера с отчетом из банка. – Нашла расходы, о которых не

знала, и счет из агентства недвижимости. Понимаю, занимательно.

– Занимательно? Я бы выразилась иначе.

Он одарил ее таким взглядом, что Мириам заледенела.

– Собирайся, поехали! Давай-давай! – Он дернул ее за руку, поставил на ноги. – Я серьезно говорю, безумная ты женщина!

Мириам опустила глаза на запачканную ночную рубашку.

– На мне даже нижнего белья нет!

– Хорошо, у тебя две минуты! Жду в гараже.

Мириам почему-то послушно натянула рваные джинсовые шорты и чистую футболку. По кухне словно ураган прошел. Пол стоял в коридоре, придерживая дверь, ведущую в гараж, чтобы ей и в голову не пришло затеять уборку.

Они ехали десять минут в полной тишине, хотя, казалось бы, в свете всего, что только что стряслось, такое просто невероятно. Пол заехал на

парковку перед двухэтажным, изогнутым подковой зданием серого цвета с белыми дверными проемами и черепичной крышей. Такой

очаровательный дом напоминал скорее об острове Нантакет, чем о пригороде Нью-Йорка. Странно, ведь Мириам ходила мимо него сотни раз и не

обращала внимания, до чего он симпатичный.

– И зачем мы сюда приехали? – спросила она.

На первом этаже располагалась студия йоги, контора по ландшафтному дизайну и фермерский магазинчик с баром со свежевыжатыми

соками.

Пол толкнул дверь с надписью «Коворкинг-пространство», поднялся по лестнице и вошел в приятно освещенный холл. Мириам следовала за

ним. Судя по табличкам на дверях, здесь снимали кабинеты два детских психолога и логопед. Пол провел ее дальше по коридору. Справа и слева –

новые кабинеты с новыми табличками. И только в самом конце обнаружилась пустая дверь. Пол набрал код – такой же, как на их общей

банковской карточке, – и завел Мириам внутрь. За дверью скрывался небольшой, но очень симпатичный офис. Дубовый пол, современная, уютная

мебель – рабочий стол, два мягких стула с кожаной обивкой, шкафчики для документов. На полках стояли семейные фотографии в рамках, любимые книги Мириам в твердых обложках, а еще сувениры, которые она покупала в путешествиях. Однако лучше всего оказались два огромных

окна в потолке, через которые лился свет. Задняя стена, тоже полностью застекленная, выходила на небольшой приток реки Бирам. Можно выйти

на балкончик – почти балкон Джульетты в Вероне – и полюбоваться видом. Внизу на лужайке стоял столик для пикника, за которым сидела

молодая женщина с книжкой и чашкой кофе в руках.

– Что это? – спросила Мириам, хотя все было ясно.

Пол молча смотрел на нее.

– В смысле, я не так уж много работаю, зачем мне кабинет? Да еще и такой славный? – Мириам про себя восхитилась, как здорово тут все

устроено – и современно, и уютно.

– Мириам, ты самая чудесная мама на свете, и детям с тобой очень повезло. Но мы оба знаем, что сидеть дома не для тебя. Ты несчастлива.

– Ничего подобного, я просто…

Пол приложил палец к ее губам.

– Я хочу, чтобы ты знала, что я к тебе прислушиваюсь. С тех пор, как мы переехали в пригород, многое изменилось. Здесь, в Гринвиче, жизнь

очень странная. Хорошая, но странная. Тебе не хочется возвращаться в город и работать на фирму по восемьдесят часов в неделю, но и сплошные

ланчи в обществе домохозяек тоже не для тебя. Ты гораздо счастливее, когда занята любимым делом. А теперь у тебя есть место, куда можно

сбежать от нас, возьмешь больше клиентов. Если захочешь, разумеется. Я на тебя не давлю. Ты всегда отказывалась, когда я предлагал снять тебе

отдельный офис, а домашний я уже оккупировал. Прости, что устроил все втайне от тебя, – и отдельно за то, что рассказал Эшли, потому что она

помогла с декоратором, – но мне хотелось что-то для тебя сделать. Потому что я люблю тебя.

– То есть ты мне не изменяешь? – По щекам Мириам струились слезы, однако она их даже не замечала.

– Нет, – улыбнулся Пол и раскрыл объятия. Мириам радостно бросилась к нему.

– А я уже думала, ты нашел вагину получше, – вздохнула она.

Пол удивленно отстранился.

– Что ты несешь?

– Ну, я думала, ты поэтому не хочешь заниматься сексом. Господи, если бы ты знал, чего я только не наслушалась от местных мамаш!

– Мириам, ты решила, что больше не нравишься мне и поэтому у нас стало меньше секса?

Она кивнула.

– Милая моя, прости! Иди ко мне! Знаешь, я сам не знаю, почему так вышло, но я думал, что у всех в жизни так – естественный спад после

стольких лет брака. Мне и самому это не по душе. Что-нибудь придумаем. Из-за переезда мы оба не в себе.

Мириам поцеловала его в губы, а затем взяла за руку и двинулась в обход новых владений. Стены кабинета были выкрашены в оттенки

«Остывшая зола» и «Трюфель». На небольшой кушетке, обитой темно-фиолетовым бархатом, лежал плед. Серый кашемировый плед с белым

узором, в который так и тянуло завернуться с головы до ног. На этикетке значилось: «Кашемир и шелк, собранный вручную в Непале, специально

для вас. Ваш “Лофт”».

– Прости, – прошептала Мириам сквозь рыдания.

– Мириам, я люблю тебя. И наших детей, и нашу жизнь. – Пол обнял ее, и все вдруг снова встало на свои места.

– Я тоже тебя люблю!

Глава 27. Гуру шантажа

Каролина

Каролина сделала глоток саке и проверила телефон. Странно, что Трип опаздывал. На него не похоже, тем более что он сам назначил встречу.

Когда Мириам с ним связывалась, он отклонял все даты, ссылаясь на дела. К лучшему или нет, но Каролине стало любопытно, что такого хочет

сообщить ее бывший друг, потому и согласилась на встречу без своего адвоката. Мириам может и убить за такое. Эмили так точно. Официант

подлил ей в рюмку рисовой водки. Каролина осушила ее залпом. Наконец появился Трип, вид у него был абсолютно непроницаемый.

– Спасибо, что пришла. Прости за опоздание.

Трип сел рядом, хотя циновка под тарелку лежала напротив. Он перетянул циновку к себе поближе и наклонился, чтобы поцеловать Каролину в

щеку, однако та отстранилась.

– Я уже без тебя саке пью. Надеюсь, ты не в обиде. Или так и думал, что я не выдержу?

– Брось, Каролина. Я знаю, что ты никакая не алкоголичка.

– Серьезно? А разве не ты говорил, что арест за езду в нетрезвом виде – это не шутки. Мне пришлось притворяться, будто ложусь в клинику! А

мои так называемые друзья из Бетесды перестали со мной разговаривать! Все потому, что твой приятель меня подставил, чтобы выглядеть

зайчиком, а не полным уродом, который изменил жене!

Трип поморщился, и Каролине захотелось его стукнуть.

– И зачем ты меня позвал? Сказать, что все это недоразумение? Неужели Грэм раскаивается и хочет развестись цивилизованно? Если так, можешь уматывать, потому что я на такое не пойду!

Подошел официант. Трип с отчаянием в голосе заказал водки со льдом и порцию оливок.

– Нам нужно кое-что обсудить.

– Давай.

Трип смущенно кашлянул. «Вот гад», – подумала Каролина. В голове прозвучал голос Эмили: «Никакой жалости!»

Официант вернулся, и они заказали еду. За столом воцарилось неловкое молчание. Поговорить было о чем, и никто не решался перейти к

трудной теме.

Трип накрыл ладонь Каролины своей. Та почему-то не отняла руку.

– Прости меня.

– За что?

– За то, что не остановил Грэма, когда он решил сотворить с тобой такое. Не знаю, почему. Видимо, из-за неверных представлений о дружбе. Он

всегда был рядом. Со студенческих лет. Поддерживал меня, когда умерли мама и папа с разницей всего в полгода. А когда у нас с Элен близнецы

родились раньше срока, он дневал и ночевал со мной в инкубаторе. Подставил плечо, когда Элен от меня ушла. Грэм был мне хорошим другом, и я

согласился помочь ему в ответ.

Подошел официант с двумя мисками супа и салатами. Ему пришлось потрудиться, чтобы уместить все на крошечном столике.

– Послушай, Трип, я задам тебе один вопрос, только ответь честно, обещаешь?

– Да.

– Ты знал о вазэктомии?

– О чем, о чем?

– Пять лет назад Грэм сделал вазэктомию и не обмолвился мне ни единым словом.

– Господи, Лина! Да бред это!

– Я тоже сначала не поверила.

Трип прижал ладони к вискам.

– Даже не знаю, что и сказать. Я не знал. Правда.

– Неудивительно, что я не могла забеременеть, – горько усмехнулась Каролина.

Конечно, Трип не был ежедневным свидетелем отчаянных попыток Каролины зачать ребенка, но знал о них в общих чертах. Как-то он помог ей

с консультацией у заезжего швейцарского специалиста по бесплодию.

Трип помолчал.

– А он тебе рассказывал… про аварию?

Каролина кивнула, зачерпывая суп деревянной ложкой.

– Да, когда мы только поженились. Я и представить не могла, что ты тоже в курсе.

Трип вздохнул.

– Он не хотел говорить. Мы учились на последнем курсе в Гарварде и как-то напились сильнее чем обычно. По-моему, была как раз годовщина

смерти девочки. Мы вернулись из бара, и он раскололся. Рыдал, а наутро будто ничего не помнил, а может, притворялся. Мы больше никогда это не

упоминали. Я думал, никто и не знает.

– Ничего себе. А он сказал, что случилось? – прошептала Каролина. – Это он виноват? Быстро ехал? Или выпил?

– Без понятия. Девочка вроде как выскочила на дорогу, а он не успел затормозить. Я ни одной живой душе его не выдал.

– Я тоже. – Каролина запнулась, вспомнив об Эмили. – То есть одной все-таки выдала, но та поклялась молчать.

– Если это выплывет, карьера Грэма полетит к чертям. Если бы он с самого начала признался, раскаялся, искупил вину – а ведь он на самом деле

раскаивается, – все еще можно было бы исправить, но теперь нет, слишком много времени прошло.

– Согласна. Я не сделаю эту историю достоянием публики, как бы мне ни хотелось. Вдруг это затронет Гарри? Опять же, ни к чему заставлять

родителей той девочки снова через все проходить… Хотя после того как узнала про вазэктомию, так и подмывало сделать Грэму гадость.

Они доели суп в тишине. Каролина приступила к салату, и тут Трип позвал ее:

– Лина?

Что-то странное звучало в его тоне. Она отложила палочки.

– Грэм просил, чтобы ты подумала насчет пансиона для Гарри. Он сам и все его братья учились…

– Да что он за зверь?! Как ему пришло в голову отправить моего сына в интернат!

– Успокойся и послушай. Осенью Гарри сможет перейти в колледж Шоэт.

Каролина прикусила язык. Шоэт? Это же здесь, в Коннектикуте!

– И?

– Грэм считает, тебе лучше остаться в Гринвиче, чтобы Гарри смог приезжать на выходные и на праздники. А может, вы захотите вместе куда-нибудь съездить на летних каникулах.

– С чего вдруг он решил отправить Гарри в частную школу в Коннектикуте?

– Не думаю, что по своей воле…

– Трип, ты на что намекаешь?

– Ни на что. Наслаждайся победой, Каролина. Потому что ты победила.

Каролина плакала перед Трипом не в первый раз, однако точно в последний.

– Ты уверен?

Она попыталась утереть слезы, но лишь размазала тушь.

Трип кивнул.

– Да, Грэм подписал все бумаги. Его заставили заплатить за год вперед, и он заплатил.

– У меня слов нет!

– В общем, он попросил, чтобы я тебе сказал. Боялся, что ты повесишь трубку, если он позвонит.

Каролину переполняла радость. Конечно, она еще злилась – пять лет, если не больше, их брак состоял из сплошной лжи! Но ведь теперь она

сможет видеться с Гарри! Все остальное не так уж важно…

Она пожала Трипу руку.

– Мне пора.

Ну его, этого Трипа. Да и весь мир подождет. Сейчас надо домой, поговорить с Эмили. Никогда в жизни она не испытывала столько

благодарности! Каролина прыгнула в машину и нажала на газ. Скоро она обнимет Гарри!

Каролина позвонила Мириам, включилась голосовая почта. Ничего, поговорит с ней позже.

– Эмили! Эм! Э-ми-ли!

Каролина побежала в кухню так быстро, насколько позволяли босоножки на платформе.

На кофейном столике высилась полупустая бутылка вина, рядом валялась пачка легкого «Мальборо». Работал телевизор, на канале «Браво» шло

дурацкое реалити-шоу про яхты. Свет горел. На ковре валялись кожаные сандалии от «Клоэ», в которых Эмили разгуливала с начала мая. Она где-то

здесь, так почему молчит?

Каролина бросилась на второй этаж.

– Эмили! Ты наверху? Ты меня слышишь? – Она заглянула в обе гостевые комнаты, между которыми кочевала Эмили в зависимости от

настроения и массы других причин, которых Каролина так и не смогла понять. – Где тебя носит?

– Я в туалете! – раздался приглушенный голос.

– У меня такая новость, закачаешься! – Каролину переполняла радость, ей хотелось петь и плясать целых три дня без перерыва!

– Подожди минутку! – сварливо откликнулась Эмили.

– С тобой все хорошо? – спросила Каролина, остановившись прямо под дверью.

– Отстань! Хоть на пять секунд, ладно?

Каролина ухмыльнулась. Да ни за что на свете!

– Конечно! Время пошло!

Из-за закрытой двери послышался шум воды. Затем на пороге появилась Эмили, которая словно пережила торнадо.

– Что там такое стряслось, что ты не можешь потерпеть две минуты?

– Эмили, понятия не имею, что ты сказала или сделала, но все равно спасибо! Грэм отправляет Гарри в частную школу в Коннектикуте!

Эмили смотрела бесстрастно.

– Ну, и?

– Что – и? Я остаюсь в Гринвиче, а Гарри будет приезжать ко мне на выходные! К тому же я смогу его навещать! Считай, что муж передал мне

право опеки!

Эмили тяжело вздохнула.

– Что? – растерялась Каролина.

– Потому я и не хотела ее вмешивать. Но если уж она взялась за дело, ее не остановить.

Каролина семенила за Эмили, которая тем временем вернулась в гостиную и плюхнулась на диван.

– Подожди, ты о ком?

– Она вернула тебе Гарри. Это я ее попросила, и она помогла. Что ж, по крайней мере, дело сделано.

– Да кто «она»? – Каролина еле сдерживалась, чтобы не вцепиться Эмили в шею. – Давай рассказывай! Сейчас же!

Эмили потерла лоб, словно у нее вдруг разболелась голова.

– Миранда подцепила меня на крючок. Хочет, чтобы я вернулась. Не пойми неправильно, конечно, мне это льстит, но…

– А при чем тут мой сын?

– Я сказала, что не могу приступить к работе прямо сейчас, потому что занята с другой клиенткой. Она спросила, в чем дело. Точнее, почему я до

сих пор не разрулила проблему. И я ответила, что не все так просто, потому что тут замешан действующий сенатор. Она, считай, расхохоталась мне в

лицо и посулила, что решит все за минуту. Я согласилась.

– На что это ты согласилась, ну-ка поясни?

– Она спросила, что тебе нужно. Я ответила, что Гарри. Тогда Миранда велела прислать ей все, что у меня есть на Грэма. Я отослала список. А

дальше она взяла дело в свои руки.

– В свои руки, значит?

– Зачем ты переспрашиваешь?

– То есть ты рассказала ей об аварии, хотя я просила тебя не говорить никому ни слова!

– Да.

– И про вазэктомию?

– А, про это я уже с ним сама поговорила! Зато он сразу на все согласился!

– Эмили, я доверила тебе тайну!

– Каролина, все ради Гарри! Слушай, я же не дура. И Миранда не собирается идти на телевидение. Она просто слегка надавила на Грэма.

Наверняка позвонила ему напрямую и напомнила, что работала личным секретарем у президента Уитни. У отца Риган, поняла? Миранда до сих пор

с ним в хороших отношениях. Сто процентов, намекнула твоему сенатору, что мистер Уитни будет очень недоволен, если узнает о делишках

будущего зятя. Вот он и задумался.

– Господи! – выдохнула Каролина.

– Все в частном порядке, никакой публичности. Просто старый добрый шантаж. Миранда в этом гуру. Профи вымогательства. Жрица…

– Я поняла! – Каролина схватила бутылку с вином, налила доверху бокал, из которого пила Эмили, и осушила его в один присест.

– Давай-давай! – кивнула Эмили. – Пей, мне что-то хреново. Слушай, а встречаться с Гарри только по выходным – не мало?

– Я после Нового года всего пять раз с ним виделась!

– Каролина! Когда ты перестанешь вести себя так, будто всем должна в этом мире?! Этот мир должен тебе! Разве ты что-то не так сделала?

Кого-то обидела или подставила? Ты просто хочешь жить нормальной жизнью и видеться с сыном! Как по мне, звучит занудно, но каждому свое.

– Ты о чем вообще?

– Слушай, если встречи с Гарри по выходным устраивают Грэма, не значит, что они должны устраивать тебя! Позвони ему и скажи, что Гарри

может учиться в Шоэте, а жить у тебя! Или в любой другой школе. Это же гребаный Гринвич! Здесь дюжина частных школ! Выдвигай свои условия!

С груди Каролины будто сняли груз. Она смотрела на Эмили, восторгаясь этой женщиной, которая инстинктивно знала, чего больше всего

хотелось ее подруге. И она была права, если Грэм так сильно желает сохранить отношения с Риган, что согласился отправить Гарри в Коннектикут, значит, согласится и на то, чтобы мальчик жил с Каролиной. Она вытащила телефон, напечатала сообщение, потом стерла, решив, что нужно быть

предельно четкой. Она набрала текст заново и добавила в получателей Мириам и Трипа.

«Я хочу, чтобы Гарри жил со мной в Гринвиче. Можешь сам выбрать школу. Можешь говорить всем, что он в интернате, если хочешь сохранить

лицо. Но он будет ночевать у меня, в моем доме. Пусть ездит в Бетесду сколько захочет, как сами договоритесь. Все это нужно оформить в письменном

виде».

Решив дальше не распространяться, она нажала «Отправить» и затаила дыхание.

Через тридцать секунд на экране появились три точки. Они мелькали около двух минут. Потом исчезли. Опять появились и снова исчезли. У

Каролины чуть сердце не остановилось. Неужели Грэм пойдет на попятный? Откажется от брака с Риган, чтобы жить с Гарри? Или скажет, что у

Каролины нет никаких доказательств и пошлет ее куда подальше? Она расхаживала туда-сюда с телефоном в трясущихся мокрых ладонях.

Наконец пришел ответ. Каролина осознала, что все это время почти не дышала. Строчки поплыли перед глазами. Она вытерла слезы и

сфокусировалась на сообщении. Всего две буквы.

«ОК».

Ни упреков, ни ругани, ни доводов. Она победила, сын будет жить с ней!

Глава 28. Всего одна таблеточка снотворного

Эмили

Эмили смотрела вслед Каролине, выбежавшей из гостиной и спешащей вверх по лестнице к себе в комнату. Наверное, бросилась звонить тете в

Польшу или Мириам, чтобы сообщить насчет Гарри. Конечно, Эмили радовалась за нее, но самой себе казалась неудачницей. Хотя вообще-то весь

план придумала именно она! Это Эмили уговорила Каролину сменить имидж и превратиться в мамочку-домохозяйку, организовала для нее поездку

в Юту – не говоря уже о горячем сексе с красавчиком-официантом, – и свела за ланчем с дамами из высшего света. И все же опеки над Гарри, которой Каролина хотела больше всего, Эмили добиться не сумела. Тогда на сцену вышла Миранда и все устроила за секунду. Не исключено, что

благополучный исход сыграет на руку бизнесу Эмили – наверняка с ней скоро свяжется ассистентка Ким Келли, – и все же это не ее личная заслуга.

Одно точно – Миранда действовала не по доброте душевной, не из симпатии к Эмили или сочувствия к ребенку, которого никогда не видела. Скоро

она потребует вернуть долг. Да уж, Эмили заключила сделку с самим дьяволом.

Сил не осталось даже на то, чтобы встать и принести чистый бокал. Эмили глотнула вина прямо из бутылки, которую только что откупорила

Каролина. Тошнота, которая донимала ее всю ночь, никуда не делась. Желанное опьянение тоже не наступало. Раздраженная и усталая, словно уже

с похмелья, Эмили поплелась в спальню. Она схватила зубную щетку, выдавила пасту и принялась яростно чистить зубы. Вдруг ее взгляд упал на

пластиковую палочку на бортике ванной, которая словно ждала, что ее заметят. Две красные полоски. Эмили разозлилась и швырнула тест в

мусорку. Затем умылась, пописала, расчесалась. Что толку в этих дурацких тестах, если они все время врут?

Она уснула со включенным айпадом, начала смотреть на «Нетфликсе» сериал «Нарко». Планшет упал ей на лицо, но Эмили не проснулась. Пока

ее не разбудила Каролина.

– Эмили, просыпайся!

– М-м-м! Что такое? – Она села со странным ощущением, словно сомкнула глаза всего на три секунды, а вместо этого проспала трое суток.

– Вставай сейчас же! Открой глаза!

– Чего ты переполошилась? Из-за Миранды? Или ты заболела? – Эмили вытащила из ушей наушники, айпад соскользнул на пол.

– Почему ты не сказала, что беременна?!

Эмили рассмеялась.

– Потому что я не беременна. Ты только поэтому меня разбудила?

– Эмили! Я видела в ванной тест! На нем две полоски! – Каролина почти кричала, не сдерживая себя.

Крик раздражал.

– Черт, да угомонись ты! Я не беременна!

– Да? И чей это тест?

– А что ты делала в моей ванной? У тебя есть своя! В этом доме семь ванных комнат!

– У меня туалетная бумага закончилась, вот и заскочила в ближайшую! А там целая куча тестов на беременность, и все с двумя полосками! Они

там повсюду валяются, все на виду. Так что ты особо не скрывалась, не надо тут. Господи, Эмили, я так за тебя рада! – Каролина чуть не плакала.

– Слушай, пока ты мне тут слезами все не залила! Послушай меня! Я не беременна. У меня стоит спираль. В смысле, стояла. Я ее только недавно

вынула. Просто у меня цикл еще не восстановился. Я забыла, когда у меня месячные шли в последний раз, вот и пописала на тест. У тебя же их целая

куча! Ничего серьезного – я ведь точно не могу быть беременной. Ложноположительный тест.

– Ложноположительный, значит?

Эмили кивнула. Каролина повалилась на кровать, раскинув руки. Кажется, Эмили впервые видела ее действительно в дурацком виде.

– Эмили, очнись! Эти тесты не бывают ложноположительные!

Она говорила с такой уверенностью, что Эмили засомневалась. Неужели Каролина права? Нет-нет, не может быть!

– Еще как ошибаются!

– Господи боже ты мой! Слушай! При беременности в моче появляется гормон, из-за которого возникает вторая полоска. Тест может не

показать, что ты беременна, потому что не среагирует на этот гормон, но если уж вторая полоска появилась, ошибки быть не может!

Эмили словно ударили под дых.

– Ты уверена?

– Слушай, я пять лет провела в попытках забеременеть. Думаешь, я не изучила, как устроены эти тесты?

Эмили неохотно подняла глаза. Каролина смотрела на нее в упор.

– Ты беременна, и не спорь!

– Но…

– Давай завтра сходим к врачу, чтобы он подтвердил, хотя я уверена на все сто!

– Этого просто не может быть!

– Но почему?

– У меня же стояла спираль!

– Пфф! Стояла, но теперь же не стоит.

– Десять лет! Как раз пришел срок ставить новую. Я ее заказала, но она не пришла вовремя, так что я сняла старую и все собиралась записаться

к врачу за новой…

– Но не пошла.

– Я была занята! Между прочим, тебе помогала! К тому же Майлз все время вытаскивает… Да у меня, наверное, всего три яйцеклетки осталось!

Каролина с грустным видом прижала ладонь ко лбу и села на кровать рядом с Эмили.

– Понимаю, ты не планировала детей. Но в целом это не так уж плохо…

– Только не надо сейчас, ладно? Я хочу обратно в кровать.

– Я позвоню завтра доктору.

– Пустая трата времени.

– Я все-таки позвоню.

Каролина чуть помедлила. Эмили через пару секунд покосилась в ее сторону, но та как раз закрывала за собой дверь.

Эмили вздохнула. Если честно, она уже заподозрила, что с ней что-то не так. Интересно, когда именно ее начало мутить, в том числе и от запаха

сигарет? Когда налилась грудь, а брюки стали впиваться в живот, так что пришлось натянуть легинсы «Лулулемон», как местные мамаши? Когда

появилось отвращение к обычным роллам из тунца? Похоже, она обманывала себя вот уже несколько недель, а может, и дольше, трудно сказать.

Сегодня в шкафчике под раковиной ей под руку попалась пачка с тестами. Тогда Эмили решила сделать один, чтобы убедиться, что у нее просто

задержка или вирус какой подхватила, кто знает? Или отравилась. Первый тест показал две полоски. И второй. И шесть последующих. Эмили

решила, что они все бракованные.

Она потянулась за снотворным, которое держала на особо трудный случай, и вытряхнула несколько таблеток. Пятимиллиграммовые эмбиен, пятимиллиграммовые белсомра, лунеста два с половиной миллиграмма. С дюжину атевана, которые ей подбрасывал подсевший на таблетки

приятель из Лос-Анджелеса. Шесть таблеток ксанакса – их отсыпала старушка, что сидела рядом в самолете. У Эмили в аптечке завалялась даже

початая упаковка валиума – он помогал всегда, пусть и безнадежно вышел из моды. Таблетки выручали, когда коктейли или вино не справлялись.

Она прикинула, какую лучше проглотить: от одних тяжело отходить утром, от других пересыхало во рту. Пусть будет старый добрый эмбиен. Эмили

открутила крышку на бутылочке с водой, и вдруг перед глазами возникла картинка – славный малыш без ручек и ножек. Он извивался, как червяк, и всем своим видом кричал: «Все из-за тебя!» Эмили тряхнула головой, убеждая себя, что все глупости. Героиновые наркоманы рожают здоровых

детей! Подумаешь, одна таблеточка снотворного! Однако ужасная картинка не шла из головы.

– Черт! – Эмили сунула таблетки обратно в пузырек и швырнула его об стену, затем откинулась на подушку и вздохнула. Ей предстояла долгая

ночь.

* * *

Доктор Вернер сильно надавила изнутри, глядя вверх с сосредоточенным видом, словно отважная исследовательница, которая пробиралась по

незнакомой пещере.

– Думаю, около шестнадцати недель. После УЗИ скажу точнее.

Она вытащила руку из Эмили, стянула перчатку и выбросила в урну, затем сделала какую-то заметку в карте.

– Шестнадцать недель? – воскликнула Мириам. – Так это правда?! Ты беременна уже четыре месяца? Считай, половину срока отходила!

– Не кричи, пожалуйста! – оборвала ее Эмили.

Сердце билось где-то у горла. И она пыталась разобраться, что это: нервы, восторг или утренний токсикоз.

– Прости! Но я так за тебя рада!

– Слушай, ты здесь только потому, что Каролина не удержала язык за зубами. Поэтому давай ты будешь выражать свою поддержку немного

потише!

– Ладно. Хорошо. Как скажешь.

– Радуйся молча.

Мириам кивнула.

Доктор Вернер притворялась, что не слышит, стараясь не улыбаться.

– Так, Эмили, УЗИ займет всего минутку. – Доктор взяла трубку с натянутым сверху презервативом и сбрызнула чем-то липким, затем погасила

свет и подтянула поближе экран на колесиках.

Эмили затаила дыхание. Было совсем не больно. Она вообще почти ничего не почувствовала. Теперь все станет ясно, окончательно и

бесповоротно. Дюжина тестов, утренний анализ мочи, обследование в кресле. Все это может быть ошибкой. Однако маленький эмбрион на экране, биение сердца – от этого никуда не денешься.

– Смотрите сюда! – Доктор показала на темное, похожее на медузу пятно на экране.

Раздался громкий звук, похожий на топот лошадиных копыт.

– Что это? – испугалась Эмили.

– Простите, звук стоит на всю мощность. – Доктор Вернер сделала потише, и топот копыт превратился в удары сердца. – Видите, все хорошо.

Малыш здоров. – Она чуть подвинула трубку и измерила изображение. – Чуть-чуть ошиблась. Вашей беременности пятнадцать недель и два дня.

Сказать вам пол ребенка?

– Нет! – выпалила Мириам и тут же прихлопнула рот ладонью. – Ой, простите. Мне всегда казалось, пусть лучше будет сюрприз. В жизни не так

много настоящих…

– Доктор Вернер, – Эмили говорила приветливо, но достаточно громко, чтобы перебить Мириам, – так как тело мое и ребенок мой, то и решение

за мной. Я хочу знать, кто у меня будет!

Та передвинула трубку и показала на экран.

– Видите? Вот тут. Это девочка.

– О господи! Девочка? Правда? – вырвалось у Эмили.

Ей и так было не по себе от слов «мой ребенок», так теперь еще и это. Неужели и правда у нее внутри растет настоящая девочка?

– Точно установим, когда будет готов анализ крови, хотя я почти уверена.

– Господи, господи, господи! – повторяла Эмили.

Больше ничего произнести не могла. Вспомнив о Мириам, она повернула голову. Та, конечно, рыдала.

– Прости, – всхлипнула Мириам, размазывая слезы. – Знаю, я должна тебя поддерживать. Но я так счастлива за тебя! Маленькая девочка! Что

может быть лучше?

Гинеколог закрыла папку с картой Эмили.

– Поздравляю. Одевайтесь, и обсудим все у меня в кабинете, хорошо?

– Хорошо, – пискнула Эмили.

Едва доктор Вернер вышла, Мириам уселась на стол, достала телефон и принялась поспешно набирать сообщение.

– Что ты там делаешь? Никому не рассказывай! – велела Эмили.

Она даже Майлзу пока что не говорила.

– Ну, что ты! Погоди, сейчас посчитаю! Сегодня двадцать восьмое августа, если у тебя срок пятнадцать недель, значит, она родится… двадцатого

февраля!

– В феврале? В конце зимы? В самом темном месяце в году?! В это время даже в Лос-Анджелесе тоскливо! Не хочу, чтобы у нее день рождения

был зимой!

Мириам расхохоталась.

– Мамаша, у вас совсем крыша поехала? Ой, как же я рада!

Эмили подскочила и принялась натягивать джинсы.

Мириам наблюдала за ней.

– Забудь про все свои стринги и сексуальные лифчики! Да вообще кружево. Придется купить все хлопковое! И джинсы с эластичной вставкой

на животе! Сможешь есть мороженое, сколько захочется, без всякого зазрения совести! Ох, я, кажется, завидую!

– Не дождешься! – рявкнула Эмили, хотя с утра с трудом влезла в джинсы. Больше всего на свете ей хотелось натянуть эластичные легинсы

«Лулулемон», а ведь у нее срок всего пятнадцать недель! – Надо позвонить Майлзу. Вот он удивится!

– Думаешь, он обрадуется сильнее, чем ты?

– Я вовсе не рада! – на автомате возразила Эмили.

Она старалась изо всех сил казаться стервой – ее обычное состояние, – однако не сдержала улыбку.

– Ага, вот видишь! Я так и знала, что ты будешь счастлива, когда доктор все подтвердит! Каролина боялась, что ты от отчаяния сбросишься с

крыши, а я знала, что все будет хорошо!

– У тебя какие планы на сегодня?

– Да никаких, в общем-то. Хотела заехать в новый офис…

– Ага, очень интересно. Но сегодня – мой день. Сейчас нам доктор все расскажет: что можно, чего нельзя, а потом мы куда-нибудь сходим.

– Конечно! Куда захочешь! Может, мороженого поедим? Или в «Макдоналдс» зарулим? Выбирай.

Эмили посмотрела на нее с отвращением.

– Нет уж.

– А куда? Во время беременности только и остается, что есть. Пить нельзя, курить тоже. Никаких наркотиков и рок-н-ролла.

– Зато можно ходить по магазинам! Поедем в «Бергдорф» и купим маленькую меховую жилетку от «Клоэ» для моей девочки! Ты со мной?

– А как же!

Глава 29. Делай как хочется

Мириам

Мириам с улыбкой смотрела на реку из окна своего кабинета. Уже середина ноября, листья с деревьев опали, а ночью случились первые

заморозки, но сейчас из-за туч выглянуло солнце. Она договорилась пообедать с Эшли и уже собиралась выходить, когда зазвонил телефон.

– Мириам Каган, – ответила она деловым тоном. Прошло несколько месяцев, но Мириам все не могла нарадоваться тому, что снова работает.

– Эм, здравствуйте! Могу я поговорить с… – Мужской голос словно читал по бумажке. – С Мириам Каган?

– Я слушаю. Вы кто?

– Офицер Льюис из полиции Бетесды.

– Как хорошо, что вы перезвонили! Спасибо!

Мириам и не надеялась, что офицер Льюис скажет ей что-то новое. Она уже сто раз звонила всем, кому могла. Благодаря закону о свободе

информации и нескольким знакомым адвокатам – ладно, еще профессиональному навыку надоедать людям фейсбучными сообщениями, – Мириам

собрала почти полный список полицейских, которые дежурили в тот вечер, когда арестовали Каролину. За два месяца она оставила около дюжины

сообщений, поговорила почти со всеми, однако никто не рассказал ничего стоящего. Они все помнили Каролину. Еще бы, не каждый день в отдел

привозят бывшую модель, ангела «Викториа Сикрет», к тому же жену сенатора. Все были в курсе, что ее задержали за вождение в нетрезвом виде.

Одни запомнили Гарри, его друзей и Элейн, которая приехала за мальчиком, другие – нет. Но все повторяли одно и то же: привезли пьяную, почти в

истерике, от освидетельствования отказалась – и в трубку дышать, и кровь сдавать. Все думали, что кровь у нее взяли в принудительном порядке

после решения суда, как обычно.

– Не за что. Вообще-то я уже не работаю в полиции, уволился месяц назад и занялся фирмой отца, потому что он заболел. То есть я больше не

официальное лицо.

– Понятно.

– Так вот, мне очень жаль, что я промолчал раньше, но… В общем, все было сложно. Еще начальство…

Мириам насторожилась.

– Говорите!

– Только между нами?

– Конечно.

– Знаете, я читал в газетах, что миссис Хартвелл якобы отказалась от освидетельствования. Но, насколько я помню, все было наоборот.

– Вы уверены?

– Да, мэм. Она просила дать ей подышать в трубку. Почти умоляла.

– Значит, все-таки просила? – уточнила Мириам, хотя офицер повторял то же, что рассказывала сама Каролина.

– Да, несколько раз.

– Вы в этом уверены?

– Еще как, мэм. Я заканчивал с оформлением. У тех, кто ее задержал, кончилась смена.

– Понятно. Значит, вы точно помните, что она просила дать ей алкотестер?

– Да, мэм.

– А почему ей отказали? Это ведь стандартная процедура.

– Вообще-то да, но Каннингем, начальник отдела, сказал, что лучше обойтись без этого, потому что миссис Хартвелл – жена сенатора.

– И что?

– Ну, сказал, что сенатор вряд ли обрадуется, что мы арестовали его супругу. Я, конечно, сомневался, ведь мы нарушили порядок… Но политика –

дело тонкое.

– Ясно, – протянула Мириам, стараясь, чтобы в голосе не слышалось осуждение.

– Следовало раньше позвонить…

Мириам кивнула, хоть он ее и не видел.

– Понимаю, мистер Льюис, любой бы засомневался на вашем месте. Но вы готовы дать показания? Вы больше не на службе, вашей карьере

ничто не угрожает. Миссис Хартвелл – замечательная женщина, она очень сильно пострадала. Вы окажете ей неоценимую услугу.

Короткое молчание.

– А мое имя станет известно?

– Конечно, иного выхода нет.

Снова молчание. Мириам затаила дыхание.

– Хорошо.

Они договорились на следующую пятницу. Мириам повесила трубку и вскинула кулак в победном жесте. Схватив сумочку и пальто, побежала

вниз. Она даже не стала запирать дверь. Все, кто работал в этом здании, очень сдружились. Пили вместе кофе, жаловались на погоду, забирали друг

за друга посылки у курьера, показывали дорогу чужим клиентам до нужных кабинетов, делились новостями и сплетнями. Психотерапевт Дара, –

Мириам ее обожала, – затащила ее с собой на какие-то безумные занятия, сочетавшие пилатес и кикбоксинг. Мириам ходила в зал три раза в

неделю и похудела на два размера.

Когда она ворвалась в закусочную, Эшли уже сидела за столиком. Она подняла глаза от смартфона. На ее лице застыло странное выражение.

– Прости, Эш, я опоздала…

– Мириам, мне надо тебе кое-что сказать.

– Вы с Эриком снова вместе? – Она даже не сомневалась, что все именно так и закончится.

– С Эриком? – Эшли скорчила рожицу. – Ни за что! Пускай переспит хоть со всеми девицами с того сайта, мне все равно!

На них обернулись. Мириам рассмеялась.

– Понятно!

– Я кое с кем познакомилась… Слушай, по-моему, я влюбилась. Он местный. – Эшли понизила голос: – Даже странно, что мы раньше не

встречались. Оказывается, Гринвич больше, чем я думала. И наши дети разного возраста.

– Рада за тебя, – кивнула Мириам.

В самом деле, разведенный отец – наилучший вариант для Эшли.

– Я тебе еще главного не сказала! Он англичанин!

– Ничего себе.

– Да, и такой красавчик! Очень сексуальный!

– Это же чудесно!

Эшли кивнула.

– Знаю, вы с Эмили подруги и все такое, но лучше сразу все прояснить.

– А при чем тут Эмили?

– Она тебе не рассказывала?

– О чем?

– Знаешь, вообще-то я не сплетница, к тому же Алистер сказал, что между ними ничего не было, но я нашла у него в телефоне ее голую фотку.

– Что-что? Эмили ни за что не станет мутить с парнем по имени Алистер, ты что-то перепутала!

Эшли достала телефон и показала ей фото.

– Просто сиськи! Кто знает, чьи они?

– Да ладно тебе, Мириам! У меня же записан ее номер! Я не хочу, чтобы она думала, будто я у нее мужика увела или что-то в подобном духе. Что

там у них было, не мое дело. Она мне нравится, ты знаешь. Просто намекни ей, что между ними все кончено.

Мириам разобрал смех. Она еле сдержалась.

– Так что мне ей сказать?

– Ну, не знаю… Главное, чтобы она не обиделась…

Мириам улыбнулась.

– С Эмили никогда не угадаешь, но я постараюсь.

Ей пришло сообщение. Мириам посмотрела на экран. Пол.

«Ты уже пообедала?»

«В процессе, с Эшли. У нее новый ухажер».

«Что-то слабовато. У Эрика целых три новых поклонницы».

«Пол!»

«Прости. Я нам на вечер столик забронировал. Приглашаю на свидание».

«Куда идем?»

Мириам так увлеклась, что даже не заметила, как Эшли встала.

– Прости, мне пора бежать. Из парикмахерской только что написали, у них образовалось окно. Хочу сделать укладку перед свиданием. Спасибо

за все, Мириам. Ты лучше всех!

– Да не за что! Очень рада за тебя, Эш! Ты заслужила хорошего парня.

Мириам смотрела ей вслед. Эшли запрыгнула в серый «рэндж ровер».

Зазвонил телефон. Мириам взяла трубку.

– Привет, милый! Как раз писала тебе ответ.

– Приедешь сейчас, сделаем это по-быстренькому?

– Нет! – смеясь отказалась Мириам, хотя ей было приятно. Они оба пытались теперь разнообразить свою жизнь спонтанными выходками. –

Пойду работать.

Она стала рассказывать о новом повороте в деле Каролины, и тут кто-то хлопнул ее по плечу.

– Пол! Ты что тут делаешь?

Муж молча улыбнулся. Мириам подхватила сумочку и встала.

– Куда мы? – она хихикнула, словно девчонка. – Я даже поесть не успела!

– Тише, женщина! Помолчи хоть секунду. Сейчас проверим, мягкое одеяло у тебя в офисе или нет. А то мне так его расписывали!

Глава 30. Девочка с характером

Каролина

Снаружи – низкая каменная стена и симпатичная, выложенная плиткой терраса с местом для костра посередине. Кирпичный фасад дома

оплетает плющ. Внутри – кухонная стойка с массивной раковиной. Во всем доме целых три камина, один – прямо в спальне. В каждой комнате

открытые потолочные балки с красивой резьбой. Есть тут и небольшой, но очень милый бассейн с соленой водой, а самое главное – роскошно

оборудованный подвал с теннисным кортом и кинозалом, куда Гарри приглашает новых друзей.

Каролина устроилась поудобнее в новом кресле – огромном и мягком. Оно дарило невероятное ощущение счастья: и плюшевая обивка, и

откидывающаяся спинка. В кресле уместились бы три такие Каролины, но какая разница! Оно идеально! Впрочем, как и весь дом! Мебели пока не

хватало. Все, что выбирал Грэм, Каролина оставила в старом жилище, но, даже полупустой, новый дом был гораздо уютнее. Каролина нашла его

быстро, почти сразу после того, как приняла предложение покупателя на прежний дом – прибежище маньяка. Теперь они с Гарри поселились в

«деревенской» части Гринвича. Здесь все напоминало о юге Франции.

Послышался стук баскетбольного мяча. Гарри с двумя друзьями начали игру. Каролина улыбнулась. Что еще нужно для идеального субботнего

утра, подумала она, в десятый раз разворачивая «Нью-Йорк таймс». Операция «Каролина» завершилась публикацией на первой странице. Всего

лишь семь слов: «Новая информация об аресте супруги сенатора Хартвелла». В статье говорилось о показаниях, которые дал Льюис, бывший

сотрудник полиции Бетесды. Он подтвердил, что Каролина Хартвелл «не просто просила, а практически умоляла» дать ей алкотестер. Вопрос о том, почему ее просьбу не удовлетворили и нарушили протокол, остался открытым. Инициировали внутреннее расследование. Льюис заявил: «Миссис

Хартвелл была расстроена, ведь ее арестовали на глазах у собственного сына, но пьяной или одурманенной не казалась. Мне – да и остальным, я

думаю, тоже, хоть мы это не обсуждали, – пришло в голову, что дело странное. Почему ее оставили в отделе на всю ночь без всяких доказательств?»

Каролина хотела еще раз поблагодарить Мириам и схватила телефон, однако не успела набрать сообщение, как тот зазвонил. На экране

высветился незнакомый номер с кодом 202. Наверное, журналисты. Что ж, она с радостью сделает заявление для прессы!

– Каролина Зурав, – проговорила она, радуясь, что официально вернула себе девичье имя.

– Каролина? Это Риган! Риган Уитни! – раздался в трубке высокий взволнованный голос.

– Здравствуй, Риган.

– Грэм попросил меня позвонить вам и обсудить планы на Рождество. Он считает, будет хорошо, если мы познакомимся и наладим общение.

Ради Гарри.

– Мой адвокат Мириам Каган уже подготовила график визитов, и Трип его утвердил. Разве Грэм не сказал?

Каролина едва сдержала улыбку. Она-то думала, что почувствует ревность или хотя бы неловкость, но нет – ничего! Она ощущала лишь

спокойную уверенность и готовность противостоять всем козням Грэма и Риган.

– А, ну да… Мы надеемся, что Гарри приедет к Элейн на традиционный рождественский ужин. Вы не возражаете, если он останется на ночь, чтобы с утра открыть подарки? А ближе к вечеру мы отправим его к вам.

– Конечно, в графике так и написано. Попроси у Грэма копию.

В трубке воцарилось молчание.

– Да, хорошо. Неловко получилось. Но спасибо.

– Пожалуйста.

– Не буду задерживать.

– Послушай, думаю, тебе стоит знать, – неожиданно для себя выпалила Каролина. Ей не хотелось вмешиваться, ведь Риган наверняка решит, что

она просто мстит бывшему мужу, однако Каролина сама была на ее месте! Ох, если бы тогда кто-то ей рассказал и сберег все эти годы… – Риган, ты

еще здесь?

– Да.

– Тебе трудно будет принять то, что я сейчас скажу, но выслушай. Пять лет назад Грэм сделал вазэктомию и не сказал мне. Я думала, что не могу

забеременеть, потому что у меня проблемы, а он не разубеждал. Я делала ЭКО, а он прекрасно знал, что ничего не получится, и не останавливал

меня. В общем, это не мое дело, но если хочешь иметь детей, то тебе стоит знать.

Полная тишина. Ни звука, ни вздоха.

– Риган? Ты меня слышишь?

– Да, – очень тихо ответила та. – Прости, я вешаю трубку.

Щелчок.

– Мам! Мама! – В гостиную ворвался Гарри.

– Привет, солнышко! – Каролина не могла нарадоваться, глядя на него.

Она сложила газету и швырнула на диванную подушку.

– Мам, отвезешь нас с Энди и Итаном в кино? Там ребята из школы собираются на «Шоу ужасов Рокки Хоррора»!

– А он не слишком страшный? И что насчет обеда?

– Ну, мам! Мне уже тринадцать! Пожалуйста!

Итан за его спиной отчаянно закивал.

– А ваши мамы вас отпустили? – поинтересовалась Каролина, сдерживая улыбку, – Гарри исполнилось тринадцать всего два дня назад.

Мальчики опять закивали.

Каролина вздохнула. Что ж, пройдется по мебельным магазинам, пока ребята смотрят фильм.

– Во сколько начало?

Когда она вернулась домой, на улице почти стемнело. Каролина завезла Гарри к Итану на ужин и выпила чашку кофе с мамой мальчика, на

удивление нормальной женщиной, которая хлопотала над кастрюлей с пастой и уговаривала Каролину поужинать вместе с ними. Но ей хотелось

домой – разобрать покупки в тишине и покое. Она достала из пакетов две диванные подушки, комплект белья, набор полотенец для гостей. Еще она

купила прелестного фарфорового Будду – поставит на каминную полку в спальне – и плетеную миску под фрукты для кухонной стойки. Каролина

чувствовала себя словно птица, которая вьет гнездо. Может, вскоре ей захочется принять помощь, которую постоянно предлагала Эмили, но пока ей

нравилось всем заниматься самой. Каролина так увлеклась покупками, что позабыла о том, что телефон на беззвучном режиме, и пропустила с

полдюжины вызовов.

В дверь позвонили. Каролина решила, что вернулся Гарри. Однако на пороге стояла Эмили, кажется в истерике и уже точно… увеличившаяся.

Всю осень она проработала на Миранду, и вскоре у нее декретный отпуск.

– Эмили! Ты в порядке? Как там наша малышка, растет? Заходи!

– Я еще не настолько растолстела, сама справлюсь, – прошипела та, отвергая протянутую руку. – Ребенок дома?

– Нет, он…

– Почему ты на звонки не отвечаешь? Господи, мы как будто в Средневековье! Как мне с тобой связаться? Почтового голубя высылать?

Пришлось отрывать задницу – не такую уж и маленькую, между прочим, – и катить в Гринвич аж из самого Нью-Йорка!

– Что случилось? Что-то с Гарри? – охнула Каролина.

– Да при чем тут твой Гарри! Тут весь мир стоит на ушах из-за бывшего муженька!

Каролина недоумевая смотрела на Эмили. Говорят, что у беременных часто едет крыша, они все на свете забывают и несут всякий вздор. Надо с

ней помягче.

– Ну, да. Так ведь статья в «Таймс» утром вышла. Хорошая, да?

– Этой статье уже сто лет в обед! Очнись, клуша! – Эмили ворвалась в гостиную и схватила пульт от телевизора. – Такой шум поднялся! Включай

давай!

– Какой канал?

Эмили не стала утруждать себя ответом, это было во всех новостях.

«Здравствуйте, вы смотрите экстренный выпуск новостей! Многочисленные источники подтвердили, что младший сенатор штата Нью-Йорк

Грэм Хартвелл ответственен за гибель четырехлетней девочки. Авария случилась тридцать лет назад. Причиной смерти называют

непредумышленное убийство. Источники отрицают, что сенатор был в состоянии опьянения. В то время он учился в колледже. Почему историю

замяли? Телеканал «Си-эн-эн» ведет эксклюзивное расследование! Наша корреспондентка Поппи Харлоу сейчас в Бетесде. Поппи?»

– Боже, глазам не верю! – воскликнула Каролина. – Это же наш дом! Эмили, ты ведь клялась, что никому не расскажешь!

– Так, притормози! Я ни в чем не клялась, это раз, хотя всегда говорила, что гадкую историю надо вытащить на свет божий. Но ты настояла, что

ради Гарри лучше молчать. Из уважения к тебе я приняла твою позицию.

– Значит, ты здесь ни при чем?

– Жаль, конечно, но подтверждаю, это не моих рук дело.

– Ума не приложу… – Каролина осеклась. Ну, конечно. Если молчала семья девочки, молчали Элейн, Трип и Каролина, остается один вариант. Она

расплылась в улыбке. – Думаю, мы с ней подружимся!

– С кем? О чем ты вообще?

– Сегодня утром я рассказала Риган, что Грэм сделал вазэктомию. Вообще-то я не планировала, само собой вылетело… Вряд ли это совпадение…

– Ай да Риган! – расхохоталась Эмили. – Какое там совпадение! Молодец, девчонка с характером!

– Ты только посмотри! – Каролина махнула на толпу репортеров в телевизоре, которые осаждали дом. – Их там не меньше сотни! Даже больше, чем после моего ареста! Как хорошо, что Гарри здесь.

– Кажется, у кого-то свадьба накрылась. Не говоря уже о президентских выборах! – Эмили послала экрану воздушный поцелуй. – Пока-пока!

Из дома вышли Трип и Грэм в похожих темно-синих костюмах и полосатых галстуках. Прям братья-близнецы. Они что, сговорились? Каролина, не отрываясь, смотрела на экран. Как же Трип теперь станет защищать Грэма? Притворится, что ничего не знал? Вновь скажет, что все

это недоразумение?

Репортеры тут же налетели на обоих.

«Сенатор, это правда, что вы насмерть сбили четырехлетнюю Молли Уэллс?»

«Вы подтверждаете, что ваша семья заплатила семье Уэллсов за молчание?»

«В руководстве Гарварда знали о происшествии, когда вас зачислили? А в Сенате?»

«Ваш будущий тесть, президент Уитни, вас поддерживает?»

«Как считаете, вам объявят импичмент»?

«Вы готовы сделать заявление для избирателей?»

Грэм явно был не в своей тарелке. Трип выступил вперед, жестом велев другу вернуться в дом.

– Никаких комментариев! – обратился он к журналистам.

Раздался звонок в дверь. Эмили с Каролиной переглянулись. Наверняка журналисты. У обеих завибрировали телефоны, пришло сообщение от

Мириам:

«Открывайте, это я».

И правда, на пороге стояла одна Мириам, никаких камер.

– Входи! – пригласила Каролина. – Ты почему такая нарядная?

– Нарядная?! – крикнула Эмили. – Идите сюда, я хочу посмотреть! Я же тут как кит на берегу! Не заставляйте меня подниматься!

Каролина с Мириам улыбнулись.

– Тоже мне, кит. Она всего тридцать фунтов прибавила, – заметила на ходу Мириам.

– Я все слышу! И ничего не тридцать, между прочим!

Мириам добродушно помахала ей рукой.

– Простите, я ненадолго. Решила заглянуть на минутку, чтобы поддержать. Кажется, все закончилось?

Мириам была права. История завершилась. Окончательно и бесповоротно. Репортеры, конечно, так просто не успокоятся, но Каролину это уже

не касается. Гарри живет с ней, в «Нью-Йорк таймс» написали, что она не садилась за руль в нетрезвом виде. Карьере Грэма пришел конец, и

Каролина в этом не виновата. Она ощущала удовлетворение, и радость, и глубокое облегчение.

– Без вас я бы не справилась, – сказала она. – Вы – самые лучшие!

– Как я рада, что все уладилось! – Мириам обняла Каролину. – Люблю тебя, солнышко!

– Бла-бла-бла, – фыркнула Эмили. – Хватит пускать слюни! Ты нас любишь, мы лучшие, ага. Проехали. А теперь, Мириам, лучше скажи, кто

подбирал тебе этот наряд? Ты выглядишь почти идеально! Где ты джинсы такие взяла? И туфли на каблуках! И макияж! Мои аплодисменты!

Мириам показала ей средний палец. Подруги рассмеялись.

Каролина сбегала в кухню и вернулась с бутылкой красного вина.

– Представляете, это вино нам Элейн на свадьбу подарила. Сказала, чтобы открыли на десятилетний юбилей. Но мы так его и не выпили. Грэм

тогда сказал, что задерживается на работе, а сам, наверное, к Риган побежал. Ну, и черт с ним! Какая теперь разница? Но винишко отличное! Я

погуглила, оно три штуки баксов стоит! Кому налить?

Каролина разлила вино по трем пластиковым стаканам, бокалы распаковать еще не успела. Она засомневалась, передавая стакан беременной

Эмили, однако та отмахнулась.

– В третьем триместре можно! Давай сюда!

Они пили вино и хохотали, как ведьмы, радуясь друг за друга.

Поздно вечером, когда подруги разошлись по домам, Каролина заглянула к Гарри и велела ему выключать свет. Пора спать. Она вернулась к себе

в спальню и забралась в постель. Надо же, все как будто в сказке. Так хорошо быть дома, когда сын спит в соседней комнате. Хорошо целый вечер

болтать с подружками и пить вино. Кажется, она по-настоящему счастлива. Впервые в жизни. Конечно, она и раньше переживала прекрасные

моменты. Каролина никогда не забудет воскресений, проведенных вместе с мамой. Они гуляли в парке, готовили, потом набирали ванну. Но радость

всегда была омрачена скорым расставанием. Успешная карьера тоже радовала. Каролина гордилась собой, когда ее лицо впервые появилось на

обложке журнала, и когда ее выбрали ангелом «Виктории Сикрет», и когда предложили стать лицом «Л'Ореаль». Однако все эти достижения

странным образом оставляли в душе пустоту. Даже в самые счастливые дни в начале романа с Грэмом, когда они часто занимались любовью и

путешествовали, ее терзали сомнения: правда ли она его любит? А он ее? Они вообще знают, что такое любовь? Может, по молодости она ошиблась, приняла за любовь нечто другое, потому что желала угодить матери и будущему мужу?

Вдруг зазвонил телефон. Каролина чуть не подпрыгнула от неожиданности. На часах – без двадцати полночь. Кто вообще звонит в такое время?

Она схватила телефон. На экране светилось фото Грэма.

– Алло, Грэм, это ты?

– Прости, если разбудил. Хотел подождать до утра, но не смог. Не могу спать, не могу есть, ничего не могу. Думаю только о тебе.

У Каролины перехватило дыхание. Она ведь его ненавидит, почему тогда ей приятно слышать такие слова?

– Грэм…

– Выслушай меня, Лина. Я все испортил. Все, что было с Риган, – ошибка. Я не любил ее так, как тебя. То, что происходило между нами, –

особенно. Я знаю, ты тоже это чувствуешь. У нас была семья, дом… Целая жизнь! Я так жалею, что рискнул всем из-за своих амбиций. Ты же

понимаешь, что на самом деле я никогда ее не любил? Просто… я поставил на карту все ради карьеры. Теперь-то я понимаю, что мне нет и не может

быть прощения. Но я хочу измениться, хочу все исправить. Я пойду к психологу, всемирно известному. Она специализируется на таких, как я…

Мужчинах, облеченных властью, которые не могут хранить верность… Уверен, она мне поможет. Я взял отпуск в Сенате. Хочу исправиться, стать

лучше. Быть хорошим отцом для Гарри и хорошим мужем для тебя.

– Хорошим мужем, вот как? – сдавленным голосом проговорила Каролина.

Надо же, этот человек спланировал ее арест, из-за него она целую ночь провела в тюрьме, а сколько лет напрасно пыталась забеременеть…

– Да. Вы с Гарри этого заслуживаете. Я буду очень стараться, вы – самое дорогое, что у меня есть!

Каролина не могла произнести ни слова. Сколько раз она представляла себе подобный момент? Надеялась, что Грэм вернется, скажет

правильные вещи, и они снова заживут нормальной жизнью. И вот он признал свои недостатки, выразил желание измениться, попросил прощения.

Она сотню раз за прошедшие месяцы проигрывала эту сцену у себя в голове, а теперь хотела только одного – разрыдаться. Чтобы со слезами ушла

тоска по так и не рожденному ребенку, растворились остатки того страха, который душил ее при мысли, что она может потерять и Гарри, развеялась тоска по старой глупой Каролине, которая даже представить себе не могла, что Грэм способен на подобное. Она не чувствовала

злорадства, лишь огромную усталость. Но одно знала наверняка – этот этап жизни уже позади.

– Послушай меня внимательно, Грэм! Между нами не может быть никаких отношений, отныне мы говорим только о Гарри. Для меня ты просто

отец нашего сына. На этом все.

Она повесила трубку и упала лицом в подушку. Из глаз лились слезы. Каролина дала себе выплакаться, как учила мама.

– Мам, ты чего? – В дверях спальни стоял Гарри. Голос у него уже начал ломаться.

– Заходи, мой хороший. Все нормально.

Как же она любила этого долговязого симпатягу! Надо же, он почти с нее ростом! Гарри – такой домашний в пижамных штанах и старой

футболке – лег рядом с ней. Щеки у него, как в детстве, теплые и румяные ото сна.

– Что случилось? Почему ты плакала?

Каролина обвила его руками.

– От счастья! – Она зарылась носом в его волосы. – Теперь наконец-то все на своих местах.

Глава 31. Прощай, пророщенная пшеница, здравствуй, сарказм

Эмили

– До сих пор не верится, что она согласилась, – вздохнула Мириам, выставляя в ряд детские бутылочки, наполненные розовым мармеладом.

Каролина рассмеялась. Она только что завязала розовую ленту на последнем мешочке со сладостями для гостей и собралась разлить розé по

бокалам.

– Слушай, мы не виноваты! Мы предлагали все нейтральное, она сама выбрала декор!

– Я все слышу! – крикнула Эмили с дивана. Она руководила оформлением, словно диспетчер воздушным судном, пока приглашенная

парикмахер укладывала ей волосы. – Умираю от голода! Кто-нибудь принесет мне еды?

К ней подлетела Мириам в приталенном платье с цветочным принтом и сапогах-ботфортах, в которых ноги казались стройными и длинными.

– Ты похудела, – мрачно заметила Эмили.

– Класс, да? – обрадовалась Мириам и покрутилась перед ней. – Может, летом влезу в бикини.

– Ни в коем случае! У тебя трое детей! Никому не показывай свое пузо! И я не буду! – Эмили ткнула в свой живот пальцем.

Ничего общего с аккуратным и упругим животиком, который она себе представляла. Да она словно слона проглотила! Задница расплылась, как

сдувшийся пляжный мяч, грудь выпирала из огромного бюстгальтера, а лодыжки распухли, словно толстый библиотечный том. Даже лицо отекло и

сделалось в два раза больше. Подбородок складывался гармошкой, стоило ей наклонить голову. Эмили уже шесть недель не видела своих ног. На

прошлой неделе Карли Клосс спросила, уж не близнецы ли у нее. Сиськи, пузо – все слилось в один шар. Да уж, она стала просто огромной. Впрочем, ей все равно.

– Что тебе принести, дорогая? – спросила Мириам. – Официанты только что уложили рукколу, на вид – просто загляденье. Есть еще салат из

пророщенных зерен пшеницы. Фрукты уже нарезают. В меню сегодня лосось на гриле с гарниром из шпината, блюдо из киноа с клюквой и фета и…

– Хочу бургер! – рявкнула Эмили, досадуя, что не может ничего сделать сама.

Доктор разрешила подняться с постели ради вечеринки, но велела все время сидеть. Эта женщина – страшная паникерша. Видите ли, шейка

матки широко раскрыта и ребенок может выпасть. Эмили не особо вникала в детали. Майлз все записывал, задавал вопросы и неотступно следил за

женой.

– У нас в меню нет мяса, – осторожно напомнила Мириам. – Среди гостей много вегетарианцев. Могу принести брускетту с томатами и…

– Я! Хочу! Бургер! Никаких брускетт, никакого лосося! Нормальный сочный бургер! С сыром и картошкой фри! Сейчас!

– Ладно, – поспешно сказала Мириам, пряча улыбку. – Сейчас позвоню в доставку.

– Вот где моя девочка! – воскликнул Майлз, выходя из спальни. На нем были джинсы и кашемировый джемпер с капюшоном. Он погладил

Эмили по животу. – А это вторая девочка!

– Твои девочки проголодались! Все эти овощи и зелень – просто фу!

– Я поеду за воздушными шарами и по пути захвачу тебе бургер. Предупреди Мириам. – Муж поцеловал Эмили, схватил пальто и вышел из дома.

Узнав о том, что скоро станет отцом, Майлз стал чертовски предупредительным и заботливым. Уж не придется ли рожать второго, чтобы

удержать его внимание? Эмили откинулась на спинку дивана, наблюдая за подругами, которые суетились вокруг. Какие они все стройные газели!

Она уже и забыла, когда в последний раз без проблем добиралась из ванной в спальню.

Эмили сперва не верила, что они успеют обставить новую квартиру, чтобы устроить праздник сразу после Нового года. Сейчас, оглядываясь по

сторонам, она признавала, что все удалось. Когда фирма Майлза подтвердила, что его могут перевести из Лос-Анджелеса в Нью-Йорк, Эмили пищала

от счастья. Покойся с миром, Лос-Анджелес! Прощай, пророщенная пшеница и утренние велопрогулки! И жуткое дорожное движение, и серфинг, и

люди, которые не понимали и не любили сарказм! Здравствуй, сарказм, грязь, сэндвичи, такси и злые шутки! Как хорошо вернуться домой!

Ей хотелось в Вест-Виллидж, в квартиру на первом этаже многоэтажки из коричневого кирпича с выходом на задний двор, однако Мириам с

Каролиной раскудахтались, стоило только Эмили об этом заикнуться. Как же ты по лестницам с коляской, там же нет консьержа, даже доставку на

дом не закажешь, вдруг тебя не будет, кто распишется – все в таком духе. А уж сесть в такси с младенцем – и вовсе за гранью. Наступив на горло

собственной песне, Эмили согласилась на квартиру с тремя спальнями в районе Челси. Они с Майлзом переехали в дом, с двух сторон окруженный

парком Хай-Лайн. Холл здания оформлен в восточном стиле, тренажерный зал по ошибке можно принять за музей современного искусства, а навес

над бассейном на крыше выдвигался простым нажатием кнопки. Была здесь и общая игровая площадка, дизайн которой разработали специалисты

по детскому развитию. За малышами круглосуточно присматривали студенты из Колумбии. В общем, пусть Эмили и навязали это жилье, ей оно

понравилось.

– Мне все равно кажется, что лучше бы вам перебраться в Коннектикут, – заявила Каролина. – Ты скоро станешь мамой…

– Я даже отвечать не стану, – фыркнула Эмили. Она обернулась через плечо и одарила улыбкой парикмахершу, которая как раз закончила

укладывать ей волосы и собирала расчески и фены.

– Вообще мне тут нравится, – продолжила Каролина, – хотя жизнью в Нью-Йорке многие пугают. Здесь повсюду сумасшедшие и…

– Хватит, пожалуйста! Если вы с Мириам опять заведете шарманку о том, как хорошо жить в Гринвиче, меня стошнит! Помяни мое слово, я ни

за что на свете не перееду в пригород!

Каролина улыбнулась, поправляя букет роз в хрустальной вазе на покрытом розовой скатертью столике.

– Все так говорят.

У Эмили зазвонил телефон. На экране высветился номер Элен, менеджера Риззо.

– Привет, Элен! – ласково протянула Эмили. – Сколько лет, сколько зим! Когда мы виделись в последний раз? Кажется, год назад, когда Риззо

учудил с нацистской формой?

– Привет! Прости, что опять звоню в Новый год, но у меня хорошие новости. Риззо хочет тебя нанять, причем немедленно и на постоянной

основе.

– Неужели недоволен всей этой историей с Оливией Белль?

– Можно и так сказать. Уволил ее сразу после того, как новости посмотрел. Он сразу вспомнил о тебе.

– Какая честь! Слушай, буду очень рада с ним поработать, но пусть позвонит мне сам. Только завтра, а не сегодня. Жду извинений за то, что он

повел себя как мудак. И пусть пообещает, что отныне и во веки веков будет делать то, что я говорю, безо всяких вопросов.

– Хорошо, я передам, но…

– Вот и славно. Я буду работать с ним только на этих условиях. С Новым годом, Элен! Спасибо, что позвонила.

Эмили нажала «отбой» и улыбнулась. Наверняка Риззо перезвонит завтра утром. Прошло двое суток с тех пор, как хакеры взломали аккаунт

Оливии Белль и выложили в Интернет всю переписку с клиентами – личные фото, домашние адреса, даже медицинские карты с данными о

пластических операциях. Эмили позвонили все клиенты, которые в свое время ушли к Оливии. Она приняла всех назад, выслушав покаянные речи и

заверения в вечной преданности. Разумеется, Эмили ничего не забудет и не простит. И все же она радовалась, что ее бизнес снова на подъеме. Будет

легче уволиться из «Подиума» сразу после декрета! Вообще организовать бал в Метрополитен и мероприятия для недели мод оказалось легче, чем

она думала. Миранда выполнила обещание и предоставила ей в распоряжение кучу помощниц. Однако заниматься подобной работой все время –

вот уж нет! Миранда решила, что Эмили нарочно забеременела, чтобы уволиться, и та не стала ее разубеждать. Что ж, как ни крути, это лучший

способ сбежать от начальницы с наименьшими потерями. Они остались в более-менее мирных отношениях. Миранда даже приняла приглашение

на сегодняшнюю вечеринку, хотя Эмили искренне надеялась, что она не придет. Только Миранды ей тут не хватало!

Размышления Эмили прервал телефонный звонок. Консьерж сообщил, что пришли первые гости.

– Кто-нибудь, откройте дверь! – крикнула Эмили и быстро набрала сообщение Майлзу.

«Ты почему застрял? Где мой бургер?»

Гостиную, оформленную в итальянском стиле, заполонили женщины – хорошо одетые, ухоженные, стройные. И каждая, сияя улыбкой, лгала

Эмили в лицо: шикарно выглядишь, как мало набрала, кожа сияет. Эмили поглядывала на темные легинсы с эластичной вставкой на животе и

безразмерную тунику, но все же приветливо улыбалась в ответ. Если бы они знали, насколько ей наплевать, как она выглядит! У нее внутри растет

новая жизнь, и что с того, если она растолстела? Для того и существуют личные тренеры с диетологами, разве нет? Она легко вернется в прежнюю

форму. А если не получится – есть доктор Файнберг и ее уютный частный кабинет на Парк-авеню. Было бы из-за чего волноваться!

Когда почти все гостьи прибыли, Мириам раздала каждой по дюжине снимков с младенцами. Суть игры заключалась в том, чтобы угадать, кто

из знаменитостей – родители малыша. За правильно названное имя ребенка начислялись дополнительные баллы.

– Вы серьезно хотите сразиться со мной в «Ребенка знаменитости»? – удивилась Эмили, и все рассмеялись.

Мириам крикнула:

– Начали!

Эмили схватила ручку и за полторы минуты написала имена всех звездных родителей.

– Готово! – Она подняла снимки над головой и огляделась. Остальные еще и половину не осилили. – Ладно, идем дальше. – Еще за полминуты

она подписала имена всех детей. – Я справилась! Где мой приз?

Краем глаза она заметила, как открылась дверь. Пришел Майлз с пакетом из «Шейк Шак». Надо же, как он ее любит! Помчался в другой район в

январе и отстоял целую очередь! Эмили переполняла благодарность. Однако настроение сразу испортилось, когда она заметила Миранду, которая

вошла, оглядываясь по сторонам с кислым видом. Интересно, что же ей так не понравилось? Не надо было слушать декоратора, настоявшую на

ярком диване, лучше бы серый хлопок, как и хотела Эмили. А может, Миранде не понравился узорчатый ковер в прихожей? Или ей не по душе, что

гостьи громко смеются и играют в глупую игру? Нет, вряд ли. Миранда просто недовольна тем, что Эмили беременна, вот и бесится. Начальница, конечно, понимала, что люди должны размножаться, никуда не денешься, но недоумевала, почему женщина при этом должна вдвое увеличиться в

размерах. Миранда полагала, что это неприлично. Эмили поднялась с дивана, придерживая живот. Надо поздороваться. И наконец сожрать бургер!

– Миранда! Как я рада вас видеть! – Эмили понадеялась, что прозвучало вполне искренне.

А вообще, пусть бывшая начальница не самая приятная гостья, но заполучить к себе на праздник саму Миранду Пристли – это чего-то да

стоило!

– Здравствуй! – кивнула та. – Вижу, ты уже на подходе.

– Еще шесть недель…

– Будь любезна, дорогуша, позови свою подругу Каролину.

– Каролину Зурав?

Интересно, что Миранде понадобилось от Каролины? Она же не собирается обсуждать свое вмешательство в дело Грэма и намекать, что

Каролина ей должна. Эмили совсем не хотелось заводить об этом речь на празднике.

– Ну а какую еще?

– Сейчас. Принести вам что-нибудь выпить? Коктейль или воду? – У Эмили по-прежнему мурашки бежали по коже в присутствии железной

леди.– Я на минутку, зови скорее Каролину, – ответила та.

Эмили поспешила в гостиную – насколько могла, на ногах у нее словно по гире висело. Каролины нигде не было – ни в гостиной, ни в кухне, ни в

ванной. Эмили заглянула в детскую с кремовыми стенами. Каролина стояла у кроватки, поглаживая одеяло, и задумчиво смотрела на кресло-качалку. Наверняка представляла, каково это – сидеть в нем и кормить младенца грудью.

– Если ты воображаешь меня в роли кормящей матери, немедленно прекрати! – велела Эмили, хотя прекрасно знала, что Каролина думала не о

ней, а о себе.

– Кормить своего ребенка, что может быть лучше, – прошептала та.

– Скоро у тебя все будет, я уверена! – Эмили взяла ее за руку.

– Надеюсь, ты права. Я так мечтала о ребенке.

– Я всегда права! Пойдем со мной, Миранда Пристли хочет с тобой встретиться.

– Зачем?

– Понятия не имею. Давай скорее, она не любит ждать.

Эмили отыскала Каролину за полторы минуты, однако Миранда все равно смерила ее недовольным взглядом.

– Здравствуй, Каролина! – процедила Миранда и, ни капли не таясь, оглядела ее с головы до ног. Убедившись, что та не беременна, продолжила: – Я хочу, чтобы ты заняла должность Эмили на время декрета.

– Что-что? – В один голос выпалили обе.

– Дамы, это совсем несложно. Я не хочу, чтобы Эмили ходила в офис в таком… виде. Пусть Каролина тебя заменит. До бала в Метрополитен всего

пять месяцев, ты думаешь, он сам себя организует?

– Нет, – сказала Эмили, другого ответа она не придумала.

Какое странное предложение. Каролина наверняка в ужасе. К тому же ей не нужна работа. Тем более на Миранду.

– С удовольствием! – радостно воскликнула Каролина, всплеснув руками.

– Вот и хорошо, – кивнула Миранда. – Ты мне подходишь.

– Послушайте, Миранда, я не…

– Хватит, Эмили! Я знаю, что ты не собираешься возвращаться. Пожалуйста, не оскорбляй меня ложью.

Эмили умолкла и кивнула.

Миранда запахнула шубу и развернулась к двери.

– Эмили, закажешь от меня любой подарок для дочки. Сообщи Джулиане свой выбор, она все организует. Каролина, жду тебя в офисе в

понедельник в девять, не опаздывай.

– Хорошо! – просияла та. Щеки у нее раскраснелись, она словно помолодела лет на десять.

Миранда ушла. Ее визит продлился не больше пяти минут.

Мириам выглянула в прихожую.

– Ну, и где ваша Миранда? Умираю, хочу на нее посмотреть.

– Она позвала меня на работу! – восторженно пропищала Каролина. – Я буду работать в «Подиуме»! Среди редакторов и журналистов!

– Слушай, не обольщайся, – одернула ее Эмили. – Тебе не придется сочинять заголовки для обложки. Организация бала в Метрополитен-музее –

нечто совсем иное. Не хочу тебя разочаровывать, но…

– Заткнись уже! – в один голос крикнули Мириам с Каролиной и разразились хохотом.

В дверь заглянул Майлз.

– Мне кто-нибудь поможет? У нас в квартире повсюду толкутся женщины, по-моему, они все хотят есть!

– Уже идем, солнышко! – пообещала Эмили. – Давай, Мириам, порази всех шикарной фигурой и тем, что у вас с мужем опять появился секс.

Каролина, а ты рассказывай, как хороша жизнь в пригороде. Если обо мне кто-нибудь спросит, я на диване, надеюсь, он подо мной не развалится.

Мириам рассмеялась, а Каролина повернулась к Эмили:

– Принести тебе поесть? Хочешь еще бургер?

Та взяла подруг за руки и повела их в гостиную.

– Конечно, принести! Я уже думала, вы никогда не спросите!

Table of Contents

Содержание

Глава 1. Снова нацистская форма?

Глава 2. Жить мечтой

Глава 3. Какая-то алкоголичка

Глава 4. У меня есть друзья-евреи

Глава 5. Просто забей! Бери пример с меня

Глава 6. Домик в деревне

Глава 7. Водка и «Тампакс»: созданы для Гринвича

Глава 8. Смотрины без младенца

Глава 9. Романтические отношения

Глава 10. Жизнь в пригороде – я от нее толстею

Глава 11. Мамочка ушла

Глава 12. Плохой поступок

Глава 13. Знаменитости ненадежны и часто не блещут умом

Глава 14. Няня из Германии

Глава 15. Точно как реабилитация, но иначе

Глава 16. Просто друг и синий презерватив с блестками

Глава 17. Мама года по версии «Пинтерест»

Глава 18. Дорога

Глава 19. Америка хочет простить тебя

Глава 20. Хватит!

Глава 21. Глотала успокоительное, как конфетки

Глава 22. Не ты одна умеешь гуглить

Глава 23. Вагина по индивидуальным меркам

Глава 24. Переломный момент

Глава 25. Кокаин для детсадовцев

Глава 26. Тысячу долларов на ветер

Глава 27. Гуру шантажа

Глава 28. Всего одна таблеточка снотворного

Глава 29. Делай как хочется

Глава 30. Девочка с характером

Глава 31. Прощай, пророщенная пшеница, здравствуй, сарказм